Ты мне... жена!

Глава 1

В спальню спиной вваливается в расхристанном виде мужчина, жадно посасывает губы полураздетой белобрысой девицы, елозит ладонями под её измятым платьем, охи-стоны-вздохи. Стена! Точнее сказать, любовник не особо бережно, в порыве страсти – не иначе – с глухим стуком приваливает девицу к стене, набрасываясь на её рот с особым остервенением, – зрелище, короче, то ещё.

Восседая на достаточно широком подоконнике, из-за шторки с интересом наблюдаю за любвеобильной парочкой – за каким чёртом мне это понадобилось? Да я как бы не собиралась подглядывать, хотела только кое-какие вещи владелицы этого тела забрать: по её памяти, муж хранил в кабинете её документы, а без этой идентификационной карточки просто никак. Нет, ну, можно, честно говоря, если сидеть запертой в четырёх стенах, а я и так уже насиделась сверх меры, достаточно.

Я знала, что у Сьеры Мортель, кем я сейчас и являюсь, муж придурок, ходок и мерзавец, что любовниц пачками меняет, это я тоже знала, вот только не рассчитывала попасть на подобную сцену. Зачем только спряталась за гардину, когда шаги услыхала, сама не поняла, явно сработал рефлекс.

― Эри-и-ик, – тянет белобрысая со всхлипывающими стонами, и я навостряю ушки. О-у-у, это я вовремя заглянула. Давай, милая, не подведи! – А что, если твоя жена о нас узнает?

― Какая жена? – хрипит неверный, вылизывая женскую шею.

О как, этот кобель уже позабыл, что вообще-то окольцован.

― Твоя жена, – фальшиво мурчит девица. – Законная.

― Не узнает, Берти.

― Ну, Эрик, а вдруг? Видишь ли, мне на позорный столб совсем не хочется, а именно так с такими, как я, и поступают!

Муженёк стонет, но совсем не от удовольствия. Нехотя отстраняется от девицы.

― Моя жена ни о чём не может узнать, как минимум потому, что уже год не вылезает из дальнего поместья, больная она у меня, поняла? А если рискнёт, упеку в монастырь.

Тихо ржу. Мортель или очень наивный, или совсем дурак, либо же просто прикидывается. Всё его жена прекрасно знала о праздной жизни муженька, находилось немало «добрячков» бедняжку в эту вонь носом ткнуть, ни в какой монастырь упечь он бы её не смог – по той простой причине, что в святилище забирают в услужение только невинных девиц, а это равносильно Мортелю себя в мужской несостоятельности уличить.

Глупая как пробка девица кушает эту чушь и радостно кивает, тянется губёшками ко рту кобеля. Ну, всё, хватит. Сжимаю кулон, призывая свою горничную и компаньонку в одном лице, спрыгиваю с подоконника и выхожу в свет, театрально покашливаю.

Девица испуганно подпрыгивает, пищит на ультра ноте, кобель растерянно моргает, таращась на меня, словно привидение увидал.

― Это кто, Эрик?!

― Сьера? – возмущённо вопит муженёк. – Ты что здесь делаешь?

― Я что? – притворно удивлённо усмехаюсь, разглядывая парочку с интересом. – Это вы здесь что оба делаете? Впрочем, не отвечай, я увидела достаточно, – ворчу, шагая к кабинету муженька. – Документы заберу, и прощай.

― Что?

― Ты оглох? Говорю, вещи свои заберу и свалю, можешь не обращать на меня никакого внимания, милуйся со своей чухоней, не отвлекайся, разрешаю.

― Не понял. Сьера!!!

― Не реви, болезный.

Мортель потрясённо за мной наблюдает, хлопает ресницами, пока я взламываю замок, затем замок сейфа, и достаю небольшую переливающуюся карточку с изображением лика бедной Сьеры, выгребаю парочку мешочков монет, и тут муженька отрезвляет.

― Сьера, что ты делаешь? ― орёт на ухо. Ну, точно, идиот.

Не удостаиваю его вниманием и бодро перебираю ногами до выхода ― на пороге топчется моя горничная.

― Леди, что прикажете?

― Вы выполнили договоренность?

― Да, мадам, всё уложено в саквояж.

― И драгоценности?

― Конечно, миледи.

― Чего-о-о? Мои драгоценности?!! ― вопит чухоня.

― Вообще-то, мои, ― поправляю её, оглядывая сбитую с толку, растерянную парочку, и машу рукой. ― Ну, пока. Веселитесь дальше. Всего нехорошего. Эрик, навещу через год или два, когда дитём соберусь обзавестись, ― сообщаю напоследок неверному, с удовольствием наблюдаю за его посеревшей миной.

А он, кстати, даже очень ничего: статный, без пивного животика, чуть раскосые серые глаза и выдающийся… подбородок, но, боже мой, ужасный мудак. Подмигиваю муженьку и, взмахнув юбками (всегда мечтала так сделать), валю скорее на выход, пока неблаговерный не очухался. Горничная семенит следом.

Скоро усаживаемся в мобиль, и водитель сразу же ударяет по газам, выруливает на проезжую часть. План, считаю, исполнен почти в полной мере. Единственная огреха – я планировала и муженька оставить в счастливом неведении о посещении мной городского особняка, собственно, шансы на это изначально имелись слишком призрачные, так что плевала я с колокольни, своего всё же добилась.

― Моя леди, куда прикажете ехать?

Раздумываю недолго.

― В «Сладкие пальчики». Слышала, в этой пекарне отменный кофе и булочки.

Глава 2

Щурясь от наслаждения, лакомлюсь заварными трубочками, они, и правда, чудо как хороши. Крем нежный, плотный, просто экстаз. Кофе приятно горчит на языке, и всё бы было прекрасно, если бы над ухом не жужжала назойливой мухой моя дуэнья, – так и хочется ей трубочку в рот запихнуть, чтобы чем-то занять наждачный язык.

— Леди, негоже так обращаться с собственным мужем, – записью на повторе зудит худая как палка горничная в чопорно строгом чёрном платье. — Женская добродетель – всепрощение. Мужчины, они же как теля на верёвочке, поманишь их сладью задранных юбок, и бегут не разбирая дороги.

Жую усерднее.

— Мадам, ну, что же вы молчите? Мужская измена – вовсе не измена, они же все поголовно полигамны, им обязательно нужна любовь для здоровья, – тоном мозгоправа взламывает мне черепушку она. — Вы просто слишком молоды, леди, и многого не понимаете. Удел женщины – покорность и смирение, вам нужно было простить мужа за его маленькие грехи, выгнать любовницу и ублажить супруга.

Сочувственно гляжу на горничную и ласково уточняю:

— Каргина, напомни мне, будь добра, почему я тебя не уволила?

Женщина давится воздухом и с обидой взирает на меня.

— Потому, моя дорогая леди, что я единственная, кто остался вам предан, так вы говорили.

— Ага, – живо киваю, забрасывая в рот остатки сладости. — Напоминай мне об этом почаще, и себе заодно. Ты мне осталась предана, а не моему кобелю-мужу, так что, будь добра, вот всю эту каку, что выплюнула из своего рта, больше никогда не упоминай.

— Но, моя леди!

— Уволю!

— Поняла вас, мадам.

— Прекрасно, моя дорогая, – улыбаюсь благодушно, обтираю руки салфеткой. — Я на минутку.

― Мадам?

― В уборную отойду.

Каргина уныло кивает, принимается выхлёбывать чай, ну, хоть так.

Один единственный туалет оказывается занятым, вот только оттуда доносятся недвусмысленные стоны и шлепки. Возмущённо хлопаю по двери.

― Эй! Что за дела? Снимите себе номер и занимайтесь в нём чем угодно, это общественное место, между прочим!

Стоны становятся громче, шлепки интенсивнее, неизвестная девица орёт так, что кошки в период гона обзавидовались бы. А главное, на всю эту театральщину никто не обращает ровным счётом никакого внимания, мне из-за шторки видно, как бармен невозмутимо натирает чашки, официант с приклеенной улыбкой спокойно обслуживает гостей. Подозрительно.

Девица по ту сторону визжит, будто её там не того-этого, а режут, честное слово.

― Вы её там жрёте или что?

Стоны превращаются в медленные, тягучие, усталые.

― Фальшиво! ― радостно заявляю. ― Вылезайте давайте уже, фаянсовый друг один, а нас много. Моя очередь!

Щелчок замка, наружу первым делом белкой выскальзывает весьма симпатичная брюнетка с идеальной укладкой волосок-к-волоску, будто и не шпилили её минутой ранее, недовольно щурит голубые глаза и, фыркнув гордой кобылкой, царственно шествует в зал. Ухмыляюсь гаденько. Ишь, цаца.

Оборачиваюсь, сталкиваясь с очень высоким мужчиной, ухмылка малость увядает. Задираю голову, рассматривая скульптурное лицо, в том смысле, что такие лица бывают только на барельефах: точёные, с широкими скулами, падающими на высокий лоб чёрно-пепельными непослушными прядями, но больше всего выделяются темные инфернальные глаза, в которых проскальзывают зелёные разряды. Маг, причём сильный. Чёрт, в туалет как-то уже перехотелось.

Альфа-самец насмешливо оглядывает меня сверху вниз и обратно, интересуется пробирающим вибрацией голосом:

― Юбки не загадили, пока ожидали?

― Ну, знаете ли! ― язвительно цежу. ― Внимание своей цаце уделите, не стойте, бегите, наверняка она вас сильно ждет. И воды ей, что ли, купите, чтобы горлышко после столь наигранных стонов прополоскать, а то, знаете ли, чревато так связки драть. Всего доброго.

Фурией проскальзываю мимо извращенца, случайно ударяясь рукой о его руку. Морщусь от боли, из железа он, что ли, сделан? И хлопаю створкой перед аккуратным носом под тихий мужской смешок.

― Уверен, у тебя бы получалось стонать подо мной куда убедительнее, ― очень тихо-вкрадчивое по ту сторону, чтобы слышала только я. ― Я бы с удовольствием это проверил, но спешу, змейка.

Ошеломлённо моргаю. Чего? И что ещё, блин, за змейка?! Язык режут колкие слова, вот только вслух не произношу, да и некому уже их говорить, – извращенец, судя по удаляющимся шагам, успел до того, как я бы высказала всё, что думаю на его счёт. Не бежать же за ним, чтобы доказать, насколько мне безразличны его замечания. Сьера Мортель слишком для этого горда. Серафима Кошевая, кем я до этого являлась, в особенности!

____________

Дорогие читатели, буду благодарна вам за подписку на мою страницу и поддержку этой истории)) Впереди интересно) Присоединяйтесь. У книги есть визуализации, их можно просмотреть в моем блоге: https://litnet.com/shrt/d8fM

Глава 3

В уборной совершенно ничего не говорит о том, что в этом священном для всех людей месте кто-то предавался непотребствам, — стерильная чистота. С подозрением оглядевшись, задумчиво глянула на дверь, догадываясь: кое-кто особенно дерзкий просто играючи воспользовался своей силой. Надо же, какой чистоплотный попался на пути извращенец.

Пожав плечами, занимаюсь своими делишками и зачем-то думаю о мужике.

Вот не отпускает меня его образ, где-то я это рыльце симпатичное уже видела, только где? То, что этот маг довольно-таки сильный, уже выяснила, возможно, он мелькал в новостях или в газете. Встретить раньше на улице я его не могла, только вчера прибыла из далекой провинции Кхер, а от неё досюда чуть меньше суток езды. Собственно, никакой разницы, где я могла его видеть, видела и видела, выкидываем этого быка из головы и успокаиваемся, сколько ещё таких извращенцев повстречается на моем веку.

Активировав фактерн слива, предстала перед внушительным зеркалом, разглядывая девушку в отражении. И чего Эрику этому не хватало? Жена у него была довольно миленькой, если не сказать больше, в сравнении с чухоней и вовсе писанная красавица, так нет же, кобелю замухрышек подавай. Ещё один извращенец на мою голову.

(Фактерн – магический артефакт. Прим. автора.)

Кстати, у Сьеры есть схожие черты с моим прошлым телом, но вынуждена признать: леди Мортель посимпатичнее меня прежней будет. Тонкокостное телосложение, худенькие плечи с чуть выпирающими косточками, упругая высокая грудь ближе к третьему размеру. Когда попала и оценила это тело, предположила: девушка делала пластическую или магическую операцию по увеличению женского богатства. Ну, не может быть при таком худосочном теле такая приличная грудь. Однако, покопавшись в памяти девчонки, никакой информации на этот счет не нашла. Красивые светло-русые волосы, овальное лицо с миленькой ямочкой на подбородке, смешно вздернутый носик и наивные лазурные глаза.

Прелесть, самая настоящая прелесть и теперь она – это я, спустя год всё ещё не могу во всё это поверить. А её муж — самый настоящий слепой идиот. Тюбик. Его оплошность, пусть теперь локти кусает. Ещё не раз это повторю. И про локти, и про то, какая я теперь прелесть. Аха.

Вымыв руки, просушила с помощью суш-фактерна, в створку забарабанили, по ту сторону раздался сухой недовольный голос Каргины:

― Леди, вы там?

Нет, блин. Через вот то крохотное окно убежала.

― Здесь я, госпожа Рот, уже выхожу.

Отперев замок, предстала пред очами недовольно сопящей горничной, та придирчиво оглядела мой внешний вид, будто в чём-то подозревая, заглянула за плечо.

― Больно долго вас не было, леди.

Насмешливо выгибаю бровь. Любопытно, чем я могла, по её мнению, здесь заниматься? Фантазия тут же рисует недавнего извращенца, и я прикусываю губу, чтобы сдержать рвущийся наружу едкий смешок.

Каргина сопит, чопорно заявляя: она боялась, у меня после булок живот прихватило, а если бы это так и случилось, собиралась подавать жалобу на заведение. Гм. Заверив горничную в своём прекрасном самочувствии, возвращаюсь в зал, вот только перед тем как выйти из-за шторки, высовываю голову, прислушиваясь к звукам, затем скрываюсь внутри и снова высовываю. Так, ясно. Великий маг, прежде чем зажать в унитазной свою зазнобу, определенно воспользовался какими-нибудь экранирующими чарами.

Посылаю милую улыбку нервно косящемуся в мою сторону подавальщику и бреду к Каргине.

До сих частенько мысленно фыркаю: наградили же именем родители бедняжку, чем только думали, непонятно. Впрочем, у бедного сословия частенько имена примерно вот такие, как у госпожи Рот. Допустим, садовника в том особнячке, где я очнулась, звали Земель Зарг. Первое время подозревала – это какой-то прикол или кличка, но нет, это реальные здешние имена тех, кому не посчастливилось родиться в семье обычных рабочих.

― Леди, что дальше? Вернетесь в Изумрудное? ― с надеждой.

Изумрудное – так назывался особняк Эрика. Отрицательно качаю головой. Ага, как же. Нашла дурочку. Нет, к муженьку я точно не вернусь.

― Снимем номер в гостинице, как и планировали, – тяну тихо, почесывая зазудевшее запястье.

Госпожа Рот раздраженно закатывает глаза, мило ей улыбаюсь и прошу счёт.

Глава 4

Гостиница, в которой мы с Карги остановились, по моим скромным меркам такая же скромная, но чистенькая, расположенная в удалении от площади и злачных местечек, а потому малолюдная и такая же малоприбыльная. Не удивительно, что хозяин «Охотничьего домика» встретил нас с распростертыми объятиями и едва не плача от счастья.

Помимо нас, по оговорке господина Дошо, того самого хозяина, из постояльцев только семейная пара и женщина с ребенком, всё. Комнату мы сняли самую лучшую, однако эта самая лучшая представляла собой две небольшие смежные спальни, простенькая обстановочка со старой мебелью, зато с собственной крохотной уборной.

Отправив Каргину отдыхать, присела на скрипнувшую под моим филеем постель, принялась изучать весь свой нехитрый скарб. Первым делом, конечно же, сунула нос в мешочек, пересчитала монеты и усмехнулась: к муженьку это я удачно зашла. Итого утащила у него сто пятьдесят золотых и девяносто с мелочью серебряных. Вообще, не густо, конечно, надолго денег не хватит — и ежу понятно, но лучше с мешочками, чем без них, верно? Я тоже так думаю.

Далее пересмотрела утащенные под шумок драгоценности в массивной деревянной шкатулке. Красивая, кстати, как и её содержимое. Итого: с дюжину различных колец, большинство — со вставками драгоценных камней, несколько — с золотом, четыре ожерелья, браслеты и кулоны, в общем, есть чему порадовать женский глаз.

В камнях я неплохо разбиралась, как же не разбираться бывшей, пусть не особо профессиональной, но всё-таки воровке. Так вот, по моим оценкам, нам удалось свистнуть приличное состояние, на все эти цацки, по моему разумению, опираясь на память самой Сьеры, можно выкупить небольшое баронство с титулом в каком-нибудь провинциальном герцогстве с парочкой деревушек.

Хм. Идея-то неплоха. Подумаю над этим ещё. Я пока ещё не решила, чем планирую дальше жить. Когда очнулась в теле леди Мортель, первое время мне было не до рассуждений о бытии, я пыталась выжить и понять, в какой попе оказалась, а как поняла, поначалу не видела иной цели, чтобы навестить муженька, немножко обнести его и, конечно же, первоочередное дело — забрать документы личности.

Цель наметила, цель исполнена. Остальное — немного позже. Немного времени есть.

Кстати, надо бы идентификаторную карту, или по-местному IDI получше рассмотреть. Аха. Помню, как в первый раз услышала стенания Карги на тему, что без «иди» мне дальше поместья мужа не сунуться. Некоторое время понять не могла, куда меня посылают, а потом — что за зверь это «иди» такое.

Поднесла ближе к глазам переливающуюся разноцветными красивыми искорками плотную карточку размером с ладонь, очень сильно смахивающую на наш биометрический паспорт, реально, прям вот очень. Немного полюбовавшись на личико Мортель, принялась изучать данные и сразу зависла.

Итак. Моё нынешнее полное имя: Сьера Инсиль Мортель.

Инсиль мне понравилось побольше, чем Сьера. Почесав вновь зазудевшее запястье, читала дальше:

Дата рождения: 4.11.8765 г. от возрождения старых богов – 21 год.

Семейное положение: замужем. Супруг: граф Эрик Кайло Мортель.

Прыснула смешком. Кайло. Не знаю, почему, но слегка насмешило.

Статус: графиня Мортель. Леди. Аристократка

Место регистрации по мужу: МортГарден.

МортГарден? А разве не Изумрудное? Либо же чего-то не понимаю и Гарден – это какое-то иное поместье. Изумрудное находилось в Фиании, столице королевства магов – Магсофар. Что неудивительно, мы сейчас как раз здесь, в Фиании, да. Ладно. Пусть пока так.

Повертев карточку с гербом Магсофара, перевернула её. И обнаружила ещё данные по Сьере. Да какие.

Урожденная: эрц-герцогиня Парси.

Моргнула. Чё? Этого я не знала. Память Сьеры на этот счёт молчала, как и вообще на тему своей родной семьи. Но постойте. Как это Сьерка родилась герцогиней? И вышла замуж за графа? Эм. Между прочим, здесь тоже есть такая тема, как мезальянс. И вот маркиза по положению выше, чем граф, и такой брак, как у Мортель, считается мезальянсом.

Хм. Хм. Любопытно. Хотя приставка эрц – обозначала носящая номинальный титул, то есть, не имеющая никаких прав на наследие этих Парси. Таким образом поступали, допустим, с бастардами, признанными детьми главы рода. И вот исходя из данных, вполне возможно, что девушка, точнее я. Я же теперь Сьера Инсиль, привыкать надо, в общем, бастард она. Нагулял папаша дочурку и сплавил под венец, как позволили приличия.

А вот для самого Эрика родство с герцогами — штука неплохая. Возвысился немного за счёт бедняжки Инсиль.

Ладно, читаем далее.

Родовое поместье: Арс-Борджа. Север Магсофара.

Глава рода: Эндольф Борджаро Парси.

Меня снова разобрал неуместный смех. Эндольф. Прям Гендальф или Адольф, что вернее. Так, всё. К порядку, Кошевая! То есть, эм, Инсиль. Хочу, к слову, именно это имя себе.

Девичий статус: эрц-леди.

Выходит, раньше Сьера Инсиль была по положению чуть выше обычной горожанки.

Магический дар: бытовая направленность. Ниже среднего. По шкале Борга: две единицы. Лекарская магия: одна единица. Некромантия: зачатки. Подавлена. Боевая: зачатки. Подавлена. Стихийна: воздух – одна единица. Вода: одна единица.

Прум-прум.

Магический статус: слабосилок.

Ну-у-у, я знала, что Инсиль магичка, об этом упоминал лекарь, я не парилась, поскольку не чувствовала в себе никакой магии от слова совсем. Далее: собственность…

Ничего себе!

Тут я аж села ровнее, вчитываясь в выгравированные строчки. Вау! У нас, тьфу, то есть у меня, в собственности имеется крохотный городок — провинция Ашерди, собственно, не такой уж и крохотный, площадью двенадцать с копейками км². Неплохо!

Я загорелась. И сильно! Вот бы узнать, чем живет Ашерди и что там кушают, только странно, почему сама Сьера беспрекословно почалила в дальнюю унылую серость рода Мортель, а не отправилась в принадлежащий ей городок? Не хотела справляться с ним одна и воевать с местным мэром? Или здесь кроется нечто более значимое? Надо бы выяснить.

Глава 5

С полчаса как ошалелая с остервенением тру мылом запястье, на котором — там-дам! Поверх блеклой бордовой брачной метки, точнее брачного браслета, — угольно черная, широковатая, почти полностью перекрывающая первую метку вязь, и уж очень сильно она смахивает на тот же самый брачный магический браслет, только свеженький и какой-то стремненький. Сами судите: резкие чернильные линии, шипастая рисовка, листики острее наконечника и никаких цветочков, как у брачного браслета Мортель, вместо них какие-то жестковатого вида закорючки.

Запястье покраснело и саднило от моего усердия, даже капельки крови проступили, так я конечность несчастную исполосовала, в том числе и ногтями. Выдохшись, устало хныкнула:

― Ничего не понима-а-аю. Как такое вообще может быть?

Я-то хорошенько помню: ни в какое замуж не выходила. Я и без того и так замужем! За придурком Эриком Кайло, что б его, Мортелем. Што это такое, блин?! Дернув прядь волос, раздраженно насупилась, гипнотизируя угольную вязь, и будь я полноценным магом, от моего взгляда она бы точно воспламенилась, а так лежит себе спокойненько, бессовестно подмяв бордовую, листиком острым шевелит.

Стоп. Каким ещё листиком шевелит? Вытаращившись на двинувшийся листочек, будто тот мне вяло махнул, крепко зажмурилась и вновь уставилась на вязь. Вроде не шевелится. Глюки, поди? Дожилась.

Умывшись ледяной водой, глянула на своё бледное лицо. Покосилась на вязь и куснула губу. Это что же получается? По магическим законам у меня два мужа? Разве такое может быть? Если в моём старом мире в южных странах мужчины могли иметь несколько жен, то в этом только один муж и одна жена, никак по-иному. Тогда как это объяснить? Я про браслет новый.

Нет. Всё-таки я ни черта не понимаю. А надо понимать! Узнать. И срочно!

Спокойно, Фима. Только спокойно. Паника ни к чему.

Насколько я знала, брачная вязь таила в себе этакий шифрованный код принадлежности к конкретному роду или фамилии. Стоит попытать удачу и проверить архив родовитых имен и геральдику, вероятно, что-нибудь раскопаю. Так что завтра утром — прямиком в главную столичную библиотеку.

Кивнув самой себе, слабо улыбнулась и вздрогнула от стука в уборную.

― Моя леди, вы там? ― голос Каргины. Осторожный стук: ― Мадам?

― Где мне ещё быть, ― ворчу, дернув рукав платья, благо он плотный и узкий, сам по себе не задерется.

Выхожу наружу, сталкиваясь нос к носу с обеспокоенной женщиной. Каргина окидывает меня оценивающим взглядом и вопросительно выгибает бровь.

― Помочь вам переодеться?

― Давай, ― не отказываюсь. ― И на ужин затем. Есть хочется.

― Конечно, конечно, я уже сбегала, заказала, когда думала, вы без меня отправились в гостиничную едальню, только господин Дошо сказал: вы не спускались. Вот я и прибежала… Простите, леди.

Отмахиваюсь. И уже через пятнадцать минут мы сидим с Карги в столовой «Охотничьего домика», уплетаем за обе щеки теплые мясные пироги и запиваем грогом. Вообще название оправдывает себя. Само здание из камня, внутри этакий стиль лофт на пару с отсылкой к средневековой таверне, но что радует: опять-таки чистенько.

Расплатившись с Дошо за ужин, сразу же оплатила полный пансион вместе с комнатами на следующие сутки, обеднев на почти золотой, и в обратную сторону едва волочила ноги, вяло послав Карги спать. Та немного посопротивлялась и всё же, плюнув на меня, закрылась у себя, а я прямо в платье завалилась спать, погружаясь в сон, ещё когда голова не коснулась подушки, и снилось мне нечто странное, но очень реалистичное.

Как бы со стороны с любопытством мельком оглядываю со вкусом обставленное, довольно просторное для рабочего кабинета, выдержанное в строгих тонах помещение, где за столом из темного массива восседает… мой туалетный извращенец. На гладкий лоб небрежно падают пепельные пряди, черные блестящие глаза непроницаемо, несколько задумчиво изучают широкое, увитое соблазнительными венами запястье, на таких запястьях не грех рекламировать элитные часы, вот только конкретно на этом далеко не часы, на нем змеится угольная шипастая вязь. Жестко фонит силой взбешенного в ледяной ярости сильного мага.

Сексуальные мужские губы изгибаются в зловещей ухмылке, пальцы прикасаются к браслету, лунки впиваются в кожу, слегка царапают черноту, а той, понятное дело, хоть бы хны.

― Очень интересно, ― вибрирует туалетный извращенец и вдруг как гаркнет, что я аж про себя присела и немножко письнула: ― Грег!

― Да, милорд? ― слышится шелестящее. Самого шелестящего я не видела. Только стол и унитазного монстра.

Спокойный приказ:

― Неси геральдические книги.

― Все… нести, милорд?

― Все, что имеются.

― Слушаюсь.

И видение распадается дымом, а я, сладко зевнув, в полудреме переворачиваюсь на другой бок, утянув с собой одеяло, ворчу:

― Приснится же такая ересь.

И благополучно уплываю в совершенно обычный сон с единорогами.

Глава 6

Утром я была, мягко говоря, не в духе. Да раздражена я была не меньше раздраконенного дракона! Даже Каргина, чуя моё мерзкое настроение, притихла и старалась слиться со стеной, стояла себе тихонько у окна, поглядывала на меня опасливо и не отсвечивала.

А всё почему и по какой причине? Да потому, что голова раскалывалась, будто мне ночью по темечку совсем не добренькие гномы молоточками усердно стучали. Ну, и плюсом по-прежнему зудящая чернь-татуировка не только страхи собой навевала, но и доставляла существенный дискомфорт, чесалась, зараза. Натянула рукав дорожного платья пониже. Госпожа Рот заинтересованно стрельнула глазками, устыдилась порицаемого «женского» любопытства и гордо отвернулась к окну.

Осторожный стук в дверь. Каргина рысью бросилась открывать. Завтрак прибыл. Служанка подкатила тележку и принялась разливать по чашкам ароматный бодрящий напиток.

― Гм. Моя леди, могу я узнать, зачем нам вдруг понадобилось в хранилище фолиантов? В очередной раз смею вам напомнить: брачные узы без дозволения монарха не разорвать, на моей памяти прецедентов по этому щекотливому делу ещё не случалось, король никогда не дозволял.

Поморщилась, кромсая глазунью. О разводе был первый вопрос, который я задала Каргине, как только узнала положение дел, а узнала я сразу и сразу же получила возмущенный ответ: как можно, леди? Развод – богохульное дело, запрещено!

Помню, тогда ехидно уточнила у чопорной Рот: а измены — разве не богохульное дело? Каргина моментально заткнулась, посопела и выдавила: для мужчин вполне обиходное. Из-за такой мелочи не разводятся. Мелочи, блин! Хотя вот любовницу, если словят на месте или по заявлению жены/мужа, будет ждать наказание, и совсем не приятное. Берти, между прочим, не зря волновалась. Только я стучать не намерена, вот ещё. Мне до самого Эрика теперь нет никакого дела, это раз, и два, моё мнение: не любовница виновата, а сам изменщик, и только он! Никак иначе.

И особенный момент, вам понравится: мужчинкам же плотские утехи требуются на постоянной основе, у бедняжек инстинкты, что с них взять? Тогда меня накрыл истерический смех. Нет, вы слышали?! Инстинкты у них! А что же они тогда, такие инстинктные, на привязи не сидят? Ой, всё, а то меня сейчас опять понесет, как частенько бывает, когда Карги заводит вот эту дичную шарманку.

― Леди? Всё в порядке? Вас как-то, м-м-м, странно перекосило. Ох, неужели вновь спазм лицевых мышц одолел? Подать целительскую настойку? Вот зря вы, миледи, в прошлый раз ей не воспользовались.

― Уймись, Каргина. Всё со мной нормально, насколько нормально вообще может быть.

«В моей ситуации», ― про себя дополняю. И на время кошусь. Карги сказала, библиотека открывается в десять, как раз время выезжать.

― Далеко до хранилища? Мобиль следует вызывать или можно своим ходом добраться?

― Недалеко, минут тридцать-сорок спокойным шагом. Однако леди пристало в любом случае вызывать мобиль, не дело леди, как чернь, бродить по улицам.

А дышать ледям можно, али как? Ядовитость с меня так плещет, отчего-то вспоминается вкрадчивое: змейка. Реально, иногда я такая змея, ха.

― Этак у меня ноги атрофируются без какой-никакой физкультуры, ― ворчу, наслаждаясь кофе. Хоть какая-то в этом мире радость. А он здесь, между прочим, вполне себе приличный.

― Что вы сказали? Не поняла.

― Прогуляемся, говорю.

Каргина недовольно морщит нос и токсично молчит.

Спокойно доковыряв завтрак, застегиваю верхние пуговицы платья, Карги поправляет на мне юбку, усердно пряча под ней широкие штанины брюк, придирчиво оглядывает и удовлетворенно кивает. Перекидываю изящно сплетенную служанкой косу на грудь и зависаю, вглядываясь в своё отражение, моргаю, сощуриваюсь и беру кончик косы двумя пальцами, подношу к глазам. Не показалось. Не понять, по какой причине, мои волосы за ночь немного потемнели до более пепельного оттенка. Прыснула про себя: неужели ранняя седина? Не удивлюсь.

― В чём дело, мадам?

― Ни в чём. Мы готовы?

Рот тяжко вздыхает, скорбно кивая.

― Не забудьте «иди». Он понадобится на входе в хранилище, для регистрации в реестре посещений.

О, как. Послушно кладу карточку в сумку. IDI вообще лучше всегда носить при себе, тут Каргина права, интересует несколько иное.

― Скажи. Каждый может узнать, кто посещал или находится в хранилище на текущий момент, или подобную информацию кому попало не разглашают?

― Смотря кто спрашивает. Если близкие люди, супруг, например, ― хитро щурится. ― Ему скажут, если посторонний, то нет.

Не слишком приятно, но ничего не попишешь.

― Поняла, идем.

Глава 7

Погодка солнечная и, я бы сказала, просто фантастически прекрасная. Солнышко не жарит, а мягко греет, легкий ветерок, в общем, красота. А уж какие пейзажи — закачаешься.

Топаем с хмурой Каргиной по пешеходной, мощенной золотистым кирпичом дорожке, прям как Элли с Тотошкой, ей-богу. Подавив смешок, с затаенным интересом разглядываю симпатичные картинные домики с яркими красными по правую руку крышами и изумрудными — по левую. Нас осторожно огибают спешащие по своими делам люди, маги и нелюди, ездят по проезжей неширокой гладкой дороге, напоминающей родимый асфальт, редкие мобили, а впереди виднеется площадь с торговыми лавочками и монолитным зданием оттенка словной кости – нужного нам хранилища.

Госпожа Рот мрачно вскидывает голову к безмятежному небу и расчехляет зонт, раскрывая над нашими головами.

― Слушай, Каргина, вчера я внимательно изучила свою IDI карту, да, и нашла кое-что интересное. Согласно ей, мне принадлежит провинция Ашерди. Что ты об этом знаешь? Либо же эти владения с браком Мортель отошли моему мудо… моему мужу?

На лице служанки мелькает смятение.

― Леди, почему вы спрашиваете об этом у меня?

― Вероятно, потому, дорогая Каргина, ― в голосе плещутся сладкие нотки яда, ― что у меня после болезни небольшие проблемы с памятью, о чём ты прекрасно знаешь, и я сама о своей собственности до вчера понятия не имела.

Служанка-горничная-личный-секретарь-проповедник-и-иже-с-ними дергается, будто её в бок укусили, смущенно отводит взгляд.

― Прошу прощения, моя леди, в самом деле запамятовала, вы выглядите совершенно здоровой, вот я и допустила вольность. Мне стыдно. Но и вам должно быть стыдно, что вы вместо того чтобы обратиться за помощью в лекарню, скачете козочкой по улице, а ведь ваше состояние может быть опасным! ― присела Карги на любимого конька – поучая.

― Госпожа Рот, ― тяну ласково. ― Моё состояние – моё дело, я задала конкретный вопрос. Знаешь об этом Ашерди что-нибудь или нет?

― Нечто слышала, только давно. Как вы помните, меня к вам приставили уже после ритуала с уважаемым лордом, когда вы прибыли в наш особняк, вот при вашем прибытии служки нечто об Ашерди трепали языком, но я слишком хорошо воспитана, чтобы уподобляться черновым и слушать слухи.

― Да уж. Лучше бы ты не была так хорошо воспитана, Карги.

― Что?

― Ничего. Ладно. Ты не знаешь, где я могу узнать насчет своей собственности и имеется ли она у меня вообще?

― Так в нотариальной конторе, моя леди, ― недоуменно.

― Любой или определенной, допустим, по месту регистрации жительства?

― Совершенно любой. Как раз за хранилищем есть такая контора, если мне память не изменяет. Вот только на прием к нотариусу следует записываться, однако, если у достопочтенного не будет никаких дел, он может принять.

Вот это другой разговор. Мысленно потерла ручки и тут же сделала лицо попроще. Рано радоваться – дурная привычка.

До библиотеки – действительно громадного здания с гранёнными колоннами, нашпигованного красивыми барельефами и резными каменными фигурками, со стрельчатыми окнами по первому этажу и самоцветными — по второму, мы дочапали без всяких происшествий, препятствий и иже с ними. Без тех же препятствий меня пропустили в прохладное нутро, остро пахнущее книжной пылью, стариной, отчего-то — с примесью перца, только, как и предупреждала Каргина, предварительно зафиксировали мой визит в огромной «амбарной» книге, покоящейся на костяном постаменте. А вот Карги, к моему удивлению, не пропустили дальше увешанного картинами холла с удобными диванчиками, на которых отдыхали в простых одеждах немногочисленные мужчины и женщины.

Как оказалось, в хранилище допускались сугубо выходцы аристократии либо же богатые простолюдины. Таково древнее правило. Простому люду вход воспрещен. И хах, это не мои слова, это реальное правило посещения, выписанное магией на стенде за постаментом.

Дискриминация по социальному признаку! Однако про себя я широко оскалилась. Минус одна проблема. А всё думала, как избавиться от Карги, просто мне не хотелось, чтобы она видела, что конкретно я ищу, и задавалась ненужными вопросами. Она женщина далеко не глупая.

― Я вас здесь подожду, миледи, ― указала на свободное место рядом с лохмоватым мужиком. Подвинув мужика, гордо достала газету, нарочито демонстративно уткнув в неё свой нос под неодобрительный прищур местного «хостес».

Кашлянув, гладко выбритый дедок обратился ко мне:

― Сопроводить вас, леди?

― Нет, благодарю.

Дед жестом указал направление и занялся своими делами. Ну, я и пошла по своим.

Глава 8

Я устала и в возмущении! Далеко не маленький стол завален и перевален тонной фолиантов, а информации никакой, вот вообще! Про себя лью кровавые слезы. Подперев подбородок рукой, тяжко вздыхаю.

Словив полный подозрения взгляд архивариуса, кисло улыбаюсь, выуживаю самый первый фолиант с основными, так сказать, важными родами и перелистываю странички. Я замучила их едва не до дыр, за что мне тот самый пожилой мужчина спасибо точно не скажет, просмотрела и пересмотрела все имеющиеся геральдические книги, а также родовые архивы всех аристократов, обнищавших и нет, и даже тех, чей род уже на стадии вымирания. Ничего. Даже в королевский заглянула – не то. Какая-то совсем уж особенная у меня брачная вязь.

Точнее, дела обстояли не совсем так, как я описала. Сразу с двадцатку родов подходило под «описание», но самое смешное, что ни разу не в полной мере, а совсем отдельными микро-фрагментами, а так, чтобы цельно – абсолютно никто. И как это всё понимать?

Вот, например, брачное тату Мортеля было идентично его графскому роду, тут никаких сюрпризов, помимо того, что вязь странно выцвела, как случалось, когда один из супругов погибал. Насчет этого я додумалась до логичного разумения: она выцвела, поскольку истинная Сьера Мортель того, склеила ласты. Прискорбно, если оно так. До последнего надеялась, что несчастная, как в задрипанном фэнтези, воскреснет в моём теле. По правде говоря, не совсем завидная участь, но лучше, чем окончательная смерть, я не в более выгодном положении, если что. А Сьера, кажется, всё-таки того, отправилась на тот свет в прямом смысле этой фразы, и козел Эричка на самом деле одной лапой вдовец.

Кстати, насчет вдовца, точнее вдовы — хорошая идея. Жаль, я не киллер, а всего лишь скромная воровка.

Новый брачный хомут неожиданно сильно запек и зачесался, да так, что я аж подпрыгнула, шипя дикой кошкой. Вот же пакость.

― Леди, может, я всё-таки могу вам чем-то помочь? ― несколько раздраженное над головой. А это архивариус подкатил. ― Уж больно давно вы мучаетесь поиском.

― Нет, уважаемый, я закончила. Как мне убрать книги?

Брови мужика взмыли к волосам.

― В первый раз в хранилище? Вам сейчас самой ничего делать не нужно, фолианты убирают архивариусы. Так же, как и поставляют их под запрос для посетителя. Магией. Вот так, ― провел над столом широким жестом, и книжки, засветившись, мгновенно исчезли, все. Послышался гулкий стук. Судя по всему, расставились на свои места.

― Что-нибудь ещё для вас?

― Знаете, да. Подскажите, у вас полный список геральдических книг? Иных стран тоже имеются в наличии?

Хотелось уточнить и насчет брачных меток, только если Мортель станет спрашивать о моих запросах, может задаться ненужными вопросами. Конечно, и насчет геральдики он тоже может задаться, но здесь отбрехаюсь: пекусь о нашем будущем заранее, дорогой! Е-хе, присматриваю хороший род для нашего малыша. Видишь, всё для благополучия семьи, парацетомольчик мой несчастный.

Представляю эти широко распахнутые в обалдении зеленые бесстыжие лупалки. И насчет брачных меток можно было бы придумать что-нибудь, но опять-таки, сколько я на это времени потрачу. Каргину жаль. Сидит себе там в душном холле, сиротинушка. Сбегу в Ашерди – там что-нибудь отыщу либо же выпишу литературу с черного рынка, а-ха-ха. И это я, между прочим, ещё собираюсь записаться на аудиенцию к королю. Я не шутила.

Блюститель тишины, порядка и пыльных полок тем временем говорит:

― Нет, леди. Только нашей страны, разумеется.

― Вот как? ― обрадовалась. Какова вероятность, что мой новый супруг просто не из этой страны? О том, как так вообще получилось, я и думать не бралась. Откуда мне, блин, знать. ― А вы не знаете, где можно раздобыть полный?

― Известно где, ― хмыкнул мужик. ― В королевском архиве, естественно.

― Оу, ― поскучнела. Блестяще. ― А в королевский архив, позвольте спросить, как можно попасть?

Как пройти в библиотеку? Ехе.

Архивариус окинул меня изучающий взглядом.

― Леди не местная?

― Местная, да не совсем так. И всё-таки?

Губы собеседника исказила гаденькая ухмылка.

― Известно как, госпожа, самостоятельно ― никак, ― припечатал. ― Сугубо по королевскому дозволению, его можно получить, записавшись на аудиенцию, вот только очередь на месяцы вперед, вдобавок вам потребуется четко объяснить, зачем вам понадобился королевский архив.

― Справедливо. И логично.

― Логично-логично, ― покивал мужик. ― Что ещё для вас, мадам?

Я не успела высказать благодарность и отказаться, как в хранилище вошел посетитель. Да какой посетитель. Мощная аура мгновенно отвоевала себе всё пространство. Взгляд суровых инфернальных глаз пригибал к земле. Военная выправка. Стать. И звание: туалетного извращенца. Архивариус подозрительно побледнел и с неясным лепетом метнулся к гостю, склонившись перед ним в раболепном поклоне, преданной собакой заглядывал в скульптурное лицо.

Видать, высокого полета птичка мой извращенец. Почесывая запястье, сама не поняла, как оказалась за высокими стеллажами, а главное — на хрена, то есть, за каким таким фигом спряталась. Стояла теперь, недоуменно хлопая ресницами, покрываясь пупыршковыми мурашками, это густой властный голос проникал под кожу:

― Геральдические фолианты запретной секции. И да, стандартные заодно тоже несите. Допуск? Не сомневайтесь, он есть. Прошу.

Ах, архивариус, какой милый гад. Как мне про секретные секции — так ни слова. Собственно, у меня и допуска нет. Бочком-бочком, прячась за стеллажами да шкафами, что шли по периметру всего помещения, доскользила до выхода, как раздался громогласный вопрос:

― Кто ещё находится в хранилище?

― Только леди была перед вашим приходом, видать, убежала уже. Шустрая.

― Леди, значит?

Оправдывая характеристику, сиганула в коридор, неожиданно сталкиваясь носом с мужской грудью, почему мужской? Потому что крепкой, блин, и гладкой. Охнув, схватилась за пострадавший орган, возмущенно вскидывая голову и осекаясь, язык жгли отборные ругательства, вот только они так и не сорвались, а втянулись, откуда рвались, потому как передо мной высился не кто иной как не родимый муженек, меча из симпатичных глазенок испепеляющие молнии.

Глава 9

Если сначала я немножко запаниковала, просто не рассчитывала так быстро состыковаться с нерадивым супругом, ладно, рассчитывала и всё равно чуть-чуть запаниковала, право имею, то оказавшись в малюсенькой комнатке без окон, густо начиненной пергаментами и свитками, помимо стеллажей валяющимися тут и там и даже украшающими стены, не, реально, они торчали из стен! В общем, успокоилась я. Вырвавшись из хватки особо не сопротивляющегося Мортеля, хищно повела носом, на ловца, так сказать, и зверь бежит. Гнев не-благоверный поумерил, сощурился с сомнением, упер руки в бока, как заядлая пила-супружница.

― Сьера, я требую объяснений! Какого дрихта ты творишь?

― О чем речь, любимый?

Эрика перекосило. Втянув носом воздух, он манерно поправил и без того уложенные волосок к волоску свои шикарные лохмы.

― О чём это я? О чём?! ― нагнувшись, выдохнул злобно в лицо сигаретным дыханием с привкусом кофе. Поморщилась, не знала, что супружник имеет пагубную привычку. Хотя это же изменщик Мортель, где одна вредная привычка иметь всё что движется, там и другие. ― Не строй из себя идиотку, дорогая. Во-первых, какого дрихта ты вопреки моему приказу покинула Тихтен-Рог.

...это он то самое поместье имеет в виду, в котором я и очнулась в теле бедняжки, провинция Кхер, ага, то ещё захолустье.

― А во-вторых, что ты устроила в Изумрудном? Как только наглости хватило, где ты вообще таких слов набралась, Сьера? Я уже отправил своего человека в Тихтен, чтобы он разобрался, какого дрихта с тобой там сотворили, что из нормальной аристократки превратилась в неотесанную деревенщину!

Грудь запекло от возмущения. Нормально вообще? Совсем муженек охамел! Мысленно закатав рукава, облизнула губы, к которым прикипел взбешенный взгляд супружника, холодно говорю:

― А ты ничего не перепутал, драгоценный мой?

Эрик изумленно моргнул.

― Во-первых, деревенщиной свою любовницу ненаглядную называй, а меня оскорблять даже не думай, язык узлом завяжу.

Кайло шумно втянул носом воздух.

― Во-вторых, с каких пор я должна беспрекословно подчиняться твоим приказам? Ты мне супруг, партнер, никак не хозяин, я не твоя рабыня! Согласно закону о брачных обрядах и супружескому кодексу, жена такой же полноправный союзник, как и супруг.

Это правда, между прочим. И Сьера знала свои права, именно из её воспоминаний вкупе с сожалениями узнала и я. Что ж, кажется, я теперь многое поняла. Бедняжка эрц-леди была слишком юна и очень слаба, чтобы бороться за свои права, но ладно слаба, она, как понимаю, просто и не хотела. А ещё почему-то побаивалась мужа, ей было проще подчиниться его слову и уехать в Кхер, чем сказать хоть что-то поперек слова Мортеля. А этот гад и рад.

― Да, я тебе уступила, когда ты сослал меня, но лишь потому, что сама этого хотела, а знаешь, что я хотела ещё? ― муркнула ласково, Мортель, чуя смрад жареного, гулко сглотнул: ― Дать тебе время проявить своё истинное лицо. Что ты прекрасно и сделал, запятнав себя от макушки до носков сапог. Теперь у меня есть доказательство твоего грехопадения, Эри-и-ик. А что сотворила я? Так это всего лишь забрала своё. Чужого, заметь, не брала. Так какие трудности, дорогой? Не понимаю.

Мортель отшатнулся от меня как от прокаженной. Тихо рассмеялась.

― Что с тобой стало, Сьера, ― таращился на меня как на душевнобольную. ― В тебя будто урс вселился.

(Урс – существо по типу мелкого беса.)

Резко оборвала смех, отпустив последний смешок, скрестила на груди руки.

― Я всегда такой была, Эрик. А ты просто плясал под мою дудку, сам того не замечая, и всё. Только не плач, ― зубасто улыбаюсь. ― Не надо. А то мне станет стыдно. Ладно, не станет. А если кроме шуток, я не понимаю, чем ты недоволен, родной.

― Издеваешься, Сьера?! Ты выставила меня дураком!

― Ой, нет, ― морщусь. ― Не нужно приплетать мне чужие заслуги, ты сам с этим справился. В общем, так. Давай по-взрослому, ладно? У меня на самом деле имеется доказательство твоих измен, если я добьюсь аудиенции у короля и доложу об этом вопиющем факте – даже не знаю, что он сделает, как ты думаешь, а? Как минимум расторгнет брак. Ведь как у нас заведено в высшем свете: можно всё, пока об этом никто не знает, верно? Грех в рамках приличий и всё такое.

Мортель бледнеет, поджимает губы.

― Какая же ты стерва, оказывается, Сьера. Я совершил ритуал со змеёй!

― Ой, какой надрыв, какой театрализм. По тебе сцена плачет, Эрик. Ты стерва почище меня, и не жми кулаки, я пытаюсь донести до тебя выгодные условия нашего брака.

― О чём это ты сейчас? ― проявляются заинтересованные нотки меж мрачных.

― О сделке. Невинной сделке, дорогой. Ты и дальше любишь свою Британи…

― Берти.

― Без разницы. А я делаю то, что хочу, не пороча тебя, и все остаются в выигрыше. Ты занимаешься своими делами, а я своими, ну, и не мозолю тебе глаза и не порчу тебе жизнь. Как ты уже, должно быть, понял, портить жизнь я умею. Конечно, наша сделка продлится до тех пор, пока не возникнут обстоятельства непреодолимой силы.

Эрик скептично кривит губы.

― Какие ещё обстоятельства?

― Ну, например, расторжение нашего брака, новый брак в браке, смерть одного из супругов, ― улыбка Мортеля напоминает оскал гиены. ― Смерть по естественным причинам, а то уж слишком мечтательным у тебя стал взгляд.

― Сьера!!! ― возмущенно. И лживо!

― Она самая, ― скрещиваю за спиной пальцы. ― Так какой будет твой положительный ответ?

― Хм. Подожди. А что ты там про ребенка несла? Напомни-ка.

― О-о-о, ― тяну сахарной патокой и злорадно скалюсь: ― А это, мой бесценный супруг, если ты будешь себя ну очень хорошо вести, то так и быть, я подумаю о нашем совместном ребенке, но только подумаю, всё будет зависеть от твоего примерного поведения и тех самых обстоятельств непреодолимой силы, естественно. Тебе ведь нужен наследник, Эри-и-ик?

Мужские скулы дрогнули и побелели, зелень потемнела до черноты, и будь я проклята, если в этой некромантическо-изумрудной буре не били разряды лютой ненависти. Да он ведь просто ненавидит малышку Инсиль. Любопытно.

Глава 10

Нотариуса мы едва не прошляпили. Когда мы, запыхавшиеся, принеслись с Карги к обычной с виду двери симпатичного салона с вывеской: «Дело Людви», то поцеловали замок. Я даже немного расстроилась. Ну, вот, опоздали, и, естественно, винила в этом Мортеля.

Служанка махнула рукой, мол, не огорчайтесь, леди, завтра будет день, придем пораньше. Согласно кивнула. Что уж теперь. Вообще, по поводу провинции я могла уточнить и у не-благоверного, я и хотела, но вовремя прикусила язычок. Ведь если Эрик о ней ничего не знает, в чём лично я сомневалась, то услыхав о куске земли, мог вставить мне палки в колеса или отвоевать надел себе. Хорошо, я не рискнула по этому поводу открыть рот. Пусть лучше знающий человек растолкует политику партии.

Мы с госпожой Рот только и успели отойти на пару шагов, как дверь салона открылась, и на порожек ступил импозантного вида мужчина в черном дорогом костюме, с цилиндром на голове и с зонтиком-тростью. Заметив замерших сусликами нас, он вопросительно вздернул брови, покосился на дверь и снова на нас.

― Вы ко мне?

― Если вы нотариус, то да. К вам.

― Он самый. Лорд Людви Девятый Коктенберг. У вас нечто срочное, леди? ― взглянул на магчасы. ― Если дело ваше недолгое, могу уделить вам полчаса.

Повезло!

Потрясываясь про себя от возбуждения, достала на свет «иди»-карту, протянула нахмурившемуся мужчине.

― Леди Сьера Инсиль Мортель. Видите ли, в чём дело: после тяжелой болезни я частично потеряла память, а в документах указано, что мне принадлежит провинция Ашерди. Я бы хотела узнать, отошел ли этот городок при брачном обряде моему супругу Эрику Мортелю или он остался за мной. Если данное дело к вашей работе не относится, может быть, вы мне подскажете, к кому я могла бы обратиться по этому поводу.

Мужчина повертел карточку, перевернул на другую сторону, пробежался по строчкам, протянул мне и неуловимо щелкнул пальцами, погружая нашу троицу в ощутимо вязковатый кисель, чары от прослушивания, полагаю.

― Вообще, с подобным разбираются в Ратуше через официальный запрос.

― О.

― Но и я в целом могу попробовать вам помочь, списки земельных наделов, в том числе принадлежащих аристократии, есть у нас. Пройдемте в мой кабинет.

В строго обставленном помещении лорд пригласил присесть на стулья для посетителей, а сам закопался в артефакт, с виду напоминающий наши моноблоки, только на раз больше, а они ведь и так здоровые.

― Не стану вас обнадеживать, леди, но вероятность, что недвижимость осталась за вами, крайне низка.

― Я понимаю. Но проверить лишним не будет.

Мужчина кивнул. И попросил ещё раз продемонстрировать карточку. Спокойно её отдала.

― Поверка может занять некоторое время. Подгружается гала-база.

Промолчала, скучающе изучая кабинет Коктенберга. Впрочем, что его изучать. Стандартный обыденный кабинет. Полки под книги и папки с делами. Огромный дубовый стол. Рядочек стульев у стены. Несколько кресел у хозяйского стола. Спокойные бежево-коричневые тона. А вот Каргина со смущенным румянцем то и дело поглядывала на лорда, ерзая на стуле тощим задом.

― Так, так. За вашим супругом подобной информации не закреплено, при брачном ритуале провинция Ашерди ему не отходила, только поместье на территориях маркиза, вашего папеньки – МортГарден.

О, вот как? А я думала, почему МортГарден, если Изумрудное?

― И Изумрудное в нашей столице, в которое лорд и перебрался тем же вечером. Данная собственность записана на лорда Мортеля.

Неплохая собственность, между прочим! Ему и этого Гардена было бы за глаза! Папенька бедняжки не поскупился.

― Навожу справки о вас, леди.

Проходит около десяти минут. Каргина сейчас в стуле дырку протрет. Осторожно толкаю её в бок. Женщина замирает пойманным на горячем вором, краснеет и утыкается в сложенные на коленках руки.

― О! Хорошие новости, леди. Интересующая вас провинция записана за вами без права главы рода отобрать у наследницы данный земельный участок. Здесь имеется подробная сноска. Все дело в том, что Ашерди — наследие вашей прабабушки по маминой линии, её указом провинция могла отойти только вам. Уж не знаю, что в вашей семье произошло. Гм. Да. Желаете получить соответствующий документ о праве собственности?

― Очень желаю, уважаемый лорд Людви, ― довольно улыбаюсь, а про себя ору и прыгаю группой поддержки.

― Сей момент.

Получив на руки переливающуюся карточку, похожую на «иди», только с конкретной информацией о провинции и кому та принадлежит, спрашиваю у доброго человека, сколько ему я должна. Услышав сумму, мои жадные тараканы падают в обморок. К-ха. Нехило. Десять золотых, это… нормально так. И вместе с тем, расстаемся мы с Людви довольные друг другом.

Выпорхнув на улицу, где уже начинало темнеть, устремляю в небо ментальный меч, чувствуя себя этаким Наполеоном:

― Домой, моя верная Каргина!

Служанка с натянутой улыбкой явно крутит пальцем у виска, но, видно, и она за нас рада. Осталось до конца разрулить вопрос с муженьком, и можно рвать когти в нашу Ашерди. А то чует моя пятка: яхонтовый мой второй супружник где-то рядом. Давлюсь хохотом. Да я, выходит, гаремщица. Блин. Не смешно.

Глава 11

Ужинаем с госпожой Рот в своих комнатах. Спускаться в едальню было как-то лениво, да и по нашем возвращении в гостиницу немало удивилась неожиданной многолюдности у ресепшен. Каргина пояснила, что это может быть связано с предстоящим конкурсом кондитеров – «Шедевральные сдобности», который состоится на площади в следующую субботу.

Оглядев разношерстную толпу и раскрасневшегося от удовольствия господина Дошо, пожала плечами, про себя порадовавшись, что ключ от комнат перед прогулкой оставила при себе, а не послушалась бурчания Каргины, чтобы сдала, как все нормальные люди, хозяину «Охотничьего домика».

Я опасалась: из-за внезапной загруженности гостиницы с пропитанием могут возникнуть проблемы, но обошлось, ужин нам подали в номер и даже обрадовались нашему решению поесть у себя, вроде как едальный зал был битком забит посетителями. Вот и сидим с притихшей Карги, недурственный стек с рисом и овощами за обе щеки уплетаем, точнее уплетаю я, а она закапывает в нетронутый рис вилкой горошек. Полагала я: в отсутствии аппетита у служанки повинен лорд Коктенберг.

― Невкусно? ― начала буднично издалека.

Удивленное недоумение:

― Вкусно.

― Почему не ешь?

Тяжкий вздох и пожимание плечами.

― Каргина, а сколько тебе лет?

Служанка оживилась, окатила возмущением, щечки заалели.

― Леди! Как можно задавать такие смущающие вопросы женщине?

― А мужчине, выходит, можно?

― Никому нельзя!

― Это простой вопрос. Мне, например, скоро двадцать два.

― Я и так об этом знаю.

― Несправедливо, не находишь?

Очередное недоумение.

― Ты мой возраст знаешь, а я твой нет. Делись, сколько тебе стукнуло? Сорок? Пятьдесят?

― Леди!!! Ужасно неприлично и обидно с вашей стороны так говорить. Мне всего тридцать четыре.

Склоняю набок голову. Молодая совсем. Духовно я и вовсе её старше на порядок. Просто вечно унылое, постное лицо и старушечьи наряды добавляют ей с десяток годков. Подумаю об этом.

― Ну, вот, видишь, не страшно. Доедай, и по постелям. Завтра непростой день. Кстати, ты не знаешь номер вестника моего мужа? ― между прочим, с невинной улыбкой, но Карги не проведешь.

Лицо госпожи Рот пошло красными пятнами.

― Если вы думаете, что я докладываю о вас лорду Мортелю, вы ошибаетесь!

― Вообще, я для иного спросила, ― бессовестно заливаю, ― но да, подумывала, знаешь, об этом. Просто как, интересно, Эрик узнал о том, что я в хранилище? Сомневаюсь, что супруг бегал по всем заведениям в городе с моим портретом в руке.

Рот прыснула смешком.

― Зачем ему? Предполагаю, он просто стал свидетелем нашей прогулки, или лорду кто-то передал о вас. Вполне возможно, у него имеются свои люди на улицах. В частности, и по этой причине я настоятельно рекомендовала вам брать мобиль. Например, у одного лорда, в чьей семье я одно время работала, была целая налаженная шпионская сеть из уличной черни.

― Какой умный лорд, ― искренне восхитилась. Реально, молодец. Я бы и сама не прочь завести подобную сеть, только на что она мне в Ашерди, а вот нанять парочку мальчишек с Фиании, чтобы они докладывали мне о проделках бесценного гада – это да, об этом можно подумать. Замечтавшись, чуть не пропустила следующую реплику горничной мимо ушей.

― Честное слово, мадам, я сама немало удивилась, когда лорд ворвался в хранилище.

― С этого места поподробнее.

― Да не о чем особо говорить. Я как взбешенного лорда Мортель увидела, молилась всем старым богам, чтобы он меня не заметил, старалась спрятаться за соседа по диванчику, благо тот мужик оказался толковым, глянул странно и плечом своим прикрыл, впрочем, лорду до черни не было никакого дела, даже не глянул, с суровым лицом уточнил у достопочтенного что-то, предполагаю, о вас, и помчался в хранилище, будто его в ягодицу оса укусила… ой. Я не то имела в виду, мадам!

Отпустила смешок:

― Именно то. Очень приятное сравнение, вот в таком контексте о Мортеле нашем драгоценном и дальше продолжай говорить, мне всё нравится.

Каргина смущенно куснула пересушенную, в мелких трещинках губу.

― Он вас нашел, верно?

― Конечно, нашел. Не переживай, мы вполне нормально поговорили и кое о чём договорились. Эрик не должен доставить нам хлопот.

― Эх, миледи, страшно мне за вас. Негоже о собственном муже так говорить, мужьям следует подчиняться, а вы уже столько наговорили, что сердце болит за вашу судьбу.

― Каргина-а-а-а, не начинай.

Горничная уныло вздохнула.

― Что теперь будет?

― Прекрасная жизнь, если Эрик не станет канючить, во всяком случае, прятаться и скрываться я от него не собираюсь.

Женщина осуждающе качает головой.

― Леди, не перестаю удивляться, как сильно вы изменились после хвори, даже манера речи поменялась настолько, что я вас иногда совсем не понимаю.

― Тяжкие болезни, они такие, кого хочешь изменят. А понимать меня не нужно, а вот преданность очень нужна.

Толстый намек уловили.

― Я помню, миледи, и никогда вас не предам, клянусь самым дорогим, что у меня есть, ― тихое, над головой Карги сверкнул огонек.

Склонила голову к плечу. Судя по всему, госпожа Рот меня действительно не предавала.

― Очень на тебя надеюсь.

«И на твое благоразумие», ― дополнила про себя.

― А я надеюсь, вы со временем станете мне чуть-чуть больше доверять. Тяжело ментально существовать совершенно одной, моя леди.

Моя дорогая Каргина. Возможно, и так, только вот я никогда не предам одно золотое правило, вбитое в подкорку с горшка: хочешь жить, не доверяй никому.

― Так что там с вестником?

― К сожалению, нет, леди, ― принялась собирать тарелки. ― Сама я лорду никогда ничего не отправляла, этим же занималась старшая горничная Эвон, пока вы её не уволили.

Понятливо кивнула. Каргина уточнила насчет чая и, получив отрицательный ответ, покатила тележку на выход.

Переодевшись в плотную сорочку, залезла в постель. Казалось бы, я в этом мире уже год, но вот какое дело: Сьера на самом деле крепко болела, о чём супруг, конечно же, знал и ни разу не прикатил навестить бедняжку, то есть меня уже в её теле. Конечно, я была этому только рада, почти полгода провалялась просто в кровати, не в силах самостоятельно дойти до толчка. Частенько очень выручала память Сьеры, пусть и обрывочная, но выручала. Я к тому, что, казалось бы, год — это так много, столько можно было узнать и всё такое, но по факту вполовину меньше.

Глава 12

На этот раз дислокация поменялась. Мы в спальне. Хорошенькое начало, не так ли? Приглушенный свет. Огромная постель из дерева под темно-синим балдахином на узорчатых столбиках. Окно зашторено плотной гардиной. Такая томительно-мрачная обстановочка. Тпру, всё невинно и прилично, эротикой, к счастью, здесь даже и не пахнет. Монстр, несмотря на своё унитазное прошлое, любовниц на простынях не отхаживает, напротив, полулежит себе спокойненько и книгу расслабленно читает. На тумбочке ничего, кроме поблескивающих в отсвете фактерн-светильников строгих очков. Хм. Неужели у монстра со зрением плохо? Отчего-то верится слабо, даже как-то не по себе на секундочку мне.

Без особого любопытства оглядев приятно обставленную спальню, возвращаю внимание по-прежнему безымянному мужчине и ни черта не понимаю, какого здесь делаю.

Скольжу по хорошо отшлифованной физическими тренировками мужской фигуре взглядом. Зачетная, кстати, пижамка, сексуальненькая такая. Точнее, на нём она сексуальная, а так — простые серые свободные штаны, чтоб всё дышало, и точно такого же фасона и оттенка сорочка, чьи рукава закатаны до локтей, обнажая не только приятные женскому глазу крепкие руки, как водится, с толстенькими канатами вен, но и то, что привлекло моё внимание больше всего, а именно брачную татуировку.

Замираю почуявшим кусок сырого мяса цербером, конечность с вязью двигается, перелистывая страничку, мой хищный взгляд — за ней. Хм. Действительно угольно черная, это я ещё по тому, первому видению помнила. Как и в прошлый раз, рисунка толком не видно, только резковатые шипастые линии.

Ну, а то, что черная, так сколько черных брачных тату во всём этом мире. Не думаю, что мы такие с монстром одни. Вот только хитрый маг, предварительно почесав тату, отводит нужную мне руку за голову.

― Алло! Куда? Я же не всё рассмотрела!

Сплевываю про себя, машинально повторив за мужиком, это скорее от нервов, чем действительно от чесалки.

Потопталась на месте в сомнениях, подойти ближе или нет, вдруг почует ещё или вообще умудрится поймать. Кто знает этих сильных магов, а в том, что конкретно этот — сильный, не стоит сомневаться. Впрочем, мой возглас вроде бы не расслышал. И к слову, что он там такое читает? Не из запретной ли секции дровишки? У монстра вдруг изгибается бровь, а губы складываются в издевательскую усмешку, даже черные глаза загораются каким-то фантастическим блеском.

Вдоль позвоночника легкий холодок. Да ну, не. Не может же он знать, что я здесь, до кучи читать мои мысли. И вообще, это сон! Пусть слишком реальный, но сон же. Эх, кого я обманываю. Магия это всё. Не удивлюсь, если по вине чешущейся прелести.

Ладно, иду. Осторожненько. Вдоль стеночки.

Итак. Я у тумбы. Максимально к стене, полет нормальный, чувствую себя немножко несетевым шпионом. Растерянным, одновременно радостным, недоуменным и грустным шпионом. Татушка не та.

― Тьфу. Зараза.

Насупилась, разглядывая красоту. Да, по контуру она черная, а вблизи видно – рисунок вообще не совпадает, здесь даже листиков нет, только довольно симпатичные линии с зубцами, и никаких тебе жутко-зубастых листиков. Будто уловив мои мысли, листики на моей вязи возмущенно зашевелились. «Ага, всё-таки шевелятся, прям как мои волосы сейчас на голове», ― констатирую мрачно.

Монстр в голос фыркает и лениво перелистывает страничку. Нет, ну, что он там такое читает? Неужто любовный роман? Аха-ха. Не роман! О брачных браслетах инфу изучает! Ого, а эту книжечку я не видела ещё, точно из запретной секции. Эй, я тоже хочу! Мне тоже надо! Поделишься по-братски, а? Ой, да кто тебя спрашивать станет. Потянувшись, осторожно тронула подушку. Никаких следов от моих пальцев. Хе-хе. Так. Оббежав постель, залезла на неё, с гаденькой улыбкой замечая по-прежнему отсутствие следов от веса своего тела. Устроившись под мужским боком, сунула любопытный нос в фолиант.

…Книжечка неуловимо подвинулась ближе.

Задумчиво лежу на хозяйской постели, пока он сам плещется в ванной, готовясь ко сну. Узнала не так уж и много, но кое-что всё же узнала. Если соединить всё вычлененное, выходит вот что: видов брачных татуировок существует несколько. Белые с золотистыми рисунками – брак по любви. Красные, как у нас с гадом Мортелем, – по сговору, договору либо же по принуждению.

Всех оттенков зеленого – у чистокровных пар эльфов, у не чистокровных здесь вариации, от расы зависит. Так и не поняла, почему эту расу так выделили. Как и драконов. У тех цвет зависит от цвета шкур ипостаси. Надеюсь, мой новый муж не дракон, а то мало ли. Брак с чешуйчатым, полагаю, — такое себе удовольствие. И момент, о черных тоже была глава!

Насколько я поняла, черные вязи вообще вещь самая интересная, потому что такие татуировки означали одно: вас соединила сама магия этого мира. Дичайше редкая вещь. Почти небывалая. И она единственная менялась после физической близости партнеров, но как именно она должна была поменяться, я не успела прочесть. Маг резко захлопнул книгу на самом интересном и поперся в сортир. А сама до книги я дотронуться не могла, рука сквозь неё проходила.

Хмуро зыркнула на дверь уборной и уныло вздохнула. А уныло — потому что, по идее, все вязь-рисунки должны быть идентичными у партнеров, их вообще-то именно так и находят, если вдруг случилось чудо-чудесное и кого-то внезапно обраслетило мироздание. Значит, что? Конкретно этот извращенец не мой. Ведь рисунки у нас не совпадают. С одной стороны, отличные новости, но с другой, по-прежнему где-то бегает неведомый мне мужик, который мне вроде как муж.

Либо же всё куда более интересно. На уме одни вялые противоречивые догадки. Вязи у нас могли не совпадать потому, что я не в своем теле. Теоретически могло выйти так, что в вязь вплелся род настоящей Сьеры, немного Мортель, чьего-то моего личного, чьего-то — потому что рода с гербами у меня как бы нет, этакий модифицированный продукт.

Но есть одно «но», жирненькое такое: у моей вязи нет ничего похожего с родом Сьеры или Мортель, я хорошенько искала и той связи не нашла. Ладно, всё, а то сейчас мозг сломается. Где там пощелкать, чтобы переключить на единорогов, желательно ледяных, ало, где искать пульт? Вот только мозг немножко сломался о другое...

Глава 13

Спокойно позавтракав с Каргиной в удивительно полупустой после вчерашнего столпотворения едальне, попивали кофе в ожидании мобиля. Тот должен был прикатить с минуты на минуту и отвезти нас в Изумрудное, раз уж так получилось, что на этот раз законный тюбик намбер ван меня не нашел либо же искать не захотел. В голове играло на повторе: найди меня, ищи меня… Последняя, между прочим, песня, которую слышала перед тем как откинуть коньки. Прям ностальгия восьмидесятого левела.

Задумалась о невеселом прошлом, по которому особо не скучала. В той жизни у меня, можно сказать, не было ничего. Я детдомовская. Родителей не знала, мама отказалась от меня сразу же после моего рождения, кто отец — не имею понятия. Вероятно, как в песне: случайный секс по молодости с отягчающими последствиями, и все дела. Мать никогда не винила, откуда мне знать, зачем она так поступила, и детский дом всяко лучше, чем то, как юные дурочки поступают сейчас. Вон, в новостях нередко всплывало, как детей оставляли умирать в лесу или по тиху где-то прикапывали, аж по коже мороз. Да и не мне судить родительницу, как знать, что с ней произошло и почему она не сделала аборт, возможно, просто банально испугалась или сроки прошли. Её крест, не мой.

Подворовывать начала ещё в интернате, а как по-другому. Не своруешь, не проживешь. Но так, без особого фанатизма. После выпуска, к своему немалому счастью, получила однокомнатную квартирку в мухосранске, халупа халупой, но я была несказанно счастлива. Подрабатывала где могла, подворовывала как могла. Нормального мужика так и не встретила, одни мудаки попадались. Замуж не вышла, детей не нажила. Своих собственных, по крайней мере.

В возрасте Сьеры на улице подвернулась цыганка с малышкой за грязной юбкой. Я тогда возвращалась домой поздно ночью после тяжелой смены, она и пристала: позолоти ручку, да позолоти, и огромные любопытные голубые глазищи из-за юбки выглядывают. Видно, ребенок совсем не её, да и не цыганка, сто процентов. Позолотила пинками. И девочку забрала. Стала племянницей, единственной родственницей на всём белом свете. Полиной назвала. Своего имени девочка не знала, цыгане кликали её Псиной. Жестоко. Тогда остро пожалела, что озолотила только пинками.

Тяжело было сделать Поле документы, но выкрутились, справились, зажили, скромно, но вполне себе нормально. Вырастила. Оттуда и словечки юношеские сленговые, ха-ха.

За неделю до того, как я схлопотала ножик под ребро при ограблении магазина, Поля познакомила меня с приличным парнем, старше её на пару годков. Парень-голова, идущий на золотую медаль, с собственным жильем в столь ранние годы, куда они и собиралась в ближайшее время съехать. Своя жилплощадь — очень хорошо, родители парнишки молодцы, а моей Польке халупка достанется, тоже неплохо.

В общем, за приемную племянницу-дочь я была в целом спокойна, да и без парня она не пропадет, это точно. Но… Я скучала. Немного, по светлому, без наматывания кишок на кулак, уверена: всё с ней будет отлично. И со мной тоже. У меня тут вообще очень весело. Полька пришла бы в восторг.

― Вы сегодня очень задумчивы, леди, ― замечает Карги. ― Что-то не так?

Язвительная змейка вскинула голову и высунула ленту-язычок. Действительно, что может быть не так? И это я сейчас не о своей прошлой жизни.

― Раздумываю, что нужно обзавестись фактерном связи.

― Дорогое удовольствие, мадам.

― Ну, и мы не бедны.

Каргина скептично хмыкнула.

― Достать подобный артефакт нетрудно, моя леди. Если желаете, заглянем в фактерн-лавку.

Желаю. И даже очень. Особенно перед поездкой в Ашерди.

На груди Карги засветился медальон – тоже, можно сказать, повсеместный артефакт связи, только куда более примитивного уровня. Подцепив цепочку, госпожа Рот легонько сжала кулон.

― Прибыл мобиль, мадам.

Рассчитавшись с Дошо за завтрак, дополнительно оплатила за ещё одни сутки постоя. Довольно убирая монеты под столешницу, хозяин «Охотничьего» проворчал:

― Неправильно вы распоряжаетесь монетами, леди, возьмите неделю, выгода в шестьсот медных монет.

«Неправильно ты, дядя Федор, бутерброд ешь».

С улыбкой пояснила: завтра нас, скорей всего, уже не будет, уезжаем «домой». Дошо расстроенно скривился, повздыхав: очень жаль. Тронула мужчину за кисть:

― Всё наладится, уважаемый Дошо, у вас прекрасная гостиница, уверена: если дать хорошую рекламу в газету, от постояльцев не будет отбоя.

― Да пробовали. Не задалось.

― А вы попробуйте ещё, а затем ещё раз, кто же с первой неудачи опускает руки, в бизнесе это пропащее дело, ― подкинула мужчине один золотой, удивленно словив монетку, мужчина вскинулся на меня: ― Небольшая помощь. Не благодарите. У вас в самом деле хорошее место для того, чтобы перевести дух. Обязательно вернемся, если боги вновь приведут в Фианию.

Дошо рассыпался в теплых улыбках, обещая, что нас с Карги в его «Домике» всегда ждут. Каргина мрачно пыхтела, и пока мы шли до мобиля, посыпала мне голову пеплом, костеря за ужасное, по её мнению, расточительство.

― Сегодня я кому-то немножко помогу, завтра мне. Такое дело, Каргина.

Горничная сморщила нос и буркнула водителю:

― В Изумрудное. Эх, леди, вам бы к мужу на перевоспитание, это же надо, золотыми разбрасываться, кошмар!

Ехидно выгнула бровь. Это к Эрику, что ли, перевоспитываться? То же мне, нашла «достойный» пример. Брачная вязь заколола, будто напоминая о себе, мол: вообще-то, у тебя есть ещё один муж. Как же о таком можно забыть! Если кто не понял, это сарказм.

Глава 14

Очень смешно, но пропускать наш мобиль в поместье моего собственного мужа нас не хотели. Водитель добрых десять минут сигналил перед запертыми воротами под не менее возмущенные комментарии госпожи Рот, и только по прошествии этого времени из особняка показалась мужская фигура в служебной форме дворецкого.

Видимо, в прошлый раз нам повезло по счастливой случайности, судя по непомерному изумлению слуг от неожиданного прибытия истинной хозяйки. Не зря я тогда не стала отсылать в Изумрудное письмо о моём скором прибытии и прикатила, так сказать, инкогнито. Разумеется, для обитателей столичного особняка, не стражей у стен Фиании, меня только потому без «иди» пропустили, что я ехала к дорогому супругу, и без предъявления брачного браслета Мортель тогда, между прочим, тоже не обошлось. Здесь горничная не соврала, без IDI фиг куда денешься.

С насмешливым любопытством наблюдала, как дворецкий подошел вплотную к прутьям, дождался, пока водитель опустит стекло, и лениво известил:

— Лорда Мортель нет в особняке. Изумрудное закрыто для посещений, всего доброго, господа.

— Нет, это уже просто возмутительная наглость! — зашипела Каргина. Склонна была с ней согласиться.

Попросила мужика за рулем отворить дверь под хмурый зырк горничной и выступила на каменистую дорожку.

— Уважаемый, — окликнула уже собравшегося сдрыснуть слугу, — я законная хозяйка Изумрудного – леди Сьера Мортель. Откройте ворота.

Плечи дворецкого напряглись, он медленно обернулся, вперив в меня изучающий взгляд. Посомневавшись с секунду, он нехотя поклонился.

— Леди. Лорда, как я и сообщил, дома нет. Без его дозволения мы не можем вас пропустить.

Холодно выгнула бровь.

— Видимо, вы не расслышали. Я супруга вашего лорда, а значит, по закону и ваш лорд, в особенности — в отсутствие господина. Открывайте ворота!

— Не велено, леди!

— Две минуты на исправление, в противном случае я буду вынуждена сообщить о вашей вопиющей дерзости сначала супругу, лорду Мортелю, если он не повлияет на распоясавшихся слуг, то и более высшим инстанциям, таким образом и до самого короля недалеко.

Мужик побледнел. Сморщил нос и низко поклонился, наверняка про себя одарив меня тонной проклятий.

— Как прикажете… леди.

Вернулась в машину, дворецкий запустил механизм на воротах, и они медленно поехали в стороны, открывая нам проезд. Каргина поджала губы и вздернула гордо нос, шепнув:

— Так его, мадам. Совсем с ума посходили. Хозяйку вздумали не пускать.

Отвернулась к окну. Будто бы хозяйка так и горела желанием переступать порог этого гадюшника. А вообще, это поместье по праву моё, изначально принадлежавшее роду Сьеры, и плевать, что теперь оно отписано тюбику.

Встречать нас поспешила — не поверите кто, хотя что там не верить, конечно, родимая чухоня. Будто сама хозяйка поместья, она ненадолго застыла перед витой лестницей, устланной изумрудной дорожкой, и с царственной медлительностью двинулась по ступеням, собирая ладонью пыль с деревянных перил. Ну, хоть так поработала. За плечом злобно сопела возмущенная до глубины души госпожа Рот.

— Расслабься, Каргина. Не дай боги, схлопочешь удар, — усмехнулась весело, реально немного беспокоясь за сердечную жилу дорогой горничной.

— Не могу, мадам! — шипела Карги. — Где это видано, чтобы служанка возомнила себя хозяйкой?! Мало того, что раздвигает ноги перед женатым лордом, бесстыдница, так и мнит себя невесть кем! Позор. Гнать бы её, мадам, в шею! На позорный столб, где ей самое место!

— Спокойно.

Каргина скрипнула эмалью. А чухона наконец сплыла с последней ступеньки, изящно поправила кокошник, слегка задирая и без того короткую юбчонку формы горничной, которую, подозреваю, супруг заказал из местного аналога секс-шопа, хотя, насколько я знала, здесь только узаконенные бордели. Ну, вот оттуда и достал, распутник. Слава богу, что мне так плевать.

— Леди, — величаво кивнула Берти под очередное злобное шипение Рот, — Эрика нет дома.

— Мне уже сообщили. Только забыли сказать, когда он вернется, так, когда?

— Не могу знать. Лорд мне не отчитывается.

— Хм. Что ж, проводи меня в кабинет мужа. Я его там обожду.

— Вот уж нет, в господские кабинеты никому не дозволено без разрешения…

— В его постели, кроме законной жены, тоже не дозволено никому быть, — обрываю нахалку. Та опешила, ресничками захлопала. — Но ты же там обитаешь, как и смеешь называть лорда по имени. Каргина.

— Да, мадам? — покорно, но почему мне слышатся злорадные нотки?

— Какое наказание следует за неподчинение слуги подлинному хозяину или хозяйке, в особенности аристократке?

— Десять плетей, — радостно.

— О, вот как, — смеряю посеревшую чухоню сухим взором. — А за разврат? В том числе, выражающийся в непотребном аморальном виде.

— Зависит от степени провинности. Обычно сорок плетей и позорный столб, мадам. На три дня.

Берти пошатывается, цепляется ручонкой за перильце, сипя:

— Не нужно, миледи! Я проведу. И… переоденусь, с вашего дозволения.

Холодный жест: действуй. Карги за спиной:

— Так бы сразу!

Идем на второй этаж, затем по второму этажу, Берти постоянно оглядывается, будто боится, что я отстану, а может, чего-то ещё. Замирает возле створки и, выдохнув шумно, толкает её, пропуская меня вперед:

— Кабинет лорда Мортеля. С вашего позволения, я отойду и вернусь в течение получаса, подать что-нибудь?

— Кофе с молоком без сахара, побольше молока, меньше кофе. Ступай.

Берти лихорадочно кланяется и испаряется.

— Леди, я рада что вы смогли за себя постоять, но эта… служанка права: быть в кабинете лорда без его на то позволения — дурная идея.

Пожимаю плечами, бегло осматриваясь. С прошлого раза здесь ничего не изменилось. Моё внимание привлекает нечто блестящее на столе в лучах солнца. Подхожу ближе, впиваясь в знакомую карточку, так это же «иди»! Идентификационная карточка Мортеля. Лежит себе, красиво переливается на какой-то газете.

Глава 15

Эрик добрую минуту гипнотизирует меня кровожадным василиском, то ли пытается наслать чары «окаменей», либо же ментально прибить, то ли в красках представляет, как с наслаждением сжимает мою шейку, то ли действительно старается загипнозить. Если последнее, это он зря: внушениям я не поддаюсь, вообще никаким, так что Кайло зря пыжится. Кстати, а я ведь даже не знаю, какой магией «родимый» обладает, эх, всё-таки жалко — он прискакал слишком рано, и я не успела заглянуть в его «иди». Ну, ничего, ещё не всё потеряно.

— Какая же ты всё-таки наглая, Сьера, — подает шипящий голос Кайло, оглядывается через плечо на бедную Каргину и рычит: — На выход.

Каргина дергается, делает маленький шажок к двери, где по-прежнему ошивается Берти, и вопросительно глядит на меня: мол, мадам? И это очень не нравится Эрику, у него, вон, аж лоб испариной покрылся, гляди, задымится муженек. Спокойно киваю горничной, и та с гордой осанкой чешет на выход, не забыв в дверях фыркнуть в сторону чухони, та возмущенно смотрит ей вслед.

— Тебя это тоже касается, Бертина.

Чухоня недоверчиво замирает.

— Но… Эрик…

— Я сказал, вон!!!

Берти испуганно подпрыгивает, в каре-вишневых глазах застыли обиженные слезы. Бросив на меня быстрый взгляд, она порывисто кланяется и осторожно закрывает дверь. Всё это время Мортель не сводит с меня злобного властного взгляда.

— Бертина! — кричу елейно. — Ты забыла принести кофе. Я всё ещё жду.

За дверью глухой стук и шипение. Не дом, а серпентарий какой-то.

— Итак, Сьера, что ты себе возомнила? Никому не дозволено заходить в рабочий кабинет лорда без его на то разрешения и уж тем более в его отсутствие, за такой серьезный проступок следует не менее серьезное наказание.

— Да? И какое же? — безмятежно прогуливаюсь по кабинету и без зазрения совести присаживаюсь за хозяйский стол. — Прикажешь выпороть меня? Либо же сам этим грязным делом займешься?

Эрик играет желваками, он зол как тысяча чертей, мне бы держать язык за зубами на самом-то деле и не дергать тигра за усы, вот только, в отличие от Сьеры, я Мортеля совсем не боюсь. И отсыпать мне плетей он не сможет при всём желании, на аристократок запрещено поднимать руку, и максимум, что может сделать Мортель, — отослать меня из Изумрудного и лишить содержания, тоже мне, жуткое наказание, хотя для леди этого мира в самом деле очень жестоко.

— Ты прекрасно знаешь, что нет, хотя, право слово, горю подобным желанием.

— Это пожалуйста, онанировать, то есть фантазировать, никто не в силах тебе запретить. Вернемся к цели моего визита. К слову, поделишься секретом, как ты узнал вчера о том, что я в библиотеке и о моём прибытии в Изумрудное? Уж очень быстро ты примчался, дорогой. Кто доложил? Не поверю, что Каргина, и не думай бездоказательно мне горничную очернять.

— А, гляжу, к Рот ты крепко прикипела, дорогая, — загораются глазенки Кайло хищным блеском.

Опасная ступень: если Эрик найдет маломальскую точку, как мною управлять, ничем хорошим это не закончится, особенно для меня.

Равнодушно пожимаю плечами.

— Каргина — всего лишь простая служанка, каких много, на её место тысячу таких, рьяно желающих.

— То есть, если я её отзову от тебя, всё-таки именно я выплачиваю жалованье твоей служанке, ты не расстроишься?

Мысленно до боли кусаю губу.

— Забирай. Мне не жалко. На её место я сама подберу кого-нибудь без страха, что ты через слугу можешь мною командовать или вынюхивать обо мне всякое разное.

— А есть что вынюхивать?

— Ну, я же не знаю, какие извращенные мыслишки бродят в твоей головке, родной.

Лицо Кайло темнеет от злости.

— Я тебя понял.

— Ну, раз понял, поговорим о нашей сделке.

В дверь осторожно стучат. Это чухоня кофе притащила, и пока Эрик отвлекся на свою подстилку, быстренько цапаю карточку «иди», потом придумаю, как вернуть её благоверному, хочу кое-что узнать, кое-что, что пришло мне ещё в прошлый наш разговор в голову. Собственно, уже придумала.

Бертина с недовольным видом ставит на свободное место небольшой поднос с маленькими чашками и вазочкой с печеньем. Поднимаюсь и под вопросительный взгляд Мортеля говорю:

— В уборную отойду, Бертина проводит. Правда, Берти-и-и?

У чухони нервно дернулась щека:

— Конечно, леди, — цедит сквозь зубы. — Странно, что вы запамятовали, где в Изумрудном уборная, ведь жили здесь какое-то время и в юности частенько бывали.

Напоминаю о памяти чукче, хоть это вообще не её дело, а в уборной подношу карточку к глазам, внимательно её изучаю, вдоль позвоночника ледяной холодок.

— Черт, так и знала! Вот же подонок.

Глава 16

К Мортелю возвращалась с полным хладнокровием. Гад с не менее царственным видом встречал меня, конечно же, на нагретом мною месте. Спокойно заняв ближе к нему свободный стул, осведомилась:

— Так, на чём мы остановились? Ах, да, на нашей сделке, только что-то нотариуса не вижу. Где же он?

— Обойдемся пока без нотариуса, в прошлый раз тебе удалось взять меня на слабо умелым блефом, дорогая, застала врасплох, но у меня было время обдумать твои слова и предложение, соответственно.

Нахмурилась. Нехорошее предчувствие засосало под ложечкой. Теперь-то я понимала, почему его натурально боялась прежняя хозяйка моего тела, и в общем-то совершенно не зря, но я не она.

— О чём речь?

— О том, что ты якобы добьешься аудиенции у короля и напоешь ему о плохом к тебе отношении с моей стороны, ха, только ты не подумала, сколько таких птичек, как ты, у него каждый день, десятки, если не сотни, моя дорогая.

Скривилась, ну, здесь он, грубо говоря, прав, я тоже думала об этом. Только парацетамол не знает, что у меня и помимо короля есть козырь за рукавом.

— И? Это не значит, что я не стану пытаться разрушить этот брак всеми доступными способами, Эрик. Оно тебе надо? Давай лучше дружить. Худой мир вернее войны, а воевать я сумею. Тебе не понравится.

— Не пытайся меня запугивать, Сьера, — морщится Кайло и ввинчивает в меня проницательный взгляд. — Ты очень изменилась, жена. И твои песни о том, что ты всегда такою была, полный вздор, ты изменилась после продолжительной болезни, будто поменялась душой, так сообщил мне мой человек, а он сумел отыскать всех уволенных тобою людей и взять показания, они здесь, — похлопал по столешнице, — записаны на фактерн-писец. Все до еди-и-иного слова.

И выгибает бровь, мол, что ты на это мне скажешь, родная? Что, что. По спине опять холодок. Гребанный тюбик.

— Пф, тоже мне, нашел страшную тайну. А ты сам был одной ногой у Костлявого бога? А я, знаешь, была, и многое за то время борьбы со смертью переосмыслила, как и то, что страхи — это ничто. Жизнь одна. И страшиться чего-либо точно не стоит, потому что в конечном итоге останется только лишь прах. Вот и всё.

Мортель некоторое время изучающе таращится на меня, хмыкает и качает головой.

— Надо же. Какие с твоих уст льются философские мотивы, я даже немного жалею, что не сделал этот брак полностью настоящим, такая мышка Сьера мне по душе.

— Да ты что? Поздно метать бисер, мой дорогой, меня ты точно не сможешь получить, не после того, что сделал.

Эрик впивается в меня потемневшим взглядом. Ага, ага, «я знаю, что ты сделал тем летом», хе-хе.

— Измены я не прощу. Не проси. Хотя можешь умолять и целовать мои стопы, но это тебе не поможет. Ты ценишь мою честность, Мортель?

— О, ещё как.

— Тем более, о каком настоящем браке может идти речь, если ты люто меня ненавидишь.

— С чего ты взяла?

— А это и не секрет.

— Хм. Пусть так. Вот только как тебя можно было любить, если твой отец выкупил меня, как какую-то породистую скотину? Унизительно.

М-м-м, об этом я догнала и сама, Кайло только подтвердил догадку.

— Твой кофе остыл.

— Спасибо. Я вижу. Что ж, выпью чуть позже.

— Могу приказать переделать.

— Благодарю за заботу, не стоит. Давай лучше покончим сотрясать воздух понапрасну и уже договоримся о наших дальнейших отношениях.

Неверный потирает губу пальцем.

— В целом, я согласен на твоё предложение, но, с кое-какой поправкой. Так сказать, на своих условиях.

Немного ерзаю на сидушке. Началось, блин.

— Что за условие?

— Через неделю король дает Черно-Белый бал в честь прибытия из Эльтарна эльфийских послов. Наш род приглашен. Бал семейного уровня. Без жены невозможно. Многие видели твоё возвращение. Так что ты отправишься со мной на этот бал, Сьера, где покажешь себя очень больной, чтобы король и аристократия видели твоё печальное состояние, а сразу же после него отправишься из Фиании куда пожелаешь. Как тебе такой план?

А-ха-ха-хах… Держите меня семеро.

― Сам приглашает меня в свой дом, ты же не хотел проблем, Эрик. А я их, как ты уже понял, очень люблю доставлять, за стены свои не боишься?

― Угрожаешь?

― Ну, что ты, какие угрозы, так, вещаю о будущем. Ладно, допустим, и в чём подвох?

― Какой подвох?

― Твой план слишком сладко звучит, вот я и спрашиваю: в чём подвох?

— За кого ты меня принимаешь, жена? Никаких подвохов! Клянусь, Сьера, — над головой муженька сверкнула руна. Хм. Вроде не врет.

— Ещё раз, допустим. Мне нужны гарантии, Эрик.

— Будут тебе гарантии, дорогая. Как ты и хотела, нотариус и магическая клятва облегченного действия.

То есть, не до кострового погребения. Поняла. Ехидно скалюсь: струсил, Мортель?

— Что ж. Хорошо. Я согласна. Я надеюсь, ты не станешь просить меня на время до бала перебраться в Изумрудное.

Эрик морщит нос.

— Я бы и сам рад не видеть тебя, Сьера, но если ты хочешь, чтобы всё прошло гладко перед королем, тебе придется пожить в имении это время. Лично мне не нужны слухи, отчего леди Мортель ютится в гостинице сомнительного уровня, вместо того чтобы жить, как примерная жена, с супругом. Одна неделя, Сьера, и ты свободна.

Кривлюсь. И всё равно я чую подвох!

— Хорошо. Будь по-твоему.

...В этот раз.

— С твоего позволения, я удалюсь за саквояжем.

— Служанку отправь. Я провожу тебя в твои комнаты, супруга.

Одариваю тюбика улыбкой людоеда. Не соврал. Подготовился, гад.

Глава 17

Перед тем как пойти с тюбиком, небрежно стягиваю со стола газетку, вместе с этим ловко роняю «иди» на пол. Якобы этого не заметив, скручиваю издание трубочкой, тем самым немножко ломая фейсик извращенца, ничего, переживет. Кайло недовольно сопит.

— Что? Жалко макулатуры?

Мортель закатывает глаза.

— Можно было поаккуратней, Сьера, а то ты будто никогда не видела газет, так жадно вцепилась в несчастную, словно это твоё первое издание.

Поднимает «иди», щурится подозрительно и суёт карту в карман. Пожимаю плечами:

— Мы идем или будем продолжать упражняться в остроумии?

— Ты просто невыносима.

«А не нужно меня никуда выносить», — ворчу про себя. — «Если только за территорию этого милого особняка. Подальше от тебя, корзиночка сраная».

— Тебе следует подучить этикет, — жужжит монотонно. — Сегодня же приглашу преподавателя по манерам, насколько я помню, ты обучалась у лорда Корвуда, с ним и свяжусь, — и глядит так пристально, с темной насмешкой. А у меня отчего-то при упоминании этого лорда начинают ныть запястья, и брачная вязь здесь совсем ни при чём.

— О, какое заманчивое предложение. Пожалуй, откажусь. С моими манерами всё в полном порядке. Не понимаю, что тебя не устраивает.

— Это не предложение, Сьера. И не устраивает меня слишком много.

— Ты пытаешься мне угрожать? Тебя не устраивает, твои проблемы, дорогой, — выдыхаю нарочито восхищенно, Кайло отчего-то перекашивает. — И к счастью, упомянутого лорда я совершенно не помню.

— Оно и видно. Ты хотела сказать, к сожалению?

— Я сказала то, что сказала. Ладно, так и быть, вызывай своего Корвуда…

Посмотрим, что там за фрукт такой.

— Он не мой! Что ты такое говоришь?!

С любопытством кошусь на тюбика.

— А что я такого говорю, Эрик? В общем, не важно, вызывай, но с условием, что обучаться манерам мы станем вместе, как я успела заметить, твои тоже существенно хромают.

— У меня нет на это времени!

— Какая жалость, — привстаю на цыпочки и выдыхаю ему почти в рот, — у меня тоже. Так что, либо мы играем в трио и репетируем манерчики вместе, или никто. Выбор за тобой, дорогой, ты же мужчина. И да, не забудь собрать всю прислугу в холле, максимум через два часа.

— Это ещё зачем?

— Ну, как же? Разве тебе твоя Эфенти не доложила? — невинный взгляд.

— Берти, запомни уже наконец!

— Вот ещё.

— Сьера!!! — кто-то на грани нервного срыва, а я ведь даже не начинала его по-настоящему выводить, какая слабенькая таблетка этот парацетамол. Шумный вздох, прикрытие ресниц, и цедит сквозь зубы: — Прислуга тебе зачем, чем она перед тобой провинилась, и что мне такого вдруг не доложили?

— Как это что? Как раз твоя прислуга и провинилась, например, дворецкий не признал во мне законную супругу лорда Мортель, то есть тебя, во двор никто хозяйку не вышел встречать, как должно было быть, а в холле меня встретила только твоя дорогая любовница. Как мне это было понять, Эрик? Твои слуги понятия не имеют, как выглядит законная госпожа. Следует развеять их сомнения, этим мы и займемся в первую очередь, — мягко поправляю лацкан мужского сюртука. Эрик с застывшим лицом таращится на меня как на чудовище.

Улыбаюсь супругу и мягко ударяю газеткой его по груди:

— И да, дорогой, насчет списка новых правил я не шутила. До тех пор, пока я вынуждена проживать в Изумрудном, всё будет так, как должно быть, по правилам хозяйки этого уютного дома. Не волнуйся, — обхожу Кайло и движусь к двери. — К ужину всё будет готово.

— Ты… — тихий шелест, — ты просто монстр, Сьера!

— Я всего лишь женщина, Эрик, которой ты пренебрег в своё время, так пожинай плоды своего пренебрежения, — про себя гадко ржу: пренебрег, боже, да плевать мне на него, но надо же сказаться обиженной невинной гордостью. — Тем более, ничего из ряда вон я не говорю. А если по справедливости, — оборачиваюсь через плечо, сталкиваясь с помертвевшей зеленью, — я же тебя предупреждала, драгоценный: со мной лучше дружить, чем воевать.

…Рывком распахиваю дверь, на порог с визгом приземляется чухоня, больно ударяясь коленями о паркет. Кайло сатанеет. Трындец тебе, Берти.

— Бертина! Как это понимать?!

— Эрик! — вскакивает и слезливо заламывает руки. Качаю про себя головой. Ох, моя дорогая, что же ты так подставляешься, а? Тем более мужики совсем не выносят слез, бедные. — Любимый! Я…

— Замолчи! Не позорь себя больше, чем ты уже сделала, — сжимает на груди кулон. Заметив это, чухоня бледнеет и съеживается. Не проходит и минуты, как на пороге двое охранников. — Запереть госпожу Хуполь в её комнатах. Немедленно!

Охрана хватает чухоню под ручки и вытаскивает под её визги в коридор, где моя чопорная горничная осуждающе качает головой. Заметив на себе внимание, Каргина сухо докладывает:

— Моя леди, я умоляла Бертину не срамить себя и не подслушивать разговоры господ, но кто же станет меня слушать? Какой позор. Какой кошмар.

Тихо ржу, естественно, про себя. Не менее чопорно киваю горничной:

— Я в тебе не сомневалась, Каргина.

Выходим с угрюмым Мортелем наружу.

— У меня к тебе будет поручение. Вызови мобиль и езжай в «Охотничий Домик», забери наши вещи, какое-то время мы поживем в доме моего дорогого супруга.

— Слушаюсь, мадам, — безропотно кланяется Каргина, и вопреки всему радости на её лице нет, только замешательство и легкий страх. Моя дорогая Каргина. Просто умница.

Глава 18

По дороге в комнаты ещё немножко поупражнялась с Кайло в мастерстве по быстрому сцеживанию яда, к концу у бедняги натурально дергался глаз. На третьем этаже, резко распахнув высоченную резную дверь перед моим носом, прошипел:

— Не жена, а исчадие бездны. Хорошо маскировалась, змея. И какой я молодец, что вовремя отослал тебя в Кхер, иначе скончался от твоего яда на шестой месяц совместной жизни. Чудовище. А я-то, дурак, не понимал, отчего же твой папенька так старался сбагрить тебя поскорее, от счастья плакал при брачном ритуале.

Молодец он, прям язык зачесался ответить гаду в рифму. Продефилировала мимо Мортеля, роняя:

— И снова ты повторяешься, не устал? Справедливости ради, ты, мой бесценный, чудовище похлеще меня, так что не прибедняйся.

— Это ты о чём, Сьера? — подозрительное в спину.

— Подумай на досуге, не всё же мне тебе разжевывать, — осматриваюсь. Довольно приличная, просторная спальня, под ногами теплый толстый ковер, занимающий всё напольное пространство помещения. Широкая кровать с резными столбиками, ввинченными в пол и потолок, украшенный лепниной, вместо тумбочек – один огромный расписной сундук, софа, трюмо с зеркалом, возле окна ещё ростовое в тяжелой раме, шкафа не видно, зато имеются несколько закрытых дверей. — Это смежные покои?

— Естественно, ты законная супруга, как-никак. Проход в мою комнату за центральной дверью, ванная комната слева, справа гардеробная.

— Ну, чудно. Можешь идти. Хочу побыть наедине с собой. И да, про прислугу не забудь.

Кайло багровеет.

— В котором часу ужин?

— В семь! — рычит. — Не думай о себе многого, дорогая моя, это мой дом, и правила в нём будут мои! — и брамсь входной дверцей, что она едва не снялась с петель.

— Надо же, какой нервный, — бурчу весело, подплываю к окну. С его-то даром по основному направлению разве не нужны крепкие нервишки? Вид, кстати, шикарный, на внутренний небольшой, очень красивый садик с качелями на мягкой длинной сидушке, чайный столик. Отличное место, чтобы посидеть в тишине за интересной книгой.

Теперь насчет дара Мортеля. Помимо неплохого уровня стихии земли, то самое основное направление магии Эрика Мортеля из ветки темной магии, по классу некромантии, а именно – проклятия. Парацетамол наш проклятийник, о чём я, собственно, в последнее время и догадывалась.

Подобные мыслишки у меня возникли ещё в Кхере, точнее, мыслишки о том, что мой, так скажем, костюмчик новый прокляли.

Сами судите: болезнь походила на действие медленно убивающего яда. Долгая затяжная лихорадка, ужасный, рвущий легкие кашель, не проходящая испарина, кровотечения, ужасная слабость и так много чего по мелочи. А целители в один голос твердили, что физически я здорова, и вообще, я сама с собой такое творю, уповали на тоску и любовную боль по сославшему меня мужу, проще говоря, ставили депрессию и истерию, но я-то знаю, что к постороннему мужику ничего такого быть не могло.

Я думала, меня просто по приказу Мортеля травили, но независимый врач, на визит к которому мне удалось ко второму месяцу жизни вырваться с помощью Каргины, удивил: нет, у меня «отменное здоровье», и нет, меня никто не травит. Собственно, я и так уже это знала, ведь всю еду проверяли служанки собственным ртом, и в отличие от меня, им хоть бы хны.

Независимый целитель подкачал, подтвердил диагноз предыдущих, что неимоверно злило. В сердцах подумала: проклял, что ли, кто? И вот тогда я начала подозревать: а ведь верно, могли! Проклятийники есть, так почему бы и нет, и плевать, что это незаконно.

Специалистов с таким жутким даром я тоже, конечно же, посещала, но вот момент, прошло слишком много времени, и даже если и было нечто такое, то не опасное, ведь я же жива, и скорей всего уже выветрилось, либо же я себе всё придумала, потому что аура моя чиста. Опустим момент, что к проклятийникам я обращалась, уже когда чувствовала себя сносно.

А вот уже когда прибыла в столицу и лично познакомилась с тюбиком, а также припомнила страх настоящей некогда герцогини по отношению к своему мужу, пришла к умозаключению, что только драгоценному супругу выгодна моя смерть. Как же он это всё провернул? Ведь след проклятия долго фонит от человека, перенос на предмет? Вполне возможно и второе, во всяком случае у меня не было сомнений — это его рук дело, и не верю я, что проклятие было не на смерть. Настоящая Сьера-то умерла, и вот, кстати, после её смерти чары могли просто рассеяться. Халатность врачей? Не досмотрели, или им заплатили.

И вывод. Не зря тюбик преподнес идею насчет моей будущей болезни на предстоящем балу, вполне возможно, мне даже прикидываться не придется, а значит, что? Убийца попробует ещё раз осуществить своё грязное дело. Следует быть начеку.

От хладнокровных размышлений отвлек стук в дверь.