Ты не нужен нам, бывший

1.1

— А ты совсем не изменилась, Соколова.

Я не роняю планшет — это уже достижение.

Внутри что-то замирает, а затем — будто здоровенным отбойным молотом — жахает в голову. Вот правда — сколько бы ты ни готовилась к встрече с бывшим, она всегда происходит неожиданно.

Секунду просто стою, собираясь с духом.

Оборачиваюсь.

Надо же. И правда Никита. Без галстука, ворот рубашки расстёгнут. Руки в карманах, смотрит с насмешливым прищуром. Вот кто за столько лет почти не изменился, сволочь.

Нечестно.

— Вересов, — дежурно улыбаюсь, сжимая планшет так, что белеют костяшки пальцев. — Не видела тебя среди приглашённых.

Если б видела — отказалась бы от работы. Нервы дороже.

Но сейчас

— Пути больших денег неисповедимы, — отвечает он. — А ты тут у нас, получается, на подхвате?

— Так точно. Подхватываю помаленьку, — киваю совершенно невозмутимо.

Мне даже не обидно, правда. За столько лет в профессии на придурков иммунитет вырабатывается.

— Какая деловая, — он ухмыляется, гаденько так. Многозначительно окидывает взглядом наполненный веселящимися людьми зал. — Юбилеи, корпоративы, похороны. Достойная карьера для хронической недоучки.

А вот сейчас обидно было. Ведь в том, что пришлось бросить институт, ты виноват не меньше меня.

Но чёрта с два ты об этом узнаешь.

— Ты прав, — мурлычу почти ласково. — Похороны — моё любимое. Зови, как помрёшь, организую в лучшем виде.

Он пялится на меня удивлённо, как баран на новые ворота.

Что, Никита, не ожидал такого ответа? Так нечего было ко мне подходить. Столько лет ни сном ни духом — а сейчас вот он, здрасьте!

Явился — не запылился.

— Всё такая же язва, — кривится он. — С возрастом даже хуже стала.

Ты тоже не молодеешь, придурок. Равнодушно пожимаю плечами:

— Зато жизнь интересная. Не то что раньше.

Его глаза как будто темнеют — или мне так кажется из-за освещения.

— Конечно, интересная, — цедит он ядовито. — Такой широкий… круг общения.

— Не понимаю, о чём ты.

Круг общения у меня и вправду огромный — работа обязывает. И это не только заказчики. Это и поставщики, и всякие-разные специалисты, и много ещё кто.

Только дуракам вроде Никиты кажется, что организация праздников — плёвое дело.

Но ведь намекает он явно на что-то другое.

Впрочем, чего ещё от него ожидать?

— Не понимаешь, значит, — он подшагивает поближе, нависая надо мной. — Ещё скажи, что не замечаешь, как тот тип в сером костюме на тебя пялится.

Забавно, что это замечаешь ТЫ, Никита.

Упрямо вскидываю голову, хотя взгляда сверху вниз на этого дылду не получится.

— Это его дело, куда пялиться, — произношу с вызовом. — А моё дело — выполнять свою работу. Приятного вечера, Вересов.

Чтоб тебе пусто было.

Но последнюю фразу я, конечно, вслух не произношу. Профессиональная этика, все дела.

— Муж, я так понимаю, не против твоих шашней, — бросает Никита желчно. — Или сбежал уже? Не вынесла душа поэта…

Честно! Честное слово, я собиралась развернуться и уйти! Но теперь…

Стремительно сокращаю расстояние между нами, хватаю бывшего за рукав и тяну в сторону служебного выхода.

Увидит кто — плевать.

Он — человек не особо публичный, скорее, широко известный в узких кругах. Я же просто никто. Обслуживающий персонал.

Как там Никита сказал? «На подхвате». Во-во.

Удивительно, но он идёт за мной без малейшего возражения, будто только ради этого всë и затевалось.

Хотя нет, конечно же.

В последнюю нашу встречу Никита Вересов ясно дал понять, что он обо мне думает. И, судя по сегодняшней манере его общения, мнение это ничуть не изменилось.

Дверь служебного выхода выпускает нас в коридор и сразу же захлопывается, отсекая людские голоса и звуки музыки.

Не полностью, конечно, но по сравнению с шумным банкетным залом здесь практически тишина.

Останавливаюсь. Оборачиваюсь.

Никита стоит, оценивающе меня разглядывая. Будто прикидывает, какую очередную глупость я сейчас сморожу. Молчит.

— И чего же тебе от меня надо, Вересов? — складываю руки на груди. — Не мог что ли мимо пройти, как воспитанный человек?

— Не мог, — его голос низкий, хриплый. Такой, что по коже помимо воли мурашки бегают. — Марин, ты…

Мурашки? Да к чёрту их!!!

— Что, «Марин»? — прерываю его на полуслове. — Что ты собираешься сейчас сказать такого, что я раньше не слышала?

— Да ничего в общем-то, — он усмехается и снова прячет руки в карманы. — Просто стало интересно, как ты тут поживаешь.

Хорошо, что под рукой нет ничего тяжёлого, а то бы приложила.

Пока у Марины были трудные времена — она никому не была интересна. Зато как жизнь стала налаживаться — сразу тараканы набежали.

Таракан.

— Великолепно я поживаю, — цежу яростно. — Особенно хорошо было до того, как твою физиономию увидела.

Он издевательски вскидывает брови:

— Совесть заела, Соколова?

Дыхание перехватывает от возмущения.

— Не тебе рассказывать мне о совести, Вересов! — рявкаю. — И вообще! Ты для меня никто. Посторонний человек. Ясно?

Он криво улыбается, ни слова не говоря. И это бесит меня ещё больше.

— Хочешь пообщаться? Стало скучно? Так иди и найди какую-нибудь дуру, которая знать не знает, кто такой Никита Вересов! А я с тобой больше на одном поле…

— Ох, да заткнись.

Он шагает вперёд, мгновенно притягивает меня к себе — и целует.

Зло, жёстко, жадно.

Будто собирается сожрать.