Ты-моя кара

Пролог. Глава 1.Первые трещины.

Пролог

Отголоски прошлого звучат громче, чем крики настоящего.

ОНА

Я не верю в начало.
Моё началось слишком рано и закончилось слишком больно.
Меня не учили жить — только терпеть. Сжимать зубы, стирать кровь, не плакать при ударах и не верить, когда обещают, что "всё будет хорошо".
Я выжила — и этого им должно было быть достаточно. Но оказалось, что этого достаточно лишь мне.
Теперь я дышу осторожно. Смотрю на мужчин как на врагов. И не подпускаю никого ближе, чем расстояние выстрела.
Потому что если кто-то приблизится — он вытащит наружу всё, что я годами прятала под кожей.

ОН

Отец говорит: "Сила — в контроле".
Я научился не чувствовать, когда он сжимал в кулаке мою душу.
Научился быть нужным, холодным, быстрым. Девушки — просто способ забыть, кто я. Парни — отражения тех, кого я презираю.
Я не знал, что значит быть собой. И не хотел знать.
Пока не появилась она. Не в моих планах. А в его.
Подарок. Кара.
Жертва.
Я должен был подчинить её. Но в её взгляде не было страха. Только лед. Только боль.
Ту же, что жила во мне.
Теперь я не знаю, кто из нас оружие. А кто цель.

Когда встречаются два сломанных мира — не ждите света.
Ждите взрыва.

Глава 1. Первые трещины.

Я снова здесь.
Коридор тянется, как кишка дома, облитого мраком. Половицы под ногами стонут. Воздух густой, липкий, пахнет потом, сигаретами и чем-то ещё… железным.
Я иду босиком. Ноги цепляются за трещины на паркете.
Каждый шаг — как через вязкую воду.
Я чувствую, что он там. Ждёт.

Из комнаты слышны звуки.
Хлопки. Нет… пощёчины.
Скулёж. Мамино.
Она снова просит пощады.
— Пожалуйста, не надо… не бей…

Щёлк.
Раздаётся сухой треск, как будто что-то лопнуло — кость? губа?
Я вжимаюсь в стену. Мне пять лет или семь лет. Здесь это неважно.
Я снова — маленькая и беспомощная.

— Дарья…
Я замираю.

Голос.
Он из темноты.
— Иди сюда, дочь. Посмотри, что делает твоя мать.

Я пытаюсь сделать шаг назад, но ноги не двигаются. Меня будто врастили в пол.
— Не реви, — его голос становится ниже, сдавленнее. — Только попробуй прослезиться — будешь следующей.

Я вхожу.
Комната облитa красным светом. Как будто лампа горит через кровь.
На полу — мама. Лицо разбито. Рот открыт, но звуков уже нет.
Он стоит над ней. В руке — бутылка, а на лице — что-то, похожее на улыбку.
Он смотрит на меня.
И тянет руку.
— Подойди. Посмотри, как заканчивают те, кто забывает своё место.

Я кричу.
Или думаю, что кричу.
На самом деле из моего рта не выходит ни звука.

Он хватает меня.
Жестко, за волосы.
Я чувствую, как тянет назад голову, и шепчет прямо в ухо:
— Твоя очередь. И поверь… я запомню каждую секунду.

Он кидает меня на пол.
Пыль попадает в рот. Я задыхаюсь.
Я вижу мамины глаза.
Они уже не просят.
Они просто смотрят.
На меня.
Словно говорят: прости.

Я начинаю терять сознание.
Кровь стучит в ушах.
Где-то внутри — девочка, которая хочет жить.
Но она уже слишком сломана.

И тут я слышу:
— Дарья…
Он снова зовёт меня.
Только теперь голос исходит не из угла комнаты, а отовсюду.
Словно он внутри меня.

Пробуждение

Я вскакиваю.
Тело в поту. Руки дрожат.
Сердце как бешеное.
Комната тусклая, тихая. Утро.

Я выжила.
Я дома.
Он мёртв. Уже давно.
Но от этого легче не становится.

6:00.
Сон.
Снова этот чёртов сон.

Я медленно сажусь на край кровати. Пульс отдаётся в висках. Голова будто налита свинцом. Комната качается. Воздух — тяжёлый, как перед грозой.

Встаю.
На ватных ногах добираюсь до ванной. Хватаюсь за раковину, чтобы не упасть.
Холодная вода — как пощёчина. Я бью себя ею снова и снова, пока кожа не становится красной.
Я поднимаю взгляд.

В зеркале — не девочка.
Женщина.
Та, кто выжила.

Рыжие, густые волосы падают на плечи — слишком яркие, как пламя, которое никак не угаснет. Зелёные глаза холодны, будто застывшая нефритовая сталь.
Немного веснушек на переносице — следы прошлой жизни, которую я не выбирала.
Под глазами — лёгкая тень. Бессонница, старая подруга.
Выражение лица — отточенное. Чужое. Такое, как надо.

Главное — не стать как он.
Не потерять контроль.
Не позволить себе сломаться.

Я смотрю себе прямо в глаза и повторяю то, что твердю уже много лет:
— "Я сильная. И ничто не сломает меня. Особенно мужчина."

Экран телефона вспыхивает.

[Входящее сообщение – Корпорация "Inferum"]
Дарья. Элина.
Быть на месте к 08:00.
Новое задание.
Подробности — при встрече.

Ох…
Новый день. Новая грязь. Новый враг, у которого, скорее всего, лицо ангела и руки палача.
Я вдыхаю медленно.
Собираю себя по кускам.

Натягиваю строгий чёрный костюм. Белая рубашка — без единой складки.
Чёрные каблуки, те самые, в которых звук моих шагов — как гвозди по полу.
Минимум макияжа: холодный тон кожи, ровные брови, никакой нежности.
Рыжие локоны затягиваю в тугой хвост. Каждая прядь — на своём месте. Никакой свободы.

Я больше не позволю себе быть уязвимой.
Сегодня я снова — маска. И она должна держаться идеально.

Открываю приложение такси.
Ввожу адрес.
Пальцы на телефоне дрожат — не от страха, а от привычки.

Я не знаю, что ждёт меня там.
Но я знаю точно: если кто-то попытается прикоснуться к моим слабым местам — он порежется. Глубоко.

Такси подъехало к нужному адресу. Пыльный переулок, где даже воздух казался закрытым для посторонних. Улица была тиха, но это была та тишина, в которой прячутся хищники.
Выходя из машины, я на секунду задержала взгляд на витрине рядом — чужое отражение. Сильная, собранная, но всё ещё — пустая.

Глава 2. На крючке.

Утро. 6:00

На удивление — без кошмаров. Без криков. Без крови. Просто тишина. Пугающая тишина.

Экран телефона мигал с прошлой ночи — Элина закинула мне ссылки на аккаунты этого самодовольного ублюдка. Он, конечно, не скрывается — гордый самец, уверенный, что каждая женщина обязана падать перед ним.

Имя: Виталий
Возраст: 42
Статус: женат, но нигде не указано.
Характеристика: "ищу страсть, без драмы". Как же предсказуемо.

Мои губы дрогнули в язвительной усмешке.
Ты хочешь страсть? Получи свою страсть. Только она обожжёт тебя изнутри.

Я вошла в систему под именем Александра, выбрала свою реальную фотографию — сильную, эффектную. Без масок, без наигранных улыбок. Пусть знает, на что идёт. Пусть засмотрится. Пусть сам вызовет свой приговор.

Открыла чат. Написала первая — быстро, уверенно, как хищница, приманивающая жертву:

– Привет. Хочешь познакомиться с умной, красивой и очень… особенной девушкой?
– Хэй! Да ты ещё и целеустремлённая… обожаю таких. Особенно когда они знают, чего хотят… и как это взять 😏

О, ты будешь говорить иначе, когда тебе перережут все твои пути к бегству…

– Знаешь, я люблю, когда женщина инициатор. Это заводит. А ещё — люблю покорных. Сможешь быть такой для меня?
– Возможно. Если ты справишься со мной. Не все мужчины это могут.

– Ох, вызов? Я бы уже сейчас показал тебе, как я «справляюсь». У меня отличный номер в отеле, тёплая ванна и не только 😉

Мои пальцы сжались на экране. Челюсть затянулась от отвращения.
Мерзкий. Сладкоголосый зверь. Думает, что он лев. А не знает, что уже в капкане.

Мысленно я уже перерезала его маску острым лезвием. Представляла, как его глаза наполняются паникой, когда он понимает, что «Александра» — это не лёгкая интрижка, а его приговор.

Я написала ему последнее сообщение:

– Тогда расскажи мне, как именно ты меня покоришь, Виталий. В деталях.

– О, детка, мне нравится, что ты хочешь этого.
Сначала я посажу тебя на колени перед собой, медленно сниму с тебя одежду… Каждое движение будет осознанным.
Я знаю, как довести женщину до грани. Я не мальчишка, я мужчина. А ты, кажется, именно ту самую ищешь игру, где нет запретов.

Ты и представить не можешь, во что эта «игра» превратится.

– Звучит... смело. Только ты не боишься, что я окажусь не такой, как ты думаешь?

– Я ничего не боюсь. Поверь, я видел женщин... всех сортов. Но в тебе что-то другое.
У тебя глаза не глупой куклы. В тебе страсть… и боль. Я чувствую это, даже не зная тебя. И мне это чертовски нравится.

– А ты, выходит, знаток женской боли?
(Пальцы дрожат. Я представляю, сколько женщин прошло через него. Сколько из них молчали, как я когда-то. Или кричали в подушку. А он — спал спокойно.)

– Нет, наоборот. Я хочу лечить, а не калечить.
Я один. Давно. Женат не был, ни к чему эти драмы. Мне нужна страсть. А не сцены. Никаких обязательств. Только ты и я. И наша ночь.

Лжец.
Ты женат. И не просто женат — ты медленно уничтожаешь свою жену. Ты – гниль под дорогим костюмом.

– И почему ты один, Виталий? Такой страстный, взрослый, знающий? Женщины должны быть в очереди.

– Потому что я слишком настоящий. Им страшно. Меня не приручить. Я беру, что хочу. А потом ухожу, если становится скучно. Но ты — не из таких. Я уже чувствую. Ты... моя слабость.

Слабость?.. Нет, ты ещё не понял, что станешь моим уроком. Моей жертвой. Моим предупреждением миру.

– И как ты хочешь, чтобы прошёл наш первый вечер?

– Легко. Я приеду за тобой сегодня. Часов в восемь. Ужин, вино, а потом — всё, что ты захочешь. Или всё, что я тебе покажу. Ты ведь не против быть немного... покорной?😉

Мои губы дрожали от ярости, но на экране всплывало очередное сообщение:

– Скажи только адрес, и я буду там. Не терпится. Ты уже в голове. В венах. В фантазиях. Только ты можешь меня по-настоящему... понять.

– Тогда встретимся. Сегодня. Восемь. Я пришлю адрес. Только пообещай мне, что ты — честный. Что ты не врёшь. Что ты действительно один.

– Клянусь. Я свободен. Только ты теперь занимаешь мои мысли. Больше — никто.

Улыбка. Ложь. Грязная, скользкая ложь. Ты клянешься на крови жены, которую каждый день предаёшь. Но ничего, Виталий. Твоя страсть скоро обернётся страхом. И ты запомнишь её вкус до конца своих дней.

*******

Я отправила скрины переписки Эдуарду. Ответ пришёл почти мгновенно, короткий и режущий, как лезвие:

«Кафе Fun. 10:00. Без ошибок.»

Хорошо...

Я зашла в душ, позволив горячей воде обжигать кожу, будто хотела смыть с себя всё: злость, ярость, воспоминания. Но вода не смывает то, что въелось в душу.

Перед зеркалом я застыла. Мои зелёные глаза — холодные, как лёд на дне колодца. Рыжие, почти кроваво-каштановые волосы струились по плечам. Веснушки, некогда детские, теперь казались следами пепла на обожжённой коже. Лицо женщины, которая больше не верит в добро.
Я смотрела на своё отражение и тихо прошептала:

— Я убью этого подонка… Такие не заслуживают жизни.

Во мне больше не было жалости. Только глухая, с детства накопленная ненависть. Она не пылала — она сочилась ядом.

Я выбрала чёрное платье-футляр, обтягивающее мою фигуру, туфли на высокой, устойчивой платформе. Прямые волосы гладко спустились на плечи, подчёркивая мою сдержанную ярость. Сумка — как военный чемодан: в ней всё, что может понадобиться для разрушения чьей-то жизни.