Твой Монстр из тени

Ксения

За окном ноябрь.
Колючий, рваный снег липнет к стеклу, пытаясь пробраться внутрь, в единственное освещенное окно массивного административного здания министерства. Город, погруженный в ледяную мглу, кажется сейчас вымершим, и лишь я, Ксения Викторовна Лидьнева, отчаянно пыталась противостоять навалившейся тишине и этой давящей кипе бумаг.

Я — лейтенант юстиции, выпускница университета МВД, чей диплом еще пахнет типографской краской. Пять лет муштры, формы и строгого устава научили меня выдержке, хотя за внешней серьезностью я пытаюсь скрыть отсутствие жизненного опыта. Мой отец, Виктор Дмитриевич, возглавляющий это ведомство, явно рассчитывал, что суровые будни в следствии быстро закалят мой характер.

Массируя затекшие виски, я вглядываюсь в отчеты. Дело о исчезновении Антона Александровича Смирнова и его сына Станислава отдали мне, новичку, неспроста — все очень просто, оно считается абсолютно бесперспективным «висяком», который проще похоронить в архиве руками неопытного следователя, чем тратить ресурсы опытных сыщиков. За пол года ни еденной зацепки.

Я перебираю фотографии сгоревшего особняка: на снимках видны лишь обугленные скелеты стен и почерневшая от копоти мебель. Эксперты обнаружили в подвале следы крови охраны, но ни одного тела так и не нашли. В моей голове крутятся две основные версии. Первая — профессиональное заказное убийство с полной зачисткой всех следов. Вторая — инсценировка, масштабный побег семьи за границу, обставленный, как трагедия.

Делаю глоток давно остывшего, горького кофе и морщусь.
Все камеры наблюдения были выведены из строя за несколько минут до возгорания, не оставив ни единой зацепки. Я смотрю на наручные часы, отмечая, как стремительно время уходит в глубокий вечер, с тяжелым вздохом откидываюсь на спинку кожаного кресла.

Задумчиво прокручиваю мысли.

Затем не спеша раскладываю документы, методично сверяя показания опрошенных, пока мой взгляд в очередной раз не натыкается на фамилию Минина. Этот человек упрямо игнорирует вторую повестку, а его телефон, постоянно находится вне зоны доступа.
Крутя в пальцах ручку, я перечитываю оперативную справку.

Младший Смирнов, будучи типичным мажором и прожигателем жизни, постоянно крутился на закрытых вечеринках, проходящих на территории заброшенного аэродрома по адресу: Заводское шоссе, участок 42. Для таких, как Стас, подобные места были лишь фоном для праздного досуга, а официальным владельцем этой земли значится Денис Львович Минин.

Движимая упорством, я открываю базу данных ГИБДД. Экран мигает и загрузившееся фото заставляет меня на мгновение затаить дыхание. С монитора на меня смотрит молодой мужчина с удивительно правильными чертами лица. Пепельные волосы, четкий разлет бровей и невероятно светлые голубые глаза, в которых застыло лукавое, манящее спокойствие. Его чувственные губы тронуты едва заметной полуулыбкой, делающей лицо не просто красивым, а по-настоящему гипнотическим.
Вместо ожидаемого раздражения я чувствую, как внутри просыпается странный, колючий интерес. В его облике нет ни капли той грубости, которую подсознательно ждешь от владельца подобных «злачных» мест. Он выглядит утонченно и загадочно.

Я перевожу взгляд с фотографии на сухие строчки отчетов и снова возвращаюсь к его глазам. Внутри борется здравый смысл и служебный долг: ехать к нему поздним вечером одной — это грубое нарушение протокола, неоправданный риск для новичка.

— Плевать! — фыркнув, я решительно собираю кипу документов в папку.

Быстрым движением вбиваю в навигаторе его адрес по прописке, даже не надеясь, что такой человек может жить по месту регистрации.
Поднимаю взгляд на настенные часы — стрелки замерли на девяти. Хватит бумаг. Решительно гашу монитор.

Выходя на пустующую, залитую тусклым светом фонарей парковку, я слышу лишь звонкое цоканье собственных шпилек, разрезающее морозную тишину ночи. Моя белоснежная BMW, подаренная отцом и уже прогретая дистанционным запуском, призывно мигает фарами, выделяясь ярким пятном на фоне серых служебных машин.

Резкие порывы ветра, налетающие со стороны проспекта, бесцеремонно подхватывают полы пальто и задирают подол строгой юбки, заставляя кожу покрыться мурашками.
Спешно запрыгнув в теплый салон, пропитанный едва уловимым ароматом дорогого парфюма, я наконец позволяю себе выдохнуть. Откинувшись на кожаное сиденье и чувствуя, как уютное тепло климат-контроля обволакивает плечи, я вбиваю в навигатор адрес Минина.

Голубоватое свечение экрана, отражающееся в лобовом стекле, прокладывает маршрут в сторону пригорода. Бросив папку с делом на пассажирское сиденье, в последний раз взглянув на темные окна министерства, я плавно трогаюсь с места, направляя машину в сторону заснеженного шоссе.

Машина плавно скользит по пустынному шоссе, разрезая фарами густую снежную пелену, пока я, погруженная в монотонный ритм движения, продолжаю анализировать детали дела.
Спустя двадцать минут пути, пролегающего сквозь мрачные, почти неосвещенные кварталы, я прихожу к мысли о необходимости тщательной проверки конкурентов Антона Смирнова. Отсутствие малейших зацепок и профессионализм, с которым люди буквально растворились в воздухе, указывают на работу мастеров своего дела.

Вглядываясь в экран навигатора, отсчитывающий последние метры, я сворачиваю в сторону небольшого пролеска.

Внезапно возникший перед глазами пейзаж заставляет меня удивленно замедлить ход: среди заснеженных деревьев стоит одинокий современный коттедж. Меня поражает полное отсутствие заборов или какой-либо огороженной территории, столь привычной для людей такого достатка; дом кажется вызывающе открытым и беззащитным в своей изоляции.

Знакомство или первая ошибка

Вздрагиваю.
Мой взгляд мечется по огромной плазме и сердце пропускает удар: в самом углу игрового экрана, рядом с бешено несущимся байком, я замечаю маленькие окна с камер наблюдения. Он видел, как я подъехала, видел, как я звонила и...Всё это время он просто наблюдал.

Скрипнув шпилькой по глянцевому полу, я машинально отступаю на шаг, прижимая папку с делом к груди. Внутри неприятно клокочет. По непонятной причине я воспринимаю ситуацию, близкую к опасности. Знала бы, что это было вовсе не надуманно!

Его широкие плечи мерно двигаются в такт виртуальному байку, он до сих пор погружен в гонки на цифровой трассе.

— Денис Львович? — наконец выталкиваю из пересохшего горла, стараясь придать голосу твердость.

— Да… а вы? — быстро отвечает не оборачиваясь, сохраняя интонацию ленивого любопытства.

— Мое имя Ксения Викторовна, я следователь по… — слова застревают в горле, когда кресло из белой кожи медленно разворачивается.
Светло-голубые глаза, словно пронзают своим мерцанием, а я пропускаю невидимый точечный разряд тока.
Его взгляд, спокойный и изучающий, плавно уходящий сверху вниз — от растрепанных ветром волос, расстегнутого пальто, до высоких сапог. В гостиной по-прежнему звучит «Enigma», и этот ритм в сочетании с его томительным молчанием заставляет меня застыть на месте.

На нем белая облегающая майка, подчеркивающая крепкое телосложение и широкий разворот плеч. Я замечаю большой шрам на шее. Лицо у него действительно очень красивое, с правильными, резкими чертами. Платиновые пряди небрежно спадают на лоб, густые черные брови чуть сдвигаются к переносице, создавая резкий контраст, когда он останавливает взор на моем лице.

Он просто смотрит на меня, не задавая вопросов и не меняя позы. А я чуть не пошатываюсь от дикого перенапряжения, щеки полыхают огнем, пальцы немеют, впиваясь в папку. В его глазах нет ни злости, ни испуга от моего появления — только какое-то тихое, холодное любопытство. Я же готова провалиться сквозь землю и только теперь я понимаю, как же я круто касячнула, придя к незнакомому мужчине в дом, так опрометчиво и самоуверенно. Видимо прошлая трагедия меня ни чему не научила, лишь трястись перед опасностью и только!

Чуть склонив голову, упираясь серьгой в плечо, он всё так же не сводит с меня глаз, явно наблюдая за моей агонией в глазах, чувственные губы, расплываются в легкой улыбке.

— Удивительно! А следователи всегда наведываются без звонка… вечером, ломясь в дверь и заходя без приглашения? — его голос звучит вкрадчиво, с налетом иронии, которая бьет по моему самолюбию сильнее любого выговора.

— Вы игнорируйте повести и звонки. Я… я… извините, но я услышала, что вы дома, — запинаясь, и собственные слова кажутся мне жалкими оправданиями первокурсницы. — Вы правы, это неприемлемо. Я лишь хотела задать вам пару вопросов. Если вам сейчас неудобно, я удалюсь и вы подойдете в министерство, — произнеся это, замираю, ожидая его реакции, сжимая вспотевшие насквозь подмышки.

Я уже готова развернуться и бежать к своему авто, но он лишь хмыкает, небрежным жестом откидывая пульт от приставки на белоснежный кожаный диван. Молчит еще несколько секунд, а затем его полуулыбка становится чуть отчетливее.

— Не извиняйтесь, — произносит и его глаза на мгновение вспыхивают странным интересом. — Вы меня этим нисколько не обидели.

Он замолкает, продолжая сидеть в кресле и эта пауза, повисшая в воздухе, давит на меня почти физически. Волоски на шее вздымаются.

Его платиновые пряди чуть колышутся, когда он делает глубокий вдох, словно медленно пробуя воздух в комнате на вкус. Я замираю, продолжая сжимать папку, и совершенно не знаю, стоит ли мне сделать шаг навстречу или покорно дождаться, пока этот «милый» парень позволит мне сесть.

— К вам ехать у меня нет никакого желания. Раз уж вы, Ксения Викторовна, приехали лично ко мне, задавайте свои вопросы, — он встает, небрежным жестом поправив белую майку, плотно обтягивающую его атлетичный торс, обходит барную стойку и с тихим гудением включает кофемашину. Его движения пластичны, в них нет и капли агрессии или недовольства.

— Вы же не против составить мне компанию? — внезапно подмигивает, этот жест кажется таким неуместно-дружелюбным, что я просто киваю. — Прошу, присаживайтесь. Вы так дрожите, словно перед вами сам дьявол.
Его смех звучит так искренне и легко, что во мне невольно рождается ответная улыбка. Я проглатываю комок в горле, подхожу к высокой дубовой стойке и присаживаюсь на кожаный стул, вынимая из папки фотографии, пытаясь сконцентрироваться на вопросах.

— Благодарю, Денис Львович, — выдавливаю, проклиная себя за то, что чувствую себя перед ним робкой первокурсницей на ковре у ректора.

— Пока не за что меня благодарить. Я весь во внимании, — бросает он, отворачиваясь к кофемашине.

Теперь настает моя очередь. Пользуясь тем, что он не видит моего лица, я начинаю его рассматривать, подробно подмечая каждую деталь. Широкие плечи, едва заметный блеск серег в ушах, поджарая фигура. Стильные широкие штаны сидят опасно низко на бедрах, открывая широкую резинку белых боксеров Calvin Klein.

Господи, о чем я думаю?! Какого черта я, следователь при исполнении, таращусь на его задницу, пока в папке лежат снимки пропавших людей?! Ксюша, соберись!
Я перевожу взгляд на свои записи, чувствуя, как щеки обжигает предательский румянец. Достаю из папки две фотографии. В гостиной уже вовсю плывет густой, обволакивающий аромат свеже сваренного кофе.