Ты моя! Сдавайся!

Пролог

Ночь накрыла город плотной завесой мрака, оставляя позади дневной хаос. Город погрузился в сон, укрывшись густым покрывалом ночной тишины.

Окна домов погасли, а улицы замерли в снежном плену, лишь редкие огни уличных фонарей нарушали тьму, отражаясь бликами вспышек в белоснежных сугробах.

Марина лежала в тёмной комнате, уставившись в потолок, и отчаянно боролась с воспоминаниями. Спасительный сон не приходил, сознание мучительно возвращалось к прошедшим событиям, хотя усталость навалилась тяжёлой глыбой. Мужчины с синими глазами больше не казались ей героями романов, а лишь воплощением зла и коварства.

Иногда казалось, что воспоминания надёжно погребены на самом дне памяти, но как оказалось – ничего подобного. Он остался в ней – его низкий бархатный голос, пронзительный взгляд, проникающий в душу, запах, прикосновения, а больше всего – едва заметные, будто шевеление крыльев бабочки, импульсы новой жизни в животе.

Её любовь не умерла, она нашла новый объект для обожания – того, кто отныне заменит ей целый мир, возродив из пепла. Она будет любить малыша за двоих.

Глаза горели болью воспоминаний, душа разрывалась от неопределённости, а перед внутренним взором вновь всплыли картины прошлого – волшебные дни и ночи, а потом жестокий финал, разрушивший иллюзии.

Всё это казалось теперь сном, нереальным миражом, обманчивым облаком счастья.

Что ждёт её дальше? Куда бежать, кому доверять? Вопросы стояли остро, оставаясь без ответа. Единственное, что держало её на плаву, – ребёнок, которого она носила под сердцем.

Ради него она будет бороться, выживать, надеяться на лучшее будущее.

Пусть прошлое останется позади, пусть новые горизонты откроют дверь в счастливое завтра. Она приняла решение за них обоих, но он не оставил ей другого выбора! И ответственность досталась ей одной.

Марина закрыла глаза, стараясь успокоиться. Возможно, сон подарит облегчение, позволит забыть на время о проблемах и сомнениях.

Завтра будет новый день, полный возможностей и решений. Надо лишь дождаться рассвета, поверить в себя и двигаться вперёд, несмотря на любые препятствия.

Глава 1

Пять лет назад

В кабинете методиста царил полумрак, верхнее освещение было погашено и осталась лишь настольная лампа, отбрасывающая тусклый и дозированный свет. Все одноклассники разбрелись по домам, а ей предстояло очередное мероприятие, призванное облегчить её адаптацию к новой жизни, школе и реалиям.

Марина не любила это место, не любила людей, пытавшихся влезть в душу и наследить там грязными ногами. Она ни капли не нуждалась ни в их жалости, ни в их попытках примирить её с суровой действительностью.

Всё самое ужасное уже случилось – их маленький, с таким трудом построенный с братом мир рухнул в одночасье по воле человека, не желавшего признать простую истину – он воспитал подонка, наркомана и насильника.

Впрочем, папаша недалеко ушёл от своего отвратительного сыночка. Ни деньги, ни влияние, ни запоздалые раскаяния, которых, как выяснилось, не было и в помине, не смогли изменить неизбежного – их отпрыск оказался тупиковой ветвью эволюции, обречённой на вымирание.

Здоровая злость помогла ей выстоять в самые суровые моменты, не сломаться, не слететь с катушек, не выть на Луну, проклиная судьбу за несправедливость.

– Марина, твоё молчание ничего не изменит, ты прекрасно это знаешь, – тихий голос школьного психолога вывел её из задумчивости, побудив лишь упрямее сжать губы.

Мои попытки всё объяснить когда-то тоже не возымели никакого эффекта…

Девушка предпочитала молчать и игнорировать вялые попытки школьного мозгоправа наладить общение. Об этом её конечно же попросил дядя Гена, но Марина изначально была против, а фальшиво участливый взгляд штатного психолога школы, крупной женщины предпенсионного возраста, как и её попытки незаметно поглядывать на часы, висевшие над головой девушки, никак не способствовали налаживанию диалога.

Это был уже её третий визит после уроков, и единственным результатом их общения стало лишь то, что Марина досконально изучила обстановку комнаты – пыльные шкафы с методической литературой, устаревшей так же, как и подходы к воспитанию в этой школе, заваленный всяким хламом стол, пара сломанных школьных стульев в углу, да несколько горшков с растениями на окне, за которыми очевидно никто не ухаживал, о чём говорили сухие листья, закисленная почва и вьющиеся над ними мелкие мушки.

Вот эти представители живой природы как раз и занимали всё её внимание в данный момент – она вяло следила за тем, как насекомые ползают, летают и мельтешат над горшком с каким-то непонятным представителем подоконной флоры.

– Мне и правда нечего рассказывать, Маргарита Степановна, отношения в классе у меня сложились нормальные. Ребята приняли меня и никаких конфликтов нет. Учителя меня хвалят, успеваемость на должном уровне. Я не прогуливаю уроки, – как по заученному твердила девушка, – Можно я пойду?

– Ты прекрасно знаешь, что сеанс продлится ещё сорок минут, и молчание – не лучшая стратегия, когда хочешь получить результат, – давила психологиня.

– А если не хочу?

– Что, прости?

– А если я не хочу получить никакого результата? Если просто хочу пойти домой? – чего-чего, а упрямства Марине было не занимать. Да и делиться своими заботами с посторонними она совсем не планировала.

Времени на эти «сеансы» ей было откровенно жалко, ведь она прекрасно знала, как провести его с большей пользой, выматывая себя на тренировках до полного изнеможения. Только так уставший от перенапряжения и стресса мозг отключался и давал ей такой необходимый покой.

Сон был невероятно реалистичным, так что Марина проснулась и огляделась вокруг... Нет, она дома, в своей постели!

Видимо, её мозг никак не отпускал ни одну из её травмирующих историй, мысленно телепортируя её во времени и окружая людьми и событиями из прошлого.

Настоящее время

– Кушай ещё, деточка. Тебе нужно хорошо питаться.

Марина с улыбкой отодвинула яркую тарелку с печеньем, отрицательно мотая головой и поглаживая заметно округлившийся животик. В ответ малыш легко толкнулся, устраиваясь удобнее, убаюканный лёгкими движениями и умиротворённостью тихого вечера.

После её поспешного бегства из башни из стекла и бетона, ставшей для неё настоящей тюрьмой, и избавления от диктата бывшего любовника, в одночасье превратившегося в сурового и беспощадного тирана, она долго пребывала в состоянии ступора, пытаясь ощутить под ногами опору и найти в себе силы вернуться в той жизни, что была до него.

А до него ведь была жизнь!? Она с радостью обречённого отринула все свои мечты, желания и цели, польстившись на яркую обёртку красивой действительности и поддалась гипнотическому обаянию взрослого мужчины, казавшегося ей принцем из сказки.

Только вот сказка оказалась страшной, в чём ей очень скоро пришлось убедиться!

Все её банковские карты, документы и сбережения остались в той, прошлой жизни, о которой сейчас напоминал разве что малыш под сердцем.

Ей всё чаще стало казаться, что месяцы с Разумовским пригрезились ей, что её психика сыграла с ней злую шутку, окунув в альтернативную реальность, в которой она была сама не своя, вот и поплатилась за это!

Глава 2

Видимо, неразбериха царила не только в жизни девушки, но и в госучреждении, потому что пожилая паспортистка с лёгкостью приняла её заявление и буквально через месяц ей вернулась утраченная когда-то личность.

Свой секрет Марина раскрыла сразу – одно дело было навязаться в гости самой, а совсем другое – с грудным ребёнком, который доставит куда больше проблем. Впрочем, столь далёкие перспективы они пока не обсуждали. Всё-таки в приоритете была мысль, что в скором времени объявится Герман, а через него можно будет наладить связь и с Денисом.

А пока она встала на учёт в местной женской консультации – тут тоже помогла Галина Сергеевна, так что её незамужней статус и позднее появление в медицинском учреждении не стали тем, что могли поставить ей в вину.

Она исправно посещала врача, сделала УЗИ и сдала все необходимые анализы, с огромным облегчением узнав, что малыш развивается по сроку, и что перипетии её личной жизни никак не отразились на плоде.

Она, как когда-то давно, собрала себя в кулак, не позволяя себе раскинуть. Гормональные всплески и слёзы жалости к себе сменились тихой грустью о том, что не сбылось, и больше не давили на плечи неподъемной ношей.

Теперь их снова стало двое – появился тот, для кого она будет олицетворять весь мир, и она никак не могла подвести его.

Сколько бы Марина ни пыталась забыть, никак не выходило. Марк отзывался в ней повсюду – в новостных лентах агентств, эхом позабытого голоса в многочисленных интервью, которые она жадно пересматривала, костеря себя на чём свет стоит, а главное – родным сердечком, бьющимся, где-то в ней, наряду с её собственным.

Они с малышом нашли друг в друге источник сил и вдохновения, её жизнь снова заиграла красками, и, если ей чего-то и не хватало – так это весточки от брата. Но и тут была жива надежда, а значит она опять справится, по-другому и быть не могло.

Раньше она не искала новости и видео Разумовского с сети, в этом не было необходимости – он был рядом – живой, яркий, мощный, жизнелюбивый и такой любимый. Сейчас же нашла и пересмотрела, кажется, все публикации и интервью, перечитала всю жёлтую прессу и даже бизнес аналитику. Все сходились в одном – он был недосягаем – и каждый стремился хоть недолго погреться в лучах его славы.

Вот и она не стала исключением – тоже хотела тепла, а получила ожог.

Она вновь сконцентрировалась на главном, отбросив на время всё остальное. Когда за спиной осыпается дорога, по которой идёшь, – оглянуться – смерти подобно. Вот она и бежит вперёд без оглядки, собрав волю в кулак, остановится, задумается, пожалеет – и уже не собрать себя воедино.

***

Герман звонил первый и последний раз в канун Нового года, тепло поздравил маму с наступающим праздником и выразил общую надежду, что всё наконец-то будет хорошо.

Говорил он бодрым голосом, полным энтузиазма, но подробностями не делился. На настойчивые приглашения приехать ненадолго домой и обещанный грандиозный сюрприз ответил, что сейчас пока не время.

Да, они в отъезде и пока он никак не может приехать. Да, он с Денисом и у них всё под контролем. И хоть дамы не услышали обещания скорой встречи, они узнали главное – их любимые мужчины в полном порядке, а значит и они справятся, иначе и быть не может. Они снова настроились ждать.

Марина не без оснований опасалась, что Разумовский может её искать и запретила Галине Сергеевне делиться с сыном новостями о себе, и тем более ребёнке.

Возможно, он напрочь забыл о неверной любовнице, и живёт полной жизнью, стерев всякие воспоминания о ней из своей насыщенной жизни, но и другой вариант нельзя было сбрасывать со счетов.

В её случае риск был слишком велик. А его возможности слишком безграничны, поэтому информационный вакуум был ей на руку, тем более что справлялись они вдвоём вполне себе сносно.