Туман

Туман. Серый как и небо над головой, непроглядный словно мутное стекло, туман нападал на окоп, сужая видимость еще сильнее, где два друга несли свою солдатскую службу, деля один кусочек сахара на двоих. Дрожащими руками товарищ теребил крестик словно детскую игрушку.

“Коля, Коля, Николай сиди дома не гуляй.” - его глаза слегка дрожали, продолжая теребить крестик и смотря на своего друга.“Тихо ты. И так ничего не видно, так ты еще мешаешь хотя бы услышать.” - грозным шепотом ответил Николай.

Туман наступал все больше, укутывая ноги как одеяло.

“Знаешь, а я никогда не любил стоять в очередях.” - тонкая ухмылка появилась на его лице.“Ты это сейчас к чему?” - приподнял бровь, дыхание замолчало в ожидании чего-то. “Может ну его? Проползти чуть-чуть, а?”

Зрачки расширились, Николай схватил его за рукав.

“Ни в коем случае!” - громкий шепот смешался с нервной дрожью что пробежала по всему телу.“Зассал что-ли, Николай?” - улыбаясь, засунул руки в карманы, чтобы спрятать сильную дрожь рук.“Ты просто идиот, забыл как это работает? - Прошипел Николай.Я только у наших подтвердил привязку к местности. Сиди и не рыпайся! - нахмуренные брови, Николай сильно сжал его рукав, чтобы удержать его на месте, давая понять что непослушания он не приемлет.

Давящая тишина, только шелест травы, качающийся от ветра.

“Слушай, на, возьми.” - пытаясь одной рукой затолкать крестик Николаю в карман гимнастерки. Тот инстинктивно отпустил его рукав, чтобы отбиться от этого суетливого жеста. Медный крестик, выскользнув из дрожащих пальцев, звякнул, упав неуклюже на землю. - “Возьми, а то я потеряю.”

Николай, прежде, чем успел сообразить увидел как его напарник бросился из окопа. Ноги сами попытались побежать за ним, не остаться одному в этом тумане, однако поскользнулся на мокрой грязи. Глаза уткнулись в туман, в надежде найти знакомый силуэт. Ничего, туман словно поглотил его звуки шагов и силуэт, только непроглядный серый туман. Окоп оказывается намного больше, чем казалось на первый взгляд, превратившись в глубокую яму, могильную яму.

Тишина снова вернулась, но уже в другом обличье - беспросветная и выжидающая. Николай замер, пытаясь услышать хоть что-то, хоть кого-то. Ничего, даже ветер затих, вместе с туманом, словно сама природа замерла в ожидании.

И это молчание что-то значило. Рука инстинктивно схватила рацию что настроена на специальную волну. Тишину прорвали звуки из рации: топот ног по мокрой земле, шелест одежды и дыхание ветра смешанное с его дыханием. Потом раздался голос, сбивчивый на бегу.

“Грачи! Я Крот-2. Танки! Три… нет целых четыре цели! Координаты…” - он начал выкрикивать цифры. Договорив последнюю цифру, резкий металлический визг ставит точку в конце его слов. Даже шипение прекратилось. Тишина снова пришла, абсолютная.

Этой тишине нельзя верить, нельзя было подчиниться ей. Пальцы Николая, одеревеневшие от холода сами нашли кнопку. Голос что вырвался наружу был низким и до жути ровным. Читая заученные строки голос не сфальшивил ни единой ноты.

“Грачи, Я Крот-1. Цель подтверждаю. Накройте квадраты по переданным координатам.” - замолчал, бросив микрофон.

Разжимая кулаки Николай увидел вмятину на руке - ровный отпечаток медного крестика. Не страх и не боль руководила им, а ярость.

“Вернись и забери свою железку, сволочь.” - пробормотал во весь голос, не боясь что таким образом покажет себя врагу.

Тишина рации была громче любого взрыва. Но тишину убили, зазвучал свист. Далекий, но пронзительный и одинокий словно вой тоскливой собаки. Николай зажмурил глаза. Это был первый удар, сырая земля под ногами содрогнулась. Стену тумана ранило, вскрыло вспышкой желто-красного зарева. Свист и грохот нараставали, наслаивались друг на друга, превращаясь в сплошной, оглушительный рев. Туман, этот немой свидетель, его рвало и крутило как тонкую ткань. Дырки появлялись в тумане, показывая сокрытое небо и пейзаж побоища: Вывернутая земля, искореженный металл, пепел, трава была выжжена, остались лишь редкие, обугленные щетинки в этом осеннем пейзаже. Ни намека на знакомый силуэт. Ничего человеческого. Труп тумана жидко и полупрозрачно перекрывал эту картину, стараясь уберечь Николая от этого зрелища. Торжества мести Николай не чувствовал, только внутреннее жжение исполненного протокола, выстрел, где его жизнь стала патроном, а Николай рукой что держал пистолет.

“Принял. Конец связи.” - Монотонный и бесчувственный голос из рации был ответом на все его вопросы.

Что-то теплое в руке. Все тот же медный крестик, что пережил своего носителя.

Звук поменялся. Больше нет взрывов и свиста. Только убаюкивающий стук колес электрички. Желтый и мягкий свет покрывал купе, кружка чая давало теплое ощущение в груди. Чай был выпит до дна к концу поездки, не отрываясь от окна, на голые березы. Шаг на перрон и Николай снова здесь. Пахло дымком печей и прелой листвой, а не гарью. Луг. “Кратеры уже заросли.” - пронеслось в его голове. Дети гонялись, играли в догонялки. Уголок его рта дрогнул, не улыбка, а нервный тик. В голове пронеслось: “Могло не быть меня… как его". Сжав тот самый медный крестик покрепче в руке Николай пошел дальше. Дедушка, согнувшийся не меньше, чем забор, который он чинил. Знакомый жест. Какая идиллия. Природа брала свое, место где раньше были обугленные деревья превратились в лес, где можно было увидеть идущих людей по грибы, Николай смотрел как будто сквозь них. Церковь, старая и немного заросшая мхом, белая штукатурка отваливалась потихоньку от здания словно чешуя змеи. В церкви пахло ладаном и жженым воском, Николай снял шапку. У свечного ящика сидела старуха, она взглянула на него поверх очков. Только он хотел начать объясняться как ком в горле сдавил. Просто протянул крестик на ладони. Старуха молча взяла его, посмотрела и положила его в железную коробку из под леденцов, где уже лежали два медальона и пуговица от шинели.

“Помянем” - сказала она и закрыла коробку крышкой с легким щелчком.