Ты не для него.

Глава 1

Задыхаясь от волнения, Лена взлетела по ступенькам в дом. Бросив сумку прямо на холодный, выложенный плитами пол, громко позвала мать. Никто не ответил. Девушка сорвалась из Питера, встревоженная короткой смс-кой, полученной от матери утром. Всю дорогу Лена нервничала, а по мере приближения к дому тревога, нарастая, перешла в страх — тот страх, который, должно быть, знаком многим, у кого пожилые родители живут отдельно. Все время ожидаешь самого худшего. Дрожащим, срывающимся голосом она вновь позвала мать.

В ответ — молчание, только какой-то странный звук: будто кто-то скребет по деревянному полу. В одно мгновение девушка оказалась наверху. Набрав в легкие побольше воздуха, она рванула дверь в спальню и... увидела мать. Сидя на диване, женщина пододвигала поближе к себе пуфик, на который имела обыкновение класть отекавшие ноги.

— Так вот ты где!— облегченно выдохнула девушка.

Ирина Викторовна Ларина поправила очки на носу и удивленно посмотрела на дочь. Улыбаясь все еще красивым, хорошо очерченным ртом, таким же, как у Лены она ответила:

— А где я, по-твоему, должна находиться? На чердаке биться в лапах грабителей? Или где-нибудь в океане корчиться в трюме у пиратов? Или жариться на костре кровожадного племени, рядом с Джеком Воробьем?

Дочь рассмеялась.

— Капитаном! Капитаном Джеком Воробьем! Ну, мама, ты и скажешь! Твоему слишком богатому воображению, боюсь, приключенческие романы, которые ты глотаешь пачками, совсем не идут на пользу.

— Когда-то ты разделяла мое увлечение,— грустно ответила Ирина Викторовна, филолог по образованию.

— Жаль, что теперь тебе не до чтения. Всегда бывает обидно, когда такая хорошенькая головка занята одной работой.

Девушка нахмурилась. Да, карьера была для нее самым важным в жизни. Невозможно добиться настоящего успеха, не отдавая себя целиком делу, которым дышишь. Работа в банке поглощала все силы и все время. Но кто осудит за такое рвение девушку, личная жизнь которой закончилась, так и не начавшись. И чья в этом вина? Так ли уж ни при чем ее мать? Будь снисходительной! Прояви терпение! — приказала сама себе Лена. Самообладание требуется не только в работе с клиентами. Грош тебе цена, если не хватит этого самого терпения для родного человека!

Ничем не выдавая детские обиды, она подошла к матери, нежно поцеловала ее и присела рядышком.

— Ну, мам, отчего такая срочность?— как можно мягче спросила дочь.— Ведь я все равно приехала бы домой на все Новогодние праздники. Что случилось? Я не знала, что и думать получив твое содержательное "срочно приезжай" сообщение!

Только сейчас она заметила, что у матери перебинтовано колено.

— Боже мой! Что это такое!?— с беспокойством воскликнула она.

—Лена, успокойся, прошу тебя! Совершенно не из-за чего паниковать.

— Так что случилось? Скажи мне наконец!

— Глупо. Но я просто оступилась на улице. Теперь у меня небольшое растяжение, только и всего.

— Ты показывала ногу врачу?

— Да, и он тоже говорит, что ничего страшного, только ходить надо поменьше, пока не пройдет боль, да мазью мазать.

Лена заметила, что мать чего-то не договаривает. Выдержав паузу, Ирина Викторовна пошла во банк.

— Существует только одна проблема...

— Какая?

— Я не могу работать.

Откинувшись на подушки, она пристально посмотрела на дочь. Ей важно было узнать, как воспримет девочка новость.

Елена нахмурилась. Мама вполне могла бы не работать. Приезжая домой, она всякий раз поднимала этот вопрос. Но эта женщина обладала упрямым характером. Упорством дочь, очевидно, пошла в нее. На этот раз разговор завела сама мама. Может быть, удастся наконец расставить точки над «и»?

Ирина невольно залюбовалась дочкой. Даже хмуро сдвинутые брови не могли испортить хорошенькое личико. Лену всегда отличало чувство стиля, и сейчас она была одета безукоризненно: строгий деловой костюм, неброские, и безумно дорогие туфли. Однако, надо признать, на ее точеной фигурке великолепно смотрелся бы любой наряд, даже, наверное, мешок из-под картошки.

— Откажись от этой работы, ма! Ну, хватит! Ты учитель на пенсии! — настойчиво попросила девушка.— Сколько можно повторять: я зарабатываю достаточно, чтобы помогать тебе и посылать больше, чем платит Лидия Васильевна.

Последние слова молодая Ларина произнесла с явным раздражением.

— И я тебе не в первый раз говорю: мне дорога моя независимость, и я буду работать, пока в состоянии таскать ноги. Хочу сама зарабатывать себе на жизнь. Ведь на пенсию сейчас не проживешь!

— О чем ты говоришь?!— вспылила девушка.— О какой независимости идет речь, когда ты убираешься у чужих людей?

— Не думала я,— горько мать,— что из моей дочери получится такой вот сноб...

— Ты хочешь сказать, что я задираю нос? Неправда! Никогда не делила работу на черную и белую. Я вообще против того, чтобы ты работала, особенно в этом доме.

— Понимаю... Ты предпочла бы, чтобы я не работала в том большом доме, в котором ты чуть не стала хозяйкой?

Елена сжала кулаки и зубы, мысленно приказывая себе не давать воли своим настоящим чувствам, но бисеринки пота выступили на лбу.

Глава 2.

Два года назад...

Чудесным летним вечером, когда золотистый солнечный диск, превращаясь в багряный, тонул в медовой дымке, Лена сидела в залитой розоватым светом «красной» гостиной старинного особняка в пригороде Питера, обдумывая предстоящую встречу с женихом. Разговор предстоял трудный. После долгих бессонных ночей и мучительных размышлений, Лена решила вернуть Роме кольцо, и отменить свадьбу - вполне себе логичное завершение их бурного и совсем непродолжительного романа.

Никольские переехали в этот особняк недавно, получив его в наследство от дальнего родственника, не имевшего других наследников. Лена познакомилась с младшим Никольским во время одного из регулярных приездов к матери.

С первой же встречи Роман стал настойчиво, даже навязчиво, добиваться девушки, покорив ее обаянием и натиском. Совсем не опытная в делах сердечных Лена приняла за любовь возникшую у нее симпатию. К тому времени она завоевала, по другому и не скажешь, борьба за место под солнцем была упорной, уже довольно прочное положение в банке. В ее руках была немалая власть. Может быть, по этой причине мужчины из ее петербургского окружения относились к ней почтительно и даже благоговейно, кто-то откровенно заискивал,в то время как Рома вел себя просто и естественно. С ним она чувствовала себя непринужденно и легко, оставаясь при этом лидером в их паре.

Роман Никольский не был ни ханжой, ни монахом, но в отношении Лены придерживался весьма старомодных взглядов, считая, что отношения между ними должны сохранять чистоту до свадьбы. Словом, рядом с Еленой появился настоящий благородный рыцарь. Девушка тяжело вздохнула. Увы, этого оказалось недостаточно. Лена была старше его: ей — двадцать четыре, ему — двадцать один. Она уже три года работала, медленно поднимаясь по служебной лестнице, первые два года разрываясь между учебой и работой, а он ещё учился в университете. Но и это еще не все. Не хватало самого главного: ее любви. Нет, он ей нравился: милый, ласковый, добрый... Можно продолжать до бесконечности. Но девушка чувствовала, что Рома относится к ней не так, как она к нему. Выйти за него замуж означало предать не только его чувства, но и придать саму себя.

Надо было найти слова, чтобы ее отказ причинил ему как можно меньше боли. Ромка хорош собой, обаятелен, неглуп. Он из касты позитивных людей и должен быстро оправиться от потрясения. Ларина была совершенно уверена в этом, и все же... Девушка, порозовевшая то ли от волнения, то ли от света вечерней зари, не находила себе места, беспокойно ерзая на краешке плетеного кресла, накручивая на палец иссиня-черную прядь волнистых волос, приобретавших золотистый оттенок под лучами закатного солнца. Интересно, существуют ли какие-то правила, следует ли ставить в известность родственников, о том что свадьбы не будет или все само собой рассосется? Вероятно, сначала надо будет сказать маме и Валентине Васильевне. Обе женщины, к сожалению, уже овдовели. У Лены никого не осталось, кроме матери, а у Ромы был еще старший брат. Он жил за границей занимал видное положение в обществе и по слухам и был сказочно богат. Надо ли ставить в известность и его?

Вероятнее всего нет. Они с Ромой были помолвлены всего неделю, даже заявление ещё не подали, и едва ли его брату успели сообщить об этом праздном событии.

Лена выглянула в окно, выходящее в сад. Как спокойно, как прекрасно вокруг! Мирно гудят пчелы, собирая нектар. Беззаботно щебечут птицы... Вдруг девушка услышала позади себя чьи-то шаги. Звук, казалось, исходил от чего-то невесомого. Привидение в старом доме? Спиной она почувствовала чей-то пристальный взгляд. Ощущение не из приятных. Лена медленно обернулась, движимая желанием узнать, кто этот тихий соглядатай, и вдруг по коже ее побежали мурашки. В стоявшем перед ней незнакомце было что-то зловещее, тяжелое, внушающее страх и заставлявшее сходить с ума её бедное сердце, которое бешено стуча, не успевали перекачивать кровь.

Этот мрачный человек был знаком ей по фотографиям. Немудрено, его изображениями был полон дом, и только слепой не узнал бы в нем старшего сына Никольского, Владислава. Мгновенно в памяти всплыли светские хроники в пабликах, его фотографии на разворотах журналов... Перед ней был один из самых известных и влиятельных в деловых кругах людей — гордость семьи, блестящий старший сын. Он не был похож на брата, хотя семейное сходство все же присутствовало.

Братья были очень разными. Взгляд Ромы отличали нежность и мягкость, а Влад смотрел жестко и холодно. Под его цепким взглядом Лена покрылась гусиной кожей. О таких глазах, как у него, говорят: холодные как лед. У младшего Никольского чувственные, полные губы были словно полураскрыты для поцелуя, у старшего сомкнуты в тонкую линию. Злые губы. Интересно, как они целуют, подумала Лена и испугалась этой мысли. Представив на миг, как он касается губами ее рта, она залилась краской и с трудом заставила успокоиться разошедшееся воображение. И тут же увидела, как столь взволновавшие ее губы сложились в презрительную ухмылку.

Разум отказывался ей повиноваться. Лену словно пригвоздили к месту. Она смотрела на мужчину не отрывая взгляда, не в силах ни думать, ни говорить, не зная, что делать с вдруг захлестнувшим ее желанием, с мучительно-сладкой истомой, поднимающейся из глубины сердца. Девушка видела, как его глаза из льдисто-серых и прозрачных становятся черными и непроницаемыми. Она чувствовала, что вот-вот потеряет сознание, что сердце ее лопнет от нестерпимого ожидания того, что должно произойти.

Молчание становилось невыносимым, и девушка, стремясь избавиться от наваждения, выпалила:

— Вы — Владислав!

Ничего общего с ее спокойно-вежливой манерой общения.

Глава 3.

Что-то наводило Лену на мысль, что она обладает какой-то непостижимой властью над этим сильным мужчиной и именно понимание своей зависимости от нее заставляет его так злиться и кусать её. Было нечто волнующее, необходимое как глоток воздуха, в том, чтобы позлить его. На интуитивном уровне Лена понимала, что её женскому нутру нужна эта игра. Игра именно с ним.

— Вам не удастся меня остановить. Мы поженимся!

От Никольского не ускользнула тонкая перемена в ее настроении. Он прищурился.

— Вы совершенно правы, дорогуша! Мне это не по силам...

Последовала многозначительная пауза. Посчитав, что драматический эффект дошёл до своей кульминации, он продолжил:

— Но кое-что я все же могу. Могу, например, урезать Ромке содержание. Этот дом, кстати, тоже принадлежит мне. Я собирался оформить дарственную на брата и мать, но могу и передумать...

Он бросил на Ларину вопросительный взгляд.

— Надеюсь, очарование Романа не померкнет в твоих глазках, когда, выйдя за него замуж, ты не станешь обладательницей всех тех приятных мелочей, которые люди называют роскошью?

За годы работы в Питере Елена встречала немало жестких, циничных людей, но этот переплюнул всех. По сравнению с ним, они казались невинными барашками, белыми и пушистыми.

Лена гордо вскинула голову, расправила плечи:

— Вы меня не убедили. Вы проиграли, Владислав.

— Детка, я никогда не проигрываю,— тихо возразил он.

— В самом деле?

— У меня есть к вам деловое предложение.

— Очень интересно. В чем же оно состоит?

— Я готов предложить Вам,— не очень уверенно начал он,— хмммм... некоторую финансовую компенсацию за отказ от Ромы. Если Вы отвергнете мое предложение и выйдете за него, то имущественных прав не получите никаких. Ты не получишь со стороны мужа ни копейки, пока я не решу, что его брак достаточно прочен, а семейная жизнь счастлива. Поняла?

"Боже, как же его кроет - пронеслось в голове у Лены - вежливой из крайности к хамства... "

Никольский, тем временем, приобрел былую уверенность. По мере изложения сути предложения тон его становился все более вызывающим. Сейчас он смотрел на девушку с высока, даже брезгливо. Если Влад хотел ударить побольнее, это удалось. Он предлагал ей сделку: продать отношения с человеком, не сомневаясь, что она будет заключена! Откуда столько яда и ненависти? Этот человек видимо привык играть вне всяких правил. Забыв о том, что решила «сохранить лицо», что бы он ей ни сказал, девушка прошептала срывающимся голосом:

— За что?! Чем я провинилась? Откуда такая нелюбовь?! Вы же даже не знаете меня! Неужели за то, что я старше Ромы? Или Вы всерьез верите в то, что я готова выйти за него только из-за денег?

Лицо Влада стало непроницаемым, словно перед ней был не человек из плоти и крови, а каменное изваяние.

— Я не могу сказать, люблю Вас или нет после столь короткого знакомства, но в одном Вы правы: ваш возраст, ваша алчность здесь ни при чем. Я хочу расстроить этот брак по иной причине.

— И по какой же?

— Ты не для него!

Никольский так уверенно произнес эту фразу, что девушка невольно вздрогнула. Глядя ему в глаза, она спросила:

— Что заставляет Вас так думать?

— Ты! Ты заставляешь, маленькая ведьма! — сказал он многозначительно. И сколько же недосказанности было в этой короткой фразе!

Неожиданно он притянул её к себе, обнял, наклонился к лицу... С Леной происходило что-то невообразимое! Ей показалось, что начался новый отсчет времени, что Земля изменила скорость вращения, закружившись в сумасшедшем вихре. Менялось все, абсолютно вся ее жизнь. Как раньше, теперь уже не будет. Как это случилось? Как смог этот мрачный, злой человек зажечь в ее сердце такой яркий огонь?

Господи, какое блаженство!

Губы ее сами раскрылись навстречу его горячему, такому требовательному рту, как будто она всю жизнь ждала этого поцелуя. Лена едва держалась на ногах, упала бы, стекла на пол, если бы не эти сильные руки. Его руки! Боже, они были повсюду: держали, словно в тисках, ласкали... Её била дрожь, она желала чего-то куда большего, чем поцелуй. Ей хотелось, чтобы он ласкал не останавливаясь и в тех укромных местах, которых до него не касался ни один мужчина. Хотелось, чтобы он освободил ее от ставшей вдруг тесной одежды, сорвал все, опустил ее на пол и сделал своей прямо здесь, на ковре...

Грубая реальность ворвалась в волшебный мир ощущений, разбив его, как хрупкое стекло. В доме кто-то громко крикнул. Лена вздрогнула, и в тот же миг его руки упали с талии девушки, рот ее лишился трепетного прикосновения его языка, того самого, что подводил к самому краю пропасти... Еще во власти эмоций, она потянулась к нему, но Никольский уже овладел собой. Он смотрел на ее ошеломленное лицо, и в его взгляде было одно сжигающее высокомерие.

— Мне нечего добавить,— проронил он. Его очередь раздавать пощечины! Съежившись на миг, Ларина гордо расправила плечи, спрятав всю гамму свалившихся на её голову чувств, во главе со стыдом, за холодным блеском синих глаз. Они сверкали ненавистью. Для подтверждения своей правоты Владислав Никольский выбрал чудовищный, подлый способ. Решив обойтись с ней, как со шлюхой, он получил то, чего от шлюхи ждут. То, что испытала она в его руках, было настолько сильнее ее, что всякая мысль о самоконтроле исчезла. Борьба за собственное «я» кончилась полным поражением. Он оказался на высоте в этой схватке. Она растоптана, унижена. Каждая встреча с этим человеком будет отзываться в ней стыдом и болью. Рядом с ним она себе не принадлежит. Нельзя этого допустить. Они больше не встретятся. Никогда, ни за что в жизни!

Глава 4.

Лена руками сдавила виски. Наивно полагать, что это поможет. Тот вечер не вытравишь из памяти. Образ Никольского словно выжжен в ее сознании каленым железом. Так не бывает, не должно быть... Два года прошло. Конечно, такие мужчины, как Влад, легко не забываются. Но чтобы помнились каждая морщинка, каждая точечка на лице! Чтобы при одной мимолетной мысли о нем горячая волна прокатывалась по телу! Она видела каждый его жест, ощущала прикосновение его рук, его языка... И ничего не могла сделать, чтобы забыть.

Взяв в руки поднос с чайным приборами, Лена остановилась в нерешительности. Почему она вдруг вспомнила о нём? Потому, что это случалось всегда, когда она приезжала к матери. Именно поэтому ее визиты стали намного реже, чем им обеим того хотелось. Пригород северной столицы, где жила мать, для, Лены навеки слился в едино с поместьем Никольских и тем человеком, с которым она имела счастье или несчастье познакомиться в тот июльский вечер.

На следующий день после того самого поцелуя Лена сообщила Роме, что хочет расстаться. С мягкой улыбкой вернув ему кольцо, она попросила не судить ее строго. Отвергнутый жених не стал устраивать сцен, спорить с ней, уговаривать. Выслушав ее сбивчивые объяснения, он только вздохнул, грустно заметив, что в глубине души всегда боялся такого исхода.

А потом Лена сбежала к тетушке в Черногорию, чтобы залечить душевные раны и погреться на солнышке. Там она и получила перевод на значительную сумму от Никольского. И сразу же перевела всё до копейки в фонд защиты детей-сирот. У его представителя от удивления вытянулось лицо, когда он увидел огромную сумму пожертвования! Тогда ей казалось, что, жертвуя несчастным детям добытые таким путем деньги, она может рассчитывать на прощение, на то, что Бог услышит её молитвы и воспоминания о Владиславе исчезнут навсегда. Однако, по крайней мере до сегодняшнего дня, небеса ей так и не вняли.

— Дочь!— донёсся из гостиной голос матери.— Где же чай, который ты обещала приготовить? Ты отправилась его собирать прямиком на Цейлон?

— Уже на подходе, мам!

Изобразив подобающую улыбку, девушка понесла поднос с бисквитами, чаем и ещё кучей всяких сладостей в комнату, где ждала мать.

Разлив ароматный чай по чашкам, Елена взяла печенье, поднесла его ко рту, но так и не смогла съесть ни кусочка. Она ощущала голод, однако воспоминания двухлетней давности, лишили ее аппетита.

Пододвинув блюдце с печеньем поближе к матери, Ларина спросила:

— Как же ты будешь справляться с хозяйством?

— Не беспокойся, как-нибудь справлюсь.— В ответе женщины не было уверенности.

Дочь усмехнулась. Ох уж эти мамы, думают схитрить, а сами — как на ладони.

— Ты хочешь, чтобы я побыла с тобой, пока не поправишься?

Лицо пожилой женщины осветила ослепительная улыбка.

— Ты ведь сможешь это сделать для меня, дорогая? Правда? Я буду счастлива!

Елена быстро начала прикидывать в уме: в банк не обязательно звонить прямо сейчас, она занимает пост заместителя начальника филиала, чтобы испрашивать у начальства согласие на ее столь непродолжительное отсутствие.

— Конечно, мама. Но мне надо съездить за вещами.

— Вот и прекрасно,— довольным голосом ответила мать.— Кстати, еще чашечка чаю найдется?

— Так на ком женится Рома?— спросила девушка, наливая чай.

Она искренне за него радовалась. Хорошо, что ему встретилась настоящая любовь.

— На русской американке. Её родители переехали из Сибири в Штаты после перестройки. Говорят, за ней хорошее приданое.

— На сей раз Владислав Никольский будет доволен!— не удержалась от едкого замечания девушка.

Мать бросила на нее быстрый пронизывающий взгляд.

— Не знаю, почему у тебя не находится для него ни одного доброго слова. На мой взгляд, Владислав весьма приятный мужчина.

— Вот уж никогда не назвала бы его приятным! — Лена выдавила из себя смешок.— На мой взгляд, медведь, только что вышедший из зимней спячки, намного приятнее.

— За что ты его так не любишь?

— Как я могу его любить, если едва с ним знакома?— беззаботно заметила дочь и тут же сорвалась:— Если хочешь знать, мужчины этого типа всегда меня раздражали. Ненавижу самоуверенных красавцев. Мнит себя всемогущим. Думает, любая с радостью за ним побежит.

— И в этом я с ним солидарна!— вставила старшая Ларина.— Я считаю его блестящей партией для любой женщины!

Лена подавила желание сказать в ответ какую-нибудь колкость.

— Мне пора,— торопливо заговорила она, чтобы лишить мать возможности начать бесконечный рассказ о личной жизни старшего Никольского, излагая сплетни, почерпнутые из пабликов и сайтов жёлтой прессы.

— Если я не уеду сейчас, то не успею вернуться до наступления ночи.

— Будь внимательнее на дороге,— наставительно заметила мать.

— Ты обещаешь ехать аккуратно, дорогая?

— Мам, разве я плохо вожу машину?

— Нет, но мне кажется, ты слишком быстро ездишь.

Елена Ларина и в самом деле неплохо водила машину. Да, скорость она любила, но при этом никогда не имела стычек ни с доблестными ГИБДДшниками, ни с другими участниками дорожного движения. Она добралась до Питера без приключений и уже спустя час с небольшим после разговора с матерью подъезжала к небольшому крытому красной металлочерепицей коттеджу, который взяла в ипотеку.

Глава 5.

Приехав к матери, Ларина внесла в дом сумки с вещами и продуктами и принялась готовить ужин.

После трапезы мать и дочь сели у камина с бокалами вкусного кофейного напитка в руках. Мирно потрескивали дрова, тепло разливалось по телу, все располагало к неторопливой беседе. В самый подходящий, с точки зрения Лариной старшей, момент, она и решила открыть свои карты:

- Слушай, девочка,— произнесла она тоном, по которому Лена безошибочно определила, что мать припасла для нее нечто особенное. Этот сладкий голос был ей знаком с детства и никогда не предвещал ничего хорошего.

— Хочу попросить тебя об одолжении, дорогая...

— Я уже догадалась. Слушаю.

— Уж не знаю, с чего начать...

Интересная просьба, подумала девушка, если мать не решается высказать ее.

— Я вся — внимание.

— Помнишь, я говорила, что Рома женится?

Девушка улыбнулась. Какая же смешная у нее мама!

— Мамочка, я, честное слово, ничего не имею против!

Мать строго взглянула на дочь.

— Я знаю, что ты ничего не имеешь против. Иначе для чего было расставаться с ним? Ведь все это затеяла ты! Одно могу сказать в твое оправдание: всегда лучше разойтись до свадьбы, чем после.

Елена вздохнула.

— Так о чем ты хотела меня попросить?

— Ах, да... Дело в том, что Рома должен приехать со дня на день, а у меня как на грех эта неприятность с ногой, и теперь некому будет привести в порядок дом к его приезду...

Недоумевающе глядя на мать, девушка едва не выронила из рук бокал, когда ставила его на каминную полку.

— Куда ты клонишь?

— Я, видишь ли, хотела тебя спросить, не можешь ли ты меня выручить?

— В каком смысле?

— Ну, заменить меня, пока я болею.

— Ты хочешь, чтобы я убирала в доме Никольских вместо тебя?!

— Верно.

Дочь покачала головой.

— Я лучше заплачу кому-нибудь, кто согласится тебя подменить.

— Сомневаюсь, что удастся кого-нибудь нанять на такой короткий срок. Кроме того, вскоре праздники, и у людей полно своих хлопот. И еще: ты же знаешь Валентину. Она так трясется над своими антикварными ценностями, что не пустит в дом посторонних.— Поймав скептический взгляд дочери, мать решила пустить в ход последний козырь.

— Доченька, не расстраивайся, тебе не придется работать много. Всего лишь пропылесосить ковры и вытереть пыль, да пол помыть в кухне. Валя любит, чтобы его протирали как минимум дважды в день. Мне кажется, тебе легче будет со всем этим справиться, если ты посмотришь на эту работу как на своего рода покаяние... ― Лена едва не упала от удивления.

— Покаяние? Какое покаяние?! За что???

— Может быть, я выразилась слишком сильно... Пусть не покаяние, просто красивый жест. После того как ты посмеялась над чувствами Ромы, ты могла бы загладить свой поступок, прибрав к его возвращению в доме. Но, возможно, ты не была со мной вполне откровенной... Ты его не ревнуешь?

Девушка взглянула матери в глаза, сжала губы. Но уже через секунду рассмеялась весело, задорно, запрокинув голову.

— Ну, мама, ты спец по крутым виражам!— воскликнула она и, сразу став серьезной, спросила:

— А ты уверена, что госпожа Никольская захочет меня видеть в своем доме?

— Об этом не волнуйся, дочка! Ты ей нравишься, всегда нравилась, ты же знаешь. Но относительно твоей помолвки с Романом у нее тоже всегда были сомнения. Она и тогда говорила, что вы не пара.

Интересно! Почему мать ничего не сказала ей об этом в свое время?

— Ты меня не обманываешь?

— Так ты согласна? - Дочь уныло вздохнула.

— Ты не оставляешь мне выбора, мама. Я вынуждена согласиться ради собственного спокойствия. Но только при одном условии.

— При каком же?

— Где всесильный деспот?

— Ты о Владе? Он далеко от здешних мест. Во Франции, или в Германии, или еще где-нибудь. Мотается по всему свету, организует филиалы компании. Валя говорит, что он скоро в гроб себя вгонит этой работой. Она еще говорит, что...

— Надеюсь, она права,— холодно заметила девушка.

— Мама, прошу тебя, уволь меня от разговоров о Божестве Никольском. Я небожитель и его личность меня совершенно не интересует!

Ирина Викторовна обиженно фыркнула и надулась. Весь ее вид как бы говорил: ты еще меня попросишь рассказать об этом, да будет поздно! Однако, по врожденной деликатности, женщина предпочла сменить тему.

В одном Лене удалось добиться своего: разговоров о Владе мать больше не заводила. Вот только запретить себе думать о нем она не могла.

И стоило только девушке ступить на порог дома Никольских, как с неожиданной силой болезненно-острые воспоминания захлестнули ее. Казалось, ей удалось материализовать дух красавца-мужчины. Она даже ощутила где-то поблизости его присутствие. Зачем она позволила заманить себя в эту ловушку? Для чего было соглашаться на очередное унижение? Не стоило и близко подходить к этому дому. Лена не была здесь уже чуть больше двух лет и не должна бывать вовсе. Ведь в тот самый момент, когда Никольский предлагал ей деньги, она дала себе слово забыть сюда дорогу.

Глава 6.

— Вот так проходит земная слава,— философски заметил Никольский.

Голос его звучал так же, как тогда. Такой же густой и глубокий. И тон тот же: надменный, высокомерный.

— Знаете ли,— продолжал он, и от его тона по спине у Лены забегали мурашки,— я даже рад видеть Вас в коленопреклоненном положении. Оно Вам очень подходит, Вы выглядите еще соблазнительнее. Наверное, это звучит смешно, но я никогда раньше не причислял мокрую футболку и старые джинсы к сексуальным нарядам. Вынужден признать свою ошибку!

Его холодный взгляд путешествовал по насквозь вымокшей футболке. Влажная ткань прилипла к телу, обозначая во всех подробностях грудь. Соски под его взглядом напряглись, наполнились тягучей болью; низ живота заныл, по телу разлилась горячая волна. В глазах мужчины вспыхнул огонь, они почернели от желания, он медленно провел кончиком языка по губам, провоцируя своим плотоядным видом.

- Вспомни, дура, как он с тобой обошелся!— услышала Лена свой внутренний голос.

— Какого черта Вы тут делаете?— спросила она, яростно выжимая тряпку.

— Пожалуй, на этот вопрос больше прав у меня, милая, не так ли? Неужели наша экономика зашла в такой тупик, что преуспевающие банковские работники вынуждены искать любой приработок, не пренебрегая самой грязной работой?

— Моя мать, к моему великому сожалению, работает в этом доме,— ледяным тоном перебила его девушка.

— Бог знает, для чего ей это нужно, но я не позволю ее оскорблять!

— У меня и в мыслях не было оскорблять Ирину Викторовну. Я ее и люблю, и уважаю,— он прищурился,— чего не могу сказать о Вас, моя милая. Что ты замышляешь? Зачем ты пробралась в этот дом? Хочешь еще раз попытаться испортить Роману жизнь?

Девушка недоуменно уставилась на него. Как же плохо у Никольского с памятью!

— Да Вы с ума сошли! О чем Вы говорите?!

— Я говорю о мотивах твоего пребывания в нашем доме.

— О моих мотивах? Боюсь, господин Никольский, у вас не все в порядке с головой!

— Вижу, мне придется кое-что прояснить,— более миролюбиво ответил он.— Мой брат возвращается из Америки, куда уехал после того, как ты послала его к черту, и везет с собой невесту. Скоро он будет здесь, и кого встретит в доме? Тебя! Снова тебя! Естественно, возникает вопрос: зачем тебе это нужно? Хочешь его вернуть? Или тобой движет нездоровое любопытство? Ты снова хочешь прельстить его своим маленьким безумно сексуальным, горячим тельцем?!

— Ты рехнулся,— процедила она сквозь зубы.— Освежи свою память! Не ты ли настоял на том, чтобы мы расстались с Ромой?

— Ты так считаешь?— усмехнулся он.— Да если бы ты его хоть чуть-чуть любила, ты послала бы меня в долгое решение путешествие со всеми моими угрозами и предложениями, и я, честно говоря, ждал именно этого.

Элен подозрительно прищурилась.

— Не хочешь ли ты сказать, что это чистой воды блеф? Проверка на прочность? Решил узнать, гожусь ли я твоему братцу в жены?

Никольский вежливо кивнул.

— Назови это проверкой, если хочешь. Когда довольно ветреный молодой человек, готовящийся вот-вот унаследовать солидный капитал, ну, к примеру, Рома, объявляет, что хочет жениться, не лишним было проверить на прочность обоих партнеров.

Просто поразительно! Да он мыслит, как перекупщик на барахолке. Ей осталось только руками развести.

— А Валентина Васильевна знала о ваших действиях?

Никольский сморщил нос, как будто Елена сказала глупость, недостойную его внимания. Ничего не ответив на заданный вопрос, он продолжал:

— Я уже сказал, что ожидал получить отворот поворот и в достаточно резкой форме, однако вместо этого мне пришлось расстаться с кругленькой суммой, которую ты забрала у меня вот этой самой маленькой, но алчной ручкой. Но деньги — пустяк по сравнению с тем, чем ты готова была расплатиться. Все было так, Лена?— насмешливо спросил он.

Девушка вспыхнула. Только такой извращенный тип, как Владислав Никольский, мог получать удовольствие из подобного рода воспоминаний.

Он подошёл к ней чуть ближе, и она инстинктивно напряглась, гордо вскинув голову.

— Так на что ты потратила деньги, милая? Согласись, это был самый легкий заработок в твоей жизни, или я не прав? Признайся, Лена!— Он злорадно рассмеялся.— Когда ты стоишь передо мной, вся такая красивая, такая недоступная, может показаться, что у тебя в жилах ледяная вода, а не горячая кровь. Но я знаю, стоит мне только прикоснуться к тебе, и твоя неприступность исчезнет. Ты вся загоришься, не так ли? Скажи мне, Лена, все мужчины так на тебя действуют или я — исключение? Наверное, такой темперамент осложняет жизнь?

Она все еще улыбалась, но сердце уже стучало метрономом, отсчитывая последние мгновения существования ее ледяной маски.

— Боюсь, у Вас несколько преувеличенное мнение о своих возможностях,— произнесла она как можно спокойнее.

Он улыбнулся краешком губ.

— Ты так думаешь? Может быть, ты и права, но в твоем случае я вряд ли ошибся. Это легко можно проверить.

Она видела голодный блеск в его глазах, его желания были настолько очевидны... Лена в скинула перед собой руки:

Глава 7.

Никольский все еще удерживал ее руки в своих. Она рванула, словно старалась убежать от самой себя, спастись — так велико было желание сдаться, пропасть, броситься в океан страсти, отдавшись на волю волн или вспыхнуть ярким пламенем и сгореть без остатка.

— Ты дашь мне уйти?— спросила она тихо.

— Только если ты пообещаешь мне не исчезать,— так же тихо ответил он.

— Я ничего не могу тебе обещать. И ты не имеешь права ни о чем меня просить.

— Даже оставить в покое Ромку?

Ларина готова была разрыдаться. Даже сейчас, весь во власти желания, он подозревал ее в двуличии. Как мог он, после того что произошло между ними, вообразить, что она хочет увести Романа у его невесты?!

— Господи!— простонала она.— Пойми, Влад, все кончено! Было и прошло!

— Ты хочешь сказать, что тебе больше нет до него дела?

— Именно так.

— Может быть, ты его и не любила?— продолжал он допытываться. В голосе его было прежнее недоверие.

Девушка шумно перевела дыхание. Лучше, если он будет ее презирать, тогда сам и отвергнет. Пусть он возненавидит ее так, чтобы забыть о ней навсегда и даже не думать прикоснуться к ней. Возможно, тогда ей удастся освободиться от его власти к вновь обрести желанный покой.

— Отчего же,— заговорила она развязным тоном так, как, по ее представлению, говорят проститутки,— но не исключено, что меня больше "интересовали" его деньги. Ты мне неплохо заплатил. Надеюсь, теперь ты чувствуешь себя лучше?

Губы его сложились в брезгливую гримасу.

— Бог мой, Лена, да ты всего лишь маленькая с...чка!— Казалось, он упал с небес на грешную землю.

— Если меня еще мучила совесть, что я поступил плохо, стараясь тебя подкупить, то сейчас развеялись абсолютно все сомнения.

Она покраснела до ушей. Одно дело услышать ответ возмущенного мужчины, другое — выдержать его взгляд.

— Разве овчинка стоила выделки, милая?— спросил он холодным, полным презрения голосом.— Неужели полученные тобой деньги могут окупить ту низость, до которой ты позволила себе опуститься?

Девушка взяла со стола сумку.

— Похоже, мы исчерпали тему. Я ухожу, господин Никольский. Не могу сказать, что рада была вновь тебя увидеть, потому что это неправда. Предоставляю тебе возможность объяснить Валентине Васильевне, почему я не завершила уборку. Уверена, ты придумаешь подходящую причину.

В его прощальных словах звучало сожаление, и они болью отзывались в ней, когда она шла к выходу.

— Я могу сейчас думать только об одном, Лена,— сказал Никольский,— о том, как сильно я хочу тебя. Так же сильно, как ты хочешь меня. Как бы ты на это ни смотрела, я остаюсь при своем мнении — это еще не конец наших отношений. Продолжение следует...

Собрав всю свою волю, девушка резко повернулась и, взглянув ему прямо в глаза, твердо сказала:

— Об этом можешь только мечтать. Прощай, Влад!

Елена уходила в смятении, но еще больше в гневе на себя и этого мужчину. Как он с ней обходился! Вот, видите ли, захочу — и будешь моей!

А она... Теперь самой себе противна... И-ди-от-ка...

Домой девушка возвращалась окружным путем, чтобы успокоиться и остыть к тому моменту, когда придется объясняться с матерью. В конце концов, пострадала только ее гордость, а это столь тонкий предмет, что постороннему глазу не заметен. О том, что произошло между ними, знают только они двое. А с ним она больше видеться не намерена, ведь так? Зачем же себя из водить тогда?

Ей удавалось избегать встречи с ним чуть больше двух лет. Если так будет и дальше, то сегодняшняя ситуация не повторится никогда. У матери он бывает редко, наездами. Сейчас Никольский оказался здесь скорее всего потому, что Рома везет невесту, чтобы представить ее родным. Сыграют свадьбу, и этот ходячий секс вновь уедет во Францию, или в Германию, или еще куда-нибудь заниматься своим большим бизнесом, о котором с таким почтением говорит ее мать.

Проще простого избегать с ним встреч. Даже сейчас можно приходить в особняк вместе с матерью. Не стоит говорить ей всей правды, а то расстроится. Достаточно сказать, что у нее, Лены, имеются личные причины, по которым она не выносит присутствия этого человека, и поэтому ей нужно знать, собирается он приехать домой или нет. А во время его наездов просто не бывать у Никольских. Об одном остается мечтать: чтобы у матери как можно быстрее зажило колено, тогда исчезнет опасность встреч с ним. И еще: может быть, случится что-нибудь такое, что заставит его забыть о высокомерии. Например, он обанкротится и спесь исчезнет вместе с его деньгами...

Ларина младшая решительно заявила матери, что не намерена работать в доме Никольских, пока там находится Владислав.

— Пусть он сам и убирает!— усмехнулась она. Ирина Викторовна принадлежала к иному поколению, и понятия у нее были другие.

— Но он такой важный человек,— с укором сказала она.

— И я, мама,— с негодованием парировала дочь,— я тоже занимаю видный пост!

Следующие два дня прошли без происшествий. Лена возила мать по окрестностям, готовила еду, вечерами они дружески болтали, смотрели фильмы.