Твой бумажный

Глава 1. Побег

Перезагрузка. Это слово пульсировало в моей голове в такт шагам по залу аэропорта Пулково. Говорят, лучшее решение, чтобы перестать прокручивать в мыслях собственную катастрофу — это броситься в неизвестность, сменить декорации, пока старые не обрушились тебе на голову.

Удача? Возможно. Но скорее это был инстинкт самосохранения. Когда моя лучшая подруга, с которой мы делили секреты с детского сада, переспала с моим парнем в нашей сером и пропитанной фальшью квартире в Ярославле, я поняла — меня там больше не держит ни одна нить. Ярославль для меня всегда была городом обмана: золотые купола церквей соседствовали с гнилыми подворотнями, а улыбки прохожих скрывали их внутренний яд. Я просто не могла больше дышать тем же воздухом, что и они.

Я работала концепт-художником в крупном издательстве — рисовала миры, в которых никогда не бывала, и персонажей, которые были счастливее меня. Моим последним проектом была серия обложек для дешевых любовных романов. Иронично, правда? Я создавала сказки для других, пока моя собственная жизнь превращалась в низкосортный триллер. В день отъезда я просто захлопнула ноутбук, отправила заявление об увольнении коротким письмом на почту и заблокировала все контакты. Никаких прощаний. Только билет в один конец в город, который, как говорят его жители: «Либо исцеляет, либо окончательно ломает».

Питер встретил меня непривычно ласково. Июньское солнце еще не успело раскалить гранит, а влажный ветерок с Невы приятно холодил кожу. На выходе из терминала я на мгновение замерла, вдыхая этот сложный коктейль из запахов кофе, дизеля и приближающейся грозы. Люди здесь казались другими — более расслабленными, с какими-то странными, мечтательными взглядами. Подсказав мне, на какой автобус сесть, бабушка в ярком шарфе даже пожелала «доброго пути, милое дитя». В Ярославле мне бы в лучшем случае просто промолчали.

Я достала телефон и набрала Макса по видеосвязи.

— Я прилетела! — воскликнула я, крутясь на месте и показывая ему в камеру шпиль вдалеке и суету таксистов. — Чувствуешь этот запах свободы через экран?

Макс появился в кадре в синей медицинской форме, на фоне белых стен больницы. Его лицо выглядело измученным, под глазами залегли тени.

— Ого, Ань... Я думал, ты приедешь только завтра, — он виновато почесал затылок. — Слушай, тут завал в отделении. Возьми ключи у соседки, бабы Гали, она в курсе. Меня не будет до утра, я сегодня в ночную. Прости, хотел тебя встретить с цветами, но...

— Эй, врач, отставить панику, — я улыбнулась, стараясь скрыть легкий укол одиночества. — Спасай жизни, это важнее. Поверь, я найду чем себя занять. Питер — это же один большой квест.

Я смотрела на его уставшее лицо и чувствовала тепло. Макс был единственным светлым пятном в моей биографии за последние годы. Мы познакомились еще в университете, причем обстоятельства были максимально нелепыми. Я, вечно сонная студентка худфака, перепутала аудитории и забрела на лекцию по анатомии к медикам. Я так увлеченно начала зарисовывать строение черепа в блокноте, что не заметила, как преподаватель начал задавать мне вопросы. Макс, сидевший рядом, понял, что я «не из их стаи», и начал шепотом подсказывать мне латинские названия мышц лица.

Позже, когда мы уже подружились, случился тот самый «инцидент с зомби». Максу нужно было сдать зачет по травматологии, и он попросил меня наложить ему реалистичный грим открытого перелома и гниющих ран для какой-то студенческой постановки. Мы так увлеклись процессом в общежитии, что Макс в этом виде решил сбегать в киоск за энергетиком. В итоге он напугал комендантшу до обморока, а мне пришлось объяснять полиции, что эта «торчащая кость» — просто крашеный пластик и воск. С тех пор мы были не разлей вода. Он лечил мои простуды и разбитые коленки, а я рисовала ему идеальные шпаргалки по строению внутренних органов.

— Понял тебя, — усмехнулся Макс в трубку. — Но ключи забери! И не вздумай гулять по крышам без меня. До завтра!

Спешить было некуда. Мой чемодан на колесиках глухо стучал по плитке, когда я направилась к выходу из метро на Петроградской стороне. Голод напомнил о себе резким урчанием. Отыскав на карте крошечную кофейню в одном из дворов, я устроилась там за крошечным столиком. Город за окном начал менять настроение — небо внезапно затянуло свинцовыми тучами, и первые капли дождя забарабанили по стеклу, превращая улицу в размытую акварель. Это было то, что нужно. Идеальная питерская меланхолия.

После обеда я решила немного прогуляться, несмотря на дождь. Я шла вдоль старых фасадов, разглядывая лепнину и тяжелые дубовые двери, когда из полуподвального помещения вынырнул сухопарый старичок в потертом вельветовом пиджаке.

— Эй! Девушка! — крикнул он, заставив меня вздрогнуть. — У меня для вас сюрприз!

Я сначала прибавила шагу — мало ли в большом городе чудиков? Но он не унимался, размахивая сухой ладонью. В его голосе не было агрессии, скорее какое-то детское нетерпение. Я замерла и обернулась. Над его головой висела покосившаяся вывеска со странным названием: «Стружка Времени».

Любопытство всегда было моим проклятием. Я спустилась по трем крутым ступеням и оказалась в лавке, которая больше напоминала пещеру алхимика. Здесь пахло пылью, корицей и чем-то металлическим. На полках, помимо книг, стояли совершенно пугающие штуки: заспиртованные морские гады в банках, вые механизмы без циферблатов, какие-то куклы с фарфоровыми лицами, но без глаз, и огромные ржавые ключи, которые, казалось, могли открыть двери в другие миры.

Глава 2. Розыгрыш

Я подпрыгнула на диване так, будто по нему пропустили электрический ток. Сердце моментально переместилось куда-то в район горла, мешая дышать. Не думая, я вскочила, схватила лежащий рядом смартфон и замахнулась им на незваного гостя, как последним доступным мне оружием.

Мои глаза сейчас, наверное, напоминали два огромных испуганных изумруда. Волосы, подстриженные каскадом и еще утром лежавшие идеальными волнами, после питерского дождя превратились в хаотичное облако. Влажные пряди прилипли к лицу, а тушь, кажется, окончательно сдалась и живописно размазалась под нижними вестницами, придавая мне вид испуганного панды. Я замерла, приоткрыв рот, и во все глаза уставилась на парня.

Он был чертовски хорош. Настолько, что это пугало не меньше, чем его внезапное появление. Высокий брюнет с такой четкой линией челюсти, будто её высекали из мрамора, а не создавала природа. Но больше всего поражали глаза — бездонные, цвета глубокого индиго, переходящего в штормовой океан. Волосы, густые и темные, были небрежно зачесаны назад, открывая высокий лоб. На нём была черная, слегка расстегнутая у ворота рубашка с подкатанными рукавами, обнажающими крепкие предплечья, и узкие темные джинсы. Он выглядел как ожившая мечта из Пинтерест, а не как среднестатистический житель многоэтажки.

— Ого, поосторожнее! Аккуратнее с холодным оружием, — парень вскинул ладони в защитном жесте, и на его губах заиграла ленивая, обезоруживающая улыбка. — Не хотелось бы погибнуть от удара айфоном в первый же вечер знакомства.

— Ты кто? — голос мой дрогнул, но я не опустила руку. — Как ты сюда попал? Откуда у тебя ключи? И какого черта ты... ты...

— Помедленнее, красотка, — он сделал шаг вперед, и я инстинктивно попятилась. — Слишком много вопросов для одной маленькой леди. Я друг Макса. Он не предупредил, что у него сегодня будет такая боевая гостья?

Я облегченно выдохнула, и рука со смартфоном наконец опустилась. Друг Макса. Ну конечно. Максим всегда был душой компании, и у него была куча знакомых. Но почему он не написал? Этот парень не был похож на врача. Скорее на фотомодель, которая по ошибке забрела в квартиру к терапевту. Мои мысли путались.

Он окинул меня оценивающим взглядом, и мне внезапно стало нестерпимо жарко. Я осознала, как выгляжу: безразмерная футболка с логотипом «Arctic Monkeys», широкие джинсы и мои любимые домашние тапки в виде скелетов, которые Макс торжественно вручил мне по переписке час назад со словами «для атмосферы твоего нового начала». Моя укладка каскадом пошла ко всем чертям, макияж поплыл... В Ярославле я бы умерла со стыда, встретив такого красавчика в подобном виде.

— Ты милая, — вдруг сказал он, и в его океанических глазах вспыхнули искорки смеха. Он протянул мне руку.

— Ты тоже, — ляпнула я прежде, чем успела подумать.

Он рассмеялся — искренне и звонко, обнажая ряд идеально белых зубов. Эта улыбка, казалось, осветила всю комнату.

— Я Алекс, — представился он, сжимая мою ладонь. Его пальцы были теплыми и... какими-то слишком правильными.

Мы проговорили около часа. Он рассказывал какие-то забавные истории о Максе, хотя я ловила себя на мысли, что он говорит о моём друге так, будто знает его целую вечность, но при этом путается в деталях. Мы обсудили музыку, и оказалось, что он настоящий фанат старого рока. В какой-то момент я почувствовала, что усталость после перелета берет свое.

— Слушай, Алекс, ты классный, но я сейчас просто упаду лицом в ковер, — зевнула я. — Нам стоит разойтись. Ты спи в гостиной на диване, а я пойду в спальню Макса, он разрешил.

— Как скажешь, Аня, — он вежливо кивнул. — Доброй ночи.

Я зашла в комнату, бросила взгляд на злополучную книгу, которая всё еще лежала на диване. Раскрыла её на секунду — страницы были девственно чисты, ни одной строчки. «Странно, — подумала я, — наверное, дефект печати». Но тяга к сну была сильнее любопытства.

Проснулась я от бодрого насвистывания и запаха чего-то божественно вкусного. На пороге комнаты стоял Макс — всё еще в медицинской форме, но уже без маски, с полотенцем на плече.

— Подъем, соня! — он подскочил к кровати и шутливо потянул за одеяло. — Я вернулся и готов слушать историю о том, как ты покорила Питер за первые пять часов.

— Макс, ну еще пять минут... — простонала я, натягивая одеяло обратно.

— Нет уж! Я так долго ждал, когда ты наконец приедешь и будешь моей... — он сделал драматическую паузу и добавил с усмешкой: — ...личной поварихой на это утро. Давай, шевелись, я голоден как волк после смены.

Я рассмеялась, вспоминая его вечные шуточки. Макс всегда так «подкатывал» — на грани шутки и серьезности, но я привыкла списывать это на его специфический врачебный юмор.

Мы пошли на кухню. Я принялась разливать тесто для блинов, а Макс уплетал уже готовые.

— Слушай, — вспомнила я, помешивая тесто поварешкой. — А твой друг, Алекс, он еще спит? Надо бы его разбудить, а то завтрак остынет.

Макс замер с куском блина во рту. Его брови медленно поползли вверх.

— Какого Алекса, Ань? Ты что, уже успела кого-то подцепить в Пулково? Только не говори, что вы занимались любовью на моей кровати, пока я спасал жизни! Я этого не переживу.

— Перестань, — я отмахнулась поварешкой. — Твой друг. Он пришел вчера поздно вечером, сказал, что от тебя. Мы весь вечер проболтали, он напугал меня до смерти сначала. Такой высокий, брюнет, глаза как океан.

Глава 3. Ты моя главная героиня

Я смотрела на него, и мир вокруг начал расслаиваться, как плохо отретушированный холст. Мои мысли путались, сбиваясь в беспорядочный ком. Я лихорадочно оглядывалась по сторонам, ища глазами белую форму Макса или хотя бы его знакомую взъерошенную макушку. Но рядом был только этот парень — невозможный, слишком четкий для галлюцинации и слишком идеальный для реальности.

— Вы издеваетесь? — мой голос сорвался на хриплый шепот. — По-вашему, это смешно? Макс, выходи! Это уже не круто!

Парень на лавке даже не шелохнулся. Он смотрел на меня с каким-то странным, почти сочувственным любопытством.

— Возьми книгу, Аня, — спокойно произнес он, кивнув на зажатый в моих руках том. — Просто прочти, что там написано. Прямо сейчас.

Дрожащими пальцами я раскрыла «Стружку Времени». Мои зеленые глаза расширились так, что стало больно. На белых страницах, которые еще минуту назад были девственно чистыми, прямо на моих глазах начали прорастать чернила. Они ползли по бумаге, как живые крошечные муравьи, складываясь в аккуратные строчки.

«Она сидела на потертой деревянной скамье, вцепившись в обложку так сильно, что побелели костяшки пальцев. Дождь почти стих, но воздух всё еще был пропитан холодной влагой. Напротив неё сидел он, наблюдая за тем, как рушится её представление о нормальности...»

— Что это? — я выронила книгу на колени. — Я сплю?

Я с силой ущипнула себя за предплечье. Больно. Потрясла говорой, надеясь, что морок рассеется, но парень никуда не делся.

— А ты забавная, — он чуть наклонил голову, и его «океанские» глаза блеснули в свете пасмурного петербургского дня. — Я — главный герой этой книги. А ты, судя по всему, моя новая читательница. Моя героиня.

— Что ты несешь? — я вскочила, чувствуя, как внутри закипает истерика. — Какая еще героиня? Это... это какой-то бред. Книга не может писаться сама собой!

Я смотрела на страницы, где слова продолжали меняться, подстраиваясь под каждое моё движение. Это было пугающе красиво и абсолютно безумно. Мой мозг концепт-художника отказывался принимать эту «графику» как реальный мир.

— Парень, забирай эту чертову книгу и убирайся отсюда! — я протянула ему том, но он даже не потянулся за ним.

— Я не могу, — он горько усмехнулся. — Ты её открыла. Ты её хозяйка, а значит — теперь и моя. И кстати, — он окинул меня долгим взглядом, заставив меня снова вспомнить про свои домашние штаны и растрепанный каскад волос, — ты самая адекватная из всех, в чьих руках я оказывался за последние... долгое время.

— Ты наркоман? — я сделала шаг назад. — Я слышала, в Питере много странных личностей, но ты — это уже перебор. Под чем ты? Что ты принял?

Он рассмеялся, и в этом смехе не было угрозы — только легкая грусть.

— Если я наркоман, Аня, то ты тоже. Потому что мы сейчас видим одно и то же.

Я замолчала, пытаясь осознать масштаб катастрофы. Ладно. Допустим. Логика вышла из чата.

— Хорошо, — я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь. — Допустим, я верю. Ты вылез из волшебной книги, и тебя вижу только я, потому что я тебя «читаю». Так?

— Да, всё верно, — он легко поднялся с лавки и подошел ближе. Я замерла, но не отошла. Он бесцеремонно взял мой телефон, который я всё еще сжимала в руке. — Странная штука. Это Китай? Выглядит как цельный кусок стекла.

— Какой еще Китай? — я возмутилась, забирая гаджет. — Это оригинал, последняя модель. Прям перед моим отъездом бывший подарил... как прощальный жест совести. Ты что, не видел таких?

Алекс нахмурился, рассматривая мой смартфон так, будто это был инопланетный артефакт. Затем он полез в карман своих идеально сидящих джинсов и достал... iPhone 8. Потертый, с кнопкой «Домой» — раритет, который сейчас можно встретить разве что в музее или у очень консервативных людей.

— Вот этот телефон был недавно выпущен, — сказал он с какой-то странной гордостью, вертя в руках свой гаджет. — Вершина технологий.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Алекс... этот телефон вышел девять лет назад. Мне тогда было тринадцать, и я выпрашивала такой у родителей на день рождения.

Его рука замерла. Улыбка медленно сползла с его лица.

— Какой сейчас год? — тихо спросил он.

— Как какой? 2026-й. Июнь.

— 2026-й... — он опустил руку с телефоном. — Последний раз, когда эта книга открывалась... когда я был «снаружи»... был 2017 год.

Мироздание вокруг нас на мгновение застыло. Девять лет. Для него это было «вчера», а для мира — целая эпоха. Мимо нашей лавки прошла сгорбленная бабулька с авоськой. Она остановилась, подозрительно посмотрела на меня и прошамкала:

— Обожрутся всего своего, а потом стоят, сами с собой общаются! Достали уже, наркоманы проклятые! А ну пошла отсюда, ишь, глаза вылупила!

Я не выдержала и прыснула со смеху, отходя от скамьи. Ситуация была настолько абсурдной, что страх начал отступать, уступая место какому-то нервному азарту. Алекс посмотрел на меня и тоже улыбнулся. Кажется, его не смущало, что для всего мира я — сумасшедшая, разговаривающая с пустотой.

— И что я должна сделать? — спросила я, когда мы отошли подальше в глубь сквера. — Спасти тебя? Разрушить проклятие? Я не понимаю, Алекс.