Ты думал, что я слабая?

Предисловие

Твоё наказание-любить её. Сколько не ври себе. Ты так сильно любишь её, так сильно хочешь. Но ты слишком слаб, Драко! Твоей любви не хватит, чтобы победить тьму внутри тебя, потому что окружающая тьма не так страшна, как твоя собственная. Думаешь, её не напугает твоя настоящая сущность. Думаешь, после всего сделанного тобой, она так же трепетно и отчаянно будет любить тебя? А любовь ли это вообще?

Лишь болью одной окутана её жизнь, когда она с тобой. Может, лучше всё прекратить? Спасти её, хоть раз, забывая о себе, любимом? Чертов выбор. Так тяжело ещё никогда не было. Даже тогда, когда ты решился на убийство, целиком и полностью посвятив себя служению тёмным силам. Теперь же убить придётся себя и того, кому так послушно предан, если хочешь сохранить жизнь любимой. Жизнь той, которая бесповоротно верна тебе, которая принесла тебе своё израненное сердце на блюдечке, дабы ты без сожаления сожрал его. Интересно, вкусно ли было?

Глава 1

Драко просыпается от очередного кошмара. Уже целый месяц его мучают неразборчивые кошмарные сны, после которых парень просыпается с кровью на руках. Звенящий, назойливый женский голос твердит, что он убийца. Но Малфой в недоумении. Его безупречные, изящные, аристократичные руки, больше походившие на девичьи, никогда не были запятнаны ни каплей крови. Тогда к чему эти сны? Почему его тело будто бы сгорает в огне, когда он бредит, когда голова разрывается от мыслей об убийстве, которое, черт возьми, Малфой Младший не совершал. Скорчившись от головной боли, парень начинает тяжело дышать, а перед глазами пелена, будто бы его специально ослепили.

— Чего ты хочешь? Я не делал этого? — блондин истерически кричит в пустоту, пытаясь усмирить внутреннего психопата. А потом потеря сознания. Так уже не раз было. И всё заканчивалось всегда одинаково. То же Больничное Крыло, та же скрипучая кровать у стены и вечно причитающая Пэнси, которая словно квочка рядом с птенцом. 24 на 7. Это уже неизменно.

— Наконец-то ты пришёл в себя? Я так испугалась — Пэнси. начинает лезть с объятиями, но Драко резко отстраняется.

— Не сейчас, Пэнси! Я совсем не в настроении для этого. — Парень. осуждающе смотрит на Слизеринку, которая явно ждёт благодарности, потому что торчит здесь день и ночь, ухаживая за ним. Но он разве просил её об этом? Просил примерять на себя роль матери или, куда хуже-будущей, жены. Уж женится на Паркинсон никак не входило в планы Малфоя. Да, Пэнси, конечно, красивая, умная и вся прям с виду такая слизеринская королева, но чувствами к ней здесь и не пахло. Скорее Драко была удобна «дружба» с ней, но девочка явно размечталась о свадьбе, будущих детях и статусе главной хозяйки в Малфой-мэноре. А этого всего слизеринский принц ей дать не сможет, потому что ещё не родилась та, ради которой он бы рискнул всём и которой отдал бы всего себя.

Простите, девочки, но все мимо. Ваши вздохи, взгляды и грязные предложения типа переспать его не заботят. На такое такие как Малфои не ведутся. Им то хочется обладать и подчинять, но лишь теми и тех, кого они сами выберут, а не кто упадёт прямиком в ноги с просьбой, с мольбой или угрозой побыстрее сделать это. Знал бы он раньше, что это ему придётся сгорать в огне любви и безудержного желания наконец-то сделать своей ту, которая выбрала его, а не он её. И как признаться, что сейчас Драко всё отдал, лишь бы вместо Пэнси сейчас рядом с ним была та девушка из Сноведений. Та, чьего лица слизеринец не запомнил, чей голос не узнал. Та, которая станет его самой большой радостью и самой большой болью, которая приведёт его к неминуемой гибели, толкнет на убийство во имя «любви». Но плевать, пока этого не случилось. И может, не случится, если Драко перестанет собственноручно загонять себя в плен к очередному фантому из ночных бредней. А пока нужно уладить всё с Пэнси, объяснить, почему так осторожничает и почему его не волнуют тельчьи нежности. Когда неделю назад в Выручай-комнате им было несказанно хорошо. По крайней мере, Паркинсон так думала. Думала, что после того, что случилось, Драко предложит ей встречаться.

А потом дело за малым, и мечтания о смене фамилии станут реальностью. Ведь Малфои спят и видят, как женить наследника на достойной, подходящей их кругу девушке. И разве Пэнси не достойна? Достойнее кого-либо И сделает всё, чтобы Малфой оказался у неё под каблуком.

— Прости, Пэнси, в последнее время мне вообще не хочется вспоминать все то, что мы по ошибке сделали. Не пойми не правильно. Ты замечательная во всех смыслах, но быть с тобой не то, чего я хочу. Во всяком случае, на данный момент. Давай забудем и пока будем держать дистанцию. — Драко выжидающе смотрит на Пэнси, но та, вместо того, чтобы сказать, какой он подлец, выместить всю злобу или отнестись с пониманием, впивается в его губы страстным поцелуем, а после просто молча уходит, дав понять, что ничего у него не получится, что от Паркинсон тяжело избавится, что теперь он с ней и разрешение не требуется. Она всё сама решила. Решила за двоих. Остаётся лишь смирится или умереть от поцелуев и надменной опеки. Паркинсон. Но Малфой сам виноват. Зачем целовался с ней зная, что ничего не может предложить зная, что это ядовитая змея, чья привязанность к нему подобна болезни, подобна паранойи И пока она в ней не утонет и не утопит его, то счастлива не будет.

Глава 2

Когда не получается забыть то, что хочется, начинать моментально злиться. Злость разрывает тебя на части, но она тебе не подвластна. Хоть она и привыкла всё держать под контролем, всё держать в себе, потому что Грейнджеры — они такие, но больше не выдерживает. Видеть его с этой больше не под силу. Под этой подразумевается Лаванда, а под ним Рональд, ее «друг «или как его теперь назвать? Всё запуталось. А ваша история закончилась, так и не начавшись. Собственно, что должно было начаться. Гермиона не замечает его, он не замечает ее. И лишь ваш горячо любимый друг Гарри мечется между вами, потому что знает, видит ваши сердца насквозь. Его не обманешь. Лишь ему единственному изливаете душу. Когда сердце разбилось вдребезги, когда танцевали свой, казалось бы, последний танец на стёклах, когда ваши глаза выдавали боль, Гарри Поттер был рядом, сделал для вас обоих то же самое, что вы, не задумываясь, сделали бы для него.

— Я не могу понять, почему она так себя ведёт, Гарри. Всё изменилось с тех пор, как в моей жизни появилась Лаванда. Я чувствую некую эйфорию. Не скажу, что это прям любовь, но меня тянет к этой девушке. А Гермионе, видимо просто не может принять тот факт, что у меня теперь есть личная жизнь, что я больше не утишителтная жилетка для её слез, когда поставили отметку ниже, чем она заслужила.

— Рон понимал, что начинает нести чушь. Когда это Гермиона плакала, уткнувшись носом в его мантию. Это он всегда бежал к ней, если нужно было вытащить из проблем его задницу, прикрыть перед Макгонагалл, дать дельный совет и вообще, быть палочкой-выручалочкой на всё случаи жизни.

— Гермиона как раз понимает, что у тебя теперь своя жизнь. Просто такие внезапные перемены подавляют её психику. Это нормально, Рон! — Гарри пытается подобрать слова, дабы не задеть ни одного, ни второго друга, которые вовсе не дружеские чувства друг к другу испытывают. Рон полностью поглощён Лавандой, так как не может приблизится к Гермионе, боиться своих чувств к ней. Гермиона же не может простить предательства с его стороны, на мгновение забывая о том, что он не её собственность, не её домашний пёсик, который следует по пятам за хозяйкой. Но Уизли охотно бы это сделал, зная, что нужен ей, что его чувства не безответны, что она больше не посмотрит на него своим надменно-призренным взглядом, словно видит перед собой букашку, ни имеющую право голоса.

— Гермиона всегда была немного психованной. Раньше я её побаивался, но теперь понял, что это всего лишь комплекс неполноценности. Она завидует, что я влюбился раньше неё. Хотя влюбился — громко звучит. Она же не думала, что я смогу расположить к себе кого-либо. — И опять его слова похожи на парадокс. Всё вертится вокруг того, какой он молодец и какая плохая Гермиона, раз не призналась ему первой, раз не унижалась и не рвала на себе волосы на глазах у всех, раз не врезала Лаванде, потому что ревнует. Почему-то Уизли не верил, что Грейнджер может чертовски ревновать. Особенно его. Особенно к такой, как Браун, легкомысленной девушке-хохотушке которая знает, кто, где, с кем и сколько раз.

— Прекрати, Рон. Мы же знаем, что это вовсе не так. Гермиона — прекрасная девушка, хороший друг и самый отзывчивый человек, которого я знаю. Просто у неё трудный период в жизни. Знаешь, сложно влюбиться без взаимности. Такая любовь причиняет боль, делает тебя немым, слепым и глухим! — Гриффиндорец выпалил это всё прямо в глаза другу, с надеждой на то, что тот поймет, почему всё так, из-за кого всё так и как это исправить.

— Подожди. Гермиона в кого-то влюблена? Кто он? Я спрашиваю, кто он? — Рон выходит из себя, прижимает Поттера к стене, смотрит взглядом дьявола, готовый в любую секунду наброситься на друга с кулаками, если тот сейчас же всё не расскажет.

— Она влюблена уже очень давно. Но этот придурок, которого она до беспамятства любит, в упор её не видит. или делает вид, что не видит. Но она страдает. Не знаю, на сколько её хватит. Говорит, что сильная, говорит, что справится. Но я, в отличие от её избранника, не дурак. Вижу, что вот-вот и сломается. Или уже сломалась, но продолжает твердить, что всё в порядке. А ничего не в порядке, друг! — Гарри высвобождает одну руку, второй поправляет очки, затем берёт книги и, оставляя Рона в глубоких раздумиях, направляется в кабинет профессора Слизнорта.

Он и так опоздал на целых полчаса, а выслушивать занудные поучения от профессора Макгонагалл вовсе не хотелось. Поэтому Поттер входит в кабинет слегка озадаченным, пытаясь найти глазами Гермиону. Но её нет среди учащихся. Зато Лаванда с Парватти никак не унимаются в попытках сотворить превосходную амортенцию. Будто бы Лаванде мало того, что Рон таскается за ней весь день, что они только тем и заняты, что целуються да зажимаються по углам. Немного противно. Гарри стало чуток подташнивать, как представил себе этих двоих где-нибудь в тёмных переулках Хогсмида, ненаситно целующимися. Потом же вспомнил о Гермионе и стал задаваться вопросом: где она ведь Грейнджер никогда, ни при каких обстоятельствах не пропускала занятия. Из тяжёлых раздумий Поттера вытащила Джинни. Она дёрнула Гарри за рукав мантии, чтобы тот обратил на неё внимание.

— Гарри, что происходит? Ты можешь мне сказать Это же я! — Джинни открывает учебник на нужной странице и начинает колдовать над зельем, всё так же вопросительно смотря на гриффиндорца.

— Ты о чем вообще? Ничего не происходит! Это у тебя жизнь прям кипит-бурлит. О вас с Дином уже легенды ходят. Пожалуй, для него любовное зелье готовишь? Хочешь, чтобы вы были счастливы до самой старости и умерли в один день? — Гарри тяжело даётся самоконтроль. Он понимает, что его заносит, но бесполезно чинить крышу, если её напрочь снесло. Одно лишь упоминание о Джинни, словно острое лезвие проникало прямо в сердце и вырезало там по буквам её имя. И если Рон — слепой дурак, то Гарри самый настоящий трус. Чем он лучше Рональда? Кому из них легче. Ему или Гермионе? Или ответ слишком очевиден. Им обоим невыносимо больно любить тех, кто сейчас нежиться в объятиях других, кто дарит свои поцелуи другим, кто рассказывает обо всём другим. Дикая несправедливость? Или, может быть, просто тупая.