Туда и обратно

Глава 1 Средиземье. Часть 1. Орк «седьмой»

Утро выдалось на редкость дождливым. Свинцовые тучи клубились над городом, дождь то стихал, то вновь лил как из ведра. По дорогам растекались большие лужи, норовя превратиться в бурные реки. Водостоки не справлялись с таким объёмом осадков, заполняясь до верха решёток водой бурого оттенка.

Я не спеша ходил по комнате, собирая сумку, и периодически влипал лбом в стекло, оценивая погоду за окном. Нет, она меня не то чтобы не радовала, она заставляла задуматься: а нафига оно мне надо — тащиться куда-то в лес, чтобы помахать мечом, изображая из себя орка? Подписался на авантюру, теперь думай, как быть. Но что не сделаешь для младшего брата, который был помешан на толкинизме, ожидая с нетерпением этот день, чтобы лишний раз побегать по лесу, размахивая мечом. Даже дождь не был помехой. Если решили, значит, решили.

— Так, мелкий, ты собран? — заглянул в его комнату. С порога будто полчище нечисти прошло, оставляя вещи ворохом на полу. Стас скакал верхом на рюкзаке, чтобы его застегнуть.

— Я почти, — натужно закряхтел он, натягивая лямки через пузатый, доверху забитый походный туристический мешок.

— Весь шкаф упаковал, м? — поинтересовался я, вешая на плечо свой маленький рюкзак, в который уместилось всё необходимое. Едем на день, а у младшего, кажется, вещей больше, чем у невесты приданого.

— Я за тебя вещи не потащу, — предупредил его и вышел в коридор, разглядывая два меча, которые мы выточили из осины у отца на токарном станке. Но оба с тупыми концами — это было требование для участников: никаких острых и колющих предметов. Я ещё пошутил про осиновые мечи, что мы, как два ведьмака, пойдём на вампиров.

— Ну помоги, Артём, — заунывный голос брата звал меня. Я сделал вид, что не расслышал, и прошёл на кухню. Мама уже собирала нам в дорогу еду.

— Мам, мы же на один день, вернёмся вечером, — заглянул я ей через плечо, хватая пальцами кружок колбасы и отправляя его в рот.

— Всё равно проголодаетесь. А в лесу аппетит всегда хороший, — улыбнулась она, заворачивая бутерброды в салфетки.

— Ну, Артём! — звал меня из своей комнаты мелкий. Я тряхнул головой и отправился на его призыв. Вместо помощи я активно вытряс из его рюкзака вещи на кровать, скептически оглядывая ворох одежды, выуживая тёплые треники, олимпийку и чистые трусы и отправляя это в пустой рюкзак.

— Тебе на что фонарь? — потряс я маленьким «шептуном», от которого света — как от светлячка.

— А вдруг заблудимся и не найдём дорогу домой? — встрял братишка, выхватывая фонарь и пряча за спиной.

— Днём? — расплылся я в улыбке.

— И это оставь, — он цапнул коробок спичек с кровати. Я их спешно отнял, потряс ими перед его носом:

— Это мне в сумку, не хватало тебе ещё спалить полигон.

Ладно, спички, фонарь, верёвку я ещё могу вернуть обратно в рюкзак, но зачем там нужна была книжка «Властелин колец»?

Я удивлённо воззрился на мелкого, а тот весьма быстро выкрутился:

— Если заскучаю, будет что почитать.

— Если ты заскучаешь, барышня ты моя, будешь либо отсиживаться в лагере орков, отловленным, либо в своём лагере, но скучать тебе там просто будет некогда. Мы едем всего на день.

— Отдай! — он сцапал книжку и сунул под подушку, бросая тоскливый взгляд на опустевший наполовину рюкзак.

Я стягивал ремешки, отставляя его рюкзак к кровати.

— А если меня сцапают орки, они что сделают? — поинтересовался мелкий, смешно сморщив нос.

— Как минимум напоят чаем, — подмигнул ему, выталкивая вперёд себя из комнаты и направляя в кухню. Мама обернулась.

— Приятного аппетита, — пожелала она нам на пару с братцем.

— Спасибо, — отозвался я, пропуская её из дверей и садясь за стол, на котором уже стоял наш завтрак. Стас сел напротив меня, кисло глядя на овсяную кашу, с горкой наложенную в его тарелке с таявшим маслом посередине, от которого шёл пар.

— Это гора Саурона, — на тарелке младшего, ткнув ложкой в овсянку, утопил в середину горки масло.

— Эй! — недовольно выкрикнул он, пытаясь вернуть каше первозданный облик. Но кубик масла безвозвратно истаял, растекаясь в уютном «кратере» в жёлтую жижу.

— А это лава. Сюда должны были скинуть кольцо Саурона, но люди были алчны и… тоже ели кашу ложками.

Я поедал овсянку, глядя, как Стас за разговорами уминает свою порцию, начиная с импровизированного «кратера», вычерпывая жидкое масло ложкой.

Я всегда мог заболтать младшего за едой. В особенности когда дела касались всяких фантазий об эльфах, гномах, орках.

Разница у нас с братом была в шесть лет, поэтому для меня Стас всегда был мелким. Мне уж было восемнадцать лет, я только окончил школу, был призывного возраста, прошёл медкомиссию и готовился к осени отчалить на службу в армию. А пока лето, можно было побыть с братцем, тем более меня это никогда не тяготило, а Стас был редкостным фантазёром.

И мой двенадцатилетний фантазёр бредил толкинизмом. Я в его годы тоже был неравнодушен к подобным вещам, устраивая с друзьями дуэли на палках, воображая себя рыцарем Айвенго. Но времена поменялись, и теперь мальчишки воображали себя не рыцарями, а эльфами, воюющими с орками. Я навёл кое-какие справки про толкинистов и выяснил любопытную вещь, что рубище теперь проходило цивилизованно, на полигоне, состоящем из четверти открытого пространства, а всё остальное занимал лес, который был не диким, а вполне «причёсанным» организаторами, специализирующимися на подобных играх. Сходки проходили централизованно, каждый участник регистрировался и распределялся в соответствующий лагерь. Деревеньки, которые возникали спонтанно на один или два дня, были частью игры. А уж сколько девчонок ездило на такие турниры... Я обалдел, когда просмотрел список желающих. Оказывается, толкинистов было море, и это меня поразило. Но сам я не особо увлекался этим. Вырос и повзрослел я, изменились вкусы, увлечения. Но ради мечты брата решил накануне его дня рождения сделать ему подарок. Правда, дело это оказалось весьма затратным, потому что билет до места назначения и обратно нужно было оплатить самому, ещё дойти пешком немало километров, чтобы достичь «благословенного места», где собирались любители порубиться на мечах. В лагере орков я был не самый старший. Палыч, как он себя назвал, парень тридцати семи лет, до сих пор обожающий мир фэнтези, ездил на игры каждый год.

«А почему орк, а не эльф?» — задал я ему вопрос, когда оказался уже на месте.

«А, не вышел комплекцией», — усмехнулся Палыч, оглаживая своё «пивное» брюшко.

«А ты что ж сам не к эльфам записался?» — был его встречный вопрос мне.

«Не люблю кисейных барышень», — намекнул я про то, что среди «эльфов» было много, так сказать, неформальной молодёжи с длинными зализанными причёсками, навешанными на глаза.
 

Глава 1 Средиземье. Часть 2. Стражи Лотлориэна

Из-за деревьев вышли ещё двое мужчин чуть моложе с виду, чем первый, одетые так же. Такие же стилизованные одежды времён рыцарства: серого цвета туника чуть ниже колен, подпоясанная широким ремнём, на котором были застёгнуты ножны с коротким мечом; тёмного цвета штаны заправлены в сапоги с высоким мягким голенищем; длинный плащ накинут на плечи, стянут пряжкой у горла; полный колчан со стрелами за плечом, и в руке лук с изогнутыми концами. Что я заподозрил, сравнивая их поведение и общий облик, пусть и вид их мне казался чем-то естественным? Все трое имели гладко выбритые лица. Если мы говорим об охотнике, точно бьющем в цель из лука, то всегда ожидаешь увидеть вспотевшего бородача в стоптанных ботинках и с двустволкой через плечо. Образы этих людей были слишком вылизаны, будто они только что сошли с подиума, где представляли свои наряды зрителям. Длинные светлые волосы ниже лопаток у висков были забраны в тонкие прядки, эффектней подчёркивая эльфийские уши, точёные скулы.

Едва я хотел поинтересоваться, который час, как один из них обратился к первому, кивая на волка, которого я исследовал, присев перед мёртвой тварью на корточки. Постепенно воздух вокруг портился от смрада, источаемого мёртвым животным. Я потёр наконечник стрелы об траву, счищая кровь и частички плоти.

И тут я услышал их разговор, напоминающий мне смесь испанского языка и латыни:

— Vargr mine. Elme umcen yando runya. Roquen umcen, — сказал тот, что помоложе.

— Roquen simen, — ответил тот, чью стрелу я держал сейчас в руке.

Я поднял на обоих глаза, удивлённый речью, которую слышал. Организаторы-иностранцы на полигоне? Мне об этом не говорили. Оба смотрели прямо на меня. Один озадаченно, другой — напряжённо всматриваясь.

— Se? — кивнули на меня. Я и без переводчика понял, что разговор обо мне.

Мужчина постарше отвёл взгляд от меня, положив руку на плечо собеседнику и кивая на землю в сторону моей жуткой находки. В опавшей листве лежала чья-то обглоданная рука.

— Lau. Sina, — подойдя к останкам, мужчина слегка тронул носком сапога то, что осталось от кисти руки: ладонь и большой палец — единственные признаки того, что это было некогда частью чего-то живого. Остальное было сгрызено. Меня снова чуть не вывернуло, хотя я преспокойно сидел возле мёртвого животного.

«Но ведь волк — не что иное, как игрушка! — сам себя успокаивал я. — Очень хорошо замаскированная под реального зверя немыслимых размеров».

Я поднялся, глядя на третьего мужчину, больше смахивающего лицом на женщину, не участвующего в разговоре и только периодически бросавшего взгляд куда-то в сторону. Он был, вероятно, чуть старше меня, но высокомерен, даже не удостаивая меня взглядом.

«Егеря?» — было решил я, но тут же отмёл этот вариант своих домыслов, как-то не решаясь спросить в лоб, кто они. Но мы были на полигоне, а значит, я был в игре, и то, что они были одеты по канону, мне даже нравилось, потому что я как раз, наоборот, был больше похож на байкера, чем на орка.

— Man se? — спросил один другого, кивая на меня, и тут я попросту не выдержал, вворачивая своё явное возмущение:

— Не могли бы вы по-человечески говорить? Я не понимаю вашу речь.

Все трое воззрились на меня, в удивлении вытягиваясь в лице. По крайней мере, второй, в чём-то меня подозревающий. Даже третий парень, отстранённо разглядывающий пейзажи леса, вперил в меня свой изучающий взгляд, только ещё не высказав вслух: «Оно заговорило!».

— Я дико извиняюсь, что прерываю вашу беседу, — тут же компенсировал я свой явный промах, отвешивая шутовской поклон, — но мне бы узнать, где выход с полигона. Мне ещё брата найти и домой уж пора ехать.

— Прости? — мужчина, обладатель стрел с полосатым оперением, повёл смешно бровью, явно не догоняя, о чём я только что сказал.

— Всех эльфов, поди, переловили, я устал на ваших игрищах, стёр палец, оголодал, ищу выход к лагерю своему и тому, где оставил брата. Выход не подскажете? Можно просто махнуть, я найду.

Я говорю непонятно, или у них что-то со слухом не то? Третий подступил ко мне слишком быстро — я даже не успел отскочить в сторону, — хватая рукой меня за футболку и притягивая к себе. В его руке блеснуло лезвие короткого меча.

— Эльфов переловили? Где? Отвечай!

— Вы меч уберите. Его запрещено носить, сами же говорили, — опасливо покосился в сторону холодного металла, остановившегося в опасной близости от моего лица.

— Кто говорил? Откуда ты? Имя! Быстро! — тон голоса понизился, зазвучав глухо и угрожающе, а взгляд серых глаз был схож с оттенком металла его клинка.

— Артём, — отозвался я, так же нервно закипая и ничуть не проникаясь его угрозами.

Мой взгляд вспыхнул, и ответным шагом на явную угрозу я нырнул под его руку, хватая парня обеими руками за кисть, сжимающую меч, и лихо выкручивая её, заставил его податься вперёд и уронить меч на землю. Этот простой уход от удушья или удара в айкидо я помнил, как таблицу умножения. Но едва я хотел подобрать его оружие, как рядом с моим мизинцем в землю молниеносно влетела стрела, заставляя меня отшатнуться назад, и я, потеряв равновесие, неловко шлепнулся на задницу. Двое мужчин сработали чисто и слаженно, и теперь один целился в меня из лука, метя в сердце наконечником стрелы, а второй молниеносно обнажил меч. Взгляд обоих был мрачен, словно грозовое небо, и добродушие обоих слетело, будто ничего и не было. Третий не стал прибегать к угрозе, поднимая с земли меч и отряхивая его от налипшей листвы, счистив край лезвия о своё голенище и эффектно отправляя меч в ножны.

Я поднял руки, примиряясь с новой ситуацией, довольно неоднозначной, с непониманием глядя на весь цирк.

— Одно понятно: ты лазутчик. И здесь тебя быть не должно, — отозвался тот, чьё оружие я почти отнял.

— Однозначно. Так укажите мне направление к дому, и я уйду, — легко согласился я.

— Нет.

Тетиву лука ослабили, стрелу сунули в колчан, меч в ножны, и все трое стояли рядом, снова обсуждая что-то на своём «та-ра-ра». Я поднялся, отряхивая листья со штанин, и, решив, что здесь мне ловить нечего, повернулся уйти.

— Нет. Стой. Тебя не отпускали.

— Ну, окей, я не против. Значит, вы меня поймали. Ведите в свой лагерь эльфов, — согласно кивнул я. — Но у меня билеты на электричку, я могу опоздать из-за вас.

— Откуда тебе знать, куда мы тебя поведём? — воззрился на меня второй, конфискуя мой меч из осины вместе со стрелой, которую я заткнул за пояс.

— А куда ещё? Есть только два варианта: с полигона или в лагерь эльфов, — картинно вздыхая, ответил я, покачав головой.

— Есть условие, — отозвался первый мужчина, доставая из-за своего пояса широкую тёмную ленту.

— Какое ещё условие? — вздохнул я, желая ускорить эту словесную возню.

— Ты не будешь видеть дорогу. Мы завяжем тебе глаза.

— О, что я там ещё не видел? — фыркнул я, помня карту полигона, которую рассматривал при входе на регистрацию. — Ладно, согласен.
 

Глава 1 Средиземье. Часть 3. Осознание

Я тяжело брёл по просёлочной дороге в темноте, босой, волоча за собой меч на длинном ремне. Казалось, путь был бесконечен, а вокруг теснился чёрный лес. Остановился, чтобы подтянуть меч, но он был непомерно тяжёлым, словно весил тонну. Удушливой волной воздух спеленал мои лёгкие горячим воздухом, и впереди, разрастаясь стремительно в размерах, меня опалило яркое пламя, опрокидывая наземь. Я пытался уберечь лицо от нестерпимого жара, заслоняя его руками. Пламя издавало свист, словно под сильным давлением из форсунки вырывался газ, и вслед удушающему жару и страшному свисту, от которого ушные перепонки взрывались болью, я услышал голос, нашёптывающий мне в ухо: «Uzgbuurz-ishi amal fauthut burguuli»; перекрывая свист, голос заполнял собой всё пространство вокруг, ввергая меня в отчаянье. Фраза повторялась снова и снова, а голос уже гремел, будто рокот камней, летящих со скал вниз...

Я проснулся от собственного крика, сжимая голову руками и катаясь по полу, собирая спиной солому, являющуюся подстилкой в клетке, куда меня поместили. Голос из сна оборвался, словно кто-то поставил заслон. Неяркий свет вспыхнул перед прутьями. Я резко сел, потирая глаза, чтобы справиться с состоянием вялости после пробуждения.

Перед моей темницей стояла та женщина, осторожно глядя на меня, и в её взгляде читалось смятение. Полукругом белую нимфу окружали люди, и в частности те, с которыми я столкнулся в лесу. Все они были при оружии, но мечи из ножен не вынимали, хотя руками касались эфеса.

Я решил, что меня отпустят, возможно, даже домой, но сомневался, глядя на присутствующих. И в настоящем моменте угадывалось что-то мистическое, словно женщина, глядя на меня, читала мои мысли или действия. Но ещё секунду назад её взгляд был потерян, а сейчас собран, но мягок. Она едва шевельнула рукой, привлекая внимание мужчины, стоящего по правую руку от неё, который тут же полуобернулся к ней лицом, но не спиной ко мне, чтобы видеть в случае опасности клетку. Женщина, глядя на меня, мягко произнесла:

— Lehtya rya, Haldir.

Мужчина быстро кивнул, ответив: «Tancave, tari», — и, шагнув к клетке, распахнул двери решётки, делая шаг в сторону. Я сидел, будто вмёрзший в пол. Мужчина глянул на меня, слегка склонив голову в бок: «Выходи».

Я повременил, но поднялся. Медленно и опасливо вышел наружу, глядя на присутствующих и чувствуя, что я где-то за гранью моего понимания или же все были настолько втянуты в игру, что грань между фэнтези и реальностью стиралась.

— Идём.

Женщина пригласила меня следовать за ней. Я помялся с ноги на ногу, уже и не решаясь спросить, когда, собственно, меня отпустят домой, да и в одном кеде ходить по гостям было даже невежливо. Но что стоило мне силы воли, так это не показать, как я голоден. Дали бы хотя бы воды…

Вот! Я так и знал, что она читает мои мысли! Полуобернувшись к мужчине, открывавшему мою клетку, который примкнул к процессии, она что-то сказала. И мне в руки сунули пузатую фляжку тёмно-зелёного цвета с посеребрённым горлышком. Крышку уже свинтили, чтобы я сделал глоток воды быстрее. Я с сомнением посмотрел на того, кто мне протянул услужливо воду.

— Пей. Это придаст тебе сил, — произнесла женщина, силой мысли разрешая мои сомнения, которые роились в голове относительно всего.

«А вдруг вода отравлена?» — усомнился я, но что-то внутри подсказывало, что женщине можно доверять, как и тем, кто меня окружал.

Вода оказалась приятной на вкус: мягкой и даже сладковатой. Я стал забывать о чувстве голода, довлеющем надо мной все последние часы. Приятная нега растекалась в желудке, как если бы я перекусил чем-то лёгким, но питательным.

Я вернул фляжку, встречаясь взглядом с мужчиной, благодарно кивая. Он взял её, пряча в складках своего плаща.

Мы шли куда-то вниз, продвигаясь по двое по навесной дороге. Впереди шла эта женщина. Дом на дереве, в сторону которого вела дорога, с виду казался маленьким, и я подумал, что все мы там не поместимся. Либо здесь отсутствовали законы гравитации, либо какие-то сложные механические конструкции поддерживали жилые дома, и, едва мы шагнули вглубь строения, пространство внутри зрительно расширилось, становясь объёмнее изнутри.

И снова я удивился, не веря глазам.

«Магия?» — промелькнуло в голове, но вместо ответа женщина лишь полуобернулась, скользнув взглядом по мне, будто подтверждая мои догадки. Но в магию я не верил, как и в потусторонние силы.

Помещение, в которое мы вошли, напоминало зал для приёмов высокопоставленных гостей. Огромное полотно на стене изображало какую-то битву, и краской рисовали не по холсту, а прямо по штукатурке. И, видимо, давно, потому что краска почти выцвела и кое-где осыпалась. Но подходить к картине и разглядывать изображение я не стал, сразу присаживаясь на стул, предложенный мне. Женщина присела на стул с высокой спинкой, стоящий напротив. В комнате, кроме нас, ещё оставалось двое мужчин: тот, что протягивал мне фляжку, и второй, занявший место у выхода. Остальные распределились по всему коридору, ведущему в зал, выстраиваясь в караул.

— Тебя преследуют. Но почему? — женщина не то чтобы спрашивала конкретно меня, скорее, размышляла, и взгляд её блуждал по комнате, будто истина лежала где-то здесь.

— Я не понимаю: где я? Такое странное место, вызывающее и приятные, и вместе с тем опасные ощущения. И этот сон…

Я привлёк её внимание, едва обмолвился о том, что мне привиделось во сне. Волна неприятного холода тут же прокатилась по спине.

— Ты видел его.

— Его? — переспросил я, не понимая, о чём она говорит.

— Его… Тёмного Властелина. Его. — Женщина на миг рассеяла взгляд, отстранённо глядя куда-то за моё плечо. Взгляд её светлых глаз потемнел, но так же быстро оттаял.

— Я всё равно не понимаю, о чём Вы говорите.

Она посмотрела на меня внимательно, как врач на пациента, когда тот рассказывает историю своих недугов, а после следует вердикт-заключение.

— И я не могу понять, откуда ты. Но проясним хотя бы то, куда ты попал, юноша.

Она поднялась со своего места, приглашая меня подняться и подойти к ней, указывая мне рукой на монументальную живопись, охватывающую всю стену от пола до потолка. Лица были прописаны чётко и идеально, как и каждая фигура на полотне. В центре белела фигура с высоко поднятым мечом, а по краям будто волнами накатывало тёмное войско, напоминающее орду татаро-монгольского ига. Я вспомнил историю, но не помнил отчётливо детали. Приглядевшись, я увидел чёткое сходство в чертах лица той девушки с полотна и женщины, стоявшей рядом со мной.

— Вы… Это там Вы? — решил предположить я, что, наверное, было бы ошибкой, однако она мне кивнула.

— Я. Однажды нам пришлось заточить его душу, но он слишком силён, пока кольцо всевластья не уничтожено…

— Подождите-подождите. Мы говорим о Властелине колец? Толкин. Властелин колец, Саурон…

Я, видимо, сказал что-то запретное. В комнате взметнулась волна ветра, обжигая лицо острым песком. Я успел заслониться руками и услышал её вскрик, а после ветер утих. Лицо женщины выражало боль. Она едва не села мимо стула, я и другой мужчина успели её подхватить.

— Мы не произносим его имя вслух.

Я прикрыл глаза, просчитывая всю степень вероятности последних событий, и, тряхнув головой, не поверил себе, потому что любое моё предположение могло быть бредовым.

— Я из другого… времени, игры, не знаю. Не может быть этого и всё! Это всё бред, мне это снится. Точно, снится… Ну, конечно!

Я метнулся к выходу, мимо стоявших в коридоре караульных, добегая до навесной дороги, пока ветер не ударил мне в лицо, отрезвляя. Глотая воздух крупными порциями, успокаивался, глядя вперёд себя, на сияние сотен подвесных домов удивительного места, и сон этот был слишком реален. Я себя даже ущипнул больно, выясняя, сплю ли я. Может, пограничное состояние между сном и явью? Что-то там по Фрейду. Хотя нет, я уже загоняюсь.

— Проясним одну вещь, — обернулся я, точно зная, что женщина стоит за моей спиной, видя мои метания и, вероятно, не в силах помочь, потому что сама не знает, кто я. А остальные просто держат руки рядом с оружием наготове, чтобы в любую секунду выхватить его.

— Он… кольцо всевластья… Мы говорим о том, что Исилдур так и не смог сделать? Не скинул кольцо в жерло вулкана, и на том история не завершилась. Я помню из истории книги, что Бильбо Беггинс удачно перехватил то самое колечко и припрятал его, а его внук, точнее племянник, Фродо, кольцо нашёл и применил… Но я не дочитал историю.

— Историю? — удивление читалось на лицах всех, кто стоял напротив меня, в том числе и на лице той женщины.

— Да, если я именно то понял, про что Вы мне говорили, то история гласит, что кольцо будет уничтожено Фродо Беггинсом.

— Фродо… — повторила одними губами женщина. Я наконец догнал, как звали эту женщину, в образ которой я уже успел влюбиться.

— А Вы… Галадриэль — эльфийская королева, самая могущественная из всех эльфов, оставшихся в Средиземье, Владычица Лориэна.

Я скользнул взглядом по остальным присутствующим.

— А вы… Стража Лотлориэна...

Я почувствовал, что мои ноги сейчас подогнутся, а канатные перила слишком податливы, чтобы удержать моё падающее тело, но каким-то образом справился со своим волнением, чувствуя, что моя крыша машет мне ручкой. Стаскивая с головы бандану и утирая ею выступивший на лбу пот, я смотрел на эльфов, в которых слабо верилось.

— Ребята, вы меня пугаете. Получается, я попал в мир фэнтези? А дверь назад есть? А то я домой хочу, в свой нормальный и привычный мир. А осенью будет призыв, и мне ещё в армию… надо.

— А где он, твой мир? — спросил мужчина, поделившийся со мною водой. Халдир, да? Где я слышал это имя?

— Он там, где не существует эльфов, гномов, магии… ну и прочего. А только люди. Чёрт. Какой попадос, жесть просто, — я потёр переносицу, глядя на перешёптывающихся людей… а, эльфов. Или эльфы тоже люди? Эх, сюда бы Стаса. Он отлично знает мир Средиземья.

И вот здесь я был бы рад книге Толкина «Властелин колец», что выложил из рюкзака мелкого.

Осознание накрыло меня с головой. Мир, который выдуман, существует?! Или я где-то лежу в лесу обессиленный, и мне всё это кажется? 
 

Глава 1 Средиземье. Часть 4. Кровные братья

Постичь природу происхождения эльфов было невозможно, по крайней мере для меня. История имён с переплетением родов, путешествий эльфов из одной части света в другую путала меня настолько, что я терял ниточку последовательности рассказа, что следовало за другим, и история начиналась сначала.

Одному я удивлялся: откуда столько терпения было у рассказчика, которым являлся Турель — лучник, чьё полосатое оперенье стрел было его визитной карточкой. В отряде Халдира Турель был вторым после капитана, часто подменяя его на заданиях. Возраста они были почти одного, но не братья родные. Однако то, что в Лориэне все друг на друга похожи, как братья и сёстры, я не забыл упомянуть, с чего, собственно, и началась история, которую решил мне поведать Турель, — о том, откуда образовался их род.

Язык, на котором мы общались, в Средиземье был общепринятым (Всеобщий язык), но в Лориэне на нём умели говорить только пятеро галадрим: Галадриэль, Келеборн, Хардир, Турель и Эвел (тот высокомерный разведчик).

Эвелу было две тысячи четыреста пятьдесят три года, он как раз «повзрослел» в их понимании, переступив подростковый возраст, но терпением, которое было присуще взрослому, пока не обладал. Поэтому я с ним умудрился ещё раз сцепиться: он выглядел ничуть не старше моих лет, был заносчив и не жалел эпитетов, которыми награждал меня за мою «осведомлённость» об их мире, смешивая известный мне язык со своим родным. Я не спускал никому смеха над собой, и, применив на нём болевой приём из айкидо, очень удачно сбил эльфа с ног, и, повалив на землю, скрутил ему руку за спину. Мечом Эвел не успел воспользоваться. Нас расцепил Турель, чётко поставил обоих на место, при помощи пары слов и колкого взгляда. Эвел стушевался и отступил, я лишь кивнул, привыкнув ещё со школы получать выговоры за проступки. Но старших я уважал, тем более настолько меня старше! Турелю было четыре тысячи триста тридцать один год, но я отбросил последние две цифры и по справедливости решил, что на вид мужчине и было где-то сорок три года. У меня постоянно вертелось на языке назвать его «сенсей», потому что шефство надо мной было поручено ему. Он и взялся за это дело спокойно и с расстановкой, показывая и рассказывая о том, что меня окружало. Я в Лориэне был не то что гость, я был словно пришельцем с другой планеты, и всё, что меня окружало, было новым и неестественным. Я взялся учить их язык, повторяя слова за Турелем и часто повторяющиеся, я выучил быстрее. С остальным было сложнее, да и выговор был у меня не таким напевным, как нужно.

— Ты говоришь — как топором рубишь, — фыркнул в мою сторону Эвел, потому что ему тоже было поручено за мной приглядывать и ему это не нравилось. По крайней мере, он выказывал это своим поведением.

— Ты за какой период времени выучил Всеобщий язык? — встрял я. Снова между нами назревала драка. Мы были похожи на двух бойцовых петухов, которым скучно сидеть по углам, и они найдут любой повод, чтобы подраться. — Вот, то-то же, а я всего пятый день! — сошёлся с ним нос к носу, хотя на пару сантиметров он был меня повыше, но я мог запросто уровнять наш рост.

— Нельзя оставить вас одних, — встрял Турель, внезапно вырастая откуда-то. — Гонору у обоих воз, а ума — с мышиный навоз.

— Aiya! Эй! — взбеленились мы оба, заслужив строгий взгляд от него. Я замолчал, прикусив язык, Эвел, развернувшись, было пошёл прочь.

— Evel, apalume mi raxale. Naicemma ingolerya mahtara morna vala.

Молодой эльф встал как вкопанный, оборачиваясь, но взгляд ещё был тёмен, словно океан в шторм. Однако, я полагаю, не выговор его делал таковым, а слова Туреля, сказанные с особой интонацией ему вслед.

— Maquet Galadriel, — добавил Турель, но уже тише, будто боясь кого-то потревожить.

— Quettarya — axan, — кивнул Эвел, меняясь в лице, взгляд его посветлел.

Я, как всегда, ничего не разобрал в их речи, только отдельные слова, указывающие на личность, и понял я так, что Эвелу было что-то поручено. «Нянчиться со мной!» — радости моей не было предела. Обожаю доставать Эвела. Это прямо какая-то звериная радость. Только он не повёлся на мой озорной огонёк в глазах и прошёл вперёд, за ним Турель, а после я.

Мы поднимались в Тихий зал. И почему он «тихий»? Дошёл — узнал. Небольшая зала, уютное место, в котором можно было почитать. Здесь было несколько стеллажей с книгами, большие фолианты лежали на столе. Несколько свитков, перья, чернильница. Всё в духе Средневековья. В этих стенах было светло, тихо, звук льющейся воды успокаивал ум и не отвлекал от главного. Маленький фонтан с бьющей струйкой из середины глубокой серебряной чаши, на поверхности которой плавали кувшинки. На стене у фонтана продолжалась тема воды: лазурное море с пятнадцатью кораблями на поверхности. Небо окрашено багрянцем закатного солнца, и длинные косые лучи освещают путь морякам.

Турель упомянул, что первые эльфы пришли морским путём, но кто и откуда я снова забыл. Такую тонну информации надо было конспектировать.

— Артём, подойди. Ты спрашивал о том, кто такие варги, — позвал меня Турель, указывая на место подле себя за столом. Перелистывая аккуратно большие ветхие листы книги, лучник нашёл нужную страницу. Текст эльфийский меня мало интересовал, только то, что было изображено на картинке: сражение в тёмных тонах. Огромные волки с всадниками на спинах атаковали, по всей видимости, отряд эльфов. Кровь лилась рекой. Поле было утыкано стрелами и усеяно трупами. Отвратительного вида всадники с перекошенными серыми мордами в чёрных доспехах бросались прямо на копья, частоколом выставленные эльфами против волны атакующих. И, судя по всему, бой был реальным в прошлом. Лицо Эвела побледнело. Он поспешно отвёл взгляд, отворачиваясь.

— А это кто на них верхом? — спросил я про всадников.

— Орки.

Орки были крупные, с кривыми мечами в руке, бьющиеся в битве с эльфами, и мне показалось, что это была не простая иллюстрация к рассказу, а конкретный эпизод из жизни эльфов. Тогда, конечно, мои беспечные слова о том, что я орк, ловящий эльфа, имели яркий негативный окрас для них.

Турель рассказал, кто такие варги (волки), и был удивлён, что я не проявлял страха перед хищником. Поэтому варг не напал на меня сразу, а повременил, изучая свою жертву.

— Они умные, мстительные и расчётливые твари, а вовсе не безмозглые, какими их считают многие жители Средиземья, — мужчина описывал мне особенности в поведении огромных волков. — Варги всегда выступали за сторону Тьмы, как правило, в союзе с орками, часто договариваясь с ними об общих набегах, когда оркам нужно пополнить запасы провизии и рабов, а варги тем временем голодны.

Рассказчик перевёл взгляд на Эвела. Взгляд обоих на миг потемнел, словно перед эльфами встала живая картина прошлого.

— И варги позволяли себя седлать? — удивился я.

— Не то чтобы седлать: они не лошади, узды и седла нет, но позволяют садиться к себе на спину, да. И перемещаются быстро по пересечённой местности, порой и по непроходимым дорогам, — ответил Турель, перелистывая следующую страницу. Там был один сплошной текст на непонятном языке. Чтобы я не отвлекался, мужчина закрыл книгу, продолжая свой рассказ.

— На Лориэн стали совершаться набеги орков из Дол-Гулдура. Враг снова поднимает голову, и наши границы охраняются днём и ночью тысячью опытными разведчиками. Мы защищаем наш народ от вторжения Тьмы. Ты «пришёл» в наш лес в момент, когда наш отряд шёл по следу. Варг загрыз своего седока, и это не первый случай. Варги обладают примитивным разумом, и их легко сбить с цели, если мы говорим о нём...

Турель замолчал, но я его понял. Имя того, кого нельзя называть. Первый враг Средиземья. Всеобъемлющее Зло, которое не уничтожено из-за алчности людей. И я хорошо это понимал и соглашался с ними, но не был согласен лишь в том, что все люди подобны Исилдуру. Я — так точно нет.

— Эвел в этой битве потерял отца. — Турель кивнул мне на закрытую книгу, в которой мы только что смотрели на изображение кровавой бойни эльфов с варгами.

Я так и понял, что эти книги — часть их жизни, а вовсе не простые зарисовки по теме. И сочувственно посмотрел на молодого эльфа, стоящего напротив картины, изображающей переход его народа через море. Тут же готов был дать себе пощёчину, что плохо думал о нём, но Эвел глянул на меня недобро, и все свои несказанные «прости» я тут же проглотил.

«Так бы и сбил с тебя это высокомерие», — решил я, лишь на миг отдав дань сочувствию и далее не возвращаясь к этому.

— А мне с вами в отряд можно? — решил нарушить затянувшееся молчание.

— Тебе? — фыркнул Эвел. — Пойдёшь против варга с игрушечным мечом?

— Осиновый меч вампира в гроб загонит, если хочешь знать! Я только заточу его на манер кола, — не повёлся я на его укол, перевёл взгляд на Туреля, который был огорошен моим вопросом.

— Это может стать опасным путешествием в один конец для тебя, мальчик, — Турель отрицательно покачал головой, отклоняя мою просьбу, но я не унимался.

— Ну что я там не умею? — меня явно занесло. Эвел хмыкнул, глядя на меня.

— А я бы тебя взял, на закуску варгу — самое оно. Будешь приманкой.

Я вскочил, и мы сцепились с ним прямо в библиотеке, на глазах у Туреля, что было явно непозволительно и странно.

Но Эвелу я успел заехать кулаком в скулу, правда, по касательной. Он изловчился, хватая меня за руку и выкручивая тем же болевым приёмом, что я уже проделывал на нём не далее как час назад.

— А ты быстро учишься, — парировал его удар подсечкой под колено, и мы оба полетели на пол.

Это уже после мы с виноватыми лицами стояли перед Турелем и ещё парой Стражей, которые сбежались на наши с Эвелом вопли. Парень смешно распутывал волосы, чем-то напоминая мне капризную девчонку. Правда, и мне досталась от него пара ударов кулаком по носу. Я стоял с салфеткой, запрокинув голову вверх, рассматривая потолок библиотеки, свитый из переплетённых тонких ветвей меллорна — огромного дерева, вокруг ствола которого был выстроен Тихий зал.

Турель отчитывал нас обоих, причём путая языки, смешивая их, вызывая у меня смех. Но я сдерживался, зато Эвел не сдержал улыбку, правда, спрятал её в длинных прядях волос.

— Как дети малые, оба. В такое время драться! Вы же кровные братья!

Я аж платочек выронил, вытаращив глаза на Туреля, который, кажется, забылся и ляпнул что-то запретное. Стражи переглянулись. Эвел запутался пальцем в прядке, его челюсть звонко клацнула об пол.

— Ma?! Что?! — в голос сорвалось у нас возмущение. Я ослышался? Турель соврал. Турель, скажи, что ты сравнил нас, что это образно!

Турель качнулся на каблуках, будто соображая, что ему сказать, и, помедлив, повернулся к стеллажам, водя взглядом по потёртым корешкам книг.

«Спокойно, Артем, спокойно. Я здесь гость, как я могу кому-то быть кровным братом, если мне всего восемнадцать лет, а этому «юнцу» Эвелу столько же лет, сколько на Земле новому летоисчислению от Рождества Христова? Бред! Не смешите мои подковы». 

Турель нашёл искомую книгу, снимая её с полки, бережно положив на стол. Он глянул попеременно на нас обоих, открывая её. И всё это время я чувствовал на себе тяжёлый взгляд Эвела. Я-то наградить его таким же взглядом не мог: у меня кровь из носа лилась, так я пальцами его зажал и снова смотрел в потолок. Но частично было видно, что делал Турель: он медленно листал книгу, переворачивая страницу за страницей в тишине, которая повисла в комнате.

— Нет, не здесь. Не важно…

Турель подошёл к Эвелу, встряхнув его за плечо, и таинственно ему улыбнулся, а потом подвёл ко мне, положив свою ладонь на моё плечо:

— Я полагал, что ваше знакомство случится не так скоро.

— Как я могу быть его братом, если у меня уже есть семья, друзья, я живу в другом мире, мне, в конце концов, не две тысячи лет, и зовут меня Артём?! — взбеленился я, решая отклонить новое родство, тем более с таким заносчивым типом, забывая заткнуть себе пальцем нос и заливая пол кровью.

— Первоначально ты носил имя Ариэль…

— Вот ещё! Это русалочку так звали, и порошок такой есть, стиральный! — воспротивился я.

— Это имя моей бабушки! — толкнул меня в плечо Эвел. Едва не завязалась новая драка.

Я устоял на ногах благодаря тому, что меня за плечо удерживал Турель, делая нам громкий словесный выговор снова:

— Прекратите пререкаться! Оба!

Я демонстративно отвернулся от парня, тот поступил точно так же.

— Aran Lorien Celeborn tulta… — образовался неподалёку от нас посланник, явно слегка запыхавшийся. Бежал. Видать, по наши души. Эвел с лица спал, Турель мрачно кивнул и, разворачивая нас обоих к выходу, подтолкнув вперёд, зашагал следом.

Глава 1 Средиземье. Часть 5. В ожидании

«А на улице кружат снежинки,
Белый снег окутал крыши.
Люди спят и даже кошки,
Видят сны про спящий город.
Фонари бросают блики 
На дорожки лунной лентой…
Где-то там, в дали Вселенной,
Ты не спишь, как я сейчас.
Звёзды лишь мерцают гордо,
Им до нас нет дела вовсе,
Но частичка их навеки
Будет свет нам посылать!».
(Из цикла «Ранних стихов», Автор — Yua Lis, «В ожидании», 2007 г.)

Я впервые слышал, чтобы два эльфа, да причём разные по статусу, ругались между собой. Да ещё и при посторонних. Эвел был не в счёт. Он был редкостной задирой и, как выяснилось, любил выяснять всё дракой, что было не свойственно покладистому нраву галадрим. Хотя, как говорится, в тихом омуте черти водятся.

Король Келеборн настаивал на чём-то своём, а уж сколько раз он метнул на меня и Эвела свой тёмный взор, я и сбился со счёту, тоскливо разглядывая внутреннюю обстановку помещения. Мы находились не в том торжественном зале для приёмов, в который меня привели в Лориэн в самом начале знакомства с эльфами, а в другом доме, о названии которого я не знал. Напоминало зал для обедов, потому что стоял большой дубовый стол для гостей, несколько стульев (я насчитал пятнадцать), в вазах лежали фрукты, стены были просто выбелены, без изображений. В дальней части помещения располагался камин и несколько кресел вокруг него. Именно в той части и «беседовали» Турель с королём. Но я бы сказал, что громко общались, жестикулируя руками. Даже было странно. Я ни слова не понимал, только если не проскакивали имена, которые и на квенья звучали понятно, не меняясь в произношении. Эвелу не повезло быть молчаливым свидетелем чужого разговора. Он-то, в отличие от меня, всё понимал. Его уши краснели, щёки вспыхивали румянцем. Он не знал, в какую щель спрятать голову, чем заткнуть уши, чтобы не слышать разговора. Он кусал губы, мял руками спинку кресла, возле которого стоял, переминался с ноги на ногу и на меня вообще не смотрел.

Я откровенно скучал.

— Слышь, Эвел, хоть намекни: о чём они? Я ни слова не понимаю, — отозвался я, привлекая его внимание. Он выдохнул через стиснутые зубы и отрицательно мотнул головой.

— Эх, жаль, я не понимаю речь, — огорчился я.

— Ты мой брат, вот, про что они говорят, — выдавил он, не веря себе.

— Но мы-то знаем, что это бред, не так ли? — решил встряхнуть его я. Эвел лишь повёл плечом, как бы говоря: «Отстань». Отвернулся и шагнул к двери.

— Evel, le umlehtya! — тут же рявкнул в его сторону Турель. Я аж вздрогнул, а Эвел завис у выхода, делая шаг назад спиной и оборачиваясь. И почему кнут ему, а пряники мне? Надо будет поделиться с парнем, а то получается, что я здесь жертва обстоятельств. Хотя всё именно так.

— Извините, а мне уйти можно? — потянул я руку, привлекая внимание галадрим.

— Нет, — в голос ответили они и снова зачастили на своём языке, периодически делая паузы, чтобы начать с новым духом. Я дёрнул за руку парня, мнущегося возле кресла, в котором я сидел. И я понимал его хорошо, мне тоже не терпелось слинять. Но как это сделать?

— Предлагаю свалить по-тихому, — шепнул ему. Он моментально залепил мне рот рукой. Я скинул его ладонь, закипая.

— У нас отменный слух, и твой шёпот слышно.

— Дело дрянь, — отозвался я, снова привлекая его внимание, говоря одними губами: «Я на шухере, ты иди, только вприсядку».

Он мотнул головой, но, вижу, глаза загорелись.

Нас спасло то, что кресло высокой спинкой перекрывало выход из помещения. Я поднялся с кресла, оправляя на себе одежду и закрыв Эвела собой; он тут же сел на корточки и пошёл в сторону выхода, а я следом, только сделал вид, что нагнулся завязать шнурок у кед.

— Оп, шнурок развязался…

И вприсядку следом за Эвелом вывалился из двери. И как два идиота, мы припустили бегом, перелетая на канатах над пропастью между мостами, чтобы было быстрее слинять от двух сердитых типов — Туреля и Келеборна.

И радости нашей не было конца, когда нам удалось это рискованное мероприятие. Мы стояли внизу, от души смеясь, хлопая друг друга по плечу, как хорошие друзья.

— А ты смелый! — улыбнулся мне эльф, убирая светлую прядку за ухо. — Хочешь увидеть мою лошадь?

— А у тебя есть лошадь? — удивился я.

— Есть, конечно. Мы же не всё ногами ходим и бегаем. Идём.

— Слушай, а единороги действительно существуют, или это сказки? — спросил я парня, пока мы шли к конюшням. Я даже отсюда слышал ржание лошадей.

— Не сказки. Но их так мало, что уже мало кто на нашем веку их видел. Я не видел, говорят, Галадриэль видела, наша королева. Они являются только избранным, в период смут, — сказал Эвел и тише добавил: — В последний раз, когда она видела его, проснулся Смауг.

— Дракон. Последний дракон, — кивнул я. Знаем, помним. Сам же с братом ходил на премьеру фильма. Ух, как было шикарно видеть на большом экране да со стереозвуком это чудовище.

— Да. Последний, — поддакнул Эвел.

— А точно последний? — засомневался я.

— Надеюсь, вроде да. Нам больше не надо, они очень проблемные...

— Согласен.

Мы говорили ни о чём, так, пустой трёп на любимую тему. И наконец подошли к конюшням. Так, загоны, в каждом стойле — по одному красавцу. Чёрных мастей здесь не было вообще. Преобладали белые и пегие масти. Эвел подвел меня к пегой лошади с гривой, заплетённой в косы. Ещё издалека лошадь пришла в движение, вставая на дыбы, приветствуя своего хозяина али друга. Эвел склонился перед ней в почтении, протягивая руку к её морде. Лошадь сама тыкалась в его ладонь. Ресницы длинные, будто стесняясь, она смотрела сквозь полуприкрытые веки на меня.

— А знаешь, наши лошади чуют чужаков. Она даже не реагирует на тебя как-то агрессивно, — озадаченно глянул на меня Эвел, предлагая и мне погладить её.

— Как зовут тебя, красавица? — спросил я, водя ладонью по её бархатистой шерстке, гладя шею. Холят и лелеют лошадку, это сразу видно.

— Ариэль, — смутился Эвел, готовый провалиться сквозь землю на месте.

— Мн... — я сдержал улыбку. — А прокатиться можно?

— Можно. Но мы их редко седлаем, только перед сражением, — отозвался Эвел, потянувшись к щеколде на калитке.

— Не страшно.

Эвел вывел лошадь. Я не умел заговаривать лошадей, только шепнул ей ласково: «Красотка», и она закивала головой.

— Как бы на неё взобраться?

— Ты попроси её, она присядет, — улыбался Эвел, явно шутя. — Но, вообще-то, мы так садимся. Смотри.

И он ловко запрыгнул на её спину, поглаживая шею и говоря какие-то слова. Лошадь мотнула гривой и встала. Эвел протянул мне руку:

— Давай, прокатимся пока вместе.

Я кивнул, протянул ему руку, и он помог мне сесть за его спиной. Пришлось приобнять парня за талию. И тут мои уши заалели. Чёрт! И как это выглядит со стороны, я вас спрашиваю?

— Крепче держись, иначе не усидишь! — отозвался Эвел и пятками слегка ударил по бокам лошадь.

Вай, как она припустила! Быстрее ветра, резвясь на воле, только лесной дёрн летел из-под копыт, и я успевал отклонять вовремя голову вбок от низко растущих веток, которые могли стегнуть меня по лицу. Пришлось обхватить галадрим за талию, наплевав на стыд. Свалиться я не желал, да на такой скорости к тому же.

Мы не покидали пределов города, дав огромный круг, а получилось весьма внушительно. Некогда было разглядывать дома, эльфов встречных, тех же стражей — кажется, отряд с Халдиром во главе вернулся с разведки. Или они тащили мой походный рюкзак, или мне показалось. Лицо у галадрим было вытянуто от удивления. Ну, правильно, он видел меня верхом на коне с Эвелом. А ещё вчера или уж сегодня мы друг другу мяли бока. Но Халдир вчера утром ушёл на разведку и не видел сегодняшней потасовки.

У конюшни нас ждал сюрприз: Турель, сложив руки на груди, в весьма многозначительной позе стоял и ждал, пока мы прискачем.

— Упс, — вырвалось у меня. Я спрыгнул с лошади первым, подошёл к эльфу и получил от него подзатыльник. А рука у него весомая. Сразу в голове зазвенело, как в пустые колокола. — Ай!

Эвела эта участь миновала. Он пока лошадь загонял в конюшню, кормил, поил, мы всё это время стояли с Турелем и молчали. Мне было о чём молчать, ему же хотелось меня зарыть в землю на месте.

— Так я кто ему? — несмело спросил я лучника. Тот шумно выдохнул. Я опасливо втянул голову в шею. Эвел обернулся, слыша нас.

— Галадриэль рассудит, сегодня ночью… Я и сам уже не уверен, Артём, боюсь загадывать, — ответил он.

— Я, определённо, человек, — кивнул я, глянув на Эвела. Тот промолчал, лишь украдкой улыбнувшись, отворачиваясь.

Глава 1 Средиземье. Часть 6. Зеркало

— Не существует Книги Жизни, в которой будет прописана вся твоя жизнь от рождения и до смерти. А потому невозможно с точностью определить, что будет завтра, через месяц, год. Никто не ведает судьбой твоей, и только ты сам подобен Творцу: меняя настоящее, ты меняешь будущее.

— А прошлое?

Галадриэль склонила голову вперёд, касаясь пальцами зеркальной глади воды в чаше, делая шаг в сторону и приглашая меня подойти. Я приблизился к зеркалу навстречу, осторожно касаясь руками краёв чаши и заглядывая в её глубину. Тёмная вода отражала звёздное небо над головой.

— Что ты видишь? — спросила Галадриэль, отрывая меня от созерцания тёмной пустоты в сиянии миллионов звёзд в глубине чистых вод.

— Звёзды, — отозвался я, скользнув взглядом по королевскому лику. Её глаза улыбнулись.

— А сейчас? — склонив голову вбок, взглянула в чашу со мной.

Я увидел чужое лицо. Точнее, оно было почти моим, но более чёткое, правильное ли, точёное. Я отшатнулся, мотая головой и щупая своё лицо руками.

— Кто это? — мой голос задрожал. Я почувствовал, что колени подогнулись, и крепче схватился за край чаши, устояв, снова в неё заглядывая. На меня смотрело другое лицо, не то, которое я привык видеть каждый день в зеркале. Лицо принадлежало расе эльфов, с заострёнными ушами и глазами серого, почти стального оттенка, отчего взгляд становился острым, пронзающим. Единственное, у меня были короткие вьющиеся волосы рыжеватого оттенка, совершенное недоразумение с точки зрения галадрим, потому как они-то были все с прямыми волосами светлого пшеничного оттенка. А ещё, раз я эльф, почему я не понимаю их речь? И как могло получиться так, что моя одежда человека оказалась на эльфе? И вообще, этот-то откуда шёл, раз оказался в зачарованном лесу?

Когда я немного привык к отражению в зеркале, я заметил, как стало меняться изображение, закручиваясь воронкой внутрь. Теперь на его поверхности была какая-то битва, и в этой куче мала было мало что разобрать, я только слышал крики, стенания женских голосов, видел тучу стрел, летящих в горящие дома. Из водной глади на меня нёсся варг. Картинка ожила, вода пошла рябью, и огромная волчья морда едва не вырвалась наружу. Он промелькнул так близко от поверхности водной глади, будто я был там и видел это воочию. У меня в груди отчаянно колотилось сердце от страха, который был навеян этим видением. Варги, орки, эльфы — всё смешалось, и где-то между гранью ужаса и смерти я увидел женщину, эльфийку. Она яростно сражалась за жизнь детей, и здесь моё сердце оборвалось. Почему я увидел в ней ту, что была роднее всего на свете? Но я из иного мира. Не принимая действительность, я разрывался между желанием отвернуться или смотреть на это дальше.

Женщина успела посадить на лошадь детей и припустила животное галопом, сама пала, защищая их бегство. Но сила тёмная не дремала. Тот рейд был самым кровопролитным за всю историю войн эльфов с орками… И это именно его я видел на картинке, когда Турель рассказал мне о варгах.

Косматый огромный волк с седоком на спине догонял лошадь с двумя детьми, и вот уже натянута тугая тетива в руках орочьих, чтобы пустить стрелу вслед, но его планы были разрушены чьей-то меткой стрелой, пущенной из эльфийского лука. Ещё два седока на варгах преследовали лошадь. Один прыгнул на коня, перелетая его и смешиваясь с темнотой ночи, и... на лошади остался сидеть только один мальчишка, припав всем телом к шее коня, который стремглав мчался вперёд, унося его прочь с поля боя.

А потом была длинная вереница пленённых юных эльфов, и в их череде вели… меня. Я не заметил, что замахнулся на зеркало и ударил кулаком по его водной глади, выплёскивая часть воды через край.

— Но я… не он. Я каким-то образом в его теле, в этом теле. Я понимаю, что вы обрели кого-то, но и потеряли, — живо отозвался я, пытаясь объяснить суть вещей. — Он сейчас там, в моём мире, а я здесь…

Здесь находились только она и я, но было ощущение, что весь лес был с этим заодно и каким-то образом остальные узнают всё, что здесь происходит.

— Я знаю, — отозвалась Галадриэль.

— Но раз вы знаете это, можете вернуть меня домой? — с надеждой в голосе спросил её. Она опустила плечи, вздохнула и взглянула на меня без тени фальши:

— Нет. Это не в моей власти.

— А в чьей же? — в отчаянье всплеснул руками, ища ответ в чаше, но видения в зеркальной глади пропали, уступая место настоящему, отражая всё те же звёзды на тёмном небе.

Эльфийка опустила голову. Я почувствовал себя плохо, ощущая, что могу здесь застрять навсегда. И определение «навсегда» не так ведь плохо, учитывая, что жизнь эльфа бесконечна.

— Вот вы и выяснили, что тело — это вашего рода и племени… эльф, правда, почему-то рыжий. Но знаете, фламинго тоже розовые, в смысле не тоже, а потому что едят креветок там, где обитают, а я, наверное, ел много моркови и тыквы и порыжел. Хотя в заточении орков вряд ли кормили вкусно.

Это вышло сумбурно, но, по крайней мере, Галадриэль мягко улыбнулась. Я был с ней сегодня невежлив, хотелось как-то загладить этот промах.

— Может, это не так плохо? Я всегда хотел побыть эльфом… Поучаствовать в войне Кольца и немного повернуть историю в хорошее русло. Ему не повезло — сами знаете кому, — ведь я знаю, как всё будет, а значит, смогу многим его тёмным замыслам помешать. Эх, жаль, что я не захватил с собой книгу «Властелин колец». Перечитать бы её сейчас, а то в моих знаниях существуют явные пробелы.

— Это? — из-за выступа шагнул к нам Халдир. Я ойкнул от неожиданности. Ну вот! Как знал, что здесь везде уши! Не оставят одних, как пить дать!

Галадрим протягивал мне мой же рюкзак и книгу, большую трилогии Дж. Р. Р. Толкина.

— О, Боже, ты услышал мои молитвы! Спасибо, Стас, за твою твердолобость и упрямство! Ты её всё-таки положил! — воссиял я, взяв в руки вещи, дорогие сердцу. Книга была тяжеловатой. — А я-то гадал, что он в рюкзак натолкал? Думал, кирпичи.

Я поставил рюкзак на землю, присев рядом и открыл его. Вынул фонарик, включил его и выключил, чем привёл в изумление и благоговейный трепет присутствующих здесь галадрим. Достал спички, причём не один, а три коробка, мысленно уже выпарывая мелкого папкиным ремнём за это, а в сумке были ещё всякие полезности вроде складного ножа, мотка прочной верёвки, дождевика, рации, причём две штуки, аптечки, электрошокера и фотоаппарата.

«Стас, я тебя обожаю!» — сменилась моя немилость на доброту. Я живо всё закинул обратно в рюкзак и поднялся с колен, закидывая его себе на плечи.

— Ребята, у нас очень мало времени, в моем понимании. Враг не дремлет. Я должен посвятить вас в тонкости войны, которая уже происходит. Вы должны быть в курсе. Мы должны обернуть оружие врага против него самого!

Галадриэль будто и ждала этих слов, тут же кивая Халдиру, а тот, в свою очередь, кому-то ещё. Вдоль всей лестницы соткались все, кто был немыми свидетелями нашей беседы. Я думал совершенно правильно: они все были в курсе того, что происходило здесь. Это и вдохновляло, и пугало одновременно.

— Мы выслушаем тебя со вниманием, Ариэль, — отозвался Халдир, положив ладонь к сердцу и слегка мне кланяясь.

— Артём, — поправил я его, но, кажется, это уже было проигнорировано. Я восходил вверх по лестнице в почётном карауле из нескольких сот эльфов, выстроившихся по всему моему пути следования. Улыбнувшись себе, подумал, что со стороны я был совершенно нелепым найдёнышем с рюкзаком на плечах, в кедах и тренировочных штанах. А на чёрной футболке было написано: «Седьмой». Эдакий эльф из далёкого будущего. Но, кажется, остальных мой стиль одежды не смущал.

На верхней площадке меня встретил Эвел, будто в каком-то новом свете являясь мне. Он коснулся ладонью своего сердца и после этого приложил ладонь к моей груди, склоняя голову в поклоне, сказал на эльфийском и на родном мне наречии, как я понял, одну и ту же фразу:

— Elen sila lumenn omentilmo, onoro! Звезда осветила час нашей встречи, брат! 

Я ему смог лишь кивнуть — ответить с воодушевлением тем же жестом, что он мне тоже брат, не мог. Знал ли Эвел, кто я есть на самом деле и что внешность может быть обманчива? 

Галадриэль коснулась моего плеча, поравнявшись со мной.

«И помни, что будущее изменяем мы в моменте настоящем», — её голос прошептал в моей голове. Она поднималась выше по лестнице, миновала нас с Эвелом. Я понял её буквально, чувствуя, что момент может быть упущен и тогда будущее изменится.

И не теряя времени, ответил на его своеобразное приветствие тем же манером, ощущая тёплый отклик во взгляде галадрим.

Не важно, как я выгляжу и куда забросила меня судьба, главное другое — как я поведу себя в отрезке настоящем, чтобы повлиять на своё будущее.

Непреложные правила — везде непреложные.

— Эвел, Ариэль, — позвал нас Халдир, когда процессия поднялась выше, оставляя нас с названым братцем на этой площадке, в окружении почётного караула, стоящего по обе стороны каменной лестницы.

— Я Артём, — процедил я сквозь зубы, не меняя благодушного выражения на лице, и, тронув за плечо Эвела, обращаясь к нему и глядя на Халдира, ждущего нас на площадке выше, добавил: — Давай хоть ты меня не будешь называть именем своей лошади, а? Прости, бабушки…

Он улыбнулся и понимающе кивнул. Мы поднимались в тронный зал в особом, благоговейном трепете.

Изменилось только то, что жители Лориэна нашли своего потерянного, точнее, украденного и пленённого собрата. Я же настоящий в теле этого эльфа оставался для всех в недосягаемости, и обо мне — человеке — ведала только Галадриэль, владычица леса, мудрая галадрим, которой было подвластно всё скрытое и тайное.

Глава 1 Средиземье. Часть 7. Великая смута. Начало

И чем дольше я оставался здесь, тем сильнее меня втягивал в свою реальность мир окружающий, растворяя в себе без остатка.

Первым сигналом к изменениям стал тот факт, что я чудесным образом стал понимать эльфийскую речь. А случилось это неосознанно. Я помнил о том, что Халдир, Турель, Эвел и король с королевой прекрасно говорили на общепринятом языке. Они смешивали наречия, только если рядом был кто-то из галадрим, чтобы вести диалог с обоими, а не только со мной. Но в этот раз вышло всё так, что я не просто понял то, что один сказал другому на эльфийском, но и ответил на этом же наречии, не ломая язык.

В библиотеку, где я прописался, изучая книгу «Властелин колец», зашёл Турель. Он искал какой-то свиток и бубнил себе под нос, пытаясь найти искомый предмет быстрее.

— Да где ж его искать?! Помню, что был здесь... Ты не видел, Ариэль? — произнёс он фразу и ко мне-то особо не обращаясь, а мне нет чтобы промолчать тихо. Так нет же, я не только пожал плечами, я ещё и ответил, что не ведаю, где свиток, ничего я не трогал здесь.

Турель заслонил мне свет, падающий от окна, опираясь руками о край дубовой столешницы, чем слегка меня напугал. Я поднял голову, встречаясь с синевой его глаз.

— Что?

— Ты только что ответил мне на квенья. Ты стал меня понимать? — его вопрос ввёл меня в ступор.

— Я? Ты спросил меня на моём языке же…

— На квенья.

— А сейчас на каком ты мне говоришь?

— Ты перестал различать языки?

Я потёр виски пальцами, откладывая в сторону перо. Наверное, я зачитался, изучая тексты, и заговорился, но маловероятно, чтобы я стал чудесным образом понимать их речь. Но Турель не отступал, захлопнув книгу перед моим носом и цапнув меня за руку, вытянул из-за стола, шагнул к выходу.

— Эй, куда? Турель?

Он молчал, упрямый, как бык, шагая куда-то вперёд без слов, не отпускал мою руку. Я шёл следом.

— Спроси его о чём-нибудь… — Турель преградил путь первому попавшемуся галадрим. Дозорный сначала опешил, делая шаг в сторону и кидая в мою сторону удивлённый взгляд.

— О чём спросить? — вопрос был закономерный.

— О чём угодно, хоть о погоде.

— Зачем?

— Ребята, да ладно вам. Я дочитал до самого интересного, некогда мне о погоде с вами лясы точить…

У эльфа челюсть отвисла. Он даже вздрогнул, уставившись на меня, как на какую-то диковинку.

— Ты вспомнил наш язык? — переспросил встречный эльф. Он теперь не просто не хотел уйти, он крикнул ещё одного дозорного, стоявшего в нескольких метрах от нас.

— Что случилось? — отозвался тот, оставляя своё место и направляясь к нам.

— Он вспомнил!

— Я не вспоминал. Ну, народ, хватит, я пойду? — я сделал шаг в сторону, чтобы пройти мимо них, но дорогу мне преградили. Я мотнул головой, чувствуя, что это только начало.

— Он говорит на нашем наречии! Хвала Авари!

Турель молчал, глядя на меня как-то подозрительно. Дозорным радость, Турелю головная боль, а я почти смылся под общее ликование, но наглец Эвел нагнал меня, останавливая.

— Подраться решил? — выдохнул я, злясь.

— Ни в коем случае. Услышал, что ты теперь говоришь на родном наречии…

— Оно мне не родное, — отодвинул я его и получил довольно увесистый удар в плечо, едва не полетев через перила вниз.

Обернулся, чтобы дать сдачи. Рядом с Эвелом вырос Халдир. А он здесь каким ветром? Он-то и поймал мою руку, занесённую для удара, отводя её в сторону.

— Что вы меня все хватаете?! — взбеленился я и поймал на себе темнеющие взоры всех, кто был рядом и неподалёку.

— Язык «проклятых»… — прошипел Эвел, хватаясь за свой меч. Его руку удержал Халдир, я отпрыгнул от них на пару метров назад, испуганный его странным поведением.

— Ты смешиваешь наречия, Ариэль! Откуда ты знаешь мордорский язык?

— Я?! — опешил я, медленно отступая, тогда как Халдир силой удерживал Эвела от желания вынуть меч из ножен.

— Это всё его книга. Её нужно уничтожить! — воскликнул Эвел, ловко перескакивая через канатные перила, и, ухватившись за свисающую верёвку, перелетел через пропасть на другой мост.

— Нет, идиот, не трогай её! — Я рванул следом за ним, с той же ловкостью преодолевая расстояние между мостами, пытаясь догнать эльфа. Он достиг библиотеки первым, обрушиваясь с мечом на книгу и разя её с остервенением, будто на её месте был орк. Я бросился на Эвела со спины, ногой вышибая меч из его руки, и мы вцепились друг другу в горло.

— Книга не при чём, я просто знаю языки и всё, а ты дурак, уничтожил то, что спасёт Средиземье! — хрипел я, пытаясь высвободиться из его хватки, чувствуя удушающую волну, накатывающую на меня с головой.

Потом была тьма, а за нею — выгоревшая пустошь с остовами почерневших от огня деревьев. Чёрная земля хрустела под ногами, а подошвы ног ощущали её жар. Вокруг была давящая тишина, и быстро приближался далёкий свист. Я обернулся на звук и увидел его: Всевидящее Око — оно манило, звало, заставляло идти в свою сторону; и чем ближе я подходил, тем чётче я слышал слова в своей голове. Шёпот был в моей голове: отупляющий желания, он превращал меня в послушную марионетку.

«Он кольцо несёт. Убей его, убей!».

— Нет!

Я вырвался из сна, резко сев и откидывая покрывало с себя. Голос отступал, растворяясь в шелесте природы волшебного леса Лориэн. От лёгкого ветерка едва сгибались травы, живым покровом стелющиеся на полу. Это место успокаивало. Я находился в чертогах королевы, в комнате для отдыха, чувствуя себя лучше, чем прежде. Тёмная чужая воля, едва не сгубившая меня, отпустила, оставляя какую-то горечь на языке, словно я только что жевал хин.

— Он говорит с тобой, — услышал я голос Галадриэль и, поднявшись с кровати, покинул комнату, оказываясь в зале. В кресле у окна сидела она, чуть склонив голову к плечу. На её коленях лежала книга, моя книга, собранная и склеенная, но безнадёжно «похудевшая» от рук Эвела.

— Вероятно, заточение не прошло бесследно. Значит, я могу быть опасен для вас, против своей воли, — кивнул я, подойдя к ней ближе и замечая краем глаза, что галадрим не одна и повсюду её охрана. Она не доверяет мне?

— Я видела твой сон. И ты не виновен в том, что связан с ним мыслью, — отозвалась она тихо.

— Разве? — повёл я бровью. Она не ответила, только поднялась со своего места, протягивая мне книгу, а точнее то, что от неё осталось.

— Прости своего брата, он не ведал, что творил, — прошептала она, и в голосе её чувствовалась скорбь.

— Только если он перестанет при каждом случае хвататься за меч, — ответил я, взяв книгу в руки и перелистывая оставшиеся страницы. Эвел сильно изранил её. Трилогия не подлежит восстановлению.

— Он уже признал свою ошибку. Вам лучше побыть вместе…

Она пошла к выходу. Я её окликнул:

— А то, что я смешиваю диалекты?

— Язык «проклятых» ты вспомнишь только тогда, когда он велит. Но на нашем наречии ты говоришь сейчас и на нём, вероятно, станешь говорить и впредь. Не смогу помочь тебе в том, чтобы ты научился их различать. Ты должен учиться доверять нам.

— Я и доверяю, но иногда…

Она не дослушала и вышла. И через минуту на пороге возник Эвел. Я захлопнул книгу, прижав её к сердцу. А то мало ли что, решит он меня проткнуть мечом. Эльф широким шагом дошёл до меня, на ходу срывая с себя пояс, на котором были инкрустированные ножны. И протянул их мне.

— Прошу, если я ранил тебя, пронзи моё сердце этим клинком!

Я сдержался от желания врезать ему по голове книгой. И язык сдержал за зубами, а то я себя знаю: слово за слово, и назреет новая драка.

— Я… простил тебя, — отверг его подношение, отступая на шаг назад и отворачиваясь к окну, за которым красивыми оранжевыми бликами ложился вечерний закат.

— Брат… я... — слова у него застревали в горле. Он понимал свою вину и не мог её признать. Потому что и он был в какой-то мере прав.

Я втянул вечернюю прохладу, прикрывая глаза и чувствуя необратимость момента.

— Братство кольца… они здесь, — обернулся я, глядя поверх плеча Эвела, туда, куда вышла Галадриэль. Момент истины настаёт и только моё невмешательство способно оставить всё как есть, но выстою ли я перед соблазном увидеть его? Увидеть то самое Зло — кольцо Всевластья?

Я шагнул мимо Эвела к выходу, бросая на эльфа мимолётный взгляд:

— Идём, пропустим всё самое интересное, — и покинул помещение.