Тварь драгоценная

Глава 1.

Кофе в моей чашке был черным, сладким и очень крепким, а моя сила, проступающая змеиной чешуей на руках, что эту чашку держали — цвета серебра. Тусклой, будто печаль и боль отравили мой дар.

Но силе было все равно. Просто чрезмерные переживания могут плохо сказаться на состоянии моих сосудов и моей нервной системы. И дабы не случилось ничего столь прискорбного — по моим венам вместо горячей крови заструилась холодная озерная вода. Мгновение назад живое сердце будто резал кто-то острым ножом на дольки, как сладкий фрукт, а сейчас уже я могу вздохнуть спокойно.

Некий духовный механизм, сдерживающий разрушительную сторону целительских способностей, стал мне надежным союзником. Я могу правильно оценить ситуацию, и, возможно даже, попросить сварить мне еще кофе, сохраняя при этом невозмутимость. Ведь когда я направилась на кухню за первой чашкой, от того, чтобы потерять лицо, откровенно разрыдавшись, меня спасало только измененное состояние. Возвращаясь в наши с Алариком бывшие — думаю, уместно употребить именно это слово — покои, я возблагодарила все Силы за то, что уклад жизни дроу предполагает не только отстраненное и ненавязчивое поведение поваров и стражников, но и отсутствие в доме чужаков. Особенно, если дом этот принадлежит королевской семье. Семье, родной в которой я так и не стала.

Семье, которой, как оказалось, нужны лишь мои способности, но не я сама.

Боль была очень глубока, и в глубине этой, без сомнения, жили чудовища. Мои собственные. Что же касается Аларика, ответ на вопрос, интересующий меня с первой нашей встречи — водятся ли чудовища в реках его вен — сегодня я узнала.

Не было смысла задаваться вопросом, что делать дальше. Я нужна моим родителям, нужна тем, чьи недуги способна исцелить. А что насчет моих собственных желаний?

Я не представляла своей жизни без Аларика. Непостижимо, но он будто стал одним из элементов в составе моих костей, моего сердца и моей печени — как частицы золота. Мой принц говорил, что жизнь сосредоточена именно в этих органах. Прекрасная ирония. Он оценил бы ее.

Но правда в том, что мне придется научиться жить без Аларика.

Ветер меняется, сказал он. Это ослабляет чары дроу, и потому я узнала правду. Аларик хотел лишь исцеления своего отца, он меня никогда…

Больно. Что же, придется жить с изящным стилетом, что вошел мне прямо под ребра. Остается лишь верить, что когда-нибудь станет легче.

Почему он просто не попросил? Вполне логично. Гранатовый дом вряд ли станет посвящать в свои тайны чужих.

И что теперь? Скажет, чтобы я убиралась домой? Убьет? Не знаю даже, чего ожидать от него. А потому, сделаю выбор сама.

Однажды в разговоре матушки и ее подруги, миссис Терезы Саннер, я услышала фразу: если женщина выглядит особенно ослепительно, вполне возможно, что сердце ее разбито. Потрясающе верно.

Я накрасила губы вишневой помадой. Яркий, глубокий цвет. Надела белое облегающее платье длиной до колена. Поправила собранные в высокий пучок волосы.

Откинувшись в обитом кремовым бархатом кресле, я смотрела на свое отражение в зеркале. Интересно, Аларик считает меня красивой?

- Самой красивой.

За его спиной тихо захлопнулась дверь.

Мой принц медленно подходит ко мне. Он уже все знает. Услышал мои мысли, конечно.

- Я ухожу.

- Ты действительно хочешь этого?

Супруг разворачивает мое кресло к себе. Садится на пол и сжимает мои запястья. Он смотрит на меня своими невозможно прекрасными и жуткими глазами.

- И что ты собираешь делать? - тихо спрашиваю я. - Опять солжешь мне — как лгал, что любишь? Какие чары используешь?

Аларик сжал мои руки сильнее.

- Считаешь, я тебе лгал?

Я не стала отвечать на вопрос.

- Вы ведь не хотели, чтобы мы узнали об истинной цели, правда? И Камео сделал амулет, который помог вам в обмане.

- Я люблю тебя, - спокойно произнес Аларик. – Ты единственный мой смысл. Только ты будешь моей женой - так решено. Но пойми чувства моих родителей. Их надежду после долгих лет страданий.

Правда? Или ложь?

- Я сам попросил Камео сделать этот амулет. Никто не должен знать о слабости правителя. Ни в самом Феантари, ни в чужих землях.

- Не имеет значения. Уверена, у тебя есть множество бесчестных приемов, с помощью которых ты заставил меня поверить, что любишь.

Тоска сдавила мне горло шелковым шнуром. Я понимала, что мы должны расстаться. И я никогда больше не смогу коснуться его волос, его губ. Никогда больше я не услышу его голос, и не будет его запаха на моей коже.

- Возможно, было бы лучше, если бы тогда меня спас кто-то другой? – сказала я тихо. - Было бы лучше не знать тебя.

Аларик просто окаменел. Что же, думаю, немногие могут похвастаться тем, что причинили боль безжалостному принцу итилири.

- Никогда. Больше. Не смей. Говорить. Так.

Его шепот был самым громким из всего, что я слышала. Аларик поднялся во весь рост, взял меня на руки – так быстро, что я едва заметила его движение, - и теперь прижимал к себе, почти ломая мои ребра.

- Отпусти меня, - я почувствовала, что плачу. Мои пальцы коснулись скулы супруга – и на коже появились глубокие аккуратные царапины.

- Мед мой...

- Я тебя убью, - рука скользнула вниз, к шее. Туда, где лихорадочно бился его пульс. Мои острые ногти, ставшие ядовитыми в эти мгновения, легко ранили Аларика.

Мой принц сохранял невозмутимость. Но улыбался он сумасшедше, жестоко, будто поил меня ядовитым соком болиголова.

Он сел на кровать, не выпуская меня из объятий, и откинул немного голову назад, дабы мне было удобнее.

- Давай.

Аларик взял мою руку и коснулся кончиком языка моих пальцев, пробуя собственную кровь на вкус.

Моя кожа плавилась, когда он целовал мое лицо, мои ключицы, запястья и ладони. Он повторил, что любит меня, кажется, больше раз, чем есть жемчужин во всех морях.

Меня пугает его безжалостная, болезненная нежность. И невероятно притягивает.

Глава 2.

Пророчица говорит, и я едва могу дышать. Каждое ее слово убивает меня.

После Тамми улыбается мягко и немного устало. Странно, но черт ее лица я рассмотреть не могу, как ни пытаюсь.

- Налью тебе чаю.

Я хотела было отказаться, но ощутила, что не стоит этого делать. У меня немного кружилась голова, и кожа лишилась будто чувствительности.

- Прими это как знак милости Змеи. Она ведь дала тебе время подготовиться.

Пророчица подошла к столу. Движения ее идеально точны, и ни единой капли ароматного чая она не пролила.

Я, полностью погруженная в свои мысли, рассеяно приняла чашку из рук Тамми.

- Ты не это ожидала услышать, - в тоне пророчицы — едва заметная насмешка.

- Определенно. - Первый глоток. Напиток был терпким, пряным.

- Скажу откровенно, - дева склонила голову к плечу, будто хотела внимательнее рассмотреть меня, - Силы весьма редко дают советы. Они либо приказывают, либо предоставляют тебе выпутываться из хитросплетений лжи и боли самостоятельно.

Я сдавила пальцами виски и усмехнулась.

- Действительно, мне стоит устыдиться того, что я не могу справиться сама со своими бедами.

Тамми засмеялась в ответ, и смех этот — шелест ветра в ивовых листьях — странным образом вернул мне спокойное расположение духа.

- Ты была бы удивлена, случись тебе узнать, сколь многие хотят получить чудесное зелье, в мгновение способное исполнить любое их желание. И знаешь, что я скажу тебе, целительница?

Я с интересом смотрела на пророчицу, что свободно и грациозно вновь расположилась на диване рядом со мной.

- Такое зелье существует. Это воля. Это смелость и дерзость.

Я сжала ее руку и поблагодарила, спеша уйти. Мне о многом следует подумать.

На обратном пути я рассказала матушке о нашем с Тамми разговоре. Леди Сиенна, едва ли не в первый раз на моей памяти, не могла найти слов. Ее губы плотно сжаты, а пальцы так сильно сдавили руль, что кажутся белыми.

- Это той путь и твой выбор, - наконец, произнесла матушка. - Но не милосерднее ли прекратить все сейчас? Родная, я не желаю, чтобы ты проходила через это.

- Предначертанного не избежать. Не мне говорить вам об этом, - покачала я головой. Слова давались с трудом. Кажется, внутри меня была лишь пустота.

Когда мы вернулись домой, я сварила нам с матушкой кофе. В свой напиток я добавила мускатный орех и сладкие сливки. Леди Сиенна ушла в свой кабинет, а я решила не откладывать тяжелый разговор с супругом. Направившись в гостиную, я задернула темно-синие портьеры на высоком окне и устроилась с чашкой в своем любимом большом кресле со спинкой, изогнутой, будто морская волна. Коснулась тяжелого кольца на безымянном пальце.

“Аларик, мне необходимо увидеть тебя. Сейчас.”

***

“Ты в порядке?”

Аларик насторожился, как зверь, почуявший врага.

“Все хорошо, не волнуйся. Просто соскучилась.”

Матушка, по моей просьбе, усмирила духи охраняющих змей начертанием сигиллы, потому в этот раз супругу не пришлось совершать ничего из ряда вон выходящего, дабы меня увидеть. Переступив порог, Аларик сразу же направился ко мне и заключил в объятия. Я прижалась к своему мужчине, вдыхая сандаловый запах его кожи и целуя в шею, довольная тем, что не вижу более на горле его жуткой алой линии. И синяя рубашка так чудесно подчеркивала черный цвет глаз моего принца. Глубокую, пугающую, ледяную, но живую тьму.

- Я невероятно рад видеть тебя.

- Боялся, что я не вернусь?

- Был просто в ужасе, - совершенно серьезно ответил мой принц.

- Ты просто сумасшедший, - прошептала я. Кончики моих пальцев коснулись шрама на его лице.

Ладони Аларика легли на мою талию, и кажется, если я еще потеряю в весе — он сможет обхватить ее руками.

- Да, сумасшедший, - соглашается мой принц. - Но ты, столь хрупкая, не побоялась связать себя с этим сумасшедшим. Ты не боишься меня.

- А стоит? - нежно спрашиваю я, глядя в его глаза.

- Возможно. Но это ведь не помешает тебе вернуться? - пальцы Аларика касаются моей щеки, очень бережно.

- Возможно, - в тон отвечаю я.

***

С супругом меня отпустили лишь тогда, когда леди Сиенна подтвердила, что Аларик говорит правду.

- Я люблю Лидию. Мне она нужна, такая, какая есть, а не только ее дар целительства, - мой принц смотрит на матушку, совершенно спокойно, а матушка разглядывает изображения весов, вышитые на манжетах ее белоснежной блузы нитями, окрашенными кровью священных змей и отварами трав.

Она видит, как склоняются чаши. Обменивается многозначительным взглядом с отцом.

- Моя супруга считает своим долгом всегда быть справедливой.

Полутьма гостиной — портьеры все еще закрывали окна — делала черты лица сэра Томаса завораживающе хищными.

- Но когда речь идет о нашей дочери, здесь не может быть объективности или размышлений о политической пользе, например. Потому я говорю тебе, Аларик: будь осторожен. Ты знаешь, у Лидии есть возможность скрыться от тебя, если она будет… вновь расстроена чем-либо в твоем поведении. Сейчас она уходит с тобой только потому, что сама хочет этого. В следующий раз я, как отец, попросту не отпущу ее.

Мой принц, разумеется, правильно истолковал эти слова.

Он полностью разделяет мнение сэра Томаса о том, что я — великая драгоценность, которую стоит оберегать. И ничуть не жалеет о том дне, когда спас меня, заплатив за это высокую цену.

Я вижу вновь воспоминания супруга. Вижу капли крови на белой, будто молоко, коже итилири. Они не топят в этой соленой, темной крови врага свой страх — нет.

Какой страх, спрашивает мой любимый.

Мы просто развлекаемся.

Если бы численное преимущество веров не было столь подавляющим, и если бы гвардейцы Альберта успели…

К чему эти предположения, говорит мой принц.

Глава 3.

Хаиш же заходит молча, не утруждая себя вопросами. Его рука сжимает палаш весьма впечатляющих размеров. И я прекрасно понимаю, что орк уже все решил: наша кровь должна обагрить его оружие.

“Не бойся. Все хорошо.”

Почти неуловимое движение — и я оказываюсь за спиной Аларика.

- Успокойтесь. С вашим сыном все в порядке.

Неужели это голос Ашера?

Я выглядываю из-за плеча супруга, и действительно вижу вампира, который стоит за порогом. Хаиш и Анна, кажется, не меньше моего удивлены его появлением.

- Кто вы? - резко спрашивает девушка. Она выглядит растерянной и очень злой.

Князь улыбается, и улыбка эта предвкушающая, жестокая.

- Я тот, кто поможет тебе найти Алекса. Если твой супруг не будет против, конечно.

Орк пристально смотрит на Ашера, затем переводит взгляд на Аларика. Супруг едва заметно кивает.

- Анна, это Ашер из Дома Силар, князь вампиров, - говорит орк.

Воздух вдруг становится более плотным, густеет, и температура ощутимо повышается.

Хаиш зовет своих воинов.

- Орк, послушай меня, - властно говорит Аларик. - Не стоит проливать кровь. Алекс совсем рядом, даю слово. Ашер посетил Феантари по личным мотивам. Перед обедом Лидия рассказала мне, что, возможно, у твоей супруги есть способности к ментальной магии, и я поделился этими мыслями с вампиром. Просто он сторонник жестких методов проверки и обучения.

- Действенных методов, в первую очередь, - замечает вампир, подходя ближе к Анне. Хаиш сразу же закрывает супругу собой, очевидно не доверяя Ашеру.

- Ну хорошо, - вампир откровенно ухмыляется. - Так. Считай, что я украл твоего сына. Что ты можешь сделать — ну, кроме того, чтобы попытаться меня убить, что тебе, конечно же, не удастся?

Взгляд ледяных глаз полоснул девушку, будто плеть. Анна сжала губы и вздернула подбородок.

- Что?

Вампир внимательно разглядывает строптивицу. В его взгляде я вижу одобрение. Думаю, ему нравится, что Анна сразу же приняла правила игры. Хотя лично я считала их излишне строгими.

- Закрой ей глаза ладонями, Хаиш, - говорит вампир ровным, лишенным почти эмоций голосом. - Анна, посмотри вокруг глазами сына — и увидишь то, что видит он.

Анна, лишенная зрения, дрожит. Вздыхает глубоко. Ей и ее супругу очень тяжело, но я понимаю, что эти сильные эмоции сейчас во благо. Они помогут способностям девушки проснуться. Хаиш же сейчас должен решить, позволит ли он своей женщине действовать самостоятельно.

- Вспомни ощущение, когда ты целуешь сына. Как пахнет его кожа, - продолжал наставлять Ашер. - А теперь представь хаос. Свободу, которая ломает границы. Границы между тобой — и твоим ребенком. Стань ветром.

***

И я почувствовала. Я стала зерном легкого ветра, которое несло в себе силу смертоносного урагана. Мои руки прозрачны, и они касаются невесомо век моего дитя, его глазные яблоки сейчас для меня — яблоки познания. И за то, чтобы знать, я плачу сполна. Ветер острыми перьями диких птиц разрывает мою кожу, и этими перьями я рисую на веках Алекса. Кости черепа, твердые, пропускают меня. Ведь мой сын знает, что я люблю его.

Он ждет меня, мой самый смелый мальчик.

Я вижу зелень и лепестки, почти черные, я слышу запах роз. И я чувствую отзвуки щемящей тоски, которую почувствовала, ступив первый раз на отравленную землю итилири.

Я знаю, где мой сын.

***

Внезапный порыв ветра едва не разбил высокие окна в наших с Алариком покоях. Тяжелые портьеры взметнулись, будто были невесомы.

- Идем. Я знаю, где он, - сказала Анна супругу и стремительно вышла из комнаты. Хаиш последовал за ней, а вампир, задумчиво поглядев им вслед, подошел к кровати и сел подле нас.

- А ведь действительно способности есть, - сказал Ашер. - Но не уверен, что стоит их развивать. О, - вампир мягко улыбнулся, глядя на меня, - простите, Ваше Высочество. Я рад видеть вас.

Он склонился и коснулся поцелуем моей руки, которая лежала на плече Аларика.

- Взаимно, - я улыбнулась в ответ.

Погладила легко супруга по щеке, пообещав мысленно, что он еще должен будет объяснить мне, почему я узнала о визите вампира так поздно.

- Ашер, скажите нам: почему вы считаете, что Анне не стоит развивать свои способности?

Вампир поднялся, скрестил руки на груди, лживо изящный в черных брюках и черной же куртке из кожи.

- Может, она с ума сойдет, может, разнесет однажды их дом по камню. Или другие дома, которые окажутся поблизости. Ей очень сложно будет совладать с этим. Тем более, что воздух — коварная стихия.

- Сможет она управлять стихией, или нет — это ее личная беда. Вопрос в том, что ей необходимо учиться договариваться с этой силой, которая все равно будет искать выход, - заметил Аларик. - Помоги ей.

Князь усмехнулся. Снял куртку, оставшись в строгой белой рубашке, бросил ее на подлокотник и сам с небрежной элегантностью устроился в кресле.

- Только ради тебя, Смерть.

В этот момент на пороге появились Хаиш и Анна, которая прижимала к груди своего вновь обретенного сына. Алекс обнимать мать за шею и настороженно смотрел на незнакомцев. Немного позади стояла отчетливо фонившая злостью кормилица.

- Мой сын равнодушен к цветам. Вы выбрали неудачное место для того, чтобы спрятать его, Ваша Светлость, - не скрывая насмешки в голосе, сказала Анна. За что вновь удостоилась одобрительно взгляда прищуренных глаз вампира. Ашер испытывал девушку. Ментальной магии, которая по сути довольно агрессивна, вряд ли возможно обучить того, кто не способен владеть, в первую очередь, собой, своими эмоциями. И если бы Анна устроила откровенную истерику, ни о каком обучении речь бы не шла.

- Надеюсь, моя шутка не испортит тех договоренностей, которые есть между итилири и орками, - серьезно сказал Ашер. - Кстати, хочу заметить, что трем моим бойцам было довольно сложно… убедить вашу уважаемую кормилицу спрятаться с Алексом в закрытом саду на некоторое время. Прекрасная подготовка ваших воинов, Хаиш.

Глава 4.

- Слишком суровое наказание, - с неподражаемым спокойствием заметил Аларик.

На самом деле Его Высочество, конечно же, не считал, что это слишком суровое наказание.

Кейтлин медленно возвратилась на свое место. Губы княжны плотно сжаты, глаза все еще темны от гнева. Но на Камео она будто боится взглянуть.

В столовую вошли стражники, дабы забрать ослушника. Тайр сидел неподвижно, очень ровно, и смотрел точно перед собой. Почему-то я была уверена, что он ничуть не тяготится тем одиночеством, которое отныне стало его единственным спутником, и не жалеет о том, что был лишен родовой силы.

“Он будет переправлен на земли вампиров.”

“И что же дальше?”

“Думаю, он предпочтет смерть.”

Когда сопровождаемый стражниками Тайр ушел, равнодушно и громко чеканя шаг, воцарилась тишина.

- Ашер, думаю, ты не будешь возражать, если я сам поясню своей супруге все произошедшее сейчас, - сказал, наконец, Аларик.

Князь молча кивнул. Он сохранял полное cпокойствие, и думаю, основой этого спокойствия было прикосновение плеча Миррэ, которая незаметно села ближе к возлюбленному.

- Тебе известно, - голос моего принца звучал ровно и мягко, - что та сила, которой наделил каждую из рас ее покровитель, налагает определенную ответственность. Например, Светлые эльфы могут обеспечить прекрасный урожай в любом из воплощенных миров. Или же — сделать почву совершенно бесплодной. Орки обладают способностью вызывать природные катастрофы — землетрясения, схождения снегов с гор, наводнения — и укрощать их. Вампиры же — это иллюзии, которые после ухода светила дня обретают особую власть. Западный ветер.

Мой супруг, улыбнувшись, взглянул на Ашера.

- Обман. Они могут заставить поверить в то, чего нет — и развеять любую ложь.

- А у итилири наиболее темный дар. - Князь достал сигареты и закурил от ближайшей к нему свечи. - В их власти — болезни, эпидемии. Мор. И Тайр, кажется, посчитал, что смерть пятерых вампиров от черной лихорадки — это вина дроу.

Пряный аромат дыма растворялся в воздухе.

- Вина в том, что дроу не могут контролировать эту болезнь.

Еще одна пауза.

- Среди этих пятерых был его сын.

В этот момент я и почувствовала себя принцессой. Частью Гранатового дома. Почувствовала ответственность за народ, которым управлял мой супруг.

***

Лидия мгновенно стала жестокой и надменной. Ее взгляд полоснул, будто лезвие, и мне показалось даже, что он способен оставить рану на щеке моего брата.

- Вы тоже считаете, что сила итилири становится меньше, Ваша Светлость?

Этот низкий, бархатный голос сейчас способен был заморозить не только пламя в камине, но и тот огонь Южного ветра, которым горят драконы.

- Нет, Ваше Высочество, - мой брат понял эмоции Серой принцессы. - Я чувствую Миррэ, и знаю, что сила итилири, напротив, растет.

- И я считаю так же, - ответила Лидия.

Принц итилири коснулся губами шеи своей женщины, давая понять, что все хорошо.

Да, в их отношениях, без сомнения, царит гармония. А мне после этой глупой выходки Тайра надеяться не на что. Жрецу нанесено оскорбление, и теперь мне, как княжне вампиров, и думать нечего, чтобы быть с ним. Если власть обязывает Его Высочество быть мудрым и сдержанным (как все же прекрасно, что Аларик не стал даже внимания обращать на болтовню бывшего советника), то Камео гораздо более свободен в своих действиях. Он не простит.

- Ты удовлетворен тем наказанием, которое понес Тайр? - наверное, именно таким тоном принц итилири, не зная жалости, призывал мертвецов, лишая их единственного утешения — покоя.

- Да, Ваше Высочество, - через несколько мгновений ответил жрец. Я увидела, как он смотрит на Аларика, и поняла: он согласился бы со своим принцем в любом случае.

Аларик кивнул и повернулся к моему брату.

- Тайр сообщил тебе что-то любопытное?

- Да, - Ашер вновь закурил. - Диагностировано еще несколько случаев черной лихорадки.

***

- Случаи слишком малочисленны, чтобы называть это эпидемией.

Не то, чтобы я была вправе умалять значение этих смертей, но ведь мои слова — правда. И чудесно, что Аларик воспринял их правильно, не обвиняя в равнодушии и жестокости.

- Кто-то вредит намеренно.

- Почему ты так думаешь? - Аларик провел рукой по моей обнаженной груди, и его прикосновение отозвалось знакомой уже сладкой дрожью.

- Дело в том, что вампирам почти не подвластна стихия воды, - я провела кончиками пальцев по краю ванной, и посмотрела на прозрачные капли, пахнущие лавандовой солью. - Потому, что касается воспалительных процессов, лечить их очень сложно.

- Но ты можешь, - мой принц не спрашивал. Он утверждал.

- Конечно, - я улыбнулась, удобно устроив голову на плече супруга. - Все маги обладают способностью уравновешивать крайности, а целители — особенно.

Помолчав, я добавила:

- Думаю, мне стоит взглянуть на больных.

- Если считаешь, что это необходимо. Надеюсь, это не грозит тебе заражением?

Меня совершенно не удивило, что Аларика не интересовала судьба обреченных.

- Все будет хорошо, - заверила я супруга. - Не стоит волноваться. Метресса Марсия была прекрасной наставницей.

- Моя умница и красавица, - Аларик засмеялся. Он взял большое пушистое полотенце, чтобы вытереть мои волосы.

Завтра нас ждали важные дела, но эту ночь мы посвятили только друг другу.

Главным искушением в моей жизни раньше были знания. Я всегда желала знать больше, уметь больше, чтобы раскрыть свой дар. С появлением же Аларика меня стала привлекать власть. Власть над духом и телом этого сильного мужчины. Я царапаю спину моего принца, нанося на карту его шрамов новые реки и тропы. Выгибаюсь, желая принять его глубже, и целую плечо, наслаждаясь каменной силой мышц. Его пальцы скользят по моим ребрам, а губы касаются искусанных губ. Движения глубокие, почти болезненные, но я вовсе не против. Мы слишком соскучились друг по другу. Он принадлежит мне, а я принадлежу ему.