Ты меня бесишь

Пролог

Гул басов проникал сквозь стены элитного клуба даже на стоянку, заставленную дорогими внедорожниками с тонированными стеклами. Нейтральная территория. Здесь не действовали законы стай, только закон денег и грубой силы, прикрытой лоском. Здесь пахло дорогим алкоголем, французскими духами и феромонами. Тяжелыми, дразнящими, от которых у любого оборотня инстинктивно обострялся нюх, а в крови начинал бурлить адреналин.

Дэймон сидел в своём обычном углу VIP-ложи, возвышавшейся над основным залом. Черная кожа дивана, янтарный напиток в стакане, ленивый, почти скучающий взгляд. Отсюда, сверху, был виден весь этот балаган, который он про себя называл «ярмаркой тщеславия и инстинктов».

Внизу на танцполе парочки волков терлись друг о друга, в танце пытаясь уловить ту самую искру. Кто-то уже не церемонился, прижимая партнерш к стенам, впиваясь в губы поцелуями, полными надежды наткнуться на «ту самую». Дэймон хмыкнул, сделал глоток виски, обжигая горло.

«Истинность, — подумал он, с легкой брезгливостью наблюдая за молодым волком, который, задрав голову, откровенно принюхивался к проходящей мимо девушке. — Сказка для щенков, чтобы оправдать собственную распущенность и нежелание искать нормальную партнершу. Способ списать животную похоть на судьбу.»

Он знал цену таким сказкам. Его родители были истинной парой. И что? Мать умерла, когда ему было десять, отец спился с горя и погиб в дурацкой драке через пару лет. Истинность не спасла их. Она просто сделала боль от потери невыносимой, отравленной навсегда. С тех пор Дэймон усвоил урок: никаких уз. Короткие связи, которые не оставляют шрамов в душе. Потребности тела можно удовлетворить и без сопливых обещаний вечности.

Сегодняшний вечер был особенно тоскливым. Партнеры по бизнесу, которых он тут встретил, оказались скучными, выпивка — привычной, а охота в зале — унылой. Ни одной интересной самки, от которой хотя бы мелькнула мысль не просто сбросить напряжение, а задержаться дольше, чем на одну ночь.

Он поставил стакан на стол. Пожалуй, пора валить. Вызвать такси, пусть машину забирают завтра. Искать себе развлечение на ночь в этом серпентарии не хотелось. Настроение было паршивым.

Дэймон поднялся, одернул пиджак и, не прощаясь, направился к лестнице, ведущей на первый этаж к служебному выходу.

***

Лира старалась дышать ровно, но сердце колотилось где-то в горле. Барная стойка в тени колонны казалась ей единственным безопасным местом в этом аду из кожи, блесток и неприкрытых желаний. Она сжала в кулаке край своей простой джинсовой куртки — единственное, что не выдавало в ней чужачку среди этих холеных хищниц в шелке.

Она была здесь не по своей воле. Бета, мужлан с масляными глазками, приказал: «Сходишь, Лира. Информатор будет у черного входа в полночь. Купишь сведения и сразу назад. Ты мелкая, незаметная, никто не обратит внимания». Конечно, никто. Потому что она изгой. Омега без дара, без связей, без права голоса. Пушечное мясо для грязных поручений.

И она пошла. Потому что выбора у неё не было.

Информатор, худой тип в дешевом костюме, ждал её в подсобке за кухней. Все было как обычно: он протянул руку за конвертом с деньгами, она ждала, когда он отдаст флешку. А потом раздался глухой хлопок. Тело информатора дернулось, из спины брызнуло чем-то теплым, и он мешком осел на грязный пол.

Лира замерла. В голове билась одна мысль: «Это подстава.»

Крики на кухне, топот ног. Чьи-то чужие, агрессивные запахи — оборотни, не из её стаи, явно ищейки. Они не спрашивали, они просто искали.

Лира рванула прочь из подсобки, врубившись в толпу на танцполе, как испуганная лань. Расталкивая локтями подвыпившие парочки, она пробиралась к выходу, но вдруг услышала за спиной:

— Стоять, мелкая!

Её узнали. Или просто погнались за любой, кто выбежал с места убийства. Ноги сами понесли её к лестнице — туда, где было меньше народу, где, кажется, был запасной выход. Она влетела на ступеньки и...

Врезалась в стену. Нет, не в стену. В грудь. Каменную, широкую, от которой пахло дорогим парфюмом, виски и дикой, сдерживаемой силой.

Дэймон как раз спустился на пару ступеней, когда в него буквально влетело это недоразумение. Маленькое, взъерошенное, с глазами, полными животного ужаса. Он машинально выставил руку, чтобы грубо оттолкнуть нахалку, которая посмела коснуться его.

Но в момент касания мир вокруг взорвался.

Это не было просто касанием. Это было короткое замыкание в нервных окончаниях. Разряд молнии, ударившей прямо в позвоночник и взорвавшейся в паху. Жар, дикий, всепоглощающий жар, разлился по венам, сжигая всю многолетнюю броню цинизма и скуки. В груди зарычал волк — не просто зарычал, взбесился, забился в истерике, требуя одного: «Моё!»

Дэймон впервые в жизни потерял дар речи. Его тело, всегда подчинявшееся только ему, замерло, признавая в этой испуганной девчонке что-то большее, чем случайную прохожую.

Лира подняла глаза и наткнулась на взгляд, от которого у неё подогнулись колени. Холодные, стальные глаза, в которых сейчас полыхало что-то первобытное, голодное, опасное. Она вцепилась в его пиджак, чувствуя под пальцами тугую силу мышц, и прошептала, с ужасом понимая, что только что выпрыгнула из огня да в полымя:

— Пожалуйста...

Сзади раздались крики преследователей. Они были совсем близко.

Не думая, повинуясь только инстинкту самосохранения, Лира сделала единственное, что могло сбить их со следа в этом мире, помешанном на запахах. Она рванула его на себя, привстала на цыпочки и впилась в его губы поцелуем.

Она ожидала, что он оттолкнет её. Ударит. Убьет. Но вместо этого на долю секунды мир замер. Его губы были жесткими, горячими, пахли виски и мятой. А потом он перехватил инициативу.

Это был не поцелуй. Это было завоевание. Его рука собственнически сжала её затылок, пальцы запутались в волосах, прижимая, не давая отстраниться. Язык вторгся в её рот властно, глубоко, пробуя, изучая, сметая. Лира забыла, как дышать. От него пахло грозой, лесом и чем-то таким, отчего внутри всё сжималось в тугой узел, а тело предательски таяло, несмотря на страх.

Глава 1

Ночной город расплывался за тонированными стеклами внедорожника цветными пятнами — неон вывесок, золото фонарей, кроваво-красные огни стоп-сигналов. Лира сидела на заднем сиденье, вжимаясь в дверь, пытаясь создать хоть какое-то расстояние между собой и мужчиной, который занял больше половины салона одним своим присутствием.

Он не смотрел на неё. Сидел, откинувшись на спинку, положил руку на подлокотник, и его длинные пальцы почти касались её бедра. Почти. Это «почти» сводило с ума хуже любой пытки. Лира ловила себя на том, что смотрит на эти пальцы — сильные, с аккуратными, но явно мощными фалангами, и в голову лезли совершенно неуместные мысли. Как бы она ни старалась их отогнать.

Молчание давило. В машине пахло кожей, его парфюмом — древесным, терпким, с горьковатой нотой бергамота — и ещё чем-то, неуловимо опасным. Диким. Запах хищника, который только что взял след.

— Куда мы едем? — спросила Лира, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он повернул голову. В полумраке салона его глаза блеснули холодным серебром — зрачки были расширены, но не от недостатка света. От возбуждения. Хищного, голодного возбуждения, от которого у Лиры внутри всё сжалось в тугой узел.

— Ко мне, — ответил он коротко. Голос низкий, вибрирующий, отдающийся где-то внизу живота.

— Я не собираюсь... — начала она, но он перебил, даже не повышая тона:

— Собираешься. Если хочешь жить.

Лира стиснула зубы. Спорить бесполезно. Она только что видела, как убили человека. Её подставили. Свои же, из её стаи, подставили её, как пешку, которую не жалко сбросить с доски. А этот... Этот хотя бы не убил её на месте. Пока.

Она покосилась на мужчину. Мощный профиль, резкая линия челюсти, темные волосы, уложенные назад, но сейчас выбившаяся прядь падала на лоб, делая его моложе и опаснее. Он был красив той тяжелой, грубой красотой, от которой у нормальных девушек подкашиваются колени. Лира всегда считала себя ненормальной.

Внедорожник нырнул в подземный паркинг элитной высотки в центре города. Охрана на въезде козырнула, узнав машину. Лира насчитала три уровня защиты, прежде чем они остановились на личном, отдельном парковочном месте, отгороженном от остальных стеклянной перегородкой с электронным замком.

«Бежать некуда», — мелькнула холодная мысль.

Он вышел первым, даже не взглянув, последует ли она за ним. Лира помедлила секунду, оценивая расстояние до лифта, до пандуса, до... До чего? Она понятия не имела, где выход. И даже если найдет, эти стены напичканы охраной, как торт кремом.

Пришлось идти за ним.

Лифт был отдельный, частный, с зеркальными стенами и панелью без кнопок — только считыватель отпечатка пальца. Он приложил руку, и кабина плавно поползла вверх. На сорок четвертый этаж.

В замкнутом пространстве его запах стал невыносимым. Он заполнял легкие, проникал под кожу, смешивался с её собственным страхом и, чёрт возьми, с чем-то ещё. С чем-то, от чего тело начинало жить своей жизнью, вопреки здравому смыслу. Лира ненавидела себя за эту реакцию. Стояла, вцепившись в ремешок своей дешевой сумки, и смотрела в пол, лишь бы не встречаться с его глазами в зеркалах.

Двери открылись прямо в прихожую. И Лира забыла, как дышать.

Пентхаус был огромным. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на весь ночной город — море огней, рассыпанных у ног. Минимализм, холодный металл, стекло, черная кожа. Ничего лишнего. Ничего тёплого, живого. Как музей современного искусства. Или как очень дорогая клетка.

— Проходи, — бросил он, сбрасывая пиджак прямо на пол, и направился к бару, встроенному в стену из черного мрамора.

Лира не двинулась с места. Она лихорадочно сканировала пространство: окна (не открываются, наверное), двери (одна, вторая — спальни?), вентиляция (слишком узко). Охраны видно не было, но она чувствовала их — там, за дверью служебного лифта, наверняка сидит кто-то.

— Я сказал, проходи, — повторил он, наливая себе виски в широкий стакан. — Или предпочитаешь стоять там, как нашкодивший щенок?

— Я тебе не щенок, — огрызнулась Лира, но всё же сделала шаг вперед, вглубь этого стерильного великолепия.

Он усмехнулся. Коротко, без веселья.

— Это мы еще посмотрим.

Она прошла к дивану, но садиться не стала. Встала у окна, спиной к свету, чтобы видеть его, а он видел только её силуэт. Маленькая тактическая хитрость.

Он плеснул виски во второй стакан и поставил на стеклянный столик перед диваном.

— Пей. Выглядишь так, будто тебя сейчас ветром сдует.

— Не хочу.

— Я не спрашивал, — его голос стал жестче. — Садись и пей. Нам нужно поговорить.

Лира подумала, что отказываться глупо. Ей действительно нужно было успокоиться, привести мысли в порядок. Она села на край дивана, взяла стакан, сделала маленький глоток. Обжигающая жидкость покатилась по горлу, оставляя за собой тепло. Виски был дорогим, сложным, с нотами дыма и сухофруктов. Она почти не пила алкоголь, но сейчас он был кстати.

Мужчина сел напротив. В кресло. Не рядом. Это было важно — он держал дистанцию. Но его взгляд... Взгляд не отпускал ни на секунду. Ощупывал, изучал, раздевал.

— Имя, — коротко спросил он.

— Лира.

— Полное.

— Лира. Без фамилии. Я изгой, — она решила не врать. Врать такому, как он, бесполезно. Он всё равно почует ложь.

Он приподнял бровь. В этом движении было столько высокомерного превосходства, что захотелось врезать.

— Из какой стаи?

— «Серая Ветвь». Слышал о такой?

Он усмехнулся уже открыто, презрительно.

— Помойка на окраине. Там даже альфы нормального нет, так, шавки.

— А ты у нас, значит, альфа чистокровный? — огрызнулась Лира, не сдержавшись. — Из «Черного клыка»? Слышала. Ваша стая славится тем, что вы скорее бизнесмены, чем волки. Счет в банке важнее, чем сила?

Он замер. В комнате резко упала температура. Воздух стал вязким, тяжелым, наполненным угрозой. Лира физически ощутила, как от него волнами расходится давление — альфа-давление, которое должно было заставить её поджать хвост и заткнуться.

Глава 2

Лира проснулась от собственного крика.

Она села на кровати, хватая ртом воздух, и несколько секунд не могла понять, где находится. Белые простыни, панорамное окно во всю стену, за которым разгорался серый городской рассвет, тишина, нарушаемая только гулким стуком собственного сердца.

Пентхаус. Дэймон. Ночь.

Воспоминания нахлынули волной — поцелуй у окна, его руки, её укус, вкус крови во рту. Лира провела ладонью по лицу, прогоняя остатки кошмара. Ей снилась её стая. Бета с его маслеными глазками, равнодушные лица сородичей, и она, бегущая по бесконечному тёмному коридору, откуда нет выхода.

Глубокий вдох. Выдох.

Она жива. Она в безопасности. Пока.

Комната, в которую её определили, оказалась гостевой спальней, но по меркам Лиры это были королевские апартаменты. Широченная кровать с бельём такой мягкости, какого она в жизни не касалась, ванная комната с мраморным полом и душем, из которого лилась горячая вода без перебоев (в её общаге горячую давали по расписанию), и даже халат — пушистый, белый, пахнущий кондиционером.

Она воспользовалась душем с каким-то остервенелым наслаждением, словно пыталась смыть с себя не только пот и грязь вчерашнего вечера, но и страх, и унижение, и этот невыносимый запах — его запах, въевшийся, кажется, под кожу.

Халат она надела, но затянула пояс туго-натуго, как броню. Свою одежду — дешёвую джинсовку, простую футболку, поношенные джинсы — нашла аккуратно сложенной на стуле. Кто-то заходил, пока она спала? Мысль была неприятной, но Лира отогнала её. Если бы хотели убить, убили бы во сне.

Она оделась в своё, родное, и это придало немного уверенности. В этой одежде она снова стала собой — Лирой, изгоем, волчицей без дара, которая привыкла выживать. А не той растерянной девушкой, что стояла вчера у окна в чужом халате.

Из-за двери доносились голоса. Мужские. Не один, несколько. Лира замерла, прислушиваясь. Оборотни — их слух позволял разбирать слова даже через звукоизоляцию.

— ...мы не уйдём без неё. Это дело чести нашей стаи.

Лира похолодела. Голос принадлежал бете ее стаи. Тому самому, что послал её на верную смерть. Рихард. Мерзавец с лицом хорька и душой предателя.

— Мне плевать на честь твоей помойки, — лениво, с привычной скукой в голосе ответил Дэймон. — Объясни внятно, чего ты хочешь, и проваливай.

— Мы требуем выдачи преступницы. Волчицы по имени Лира. Она обвиняется в краже родового артефакта стаи «Серая Ветвь».

Кража? Артефакт? Лира чуть не рассмеялась вслух. Да в их стае отродясь никаких артефактов не было. Нищие, как церковные крысы, они до сих пор собирали дань с ближайших ферм, чтобы прокормиться. Единственная ценность, которая у них была — старая волчья шкура, которую выдавали за «реликвию предков» и носили на совет стаи для важности.

— И что это за артефакт? — спросил Дэймон. В его голосе явственно слышалась усмешка.

— Это не твоего ума дело, — огрызнулся другой голос, повыше и погрубее. Кажется, правая рука беты, здоровенный детина по имени Макс, но которого все называли Клык. — Артефакт пропал вчера вечером, а эта... Эта девка в это же время была в городе, на нейтральной территории. Совпадение? Не думаем.

— Она встречалась с информатором, которого убили, — добавил Рихард вкрадчиво. — И после убийства скрылась с тобой. Так что, альфа, либо ты отдаёшь нам нашу преступницу, либо мы будем считать, что «Черный клык» укрывает воровку и убийцу.

Лира прижалась ухом к двери, стараясь дышать бесшумно. Сердце колотилось где-то в горле. Сейчас решится её судьба. Если Дэймон отдаст её — она труп. В стае её просто убьют, прикрывшись «судом чести». Никто не будет разбираться. Она изгой, её слово ничего не стоит.

Повисла пауза. Длинная, тягучая, как патока.

— Интересно, — наконец произнёс Дэймон. — Значит, вы утверждаете, что ваша волчица украла некий артефакт, потом отправилась в клуб, где убила моего информатора, и после этого добровольно пошла со мной, чтобы я её укрыл?

— Именно, — подтвердил Рихард.

— А не кажется ли тебе, бета, что в этой истории слишком много дырок? — в голосе Дэймона прорезался металл. — С чего бы ей, украв артефакт, тащиться в клуб? С чего бы ей убивать моего человека, которого она в глаза не видела? И с чего бы ей, убийце, идти в лапы к альфе чужой стаи, если она хотела скрыться?

— Мы не знаем её мотивов, — упёрся Рихард. — Может, она хотела продать артефакт твоему информатору. А когда что-то пошло не так — убила. А с тобой пошла, потому что... — он сделал паузу, и в его голосе прорезалась гаденькая усмешка, — потому что наслышана о твоих предпочтениях. Решила, что альфе «Черного клыка» нужна только тёплая постель, а не правда.

Лира замерла. Это было оскорбление. Прямое, наглое, в лицо.

— Ты хочешь сказать, — медленно, растягивая слова, произнёс Дэймон, — что я, по-твоему, настолько озабоченный, что притащу в дом убийцу только ради того, чтобы раздвинуть ей ноги?

— Я ничего не хочу сказать, — ответил Рихард, но в его голосе сквозило самодовольство. — Я лишь констатирую факты. Ты провёл с ней ночь. Она в твоём доме. Отдай нам девку, и вопрос будет закрыт. А если нет... Что ж, совет альф узнает, что «Чёрный клык» покрывает убийц и воров.

Шантаж. Чистой воды шантаж. Лира стиснула кулаки. Эти твари не просто хотели её смерти — они хотели втянуть Дэймона в конфликт, выставить его перед советом в невыгодном свете. А она была лишь разменной монетой.

Она ждала. Сейчас он скажет: «Забирайте». Ему нет до неё дела. Вчерашняя вспышка — просто гормоны, просто адреналин. Он циник, он не верит в истинность, он презирает такие понятия, как долг или честь по отношению к чужой волчице. Тем более к изгою.

Тишина за дверью затягивалась.

— Значит, артефакт, — вдруг произнёс Дэймон, и в его голосе появилась странная задумчивость. — Опиши его.

— Что? — опешил Рихард.

— Опиши артефакт, который она украла. Если он такой ценный, ты должен знать, как он выглядит. Размер, цвет, материал, свойства.

Глава 3

Утро встретило Лиру серым, тягучим светом, просачивающимся сквозь панорамные окна. Она не спала. Всю ночь ворочалась, прислушиваясь к звукам чужого дома, к шагам охраны за дверью, к собственному сердцу, которое никак не хотело успокаиваться.

Мысли роились в голове, как встревоженные пчёлы. Рихард не отстанет. Крон, про которого говорил Дэймон, тоже наверняка замешан в этой истории. А она — маленькая пешка, которую перекидывают с доски на доску, не спрашивая согласия.

Где-то в глубине пентхауса хлопнула дверь. Лира напряглась, прислушиваясь. Голоса — мужские, резкие, взволнованные. Потом звук шагов, удаляющихся к лифту. И тишина.

Он уехал.

Лира выдохнула, сама не зная, облегчение это или разочарование. С одной стороны, его присутствие выбивало из колеи, заставляло сердце биться чаще, а мысли — путаться. С другой, когда он был рядом, она чувствовала себя в безопасности. Как бы абсурдно это ни звучало.

Она встала, натянула вчерашнюю одежду (другой не было) и вышла в коридор. Пентхаус встретил её тишиной и запахом кофе. На кухне, которая оказалась частью огромной гостиной, суетился молодой волк из охраны — тот самый, что приносил еду вчера.

— Господин Дэймон просил передать, что вернётся к вечеру, — сказал он, заметив Лиру. — Завтрак готов. Что пожелаете?

— Кофе, — хрипло ответила Лира. — И можно мне какую-нибудь одежду? Свою я уже третьи сутки ношу.

Парень слегка покраснел, кивнул и исчез. Через полчаса в её комнату доставили несколько пакетов из дорогих магазинов — джинсы, футболки, свитера, даже нижнее бельё. Лира смотрела на всё это великолепие с подозрением. Она не просила такого количества. И уж точно не просила нижнее бельё от брендов, названия которых она даже прочесть не могла.

— Это всё оплачено, — сказал охранник, перехватив её взгляд. — Господин Дэймон распорядился.

— Он щедр, — процедила Лира сквозь зубы.

Она выбрала самые простые джинсы и чёрную водолазку, оставив остальное в пакетах. Не хватало ещё чувствовать себя обязанной этому высокомерному альфе.

День тянулся бесконечно. Лира бродила по пентхаусу как неприкаянная, рассматривая книги на полках (в основном деловую литературу и классику), трогая холодный металл скульптур, вглядываясь в ноутбук, оставленный на столе (запаролен, конечно). Она чувствовала себя чужой в этом стерильном великолепии. Зверем, случайно забредшим в витрину ювелирного магазина.

Ближе к вечеру, когда за окнами снова зажглись огни, она услышала шаги в коридоре. Не охранник — тяжелее, увереннее, злее.

Дэймон ворвался в гостиную, как ураган. Пиджак был расстёгнут, галстук съехал набок, в глазах полыхала ледяная ярость. Он даже не взглянул на неё — прошёл к бару, налил полный стакан виски и опрокинул в себя одним махом.

— Что случилось? — спросила Лира, поднимаясь с дивана.

Он обернулся. Взгляд тяжёлый, прожигающий насквозь.

— Садись, — сказал он глухо. — Разговор есть.

Лира села. Внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.

Дэймон налил ещё виски, но пить не стал — просто сжимал стакан в пальцах, глядя на неё.

— Был совет, — начал он. — Трое альф, включая Крона. И твой бета.

— Рихард был на совете альф? — изумилась Лира. — Он же никто, простой бета.

— Его привёл Крон, — жёстко усмехнулся Дэймон. — Как свидетеля. Как потерпевшего. Как того, кто требует справедливости.

Лира похолодела.

— И что они требовали?

— Твоей выдачи, — Дэймон поставил стакан на стол с глухим стуком. — И наказания для меня за укрывательство преступницы, убийцы и воровки. Всё по списку, красиво упаковано.

— Но это же ложь! — вырвалось у Лиры.

— Я в курсе, — огрызнулся он. — Но совету нужны не факты, совету нужен результат. Крон давно точит на меня зуб. Ему нужно ослабить мою стаю, отжать территорию, получить доступ к моим контрактам. А ты — идеальный повод.

Лира молчала, переваривая информацию. Выходит, она не просто пешка в мелких разборках Рихарда. Она стала инструментом в большой игре. В игре, где ставки — жизни сотен волков.

— И что теперь? — спросила она тихо.

Дэймон посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. В нём было всё: злость, усталость, бешенство и что-то ещё, чему она не могла подобрать названия.

— Есть два варианта, — сказал он. — Первый: я отдаю тебя им. Рихард получает своё, Крон остаётся с носом, потому что я выполняю требования совета, и конфликт исчерпан. Ты...

— Я умираю, — закончила за него Лира. Голос не дрогнул. Она знала это с самого начала. — Долго и мучительно.

— Возможно, — не стал врать Дэймон. — Второй вариант...

Он замолчал. Отвернулся к окну, сцепив руки за спиной.

— Второй вариант — я беру на себя ответственность за тебя. Официально. Перед советом, перед стаями, перед всеми.

Лира ждала продолжения, но он молчал. Слишком долго. Слишком напряжённо.

— Что значит «беру ответственность»? — спросила она, хотя уже начинала догадываться.

Дэймон резко обернулся. В его глазах бушевала буря.

— Это значит, что я объявляю тебя своей. Своей женщиной, своей парой, своей собственностью. По законам стай, это даёт тебе неприкосновенность. Ни одна стая не имеет права преследовать тебя без моего разрешения.

Лира встала. Ноги подкашивались, но она заставила себя стоять прямо.

— Ты хочешь сказать... мы должны... пожениться?

— Фиктивно, — отрезал он, и это слово прозвучало как пощёчина. — Чисто формально. Чтобы заткнуть совет и дать мне время разобраться, кто и зачем тебя подставил. А потом, когда всё закончится, ты исчезнешь.

— Исчезну? — переспросила Лира, и в голосе прорезался металл. — Куда?

— Куда захочешь, — он махнул рукой. — Деньги получишь, документы, новую жизнь где-нибудь подальше отсюда.

— То есть ты предлагаешь мне сыграть роль твоей невесты, а потом вышвырнуть меня, как ненужную вещь?

— Я предлагаю тебе остаться в живых! — рявкнул Дэймон, делая шаг к ней. — Ты понимаешь, что если я этого не сделаю, тебя убьют? Не Рихард, не Крон, а совет. Формально, законно, без права на защиту. Ты для них никто, Лира. Изгой из стаи-помойки, которую подозревают в убийстве и краже. Никто не будет разбираться. Просто приговор и всё.

Глава 4

Лира долго ворочалась в постели. Сон не шёл — мысли роились в голове, как встревоженные осы. Она прокручивала в голове события дня, слова Дэймона, его ледяной взгляд, и злость росла, заполняя каждую клеточку тела.

«Как он смеет? Как смеет смотреть на неё как на пустое место, после того как сам же настоял на этом браке? Как смеет делать вид, что её не существует, когда она здесь, живая, настоящая, и чувствует...»

Что она чувствует? Лира зажмурилась, пытаясь отогнать непрошенные ощущения. Она чувствует его запах. Даже здесь, в своей комнате, даже через закрытую дверь, она чувствует его — древесный, терпкий, дикий. Он пропитал весь пентхаус, въелся в стены, в мебель, в воздух. И от этого запаха тело начинало жить своей жизнью, вопреки всем приказам разума.

«Это просто инстинкты, — убеждала она себя. — Просто омега реагирует на альфу. Биология. Ничего личного.»

Но биология не объясняла, почему при мысли о нём сердце замирает, а в груди разливается странное тепло. Почему, когда он смотрит, хочется одновременно провалиться сквозь землю и шагнуть ближе. Почему его прикосновения — даже те, формальные, для протокола — оставляют на коже ожоги.

«Заткнись, — приказала она себе. — Просто заткнись. Завтра новый день. Завтра ты начнёт искать выход. А сейчас — спи.»

Она уже почти провалилась в тяжёлый, тревожный сон, когда услышала шаги в коридоре.

Тяжёлые, неровные, слишком громкие для ночной тишины. Кто-то шёл, спотыкаясь, задевая стены, и этот кто-то явно направлялся к её двери.

Лира села на кровати, нащупывая рукой что-то тяжёлое — на тумбочке стоял массивный светильник. Сердце заколотилось где-то в горле.

Дверь распахнулась без стука.

На пороге стоял Дэймон.

Он был пьян. Сильно пьян — это читалось в мутном взгляде, в нетвёрдой походке, в том, как он опёрся плечом о косяк, пытаясь удержать равновесие. Рубашка наполовину выбилась из брюк, волосы растрепались, на лбу блестела испарина.

— Ты... — выдохнул он, глядя на неё. В его глазах плескалось что-то тёмное, опасное, голодное.

Лира вскочила с кровати, сжимая светильник.

— Что тебе нужно?

Он шагнул в комнату. Пошатнулся, но устоял. Сделал ещё шаг, приближаясь.

— Что мне нужно? — переспросил он, и голос его звучал хрипло, срываясь. — Ты правда хочешь знать, что мне нужно?

— Выйди, — сказала Лира твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Ты пьян. Придёшь завтра.

— Завтра, — усмехнулся он горько. — А сегодня у нас брачная ночь, помнишь? Сегодня ты моя жена. И я имею право...

— Ты не имеешь никакого права! — перебила она, повышая голос. — Этот брак — фикция. Ты сам так сказал.

— Фикция, — повторил он, и в его голосе появилась злость. — Фикция для совета. А для меня? Для моего волка?

Он шагнул ещё ближе. Теперь между ними было меньше метра. Лира чувствовала запах перегара, смешанный с его обычным парфюмом, и от этой смеси кружилась голова.

— Ты пахнешь, — выдохнул он, глядя на неё в упор. — Ты пахнешь так, что я схожу с ума. Каждую ночь, каждую минуту, каждую секунду. Я не могу есть, не могу спать, не могу думать ни о чём, кроме тебя. А ты говоришь — фикция?

— Это не моя проблема, — выдавила Лира, пятясь к стене. — Разбирайся со своим волком сам.

— Не могу, — прошептал он, и в этом шёпоте было столько отчаяния, что у неё перехватило дыхание. — Понимаешь? Не могу. Ты под кожей. В крови. В каждой чёртовой клетке.

Он сделал последний шаг, и Лира уперлась спиной в холодную стену. Он нависал над ней, тяжёлый, горячий, пахнущий виски и диким желанием. Его рука легла на стену рядом с её головой, вторая — сжала её плечо.

— Я не хочу тебя хотеть, — выдохнул он ей в губы. — Ты понимаешь? Не хочу. Но не могу остановиться.

И поцеловал.

Это не было похоже на тот, первый поцелуй в клубе. И на тот, второй, у окна. Это было грубо, жёстко, почти жестоко. Он впился в её губы, кусая, требуя, забирая. Его язык вторгся в её рот, и Лира почувствовала вкус виски и горечи.

Она должна была сопротивляться. Должна была ударить, оттолкнуть, закричать. Она и пыталась — упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь создать хоть какое-то расстояние, но он был как скала — не сдвинуть.

— Отпусти, — прохрипела она в разрыв поцелуя.

— Нет, — выдохнул он, и в этом «нет» было столько боли, что она на секунду замерла.

Он оторвался от её губ и впился в шею. Горячо, жадно, оставляя на коже влажные дорожки. Лира выгнулась, запрокинув голову, чувствуя, как по телу разливается предательская слабость.

«Нет, — приказала она себе. — Нет, не смей. Сопротивляйся.»

Но тело не слушалось. Оно таяло под его руками, отвечало на каждое прикосновение, прижималось ближе, ища ещё. Где-то в глубине, в самой тёмной и дикой части сознания, волчица ликовала: «Наш. Альфа. Истинный.»

Его рука скользнула под её футболку, сжала талию, поползла выше. Кожа горела под его пальцами. Лира выдохнула, вцепившись ему в плечи, и этот выдох был похож на стон.

Дэймон замер. Отстранился, глядя на неё мутными глазами.

— Ты хочешь, — сказал он, и это был не вопрос. — Я чувствую. Твоё тело хочет.

— Заткнись, — прошептала Лира, ненавидя себя за эту реакцию.

— Зачем ты врёшь? — спросил он, и в его голосе появилась странная, почти детская обида. — Зачем ты врёшь мне и себе?

Он не ждал ответа. Подхватил её на руки — легко, словно она ничего не весила — и понёс к кровати.

Лира ударила его кулаком в грудь. Он даже не заметил. Ударила ещё раз, сильнее. Он опустил её на постель, навис сверху, прижимая к матрасу тяжестью своего тела.

— Перестань, — выдохнул он, перехватывая её руки и зажимая над головой. — Перестань бороться. Только хуже сделаешь.

— Ненавижу тебя, — прошипела Лира, глядя ему в глаза.

— Знаю, — ответил он просто. — Я себя тоже ненавижу.

Он наклонился и поцеловал её снова — но теперь мягче, почти нежно. Почти. Лира на секунду закрыла глаза, и в этот миг, в этом странном, противоречивом прикосновении, она почувствовала то, чего не ждала — его боль. Его отчаяние. Его страх.

Глава 5

Первые три дня после брачной ночи прошли в режиме холодной войны.

Дэймон исчез. Не в прямом смысле, конечно — Лира чувствовала его присутствие в пентхаусе, слышала шаги в коридоре, звук льющейся воды в ванной, щелчок дверцы бара в гостиной. Но он делал всё, чтобы не пересекаться с ней. Уходил рано утром, до того, как она просыпалась, возвращался поздно ночью, когда она уже запиралась в своей комнате. Выходные, которые, как выяснилось, у альф тоже бывают, он проводил в кабинете, запершись изнутри.

Лира сначала злилась. Потом привыкла. Потом решила, что так даже лучше. Меньше соблазна вцепиться ему в глотку. Или сделать что-то другое, о чём лучше не думать.

Она не позволяла себе вспоминать ту ночь. Заблокировала воспоминания, спрятала глубоко внутри, за семью замками. Это был просто секс. Просто физиология. Просто он доказывал себе, что она ничем не отличается от других. И точка.

Но по ночам, когда город за окнами затихал, а пентхаус погружался в темноту, её тело помнило. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый миг той странной, пугающей нежности, которая мелькнула в его глазах перед тем, как он ушёл.

Лира ненавидела себя за эту память.

На четвёртый день ей стало невыносимо сидеть в четырёх стенах. Она выходила в гостиную, на кухню, но этого было мало. Хотелось понять, где она живёт. Кто этот человек, ставший её мужем. Что скрывается за ледяной маской альфы, который так боится близости.

Она начала с малого — с библиотеки.

В гостиной обнаружился стеллаж с книгами, на который она раньше не обращала внимания. Лира провела пальцем по корешкам — классика, история, философия, несколько томов по экономике и управлению. Ничего личного. Ни одной художественной книги, которую можно было бы назвать «для души». Всё строго, функционально, как в кабинете.

— Скучный у тебя вкус, Дэймон, — пробормотала она, закрывая стеллаж.

Дальше были комнаты. Запертых дверей оказалось три: кабинет (там постоянно торчал он), спальня хозяина (туда она соваться не рискнула) и ещё одна, в конце коридора, которую она раньше не замечала.

Лира остановилась перед этой дверью, прислушиваясь. Из-за неё не доносилось ни звука. Дэймон был в кабинете, она точно знала — слышала, как он прошёл туда час назад. Значит, можно рискнуть.

Ручка поддалась легко. Дверь не была заперта.

Лира шагнула внутрь и замерла на пороге.

Это была комната, которую она меньше всего ожидала увидеть в этом стерильном, минималистичном пентхаусе. Здесь было тепло. Уютно. По-настоящему.

Старый дубовый письменный стол, заваленный бумагами, но не деловыми — какие-то наброски, рисунки, письма. Кожаное кресло с потёртой спинкой — явно любимое, обжитое. На стенах — фотографии. Много фотографий. И книги — настоящие, зачитанные, с загнутыми страницами.

Лира медленно вошла, боясь нарушить эту интимную атмосферу. Она чувствовала себя вором, забравшимся в чужую душу. Но остановиться не могла.

Первое, что бросилось в глаза — портрет на стене. Женщина с тёплой улыбкой и такими же серебристыми глазами, как у Дэймона. Она сидела в кресле, а на коленях у неё сидел мальчик лет пяти — серьёзный, настороженный, но счастливый. Мать.

Рядом — ещё одно фото. Мужчина, мощный, широкоплечий, с такими же хищными чертами лица, как у Дэймона. Он стоял, опершись на капот старого внедорожника, и улыбался в камеру открыто, беззаботно. Отец.

Лира перевела взгляд на письменный стол. Среди бумаг лежала стопка писем, перевязанная выцветшей лентой. Она не решилась их трогать, но заметила на верхнем конверте женский почерк и обратный адрес — какой-то маленький город, название которого ничего ей не говорило.

Дальше, в ящике стола, который оказался незаперт, лежал альбом с фотографиями. Лира осторожно достала его, села в кресло и начала листать.

Детство Дэймона. Вот он с отцом на рыбалке — серьёзный, но счастливый. Вот с матерью в саду — она обнимает его, а он смеётся, запрокинув голову. Вот семейный праздник, много людей, все улыбаются, и Дэймон в центре, с тортом в руках.

А потом фотографии резко менялись. Те же люди, но другие лица. Мать — бледная, осунувшаяся, с пустыми глазами. Отец — постаревший лет на десять, небритый, злой. И Дэймон — подросток, сжавшийся в углу, глядящий в камеру с такой тоской, что у Лиры защемило сердце.

Дальше шли фото, которых, наверное, не должно было быть в семейном альбоме. Похороны. Мать в гробу. Отец, стоящий над могилой с каменным лицом. И снова Дэймон — уже юноша, сжимающий кулаки, с глазами, полными слёз, которые он отказывался проливать.

Лира закрыла альбом. Руки дрожали.

Она вдруг поняла, что ничего не знает об этом человеке. О том, через что он прошёл. О том, что сломало его, сделав таким циничным, таким закрытым, таким холодным.

— Трагедия, — прошептала она. — Ты потерял их. И теперь боишься потерять снова.

В комнате было тихо. Только пылинки танцевали в луче солнца, пробивающемся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Лира сидела в кресле, глядя на фотографии, и чувствовала, как внутри тает лёд, который она так старательно выстраивала последние дни.

Она не заметила, как дверь открылась.

— Что ты здесь делаешь?

Голос Дэймона прозвучал как удар грома. Лира вздрогнула, выронила альбом, и он с глухим стуком упал на пол.

Дэймон стоял на пороге. Бледный, с бешеными глазами, сжимая кулаки. Он смотрел не на неё — на альбом, раскрывшийся на той самой странице, где была фотография матери в гробу.

— Я... — начала Лира, поднимаясь, — я не хотела... дверь была открыта, я просто...

— Ты рылась в моих вещах, — перебил он. Голос его звучал тихо, но в этой тишине было больше угрозы, чем в любом крике. — Ты залезла в мою личную комнату. В мою память.

— Я не рылась, — попыталась оправдаться Лира. — Я просто хотела понять...

— Понять? — он шагнул в комнату, и воздух вокруг словно загустел от напряжения. — Что ты хотела понять, Лира? Какое у меня было детство? Почему я такой урод? Надеялась найти оправдание?

Глава 6

Сообщение пришло ранним утром, когда Лира только открыла глаза и потянулась к телефону — старому, дешёвому аппарату, который чудом уцелел в той суматохе в клубе. Экран светился уведомлением от неизвестного номера.

Она открыла сообщение, и сердце пропустило удар.

«Не думай, что брак с альфой тебя спасёт. Мы знаем, где ты была. Мы знаем, что ты видела. Молчи и, может быть, проживёшь дольше. Но если решишь заговорить — твоя смерть будет долгой. Твоему мужу не нужна обуза. Он вышвырнет тебя, как только сможет. А мы будем ждать».

Лира перечитала сообщение три раза. Пальцы дрожали, но в голове стучала одна мысль: «Они нашли меня. Они знают, где я.»

Крон. Или Рихард. Или оба вместе. Какая разница? Важно было другое: они не оставят её в покое. Даже под защитой Дэймона, даже в этом пентхаусе с охраной, она не была в безопасности. Выходить за пределы стаи? Опасно. Оставаться здесь? Значит, ждать, когда они придут.

Лира сжала телефон с такой силой, что экран пошёл трещинами.

«Нет, — решила она. — Я не буду сидеть и ждать. Я сама разберусь.»

Она оделась быстро — джинсы, свитер, кроссовки. Волосы стянула в тугой хвост. Спрятала в карман перочинный нож — единственное оружие, которое у неё было. Выскользнула в коридор, прислушиваясь.

В пентхаусе было тихо. Дэймон, судя по звукам, уже уехал по делам. Охрана на посту, но они привыкли, что она иногда выходит на террасу подышать. Главное — не показывать, что собирается надолго.

Она прошла мимо поста охраны, кивнула дежурному, делая вид, что идёт на террасу. А потом, когда он отвернулся к мониторам, нырнула в служебный лифт, который вёл на парковку. Код она запомнила случайно — Дэймон набирал его при ней, не скрываясь.

Парковка встретила её холодом и запахом бензина. Лира быстро пересекла её, вышла на улицу через запасной выход и оказалась в узком переулке, заставленном мусорными баками. Город дышал утренним смогом, где-то сигналили машины, орали вороны.

Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь. План был простой: найти того, кто может знать что-то о связях Рихарда с Кроном. В её старой стае был один волк, старый знакомый, который всегда держал нос по ветру и умел добывать информацию. Он торчал в баре на нейтральной территории — том самом, где она иногда работала, чтобы прокормиться.

Если кто и знал, кто на самом деле стоит за подставой, то только он.

Лира двинулась вперёд, стараясь держаться людных улиц. Интуиция кричала об опасности, но она затыкала этот голос, убеждая себя, что иначе нельзя. Ждать, пока Дэймон решит её проблемы? Он ясно дал понять: она для него — обуза, которую нужно решить. Чем быстрее она сама разберётся, тем быстрее сможет исчезнуть из его жизни.

Эта мысль должна была радовать. Почему-то не радовала.

***

Бар назывался «Старая берлога» и находился в подвале обшарпанного дома на границе нейтральной территории. Лира толкнула тяжёлую дверь, и её накрыло волной привычных запахов — дешёвый алкоголь, пот, табачный дым и десятки волчьих запахов, смешанных в один тошнотворный коктейль.

За стойкой скучал бармен, в углу дремали несколько пьяных волков. Лира прошла к дальнему столику, где сидел её информатор — старый Ларс, седой, морщинистый, с хитрыми глазами, которые, казалось, видели всё насквозь.

— Лира? — удивился он, отставляя кружку с пивом. — Ты жива? Слухи ходили, что тебя того...

— Жива, как видишь, — она села напротив. — Мне нужна информация, Ларс.

Он усмехнулся, обнажая жёлтые клыки.

— Информация нынче дорого стоит. Особенно для той, кого ищет полгорода.

— Я заплачу, — твёрдо сказала Лира. — Не сразу, но заплачу. Ты же знаешь, я не обманываю.

Ларс пожевал губами, раздумывая.

— Что хочешь знать?

— Кто слил информацию Крону про встречу с информатором? Кто подставил меня?

Ларс оглянулся, понизил голос.

— Рихард. Но он не один. У него есть связи наверху. Кто-то из совета альф прикрывает его, даёт добро на такие дела. Зачем — не знаю. Но если ты полезешь в это, Лира, тебя убьют. Ты уже почти мертва, просто не знаешь об этом.

— Я знаю, — спокойно ответила она. — Мне нужны имена.

— Имён у меня нет, — покачал головой Ларс. — Есть только намёки. Ищи того, кто выигрывает от конфликта между Кроном и «Чёрным клыком». Кто-то хочет стравить их, чтобы ослабить обоих. А ты — искра, с которой всё началось.

Лира сжала кулаки. Значит, она не просто пешка в мелкой игре Рихарда. Она — деталь большого заговора. От этой мысли стало одновременно страшно и зло.

— Спасибо, Ларс, — сказала она, поднимаясь. — Я вернусь с деньгами.

— Будь осторожна, девочка, — тихо сказал старый волк. — За тобой уже следят.

Лира замерла, оглянулась. В баре ничего не изменилось — те же пьяные морды, тот же скучающий бармен. Но Ларс смотрел куда-то поверх её плеча, и в его глазах мелькнул страх.

— Уходи через чёрный ход, — быстро сказал он. — Сейчас.

Лира рванула к двери в подсобку, даже не оглядываясь. Сердце колотилось где-то в горле. Она влетела в тёмный коридор, заставленный ящиками, нащупала дверь чёрного хода, выскочила в переулок — и нос к носу столкнулась с тремя волками в чёрных куртках.

— А вот и наша беглянка, — осклабился один, здоровенный детина. — Долго же ты пряталась, Лира.

Она не стала ждать. Рванула назад, но сзади уже стояли двое, отрезая путь к бару. Ловушка.

— Мы просто поговорить хотим, — усмехнулся второй, поигрывая ножом. — Шеф хочет знать, что ты рассказала альфе. И что ты знаешь о том, что случилось в клубе.

— Ничего я не знаю, — выдохнула Лира, лихорадочно оценивая расстояние до забора, до мусорных баков, до любого пути к спасению.

— Врёшь, — шагнул к ней первый. — Но ничего, мы умеем развязывать языки.

Лира не стала ждать, пока они подойдут. Рванула вперёд, врезалась плечом в грудь первого, пытаясь проскочить, но он был слишком тяжёл — только отшатнулся, а она отлетела назад, врезавшись спиной в стену.

Глава 7

Расследование продвигалось медленно, но верно. Дэймон подключил своих лучших людей — тех, кто умел добывать информацию из самых закрытых источников. Каждый вечер они приносили отчёты, и Лира, которую Дэймон теперь посвящал в детали (памятуя о её недавней самодеятельности), с ужасом и злостью наблюдала, как распутывается клубок предательства.

Заказчики действительно были из её бывшей стаи. Но не только Рихард. Всплыли имена нескольких старейшин, которых она считала безобидными стариками, и даже имя брата альфы и его правой руки, который, как оказалось, давно был на содержании у Крона.

— Они продали стаю, — тихо сказала Лира, глядя на разложенные на столе бумаги. — Продали всех, кто им доверял. И меня — как разменную монету.

Дэймон сидел напротив, в кресле, и смотрел на неё с непроницаемым лицом.

— Ты удивлена?

— Нет, — горько усмехнулась она. — Наверное, я всегда это знала. Просто не хотела верить.

Он протянул руку и накрыл её ладонь своей. Короткое, тёплое прикосновение, от которого у Лиры перехватило дыхание.

— Мы найдём их, — сказал он. — Всех. И они заплатят.

Она подняла глаза, встретилась с ним взглядом. В его глазах не было жалости — только холодная решимость и что-то ещё, тёплое, предназначенное только ей.

— Зачем тебе это? — спросила она тихо. — Я же... Я тебе никто.

— Ты моя жена, — ответил он просто. — Этого достаточно.

Лира хотела возразить, напомнить про фиктивность, про то, что это просто сделка, но слова застряли в горле. Потому что в его голосе не было формальности. Было что-то настоящее.

— Завтра важный ужин, — сменил тему Дэймон, убирая руку. — Совет альф собирает всех в своём особняке. Нужно показать, что наш брак — не фикция, что мы настоящая пара.

— Я умею притворяться, — кивнула Лира.

— Не надо притворяться, — неожиданно мягко сказал он. — Просто будь собой.

Она удивлённо посмотрела на него, но он уже поднялся и направился к выходу.

— Завтра в семь. Пришлют стилистов. Потерпи.

— Дэймон, — окликнула она.

Он остановился.

— Спасибо. За всё.

Он обернулся. Улыбнулся — впервые по-настоящему, открыто, тепло.

— Не за что.

***

Утром пентхаус наводнили люди. Стилисты, визажисты, парикмахеры — они кружили вокруг Лиры, примеряя платья, укладывая волосы, нанося макияж. Она чувствовала себя куклой, которую наряжают для важного мероприятия, но старалась не показывать раздражения.

К вечеру, когда всё было готово, она подошла к зеркалу и замерла.

Из отражения на неё смотрела незнакомка. Платье цвета тёмного вина, облегающее фигуру, с открытыми плечами и глубоким декольте, волосы, уложенные в сложную причёску, глаза, подведённые так, что казались огромными и бездонными, губы, тронутые тёмно-алой помадой.

— Вы выглядите потрясающе, — сказала стилистка, довольно улыбаясь.

Лира не ответила. Она смотрела на себя и не узнавала. Красивая. Даже больше — роскошная. И совершенно чужая.

В дверях появился Дэймон. Он тоже был при параде — чёрный смокинг, белоснежная рубашка, идеальная укладка. Он посмотрел на неё и замер.

Воздух в комнате, кажется, закончился.

Дэймон медленно подошёл, остановился в шаге. Его взгляд скользнул по её лицу, по плечам, по платью, и в глазах зажглось что-то тёмное, голодное.

— Ты... — выдохнул он. Голос сел, пришлось откашляться. — Ты невероятна.

Лира почувствовала, как щёки заливает румянец.

— Это просто платье.

— Это не просто платье, — тихо сказал он, протягивая руку и касаясь пальцами её подбородка, приподнимая лицо. — Это ты. Ты невероятна.

Она смотрела в его глаза и видела в них то, от чего сердце пропускало удар. Желание. Не то, животное, грубое, что было в брачную ночь. Другое — глубокое, настоящее, испуганное.

— Нам пора, — сказала она, чтобы разорвать этот момент.

Он кивнул, отпустил, подал руку.

— Тогда идём.

Особняк совета альф находился за городом, в старом поместье, окружённом вековым парком. Подъездная аллея была заставлена дорогими машинами, у входа толпились гости — холёные мужчины в смокингах, женщины в драгоценностях, все с идеальными манерами и хищными глазами.

Лира взяла Дэймона под руку, и они вошли.

Внутри всё сияло золотом и хрусталём. Гремела музыка, кружились пары, смеялись, пили шампанское. Лира чувствовала на себе десятки взглядов — любопытных, оценивающих, враждебных. Жена альфы, изгой, скандал.

Дэймон сжимал её руку, успокаивающе поглаживая пальцы.

— Дыши, — шепнул он. — Ты справишься.

Она кивнула, расправила плечи и улыбнулась так, как учила стилистка — холодно, надменно, неприступно.

К ним подходили, знакомились, поздравляли с браком. Лира кивала, улыбалась, отвечала на вопросы, и постепенно начала входить в роль. Это было даже забавно — смотреть, как эти важные волки пытаются понять, кто она такая и как с ней говорить.

— Дэймон, старина! — раздался громкий голос, и к ним шагнул высокий, широкоплечий мужчина с хищной улыбкой и глазами цвета янтаря. — Не ожидал тебя здесь увидеть. И, кажется, с новой женой?

— Рейф, — коротко кивнул Дэймон, и Лира почувствовала, как напряглись мышцы его руки. — Рад тебя видеть.

— А я тебя, — осклабился Рейф, переводя взгляд на Лиру. — И кого же ты нам привёл? Я слышал, она из какой-то мелкой стаи? Изгой, кажется?

В его голосе сквозило такое откровенное презрение, что Лира внутренне сжалась, но внешне осталась невозмутимой.

— Лира, — представилась она, протягивая руку. — Жена Дэймона.

Рейф взял её руку, но вместо того, чтобы просто пожать, поднёс к губам и задержал дольше, чем требовали приличия. Его губы коснулись её кожи, и взгляд, которым он смотрел на неё, был откровенно раздевающим.

— Очарован, — мурлыкнул он. — Надеюсь, мы ещё потанцуем сегодня.

Дэймон дёрнулся, но Лира мягко сжала его руку, удерживая.

Глава 8

Лира вышла. Дэймон обошёл машину, взял её за руку — не нежно, но и не грубо, просто собственнически, фиксируя — и повёл к лифту.

В лифте они стояли молча. Стены, отделанные зеркалами, отражали их со всех сторон — его, напряжённого как струна, её, бледную, с расширенными глазами и припухшими от поцелуя губами. Лира смотрела на их отражения и чувствовала, что происходит что-то неизбежное. То, чего она боялась и ждала одновременно.

Двери открылись в прихожую пентхауса. Тишина, полумрак, только огни города за панорамными окнами.

Дэймон шагнул внутрь, потянул её за собой, и как только дверь за ними закрылась, развернул и прижал к стене.

Резко. Жёстко. Властно.

Лира ударилась спиной о холодную поверхность, вскрикнула от неожиданности, но он уже нависал над ней, закрывая собой весь свет, весь мир, всё, кроме него.

— Ты хоть понимаешь, что ты сделала? — выдохнул он ей в лицо. Голос его дрожал от сдерживаемой ярости.

— Я? — изумилась Лира. — Это ты устроил цирк на весь совет!

— Ты позволила ему прикасаться к себе! — рявкнул он, ударив ладонью по стене рядом с её головой. — Ты танцевала с ним! Ты улыбалась ему!

— Это был просто танец! — крикнула она в ответ, толкая его в грудь. — Ты с ума сошёл?

— Сошёл, — выдохнул он, и в этом слове было столько боли, что Лира замерла. — Да, сошёл. Когда увидел его руки на тебе, когда увидел, как он смотрит... Я чуть не убил его. Прямо там, при всех.

— Ты не имеешь права! — выкрикнула она, хотя внутри всё дрожало от его близости, от его запаха, от его бешеного пульса, который она чувствовала кожей.

— Не имею? — он усмехнулся, и усмешка вышла страшной. — А кто имеет, Лира? Кто, если не я?

— Ты никто мне! Фиктивный муж! Спаситель понарошку!

— Тогда почему ты дрожишь? — спросил он тихо, проводя пальцем по её щеке, по шее, останавливаясь на ключице. — Почему твоё сердце колотится так, что я слышу его без всякой истинности? Почему ты смотришь на меня так, будто я — единственный, кто существует в этом мире?

— Это инстинкты, — выдохнула она, повторяя его же слова. — Просто биология.

— Врёшь, — прошептал он, наклоняясь к её губам. — Мы оба врём.

И поцеловал.

Это не было похоже на тот, публичный, на танцполе. Там была демонстрация, там была метка. Здесь было что-то другое. Глубже. Отчаяннее.

Он целовал её так, будто пытался выпить до дна, будто хотел вобрать в себя всю, без остатка. Его язык вторгся в её рот, сплетаясь с её языком в диком, жадном танце. Руки сжали талию, притягивая ближе, вжимая в стену так, что стало трудно дышать.

Лира отвечала. Запустила пальцы в его волосы, притягивая ещё ближе, царапала затылок, кусала губы — в этом поцелуе смешалось всё: злость, страсть, отчаяние и тоска, которая копилась годами у обоих.

Он оторвался от её губ, чтобы вдохнуть, и тут же впился в шею — горячо, жадно, оставляя влажные дорожки. Лира выгнулась, запрокинув голову, ударившись затылком о стену, но не чувствуя боли.

— Хочу тебя, — выдохнул он куда-то в ямочку над ключицей. — С ума схожу. Каждую секунду.

— Тогда бери, — прошептала она, и это прозвучало как вызов и как мольба одновременно.

Он замер. Поднял голову, посмотрел в глаза. В его взгляде смешались удивление, надежда и страх.

— Ты не будешь сопротивляться? — спросил он хрипло.

— А ты будешь брать силой, если я скажу нет?

— Нет, — ответил он сразу, без колебаний. — Никогда.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Он смотрел на неё долго, изучающе. Потом провёл пальцем по её губам, по щеке, убрал выбившуюся прядь волос.

— Потому что ты мне не безразлична, — сказал он тихо. — Потому что если ты скажешь нет, я уйду. И умру от желания, но уйду.

У Лиры перехватило дыхание. Это признание — не в любви, нет, но в чём-то не менее важном — ударило сильнее любого поцелуя.

— Не уходи, — прошептала она, притягивая его за воротник рубашки. — Останься.

Он не заставил просить дважды.

Дальше всё смешалось в один сплошной водоворот ощущений. Его руки, срывающие с неё платье — тонкая ткань жалобно треснула, но никто не обратил внимания. Её пальцы, лихорадочно расстёгивающие его рубашку, пуговицы летели в стороны. Жар кожи, запах, смешанный, неразделимый, их общий.

Он подхватил её на руки, и она обвила ногами его талию, прижимаясь так тесно, как только возможно. Он нёс её в спальню, не отрываясь от губ, вжимая в дверные косяки, в стены, не в силах прервать поцелуй даже на секунду.

Она упала на кровать, и он накрыл её собой — тяжёлый, горячий, дрожащий от напряжения. Лира впилась ногтями в его спину, проводя дорожки, оставляя следы. Он зарычал, в ответ прикусывая её плечо — не больно, но чувствительно, оставляя метку.

— Моя, — выдохнул он куда-то в кожу.

— Твоя, — ответила она, и это слово вырвалось раньше, чем она успела подумать.

Он замер. Посмотрел в глаза. В его взгляде плескалось что-то такое, от чего сердце пропускало удар.

— Повтори, — попросил он хрипло.

— Твоя, — прошептала она, обводя пальцем его губы. — Только твоя.

Он вошёл в неё резко, одним движением, и Лира вскрикнула, выгибаясь навстречу. Больно? Сладко? Она уже не различала. Было только ощущение полноты, завершённости, правильности. Будто две половинки наконец-то соединились.

Он двигался жёстко, глубоко, с каждым толчком вбивая их обоих в безумие. Лира царапала его спину, кусала плечи, выкрикивала его имя вперемешку с проклятиями и мольбами. Он отвечал рычанием, хриплым шёпотом, поцелуями — жадными, собственническими, бесконечными.

В какой-то момент он перевернул её, усадив на себя сверху. Лира растерялась на секунду, но он уже направлял её бёдра, задавая ритм.

— Сама, — выдохнул он, глядя снизу вверх. — Возьми сама.

И она взяла. Двигалась сначала неуверенно, потом смелее, в такт его подсказкам, чувствуя, как внутри нарастает что-то огромное, горячее, неизбежное.

Глава 9

Остаток ночи после их разговора Лира провела в его объятиях. Дэймон не ушёл, как в прошлый раз. Он лежал рядом, прижимая её к себе, и его дыхание, ровное и глубокое, убаюкивало лучше любой колыбельной. Лира провалилась в сон без сновидений — впервые за долгое время.

Но под утро сны вернулись.

Сначала всё было как в тумане. Мелькали лица, звуки, запахи. Клуб, грохот музыки, липкий страх в горле. Она бежала по коридору, спотыкаясь, задыхаясь, и знала, что за ней кто-то гонится. Дыхание за спиной становилось всё ближе, тяжелее, и вдруг...

Всё изменилось.

Мир вспыхнул яркими красками. Лира больше не бежала — она стояла посреди подсобки, где убили информатора, и смотрела на происходящее со стороны. Как в кино. Но это кино было объёмным, живым, пропитанным эмоциями.

Она видела тело. Информатор, распластанный на полу, с тёмной дырой во лбу. Но кроме тела она видела свечение. Тонкие нити энергии, отходящие от него в разные стороны, пульсирующие, угасающие. Аура смерти.

А потом появились они. Те, кто убил. Лира видела их лица, но не только лица — вокруг каждого клубилось облако цвета. У одного — грязно-серое, злое, тяжёлое. У второго — красное, пульсирующее, агрессивное. И мысли. Она слышала их мысли.

«Быстрее, надо уходить. Шеф будет доволен. Девка? Какая девка? А, та мелкая, что пришла за ним. Пусть бежит, она не знает, кто мы. А если знает — найдём и прикончим. Всё равно свидетель. Но сначала уйти. Заметать следы. Гори всё огнём...»

Лира хотела закричать, но голос не слушался. Она смотрела, как убийцы заметают следы, как вытирают оружие, как переглядываются, и чувствовала их эмоции — холодное равнодушие, деловитость, лёгкое раздражение. Для них убийство было работой. Обычной, рутинной работой.

А потом один из них повернулся и посмотрел прямо на неё.

— Ты здесь, — сказал он, и его губы растянулись в улыбке. — Мы знаем. Мы всегда знаем. Не прячься.

Лира рванулась прочь, но ноги увязли в чём-то тягучем, липком, не пускающем. Убийца приближался, его аура разрасталась, заливала всё вокруг кроваво-красным светом, и его мысли били в голову, как молотом:

«Убью. Найду и убью. Ты не спрячешься. Ты нигде не спрячешься. Даже у альфы под боком. Даже...»

— Лира! Лира, проснись!

Она открыла глаза с криком, забилась, пытаясь вырваться из рук, которые держали её.

— Тише, тише, это я, это я!

Дэймон. Она в его спальне. Рядом с ним. Безопасно.

Лира судорожно вдохнула, чувствуя, как бешено колотится сердце. Тело было мокрым от пота, простыни сбились, на лбу выступила испарина.

— Приснилось? — спросил Дэймон, не отпуская её, гладя по спине, успокаивая.

— Да, — выдохнула она. — Кошмар. Тот день. В клубе.

— Часто снится?

— Раньше нет. А теперь... — она замолчала, пытаясь вспомнить детали. Они были такими яркими, такими реальными. Ауры. Мысли. Она видела и слышала то, чего не могла видеть и слышать.

— Что? — насторожился Дэймон.

— Ничего, — соврала Лира. Сама не зная, почему. — Просто страшно.

Он прижал её к себе, поцеловал в макушку.

— Я рядом. Никто не тронет.

Она кивнула, прижимаясь к его тёплому телу, но мысли не отпускали. «Что это было? Просто сон? Или что-то большее?»

Дэймон вскоре заснул, убаюканный её ровным дыханием. А Лира лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок, пока за окнами не начало светать.

Утром Дэймона вызвали по делам. Он ушёл рано, поцеловав её на прощание — легко, буднично, но от этого поцелуя у Лиры всё равно перехватило дыхание. Она осталась одна в огромном пентхаусе, и тишина давила на уши.

Чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей, Лира решила заняться домом. Прибраться, приготовить что-то вкусное к его возвращению — маленькие радости, которые делали жизнь чуточку теплее.

Она уже заканчивала уборку в гостиной, когда в коридоре послышались шаги. Вошла горничная — молодая волчица по имени Айна, которую Дэймон нанял для уборки пару месяцев назад. Тихая, незаметная, исполнительная.

— Госпожа, — поклонилась она. — Я пришла поменять бельё в спальнях.

— Конечно, — кивнула Лира. — Делай что нужно.

Айна прошла в спальню Дэймона, и Лира услышала, как она возится там, снимая простыни. Всё было обыденно, нормально, пока вдруг в голове Лиры не возникла мысль.

Не её мысль. Чужая.

«Интересно, что она здесь делает, эта изгой? Альфа мог бы найти партию получше. Хотя, говорят, она его как-то приворожила. Наверное, в постели хороша, раз он так смотрит...»

Лира замерла с тряпкой в руках. Голос был отчётливым, ясным, звучал прямо в голове. И это был голос Айны.

— Что? — выдохнула Лира, оглядываясь.

В комнате никого не было. Айна была в спальне, за стеной. Но её мысли... Её мысли Лира слышала так же ясно, как если бы горничная стояла рядом и говорила вслух.

«И одевается как попало. Не умеет, видно, с деньгами обращаться. Всё равно что свинья в апельсинах. И чего он в ней нашёл?»

— Айна, — позвала Лира, и голос её дрогнул.

Горничная появилась в дверях, с охапкой грязного белья.

— Да, госпожа?

Лира смотрела на неё и видела. Видела ауру — тусклое серое облако, которое колыхалось вокруг Айны, и в этом облаке пульсировали тёмные точки. Зависть. Злость. Пренебрежение.

— Ты... — начала Лира, не зная, что сказать.

Айна смотрела на неё с обычным почтительным выражением лица, но мысли продолжали литься:

«Чего уставилась? Ничего умнее не придумала? Стоит как дура...»

— Уйди, — вдруг сказала Лира. Это вырвалось само, непроизвольно, но в голосе прозвучала такая сила, что воздух вокруг словно загустел.

Айна замерла. Её глаза на секунду остекленели, лицо стало пустым. Она развернулась и молча пошла к выходу, не проронив ни слова, оставив бельё на полу.

Дверь за ней закрылась.

Лира стояла посреди гостиной, тяжело дыша. В голове стучала одна мысль: «Что это было? Что я сделала?»

Она посмотрела на свои руки. Обычные руки. Ничего особенного. Но внутри, в груди, пульсировало что-то новое — горячее, чужое, пугающее.

Глава 10

Дэймон объявил об охоте за ужином. Просто, буднично, как о чём-то само собой разумеющемся:

— Завтра ночью выезжаем. Традиционная охота стаи. Ты со мной.

Лира подняла глаза от тарелки.

— Я?

— Ты моя жена, — напомнил он, и в голосе проскользнула привычная жёсткость, за которой, впрочем, уже не было прежнего холода. — Стая должна тебя принять. А для этого нужно показать, что ты не просто... ну, ты поняла.

— Слабая омега без дара? — усмехнулась Лира, но внутри всё сжалось.

Именно сейчас, когда её дар только начал просыпаться, когда она сама не понимала, что с ней происходит, идти на охоту, где нужно будет показать себя, было страшно. Но и отказаться нельзя. Отказ сочтут слабостью.

— Я справлюсь, — сказала она вслух.

Дэймон посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то странное — то ли сомнение, то ли надежда.

— Знаю, — ответил он просто.

***

Ночь выдалась ясной, морозной. Луна висела над лесом огромным серебряным диском, заливая всё вокруг призрачным светом. Лира стояла на опушке в лёгкой куртке, которую дал Дэймон, и чувствовала, как холод пробирается под одежду. Рядом переминались с ноги на ногу десятка два волков — лучшие охотники стаи. Все мужчины, все сильные, опытные, с хищными глазами, которые то и дело скользили по ней с любопытством и скепсисом.

— Не отставай, — шепнул Дэймон, поправляя на ней куртку. — И держись рядом. Если что — зови.

— Я не умею звать, — усмехнулась Лира.

— Я услышу, — ответил он так уверенно, что ей стало тепло.

Охота началась. Волки сбросили одежду, оставшись в одном белье, и начали трансформацию. Лира заворожённо смотрела, как человеческие тела ломаются, перестраиваются, покрываются шерстью — и вот уже на опушке стоит стая огромных серебристо-серых волков во главе с Дэймоном. Его зверь был крупнее остальных, мощнее, с глазами, светящимися в темноте умным, опасным светом.

— Иди, — шепнул внутренний голос. — Покажи им.

Лира разделась, отдала одежду одному из тех, кто оставался в человеческом обличье, и закрыла глаза. Она умела оборачиваться, но делала это редко — в стае не поощряли трансформацию «никчёмных». Но сейчас тело вспомнило само.

Хруст костей, жар, пронзающий каждую клетку, и через несколько секунд она стояла на четырёх лапах, встряхивая шерстью. Её волчица была не такой крупной, как у Дэймона, но поджарая, быстрая, с острыми ушами и внимательными глазами.

Дэймон подошёл, ткнулся носом в её морду — странный, почти нежный жест, от которого у Лиры внутри всё перевернулось. И стая рванула в лес.

Охота заворожила её с первых минут. Бежать, чувствуя под лапами мягкую лесную подстилку, вдыхать запахи, которые в человеческом обличье недоступны, слышать каждое движение в чаще — это было свободой. Настоящей, дикой, первобытной свободой.

Лира бежала рядом с Дэймоном, стараясь не отставать, и чувствовала, как её восприятие расширяется. Она видела ауры — не так ярко, как во сне, но достаточно, чтобы понимать, кто где находится. Волки светились тёплым серебром, мелкие звери — бледно-зелёным, а впереди, где-то в глубине леса, пульсировало большое тёплое пятно. Добыча. Лось.

Она дёрнула ухом, показывая направление, и Дэймон удивлённо покосился на неё. Он тоже чувствовал добычу, но чуть позже — ветер дул не в их сторону. А она почувствовала сразу.

Стая рассыпалась цепью, окружая поляну, где пасся лось. Лира замерла в кустах, глядя на огромное животное, и чувствовала его страх. Лось ещё не знал об опасности, но уже начинал нервничать, водить ушами.

Дэймон подал сигнал, и стая рванула.

Лира бежала, не думая, полностью доверяя инстинктам. Она видела ауры охотников, чувствовала их перемещения, знала, кто где находится, даже не глядя. И это знание делало её быстрее, точнее, увереннее.

Лось рванул, пытаясь уйти, но волки уже смыкали кольцо. Лира оказалась сбоку, готовясь к броску, когда вдруг почувствовала — опасность. Не для неё. Для одного из молодых волков, который слишком далеко оторвался от стаи и сейчас мчался наперерез лосю, не видя, что тот развернулся и выставил рога.

— Стоять! — закричала Лира мысленно, не зная, услышит ли кто.

Молодой волк споткнулся, замедлился на секунду, и этого хватило, чтобы лось пролетел мимо, не задев его. Лира рванула вперёд, врезалась в лося сбоку, сбивая с курса, и стая навалилась, заваливая добычу.

Всё кончилось быстро. Лось был повержен, стая ликовала, облизывая окровавленные морды. А Лира стояла в стороне, тяжело дыша, и не понимала, что только что произошло.

Она спасла его. Молодого волка. Приказала ему остановиться — и он остановился.

Подбежал Дэймон. Его волк смотрел на неё с таким выражением, что у Лиры подкосились лапы. В его глазах не было обычной сдержанности, холода, контроля. Там была гордость. Чистая, неприкрытая гордость.

Он лизнул её в морду, ткнулся носом в шею, и от этого жеста у Лиры внутри всё растаяло.

Обратная трансформация далась тяжелее. Лира дрожала от холода и адреналина, когда к ней подошёл Дэймон, уже в человеческом обличье, накидывая на плечи её куртку.

— Ты видела, что сделала? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

— Я... не знаю, — честно ответила Лира. — Просто почувствовала.

— Ты спасла Райана, — сказал Дэймон. — Молодого. Он бы погиб под рогами, если бы не ты.

— Это инстинкт, — пожала плечами Лира, но внутри всё пело.

— Это не просто инстинкт, — покачал головой Дэймон. — Ты действовала быстрее, чем любой опытный охотник. Ты чувствовала его, да? Чувствовала лося, чувствовала Райана, знала, где они находятся.

Лира молчала. Она не могла объяснить, откуда взялось это знание. Но догадывалась.

— Ты не обычная омега, — тихо сказал Дэймон, глядя ей в глаза. — Я всегда это знал. А теперь — вижу.

— И что ты видишь? — спросила она, боясь ответа.

Он долго молчал. Потом улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, которая делала его почти мальчишкой.