Ты будешь моей

1.

— Камилла, девочка моя, почему ты здесь? Иди к гостям. А то Николай Евгеньевич сердиться будет.

Оборачиваюсь и смотрю на свою тётю Нинель, которая обнаружила меня в моём убежище. Вздыхаю.

— Ну, что с тобой, девочка? Что случилось? — тётя подходит и обнимает меня. — Ты не заболела?

— Всё в порядке, тётя. Я сейчас выйду, — и я даже пытаюсь улыбнуться.

— Нехорошо так, Камилла. Ты же знаешь, как важно для твоего отца…

— Я знаю, тётя. Знаю. Я сейчас выйду.

— Ох, — она горько вздыхает и, наконец, оставляет меня.

Я ещё несколько секунд смотрю в окно на вечернее небо. Потом мой взгляд падает на моё отражение в красивом платье. Я как подарок. Красивый и готовый ко всему, что с ним хотят сделать. Почему я так себя ощущаю?

Ответ очевиден и меня не радует.

Тру пальцами виски и выхожу из комнаты, в которой надеялась отсидеться и не показываться. Наивная. Ведь приём в том числе устроен для того, чтобы показать меня. Как любым красивым подарком, мною хотят похвастаться. Что ж, я же знала, что всё так и будет.

Иду через зал, улыбаясь и здороваясь с важными гостями, которые даже не догадываются, о чем я сейчас думаю.

Взглядом нахожу моего будущего мужа в дальнем конце холла. Николай что-то серьёзно обсуждает с каким-то седовласым мужчиной. Мой будущий муж, конечно, не седой, но по возрасту, наверное, ровесник своего собеседника.

Он в два раза старше меня и с этим я тоже смирилась.

Я уже со всем смирилась.

Мне просто нужно немного одиночества и тишины, чтобы выкинуть из головы глупые мысли. Если сейчас подойти к Николаю, боюсь, что ему не понравится моё выражение лица. И он об этом обязательно мне скажет. Ещё и отцу или тёте пожалуется.

Нет. Это лишнее. Я же обещала быть хорошей и послушной невестой, а потом и женой.

Замечаю, как к моему будущему мужу подходит какая-то блондинка. Высокая, красивая. Она кладёт ладонь на плечо Николая и тот поворачивает к ней голову и улыбается.

Не исключаю, что у моего мужа интрижка с этой блондинкой. Наверняка она отсасывает ему во всех этих бесконечных командировках. Я не настолько наивна, чтобы верить в то, что его интимная жизнь поставлена на паузу до нашей свадьбы.

Задевает ли меня это? Нет.

Я уже давно ничего не чувствую. И так даже лучше. Зато он меня не трогает. Обещал ведь отцу, что сохранит мою честь до свадьбы. Вот и держит слово. А после свадьбы?

Мне даже думать страшно, что мне придётся…

Я незаметно разворачиваюсь и тихо покидаю холл. Минуя галерею, с облегчением погружаюсь в приглушённый полумрак зимнего сада.

Приятно ощутить, что здесь прохладнее, чем в остальных помещениях. В голове шумит от мыслей, которые не дают покоя.

Я устраиваюсь в укромном уголке среди цветущих азалий, надеясь успокоиться, чтобы вернутся в зал. Но почти сразу понимаю, что уединиться не получится.

В саду ещё как минимум двое. И они явно не случайно выбрали это затенённое место.

Не отдавая себе отчёта, я всё же поворачиваю голову вправо. Резкий свет фонарей бьёт в лицо и чётко очерчивает скульптурный профиль мужчины. Он запрокидывает голову назад и упирается затылком о мраморную колонну.

Его пухлые убы приоткрыты и он шумно выдыхает в ответ на влажный, порочный звук.

Это ужасно. Эти двое занимаются тем, о чём мне даже подумать стыдно!

В чужом доме. Во время приёма, где не меньше пятидесяти гостей. Ведь их в любой момент могут застукать!

Ужасно! И постыдно!

Пойти и позвать охрану? Это же недопустимо! И уверена, что Николай не будет в восторге от такого в его доме.

Но что-то словно останавливает меня.

Я не вижу девушку, но, очевидно, что она стоит на коленях между разведённых ног мужчины. И это так порочно! Я бы никогда такое не сделала!

Я вижу только верхнюю половину тела мужчины, который сидит на такой же скамье, что и я, но под другой колонной. Он заворожено смотрит на происходящее сверху вниз. Темные глаза блестят под полу прикрытыми веками. Его кадык резко выделяется.

Мужчина быстро проводит языком по губам и шумно сглатывает. Я замечаю, как напрягаются мышцы на его плечах и груди — судя по доносящимся звукам, он теряет контроль. Его выдержка на грани. Моё дыхание сбивается, во рту неожиданно скапливается слюна, и я невольно сглатываю — слишком громко.

Мужчина тут же оборачивается на звук, его взгляд устремляется прямо в мою сторону. Тёмные блестящие глаза останавливаются на мне.

Свет из двора по‑прежнему бьёт ему в спину, ослепляя меня, но не его. Я едва различаю черты его лица, в то время как он, без сомнения, видит меня отчётливо. Поздно пытаться скрыться. Как ни странно, до этого момента я даже не задумывалась о том, что меня могут застать за подглядыванием.

Он не отрывает от меня взгляда. Только на меня.

Я вглядываюсь в его лицо — может, узнаю? Но вижу лишь общие очертания.

А он ещё и ухмыляется. Прямо мне в глаза.

Никто из наших знакомых так бы не поступил. Не в такой момент.

Где‑то в глубине души я всё ещё жду, что он опомнится — извинится, остановит её. Но нет: его рука двигается быстрее, сильнее вдавливает её голову вниз. Её хрипы становятся громче, а у меня во рту скапливается слюна — я не глотаю, будто так могу отстраниться от происходящего.

Пойманная его наглым взглядом, я не могу отвести глаз: вижу, как вздуваются мышцы на шее, как дёргается кадык. И снова — быстрая, хищная улыбка.

Глаза закрываются, и он наконец стонет — хрипло, протяжно. Я перестаю дышать.

Он кончает долго,. Потом выпрямляется — и сразу становится видно, как уходит напряжение: лицо, плечи, поза — всё расслабляется.

Что дальше? Он поцелует её? Прижмёт к себе?

Но он лишь бросает небрежно:

— Нормально. Можешь идти.

Девица вскакивает.

— Мудак, — выплёвывает она, задыхаясь.

Её голос кажется мне знакомым, но чей — не понять. Она срывается с места, скрываясь за листвой. Слышен только цокот каблуков — она уходит вглубь сада.