Ты не входишь в мои планы

Глава 1.

В салоне автомобиля работал обогрев – на дисплее бортового компьютера показывало, что на улице было четыре градуса тепла. Довольно мало для Рима, учитывая, что в последнее время средняя декабрьская температура не опускалась ниже двенадцати градусов. Последняя неделя выдалась такой теплой, что народ повалил в парки и к морю на пикники. А деревья японской мушмулы вообще посходили с ума и уже вовсю цвели, наполняя воздух сладковатым приятным запахом. И, значит, плодов можно было ждать уже к началу апреля, если, конечно, внезапно ворвавшийся холод не побьет нежные цветы.

Мужчина за рулем снял очки и протер их салфеткой, которую вынул из чехла. Обычно он носил контактные линзы, но просидев за компьютером допоздна, с утра испытывал сухость и жжение, которые не прошли даже после использования специальных капель. В очках неприятные ощущения были минимальны, поэтому было решено ехать в них.

Взглянув на часы, стало ясно, что человек, которого ждал мужчина, опаздывал. Пока всего на три минуты, но и этого он не любил. И не потому, что считал это неуважением – по большому счету ему было все равно, что думают о нем другие, - а потому что это давало представление о том, как человек привык распоряжаться своим и чужим временем.

Но ждать пришлось недолго. Пару минут спустя в конце улицы показался прохожий, и теперь стремительно приближался к машине. Человек за рулем не обратил внимание, кто будет его попутчиком, когда заходил на сайт на кануне вечером в последний раз, чтобы проверить подтверждение. И теперь был рад, что это не мужчина. Издалека сложно было определить возраст, но длинный черный пуховик, спортивные серые штаны и рыжие, похожие на мужские, ботинки выдавали особь женского пола, причем молодую. На лицо был надвинут глубокий капюшон, с одной стороны высовывалась темная коса, перетянутая ярко-розовой резинкой и мокшая под редкими, но крупными каплями дождя. Зонта в руках не было, зато на плече висела небольшая, но по виду увесистая сумка. Она то и дело сползала по скользкой ткани пальто, и ее снова подтягивали назад, на этот раз приподнимая плечо.

Когда попутчица дошла до машины, она заглянула в стекло с пассажирской стороны и, дождавшись, пока оно опустится наполовину, спросила, забыв добавить вопросительную интонацию:

- Ты – Данте.

- Да, забирайся, - ответил он.

Она села и закрыла за собой дверь.

- Не против, если я брошу сумку на заднее сидение? - теперь уже по-настоящему спросила девушка и, не дождавшись ответа, стала тянуться назад.

- Хм, нет, - запоздал ответ.

Потом она скинула капюшон, но в тот момент отвернулась от водителя, чтобы дотянуться до ремня безопасности, и только когда закончила дело, посмотрела на него.

- Устроилась? – с некоторым раздражением спросил мужчина.

- Ага, - кивнула девушка и улыбнулась.

- Тогда давай теперь познакомимся…

- Мириам, - она протянула маленькую руку с покрасневшими от холода пальцами.

- Ксавье, - он сжал ее руку в своей ладони так, что девушка расширила и без того крупные глаза и ойкнула.

- Физиотерапевт? – спросила Мириам, сжимая и разжимая пальчики.

- Нет, - ответил Ксавье и пристегнул ремень.

- Я думала, Данте – это имя, - продолжала она.

- А оказалась фамилия, - отрезал он и стал выезжать на дорогу.

Девушка, как будто обиделась и замолчала. А Ксавье сосредоточился на дороге. Им предстояло провести вместе в пути около двенадцати часов, а Мириам ему уже не нравилась. Нет, он вовсе не считал ее уродиной – с внешностью как раз у нее все было в полном порядке. Одни глаза чего стоили – чуть раскосые, крупные каре-зеленого цвета. Больше он ничего не успел разглядеть. Но общее впечатление от лица было благоприятным.

Однако это не касалось впечатления вообще. Начиная с ее опоздания и заканчивая некоторой бесцеремонностью в поведении, Мириам представляла собой ту категорию людей в целом, которой Ксавье старался избегать. Он не любил лишней суеты и непредсказуемости. А они ворвались сегодня в салон его машины вместе с этой девушкой с живыми глазами. И хотя она замолчала, насупившись, как ребенок, Ксавье знал, что скоро она снова раскроет рот, ведь невозможно ехать столько часов в полной тишине, игнорируя друг друга. Нет, он, конечно смог бы, но она – точно нет.

С самого начала было понятно, что вероятность поездки в компании неприятного попутчика очень велика. Но Ксавье решил рискнуть и заранее был готов ко всему. Мириам не была неприятной, она просто была не такой, как он. Но этого было достаточно, чтобы хотеть отгородиться от нее. Поэтому без угрызений совести Ксавье вел машину молча. В салоне не играло даже радио.

Но и это продолжалось не долго. Едва они выехали на автостраду, Мириам сначала стянула рукава пуховика, затем размотала шарф и, устроившись поудобнее , достала телефон из сумочки, которую держала на коленях. Уделив электронному устройству слишком мало времени с точки зрения Ксавье, она положила его снова в сумку и обратилась к нему:

- Включим музыку?

- Если тебе хочется… - нехотя ответил он.

- Очень! – наигранно воскликнула она. – У меня есть готовый плейлист.

Ксавье мысленно закатил глаза, предвкушая невообразимую современную попсу. Впрочем, он сам решился на этот социальный эксперимент и теперь нельзя было передумать.

- Можно мне подключиться через блютуз?

- Он в твоем полном распоряжении.

Она справилась быстро, и уже скоро заиграла композиция Скорпионс «Ветер перемен». Ксавье нахмурился, гадая, случайность ли это среди прочих медляков, или намеренный выбор. Затем наступило время Бон Джови, a-ha, Фила Коллинза и других. Каждую песню Мириам отлично знала и подпевала в свое удовольствие. Она не обращала внимание на Ксавье и, казалось, развлекала себя, как могла: отстукивала ритм по коленке быстрой композиции, перебирала пальцами, словно клавиши на пианино, у медленной. Но самое главное, она не отвлекала его. И он, убедившись в здравом уме девушки, расслабился и спокойно вел машину по автостраде. Она не тревожила его до первой остановки два часа спустя. Они были уже в Тоскане, наконец, рассвело и закончился дождь.

Глава 2.

В салоне автомобиля снова повисло молчание, которое, казалось, совсем не беспокоило Ксавье, но тяготило Мириам. Она не понимала, как можно находиться в одной машине и не разговаривать. И ладно бы они встретились на вечеринке, где кроме них присутствовало много гостей, поэтому можно было делать вид о несуществовании друг друга. Но за окном виднелось Лигурийское море - они ехали в машине уже около семи часов, а связной беседы так и не получилось. И в этом Мириам видела только вину Ксавье. Про себя она называла его Данте и считала, что это имя пошло бы ему больше. Впрочем, и Ксавье, это странное имя, ему тоже подходило.

Оказывается, он видел ее в тот вечер на девичнике у Анджелы. Какой позор! Бокал вина на кончике туалетной бумаги! И надо было закручивать рулон, чтобы бокал подъехал вплотную и его можно было бы выпить. Ничего глупее в своей жизни Мириам раньше не приходилось делать. Хотя там в баре подшофе, возможно, это казалось забавным. Вот только она Данте совсем не заметила. Где он сидел? У стойки? Был один? А к черту, какая разница! Не стоит даже беспокоиться, что подумает этот сноб.

Мириам украдкой взглянула на Ксавье. Тот сосредоточенно вел машину в полном молчании. С самого утра ей удалось заставить его заговорить всего несколько раз. И то по большей части всего лишь ответить на ее вопросы. В остальное время он смотрел перед собой, изредка разминал плечи или менял руки на руле. У него были красивые руки с длинными прямыми пальцами. На правой, на безымянном пальце красовалось кольцо из белого золота и деревянной вставки. Время от времени Ксавье крутил его, зажимая между большим пальцем и мизинцем той же руки. От нечего делать Мириам попыталась выяснить, по какой причине он это делал, но исходных данных не хватало – в машине почти ничего не происходило.

Время тянулось медленно. Вот уже были просмотрены социальные сети, прочитаны свежие новости, а Ксавье не проявлял ни малейшего интереса к попутчице. Когда стемнело, и до Турина оставалось около часа езды, Мириам спросила, через какой тунель они поедут.

- Фрежюс, - ответил Ксавье.

- Почему не Монте Бьянко?

- Обычно там слишком много машин, - пояснил Ксавье, не отрываясь от дороги. - Но если ты хочешь, можешь проверить, как там обстоят дела сегодня. Еще не поздно поменять направление.

Мириам сразу же это сделала и была вынуждена признать, что Ксавье был прав – перед Монте Бьянко уже образовалась колонна на три часа ожидания.

- Ты едешь к родителям? – снова спросила Мириам, даже не заботясь, что ее вопросы могут кого-то раздражать.

- Нет.

- К родственникам?

- Нет.

- К друзьям? – настаивала она.

- Нет.

Пауза. Он снова молчит и не собирается удовлетворять ее любопытство.

- Твоя мать француженка?

- Нет.

- Но у тебя французское имя...

- Или испанское...

- В испанском, если я не ошибаюсь, Хавьер. Можно я буду называть тебя Данте? Тебе больше идет.

Цель Мириам была разозлить Ксавье или вывести из равновесия. В обычной ситуации она не стала бы задавать подобный вопрос.

- Если тебе так необходимо обращаться ко мне, то можешь называть меня Данте.

Тон был снисходительный, от чего Мириам только раззадорилась.

- Данте, ты всегда такой неразговорчивый?

- Нет, не всегда.

- А, я поняла... ты просто стеснительный!

Ксавье, наконец, повернул голову в сторону Мириам и, поправив очки, проговорил:

- Нет, это в корне неверно. Мириам, если тебе так хочется поговорить, расскажи мне, какая смесь кровей намешана в тебе.

Девушка насторожилась, но ответила.

- Моя мать из Сирии, отец – итальянец.

- Мусульманка?

- Нет. Католичка. Но я не верю в бога. Так что с тем же успехом могла бы быть и мусульманкой.

- Интересно, - сказал Ксавье, хотя его тон не выражал ни капли интереса. – Ты ощущаешь себя итальянкой или сирийкой.

- Меня вырастила бабушка по линии отца. Она хоть и старалась привить мне хоть что-то из культары матери, но это так и осталось для меня чем-то чужим, внешним.

- Говоришь по-арабски?

- Да. Только не проси сказать что-нибудь... – усмехнулась девушка.

- Ха, - неужели он почти рассмеялся, - от меня уж точно не дождешься этого.

Ксавье действительно улыбнулся. Мириам заметила, как уголки губ, наконец, поползли вверх. Лицо сразу утратило налет надменности, серые глаза стали человечнее.

- Раз уж ты внезапно подобрел, могу я попросить тебя остановиться на следующей заправке. Мне надо в туалет.

Стоянка была переполнена. Ксавье припарковался где-то в самом конце уже за огромными фурами. Мириам выскочила на улицу и поежилась: после влажного римского воздуха здесь было значительно суше и прохладнее. Кожу лица и так стянуло от постоянного обогрева салона, и теперь ей хотелось поскорее нанести крем и бальзам на губы. В присутствии Ксавье она не могла себе позволить сделать это.

На обратном пути девушка слегка заблудилась. Из-за огромных грузовиков она не сразу нашла машину, а когда та показалась между двух громадин на колесах, Мириам увидела, что Ксавье уже был на подходе. Но он был не один – за ним шли две тени. В последствии проигрывая этот эпизод в очередной раз, она приходила к выводу, что надо было поступить по-другому, но в тот момент времени на принятие решения не было. Мириам просто испугалась и закричала:

- Осторожно!

Она сразу побежала, стараясь смотреть под ноги, чтобы не упасть в темноте, поэтому не видела, что произошло. Оставалось метров десять, когда в лицо Ксавье полетел кулак, от которого тот почти увернулся. Рука, однако, сбила с лица очки. И Ксавье успел ударить одного из преследователей. А ко второму со спины подскочила Мириам и с силой ударила сумкой по голове.

Не известно, чем бы все это закончилось, если бы рядом стоящая фура не включила фары и не стала двигаться. Двое испугались и убежали.

- Ублюдки! – прорычал Ксавье, поднимая поломанные очки с земли.

Глава 3.

После проведенных часов в компании Мириам Ксавье нуждался в тишине. Такое продолжительное присутствие другого человека рядом с ним он не помнил со времен учебы. И хотя девушка особенно ему не докучала во время дороги, все же он испытал облегчение, когда высадил ее в центре. Его поразила предпраздничная суета в городе: целую улицу вдоль главного канала занимал рождественский рынок. За те секунды, что дверь машины была открыта, пока Мириам выходила из нее, а салоне запахло кипящим маслом, в котором повсюду жарили чуррос. Ксавье проследил глазами за исчезающей в толпе фигурой теперь уже бывшей попутчицы. Это промедление стоило ему сигнала клаксона автомобиля сзади. Надо было освобождать дорогу. Он направился сразу к себе.
Недвижимость в Анси Ксавье купил пару лет назад, когда после тяжелого года он получил, наконец, прибыль и решил вложить ее. Этот город был расположен очень удачно: в сорока минутах езды от Женевы, где на тот момент он работал. А тут как раз подвернулся удачный вариант – небольшой дом на выезде из города на берегу озера без соседей и с отдельным выходом к маленькой пристани, где у прежних хозяев была лодка. Лодкой Ксавье так и не обзавелся, но на пристани сидел часто летними вечерами, когда обдумывал очередной шаг.
Гостей здесь почти не бывало – светская жизнь хозяина дома проходила вне этих стен и даже вне города. Ксавье больше времени проводил в Женеве, а в Анси оставался в уединении подальше от суеты и назойливых знакомых. Он мало выходил в город и не мог похвастаться, что знает его. Когда после праздников его родители приедут кататься на лыжах, он сделает над собой усилие и прогуляется с ними по центру.
В доме было холодно, обогрев стоял на минимуме, только чтобы поддерживать помещение сухим. В просторной гостиной правил минимализм: угловой диван, низкий стол перед ним и массивный деревянный стол перед огромным во всю стену окном. У выкрашенной в шоколадно-коричневый цвет стены низкий шкаф и лампа какого-то модного дизайнера – подарок родителей на новоселье. Ксавье хотелось сделать комнату уютнее, но он не знал, с чего начать, поэтому давно подумывал обратиться за услугой к знакомой, которая занималось дизайном интерьера. Он собирался позвонить ей после праздников и договориться о встрече, но она опередила его. На экране светились два пропущенных от нее вызова. И сейчас она снова звонила ему.
- Привет, Мелисса, - ответил Ксавье, включая свет на кухне. – Как дела?
- Все хорошо, - защебетал французский голосок, - слышала, ты скоро приедешь в наши края. Увидимся?
- С удовольствием, - отозвался Ксавье, вылезая из-под мойки, где открывал вентель для воды. – У меня к тебе предложение, как к дизайнеру.
- И только? – наигранно надулась собеседница. – Что ты хочешь, Ксави?
- Надо привести мою гостиную в порядок.
- Договорились. Когда ты приезжаешь?
- Через несколько дней, но до праздников у меня дела. Я позвоню тебе.
- Не верю! – почти серьезно возразила Мелисса. – Опять забудешь…
- Возможно, - даже не старался оправдываться Ксавье. – У меня накопились кое-какие дела. Если не услышишь меня до нового года, позвони, пожалуйста, сама.
Мелисса согласилась, как делала это уже не раз. Зная тягу Ксавье к одиночеству, она старалась ему не докучать, но пыталась всегда держать его передвижения под контролем и не терять его из виду. В их дружбе именно она была слабым звеном, но пока ее это не тяготило на столько, чтобы самоустраниться. Она сохраняла к Ксавье то игриво-собственническое отношение, в котором ее невозможно было упрекнуть.
- Хорошо, позвоню, - пообещала Мелисса и быстро попрощалась.
Она нравилась Ксавье за это: Мелисса знала, когда закончить разговор. Кроме того она была интересной собеседницей с потрясающими коммуникативными способностями. Несколько раз он брал ее с собой на важные мероприятия, и она всегда была на высоте. Но сейчас ему не хотелось встречаться с ней, это повлечет за собой отклонение от выбранного курса и важных дел, ради которых пришлось вернуться в Анси до праздников. Завтра он отдохнет, а послезавтра поедет в Лион, куда его пригласили в качестве консультанта для сцены в казино для нового фильма.
Ксавье был профессиональным игроком в покер. Еще мальчишкой он часто играл с дедом. Именно он научил его всем премудростям, которые знал сам. Упертый, внимательный и флегматичный, Ксавье методично изучал комбинации, возможности их усиления и вероятность выпадения желаемых карт. Имея склонность к математике, покер давался ему легко. Но Ксавье преуспел не только в расчетах – умение блефовать не раз делало его победителем, имея на руках карты, слабее, чем у противника. Блеф стал частью его жизни. Мать нередко жаловалась, что не понимает сына, потому что он при любых условиях держал лицо, оставаясь невозмутимым. Ей даже в голову не приходило, каких трудов ему стоило не сорваться на очередную ее глупость.
Во время учебы в университете Ксавье не преставал играть, но только пять лет назад он занялся покером всерьез. Уволившись с работы, он засел за игру онлайн. Проводя перед экраном по восемь часов в день, он начал набираться опыта и выигрывать. Временами перед ним были открыты по двадцать четыре стола, и он успевал на каждом из них. К концу первого года он отыграл онлайн столько часов, сколько завсегдатай в казино мог отыграть за тридцать лет. Так его узнали как серьезного и многообещающего игрока. Ставки стали повышаться, противники становились опытнее.
В настоящее время Ксавье играл значительно меньше, и много путешествовал. Теперь репутация работала на него. Его приглашали на частные турниры и вечеринки, когда кто-то хотел играть именно с ним. Ксавье нравилась его свобода и возможность послать все и всех к чертям. Если поступало какое-либо предложение о сотрудничестве, он тщательно его взвешивал и советовался со своим другом-юристом. Для него имело значение соотношение количества телодвижений к гонорару. Но, самое главное, кто являлся заказчиком. Там, где крутились большие деньги, можно было увязнуть. А Ксавье желал свободы и денег, способных подарить ее ему.
Недвижимость в Анси позволила отдалиться от навязчивой матери, которая, если бы не отсутствие прямого поезда и аэропорта, продолжала бы навещать сына. А так она лишь охала и жаловалась, что давно его не видела.
Час спустя после того, как Ксавье вошел в свой дом, он начал оживать. Комнаты понемногу нагревались, горел свет и на кухне кипела в кастрюле вода для спагетти. Не хватало только звука вечерних новостей, желательно по-итальянски.
Ксавье огляделся, но не увидел сумку с ноутбуком. Накинув куртку, он вышел на улицу, чтобы забрать ее из машины. Уже захлопнув дверцу, он заметил под пассажирским сидением впереди женскую перчатку. Вероятно, ее обронила Мириам. Если она не будет ее искать, то он ей напишет после Рождества.
Во время ужина позвонила мать. У нее было чутье на звонки в неподходящее время. Ксавье пытался дрессировать ее, чтобы она не перезванивала во второй и третий раз, если ей не отвечали. Но сегодня был особый случай: сын ехал целый день в другую страну, поэтому надо было ответить, чтобы успокоить ее.
- Привет, ма, я уже доехал, - начал сразу же Ксавье, надеясь, что так он закончит быстрее и паста не успеет остыть.
- Я рада, - услышал он расслабленный голос. – Ужинаешь?
- Да.
- Заказал на дом?
- Нет.
- Паста?
- Паста.
- С каким соусом?
- Чеснок, оливковое масло и жгучий перец.
- Я тут подумала, хочешь мы приедем на пару дней раньше и побудем у тебя? Я могла бы заполнить тебе морозилку…
- Нет, спасибо, у меня будет очень много дел, так что я не смогу уделить вам внимание. Я встречу вас в аэропорту и отвезу в Шамони. А теперь извини, но мой ужин стынет.
- Конечно-конечно…
И разговор закончился.
Ксавье отодвинул телефон в сторону и принялся есть, попутно заглядывая в ежедневник и планируя завтрашний день. Предстоящая работа в роли консультанта его интриговала и возбуждала интерес – это было совершенно новое для него дело. Когда он закончит его, а родители накатаются на лыжах и вернутся к себе, он снова уедет в путешествие. На этот раз туда, где тепло. Может быть на Кубу. А пока ему предстоит пара недель в туманном и часто сером городе среди Альп.

Глава 4.

Когда Мириам проснулась на следующее утро, она еще долго не могла себя заставить подняться с постели. В этой маленькой уютной квартире было значительно теплее, чем в ее римской то ли из-за толстых стен старого здания, то ли из-за отопления, включенного на полную мощность. Небольшое окно в спальне хоть и выходило на восток, но света пропускало мало – зимнее солнце стояло низко, а дома вокруг – слишком близко, чтобы дать возможность свету проникнуть.

Вчера вечером пришлось изрядно постараться, чтобы найти нужную дверь. В подъезде было темно, но едва Мириам поставила ногу внутрь, как включился свет и стало видно обшарпанные стены. Это не могло не озадачить: неужели и квартира будет в подобном состоянии? Но все оказалось намного лучше. Квартира была полностью отремонтирована и даже убрана со вкусом. На столе в гостиной, соединенной с кухней, стоял в графине букет тюльпанов и записка по-арабски: “Забегу завтра утром, Салима”. Рядом лежал стеклянный контейнер с традиционными восточными крокетами, название которых Мириам не помнила. Она сунула их в микроволновку и пошла смотреть спальню. Здесь убиралась только кровать, тумбочка и небольшой платяной шкаф – больше свободного места для мебели не оставалось. В туалете не было душа, а только ванна и, конечно, отсутствовало игнорируемое французами биде.

Мириам перевела телефон в онлайн режим и посмотрела на часы - почти девять, и Селима могла нагрянуть прямо сейчас. Надо было поторопиться, чтобы она не застала кузину в пижаме и с непричесанной головой.

Мириам, конечно, не помнила, что ее двоюродная сестра была ранней пташкой. Она вообще мало что помнила о своих родственниках со стороны матери. Воспитанная бабушкой по отцовской линии, она не так часто видела другую часть своей семьи и вовсе не потому, что они переехали в другую страну. Но Мириам не любила вспоминать об этом. Сейчас она приехала, чтобы, наконец, наладить отношения и быть принятой.

Селима появилась в начале десятого: румяная, с широкой улыбкой и свертком с младенцем на руках. Она горячо обняла кузину и сказала, что очень рада ее видеть.

- У тебя есть ребенок?! – удивилась Мириам и даже отшатнулась.

- Это Карим, ему два месяца. Хочешь подержать?

- О, нет, спасибо! У меня насморк, я боюсь заразить его.

- Ну, это вряд ли, - отмахнулась Селима, - он защищен иммунитетом от моего молока.

“Какая чушь! - так и хотелось возразить в полный голос. – Неужели в это еще кто-то верит?!” Но Мириам промолчала, списав подобную фразу на молодость и неопытность кузины. Спорить о том, что ребенок может заразиться любой заразой, не было смысла. Она достаточно проработала в родильном отделении, чтобы убедиться, что новорожденный способен подхватить все, что угодно.

- В общем, вчера я немного заполнила тебе холодильник и шкафы. Но я не знаю, что ты любишь и ешь. Там овощи, паста, рис и кое-что готовое в контейнерах.

- Большое спасибо, но не стоило так беспокоиться, особенно потому, что у тебя малыш.

- Мне было приятно…

Салима перехватила сына из одной руки в другую и прошла в спальню, где положила его на кровать. Теперь она могла двигаться с большей свободой и продемонстрировала все свои покупки Мириам.

- Здесь рис, здесь овощи… - снова перечисляла она. – Тебе понравился вчерашний кеббех ? Я отлично его готовлю. Дедушка очень его любил…

Мириам кивала и улыбалась. Наконец, она знает, как называется это блюдо – единственное из сирийской кухни, которое она ела с удовольствием. Салима очень гордилась собой и продолжала болтать без умолку о погоде, о внезапно начавшемся холоде, о супермаркетах и багете – обо всем, что приходило ей в голову. Ее малыш компенсировал бесконечный поток слов матери своим смиренным молчанием.

- Тебе здесь понравится, - заключила молодая мать. – Здесь не может не нравиться. Ты ведь говоришь по-французски?

- Немного, я собираюсь пойти в школу.

- Да, надо! Если ты хочешь здесь остаться, то без языка никак! Мы можем говорить по-французски, если хочешь…

«Только не это!», - воскликнула про себя Мириам. Ей и так приходилось напрягаться с арабским, а тут еще французский. Но вслух она лишь попросила отсрочить этот момент, пока не почувствует в себе силы.

Когда она согласилась приехать, это решение казалось ей правильным. С бабушкиной квартирой история приобретала совсем уж неприятный оборот. Завещанная только ей, она вот-вот могла стать предметом судебного разбирательства с другими родственниками. На работе после случившегося атмосфера стала невыносимой, а на душе было тоскливо от мысли, что она могла все предотвратить. Идея уехать привлекала. Но теперь, глядя на совсем еще юную кузину с младенцем на руках, завернутую в хиджаб и рассказывающую обо всем на свете на арабском, Мириам ясно осознала, что приехала сюда совсем не на праздники. Они были мусульманами, она же отказывалась следовать каким либо религиозным канонам, оставляя за собой право надеяться и взывать к невидимвм силам. И кто знает, зачем они пригласили ее теперь после смерти ее бабушки и отца ее матери.

Спросить прямо Мириам не решалась, но не потому, что стеснялась, а потому, что была уверена – Салима ничего не знала. То, что это было связано с наследством, сомнений не было. Но почему только теперь после смерти деда, ведь ее матери нет в живых уже двадцать шесть лет.

- Мы ждем тебя на ужин сегодня вечером. Вот адрес, - Салима положила на стол перед мириам листок. – Надеюсь, у тебя нет планов?

- Планов? Нет, конечно, я здесь никого не знаю! Но мне нужен торговый центр, чтобы купить кое-какие вещи.

- Я скину тебе несколько адресов, - быстро отозвалась Салима. – А теперь мне пора, Карим, вероятно, голоден.

Девушка дернулась, едва заслвшав возню и покряхтывание сына.

- Покорми его здесь, - предложила Мириам.

- О, спасибо, но я лучше поеду. Это будет длиться не меньше часа, а я хотела бы поспать. Он не давал мне сомкнуть глаз до трех утра.

Салима взяла ребенка и, еще раз напомнив про ужин, еду в холодильнике и очарование Анси, вышла за дверь. А Мириам пошла завтракать. Она намазывала приторно-сладкое ежевичное варенье на багет и думала о том, как одеться вечером, что принести и чего ждать. То, что за двадцать шесть лет она видела своих родственников всего несколько раз и то, когда уже могла путешествовать одна, создавало у нее впечатление, что она не была самой желанной гостьей. Бабушка рассказывала, что, забеременев, мать осталась жить у нее, потому что семья не приняла ее. Это явно свидетельствовало о том, что и девочка была отвергнута. Отец тогда сразу ушел из дома, поступил в университет и переехал, а его новорожденная дочь, потеряв мать через несколько дней после рождения, осталась на полном попечении бабушки. Та была умной женщиной, с современными взглядами и резкими суждениями. Она очень любила внучку, хотя редко это показывала. Ее попытки сблизить сына с его собственной дочерью не давали результатов. Большее, на что был способен Джанни, – это ежемесячный перевод, как только он стал зарабатывать. Сама Мириам знала, кем он ей являлся, но не испытывала к нему никакой нежности и называла его не иначе, как по имени. Да и как можно было обращаться к человеку, который навещал ее только, когда приезжал к матери на праздники.

Глава 5.

- Ты очень похожа на свою мать, - задумчиво проговорила тетя Аида и бегло посмотрела на племянницу.

Мириам не сразу услышала ее. Все ее мысли были сконцентрированы на том, что она только что услышала от дяди. Ее придавило ощущением, что она стоит на перекрестке, где непременно должна сама решить, куда идти дальше. И это решение должно изменить ее жизнь.

- У меня есть всего пара ее фотографий, - пространно отозвалась Мириам.

- Я найду тебе еще, - пообещала Аида на этот раз даже не отрывая взгляда от дороги. – Хочешь, завтра я заеду за тобой и мы прогуляемся по городу?

- Мне нужно купить одежду. Я почти ничего с собой не привезла, - призналась Мириам. – Вместо города я предпочла бы большой торговый центр.

- Хорошо, - согласилась тетя. – В котором часу заехать за тобой?

Они договорились на десять и замолчали. Мириам снова погрузилась в свои мысли: сама мысль о свадьбе с незнакомым человеком казалась ей нелепой. Для нее, выросшей в большом европейском городе было странно, что это все еще имело место. Конечно, она интересовалась историей и обычаями страны своей матери, но даже и близко не могла представить, что сама когда-либо окажется в подобном положении.

- Думаешь о предложении моего брата? – снова спросила Аида – девушка кивнула. – Я не считаю это правильным. Но мой брат и я обязаны выполнить волю отца.

- Не думаю, что я смогу выйти замуж за человека, которого никогда не видела…

- Ну, отчего же сразу «не видела»? Тебе представят потенциального жениха, ты познакомишься и решишь сама. Можете сходить куда-нибудь вместе. Мы не в военной Сирии. Никто не собирается продавать тебя или приносить в жертву. Ты вольна выбирать. И будет глупо отвергнуть все прежде, чем ты хотя бы узнаешь, что тебя ждет и от чего ты отказываешься…

Мириам думала о словах тетки полночи. И едва проснувшись, в ее голове сформировались следующие решения: во-первых она должна выяснить, о каких суммах идет речь. Ей нужны деньги, чтобы выкупить бабушкину квартиру и навсегда избавиться от противных нахлебников. А во-вторых, может быть, она встретит хорошего человека и действительно захочет выйти за него замуж? Сирия не такая уж консервативная. Она и раньше встречала выходцев из этой страны, и они казались ей совершенно нормальными. Почему бы и не попробовать?!

Утвердившись в этом решении, Мириам заснула, а утром забрасывала тетю вопросами обо всем, что ей приходило в голову. Аида на каждый вопрос отвечала спокойно и серьезно. Иногда она как будто нервно поправляла свой темно-синий хиджаб, а потом на ее полноватом лице появлялась добродушная улыбка, давая племяннице понять, что можно допытываться дальше.

- Почему вы носите хиджаб?

- Говори мне «ты», наконец. Я ношу его, потому что это традиция в нашей семье, и потом я уже привыкла. Он мне нравится. А вот твоя мама его снимала, едва выходила за дверь дома.

- Те две фотографии, которые у меня есть, - без него, - заметила Мириам.

- Это ее и погубило…

- Снятый хиджаб? – лицо девушки напряглось, она внимательно смотрела на тетю и ждала объяснений.

- Мириам, дорогая, я воспитывала твою маму, у нас с ней разница в двенадцать лет. Я лично надела ей первый хиджаб. И то, что она сняла его… - Аида тяжело вздохнула, - это не акт неповиновения, это отвержение своих корней. По моему мнению это был первый шаг к тому, что потом случилось. Никто бы не заставил ее выходить замуж насильно…

- Но я знаю, что это до сих пор практикуется в Сирии, Ливане, Иордании, куда бегут беженцы, и даже здесь.

- Ты не путай мирную Европу с военной Сирией. Там, о чем ты говоришь, женщина вынуждены выходить замуж за первого встречного, чтобы ее не насиловали все, кому не лень. А когда семьи становятся беженцами, у них нет средств содержать детей, поэтому они практически продают малолетних дочерей взрослым мужчинам, хоть и не богатым, но со стабильным заработком и домом. Некоторые не имеют даже серьезных намерений, девочки им нужны лишь для развлечений и ведения дома. Твоей матери ничего из этого не грозило…

- Может, она влюбилась.

- Может… - как будто согласилась Аида. – Но она ошиблась, и ее больше нет. Поэтому я молю тебя хорошенько подумать, прежде чем принять предложение нашей семьи. Тебя не должны мотивировать только деньги. Их не настолько много, чтобы думать, что они окупят твое несчастье.

Разговор о прошлом и будущем на этом закончился. Отвлеченные предрождественской толпой в поисках подарков, они занялись шопингом. Аида не давала советов, но если ей что-то нравилось на племяннице, она одобрительно кивала и рассыпалась в искренних комплиментах. Для Мириам это была та доброта, которую она получала от бабушки. Но женщина рядом с ней была все еще почти чужая, не смотря на кровное родство. Мириам и раньше особенно не выделялась в одежде, избегая последних новинок и отдавая предпочтение классическим моделям, и под взглядом тети пока чувствовала налет неловкости. Вместе с новыми свитерами и брюками, она так же выбрала несколько удлиненных платьев, чтобы надевать их в дом к дяде или при встрече с Салимой.

За обедом тетя и племянница поменялись ролями – на этот раз вопросы задавала Аида. У нее было совсем мало информации о Мириам.

- Ты работаешь?

- Я работала медсестрой в родильном отделении больницы, ухаживала за новорожденными, иногда присутствовала на родах.

Глаза Аиды загорелись.

- Наверное, это волшебная работа, - с благоговением проговорила она. – У меня нет своих детей, но Карим – это просто чудесный малыш. Я часто помогаю Салиме.

- Она очень молода, - заметила Мириам.

- Ей двадцать.

- Действительно, молода… Мне двадцать шесть, и я не знаю, готова ли стать матерью.

- Всему свое время. Твои знания и опыт, безусловно, помогут тебе. Но как ты поступишь с работой теперь? Ты взяла отпуск?

- Да, на год с сохранением места, но теперь не знаю, когда вернусь.

- Не думай об этом. У тебя есть еще целый год, за который ты, я уверена, решишь, как жить дальше.

Глава 6.

Возвращаясь из Лиона после целого дня консультаций для нового фильма, Ксавье остановился на заправочной станции, где, он помнил, работал бариста-итальянец и делал отличный кофе. В других местах пить его Ксавье остерегался и довольствовался тем, что делала дома его ДеЛонги. Он уже заканчивал чашечку, как заметил улыбающееся лицо итальянца и развернулся, чтобы посмотреть, куда тот так внимательно смотрит. В той стороне стояли несколько посетителей и один из них, женщина, приближалась к выходу. Она показалась Ксавье знакомой, но со спины было сложно разобрать. Лишь когда бариста уточнил, что “синьорина шла к кассе с бутылкой, а потом резко развернулась, поставила ее на место и устремилась к выходу”, Ксавье догадался, что это была Мириам. Он сразу попрощался и вышел на улицу, но в темноте среди припаркованных машин уже никого не было видно.
У Ксавье не было с собой перчатки Мириам, но, догнав ее, он мог хотя бы дать ей свой номер, чтобы она позвонила ему. Писать ей через сайт, где она нашла его не было надежно. Кто знает, когда она в следующий раз заглянет туда. И, думая об этом, он написал ей тем же вечером.
Следующее, что он сделал, - перезвонил матери, обрывавшей телефон весь день. Обычно ее настойчивость означала наличие очередной идеи, которая, он был уверен, ему не понравится.
- Мы тут с отцом подумали, а не приехать ли нам к тебе на Рождество?! – заявила она после того, как сразу же обвинила сына в том, что у него для нее никогда нет времени.
- Я буду занят.
- И в сочельник тоже? И в Рождество? – как танк напирала мать.
- Слушай, делай, как хочешь, - внезапно сдался Ксавье, желая поскорее отвязаться от матери. – Сообщи мне, когда вы прилетаете и куда. Если буду свободен, то встречу, а если нет, возьмешь такси.
- Мы прилетаем двадцать третьего в четыре в Женеву…
Ксавье едва поборол желание отшвырнуть телефон в сторону. Его просто бесило подобное поведение матери. Неужели ей все еще не ясно, что у него своя жизнь?!
- Постараюсь встретить, - буркнул недовольный Ксавье и прервал звонок.
Во время ужина он открыл несколько партий в покер, но за одним столом с ним попались дилетанты. Победа оказалась легкой. И, потеряв интерес, Ксавье захлопнул компьютер. Ему больше не хотелось играть. Проведенный день с недалеким актером, которого надо было научить блефовать и правильно вести себя за покерным столом, утомили его.
Убрав на кухне следы ужина, Ксавье взял сигару и вышел на улицу. Он сел в плетеное кресло почти у самой воды и неглубоко затянулся. На ясном небе кое-где виднелись звезды, не чувствовалось ни единого дуновения ветра. Озеро казалось плоским и даже отражение дома не искажалось на безмятежной глади воды. Без куртки было холодно, но Ксавье решил докурить сигару до конца. Он делал это редко и не любил останавливаться на полпути. Он вдруг вспомнил о Мириам и ее побеге из придорожного бара. Не смотря на то, что по пути в Анси она доставала его, подковыривала и много болтала, он все равно не прочь снова увидеть ее. На аперитив. Не дольше.
Его размышления были прерваны вибрирующим телефоном. Звонила Мелисса.
- Ксави, привет, ты уже приехал?
- Привет, да, я уже в городе. Как дела?
- Устала. Хотела предложить тебе выпить чего-нибудь. Поболтать. Я скоро буду в центре. В том баре, помнишь, у моста влюбленных?
- Хорошо, я скоро подъеду, - согласился Ксавье.
Однако он не сдвинулся с места сразу, как закончил разговор. Еще минут десять он медленно затягивался и выдувал дым вверх. Ему было жаль оставлять сигару, но дальнейшее промедление было бы уже неприличным.
Мелисса уже ждала его внутри, когда Ксавье вошел в помещение. Он сразу заметил ее белокурое каре и вздернутый аккуратный носик. Она хохотала над чем-то сказанным барменом и поправляла выбившиеся из-за ушей пряди. Сидя на высоком стуле, она держала спину настолько ровно, что, казалось, внутри нее вставили стержень. Наклонившись немного вперед за своим бокалом, короткий черный пиджак сдвинулся вверх и обнажил часть спины между узкими джинсами и обтягивающим топом. Кожа Мелиссы светлая, почти прозрачная скрылась под одеждой, когда она взяла свой напиток и развернулась к двери. В тот момент она заметила Ксавье и радостно ему улыбнулась. Ямочки на ее щеках показались ему соблазнительными. Эта женщина была хороша. И почему до сих пор он держал ее на расстоянии?
- Ксави, дорогой, я рада тебя видеть! – Мелисса слезла со стула и поцеловала Ксавье в обе щеки, а потом и обняла. – Надеюсь, я не вынудила тебя встретиться со мной?
- Конечно, нет. Наоборот, спасибо, что вытащила из дома!
- Что ты будешь пить? Я уже заказала себе белого вина.
Мелисса подтянула к себе бокал за ножку у самого основания двумя пальцами. При этом ее ухоженные ногти коснулись друг друга. Она кокетливо пожала плечами.
- Ты на Рождество один?
- Уже нет, - ответил Ксавье. – Моей матери удалось настоять, и они приедут послезавтра.
- Жаль, а я буду одна. Мои не смогли приехать, а мне никак не выбраться к ним.
В повисшей паузе Ксавье явно чувствовал, что от него ждут приглашения, но он промолчал. Вместо этого он кардинально сменил тему и заговорил о своем доме. Мелисса с интересом подхватила ее и сказала, что с удовольствием возьмется.
- Мне очень интересно, посмотреть, где живет одиночка-Ксавье. А тебе хочется посмотреть мою квартиру? – женщина смотрела ему прямо в глаза и недвусмысленно подняла одну бровь.
- С удовольствием, - ответил Ксавье.
Он расплатился за напитки, оставив бармену щедрые чаевые и, положив ладонь на поясницу Мелиссы, вывел ее из заведения.
Они ехали на разных машинах: он следовал за ней. Уже в квартире Мелисса предложила выпить еще, но Ксавье отказался. Он хотел избежать соблазнения и прелюдий. Они казались ему совсем не обязательными, даже лишними. Мелисса все давно для себя решила, двух мнений о том, что будет дальше, быть не могло. То, как призывно она смотрела на него, как двигала бедрами при походке – все источало желание. Ксавье оставалось только сделать так, как она хотела. Игра была слишком простой, и, закончив партию, он сразу уехал домой.
Он был уверен, что с Мелиссой проблем не возникнет. Он сам позвонит ей после праздников, когда родители его уедут в горы, и пригласит к себе по рабочим вопросам. Если после этого у них снова будет секс, что ж, хорошо. А нет – тоже нормально.
Последние серьезные отношения Ксавье закончил тогда, когда начал серьезно играть в покер. Вернее, это его бросили по причине невнимательности и крайней занятости. Но цель в тот момент была важнее, а женщина только отвлекала. То расставание прошло для него практически незаметно: ни переживаний, ни сожалений. Единственной страстью Ксавье в то время стал покер. Некоторое время он вообще перестал встречаться с женщинами, но, когда начал играть не только онлайн, вокруг появилось много привлекательных особей женского пола – охотниц за успешными людьми. Ксавье пользовался ими так же, как и они им. И его это устраивало. Хотя он и не исключал, что однажды может встретить кого-то, с кем захочет отношений.
Утром к своему удивлению, Ксавье обнаружил, что Мириам ответила ему. Она не знала, когда сможет быть свободной, потому что собиралась в Женеву на пару дней. Недолго думая Ксавье предложил подвезти ее, так как ему все равно надо было ехать в том же направлении.
- Как же это ты решился снова пустить меня в свою машину после пятнадцати часов мучений? – послышался голос Мириам, едва она открыла дверцу машины.
- Доброе утро, - поздоровался Ксавье, рассматривая лицо без видимых следов косметики. – Решил рискнуть.
- Смело. Доброе утро, Данте, - девушка улыбнулась и пристегнулась. – Ты сегодня без очков. Даже не знаю, как тебе больше идет.
- Потом решишь, - отрезал Ксавье и тронулся с места. – На заднем сиденье, в красном пакете лежит твоя перчатка. Возьми ее сразу.
Мириам отстегнулась и потянулась назад. Она взяла свою перчатку и сразу засунула ее в карман пуховика. А в салоне автомобиля воцарилось уже знакомое молчание. Ксавье некогда было разговаривать – на дороге лежал непроглядный туман, такой густой, что встречные машины внезапно появлялись из него метрах в десяти. Он заметил, что девушка убрала телефон и смотрела вперед, выпрямившись, как суслик на пригорке. Она была напряжена и один раз даже вздрогнула, когда справа неожиданно стала выезжать машина.
- Расслабься, - хмыкнул Ксавье, - здесь это частое явление. К туману надо привыкнуть.
- Почему мы едем не по автостраде, а этими неизвестно куда ведущими дорогами?
- Потому что мне нужно заехать в одно место. Оно находится прямо на границе с Швейцарией.
- Что это за место? – не унималась Мириам, имитируя таинственность в голосе, над которой она хотела посмеяться.
- Булочная.
- За багетом в Швейцарию едешь? – удивилась она. – Впрочем, меня это не удивляет. Такой сноб и педант, как ты, способен на подобные безумства.
- Сноб и педант?!
Ксавье отвернулся от дороги и задержал взгляд на лице девушки на несколько секунд. Этого оказалось достаточно, чтобы напугать ее, ведь он не следил за дорогой.
- О, пожалуйста, - воскликнула она, - смотри перед собой!
- Смотрю. А ты объяснись! – требовательно произнес Ксавье.
Его почти задели ее слова, хотя любопытство, как она будет выпутываться, было сильнее.
- Тут нечего объяснять. Ты создаешь такое ощущение. По крайней мере у меня. Мне достаточно было посмотреть на твою фотографию… Если бы в тот момент у меня был выбор, я бы выбрала поехать не с тобой. И вообще ты не душа компании. Сух, строг, серьезен, резок в суждениях. И я могла бы заподозрить, что в глубине души ты мягкий и нежный, но мы с тобой не в тех отношениях, Данте, - она намеренно подчеркнула его фамилию. – И ты понимаешь, что у меня нет возможности, и я уточню, что и желания тоже, копаться в тебе, чтобы понять суть твоего характера. Это во времена викторианской эпохи барышням нечего было делать, поэтому они наблюдали и разбирались. А я имею дело с тем, что вижу. И ты ведешь себя, как сноб и педант. Но это не критика. Это констатация факта.
Ее объяснение вызвало у Ксавье улыбку. Эта девица начинала ему нравиться. Хоть она и болтала много, но то, что говорила, было интересным и развлекало.
- Избавлю тебя от терзаний и скажу, что и в глубине души я тоже сноб и педант.
- Это была лишняя информация, - улыбнулась в ответ Мириам.
- Что будешь делать в Женеве?
- Хочу посмотреть. У меня неожиданно появилась возможность совершить это маленькое путешествие. Может, съезжу в Лозанну. Я мало где была. А ты много путешествуешь?
- Да. Довольно много.
- И какую страну ты посетил первой?
- Если говорить о путешествиях не как об отпуске на море, а когда ты живешь жизнью местного населения и не знаешь, когда уедешь, то Непал.
- Почему Непал? – неподдельно удивилась Мириам.
- Не мог выбрать между Индией и Китаем.
- Не мог выбрать?.. И сколько стран ты уже посетил?
- Тридцать девять.
- Ого!
Удивление Мириам граничило с благоговением. Она даже развернулась к Ксавье на своем сидении.
- Следующая страна?
- Куба, думаю.
Мириам ничего не ответила. Она ровно села на кресле и стала смотреть в окно. Ксавье пару раз повернул голову в ее сторону, но она не могла этого заметить.
- Прости мне мой вопрос, но кем нужно работать, чтобы иметь возможность столько путешествовать? Я говорю не только о материальной стороне, но и о времени.
На ее смуглом лице читалась неловкость. Наверное, ей было неудобно спрашивать об этом, но любопытство победило.
- Я играю в покер.
- В казино?! – изумилась Мириам.
- Преимущественно онлайн.
- А! Очень интересно…
Однако интерес ее не породил очередных вопросов, и Ксавье связывал это с наличием такта. Если бы она спросила что-то еще, он непременно бы ей ответил. Но сам распространяться о том, о чем его не спрашивали, не собирался. Так они молчали до самой границы. А когда машина остановилась, Мириам решила выйти вместе с Ксавье.
Внутри на двух небольших витринах лежали печенья, пирожные, булочки и круассаны. На задней стенке на деревянных стеллажах – хлеб и различного вида багеты. Ксавье купил несколько со злаками и целую коробку печенья и выпечки.
- Ждешь гостей? – спросила Мириам.
- Сегодня прилетают мои родители.
- Они много едят… - лицо девушки оставалось серьезным.
- Я не люблю ходить по магазинам, поэтому замораживаю все, что можно. Если ты не торопишься, можем позавтракать.
Мириам согласилась, и через пару минут перед ними уже стояла тарелка изящного печенья и чай. Прежде чем взять что-то, она долго смотрела на выпечку и решала, с чего начать. Все это время Ксавье наблюдал за ней. Сегодня она казалась ему расслабленной и более привлекательной, чем в их первую встречу. Ее большие глаза казались сегодня особенно зелеными, подражая болотному оттенку свитера с высоким воротом.
- Убедил, - сказала Мириам, когда они закончили завтрак. – Я, пожалуй, возьму и себе, что-нибудь.
Она пошла к кассе, а Ксавье остался сидеть за столиком. Он видел, как она выбирала, изъясняясь на французском. А в это время в булочную вошла посетительница с девочкой. По тому, как женщина отсчитывала мелкие монеты на своей ладони и как несколько раз убрала от витрины нетерпеливые пальчики дочки, было ясно, что денег у нее было только на что-то одно.
Мириам, оплатив свою покупку задержалась у кассы и наблюдала за тихо хныкающей девочкой. Казалось, та до последнего не верила, что мать оставит ее без сладкого. Поэтому когда женщина взяла ее за руку и потянула к выходу, малышка зарыдала.
- Можно девочке? – услышал Ксавье Мириам.
И в следующую секунду она уже протягивала увесистый сверток, который только что тщательно выбирала для себя. Нетерпеливые ручонки схватили его и прижали к себе. Мокрое лицо расслабилось, но все еще не улыбалось, как будто не верило в свое счастье. Но вскоре пришло осознание: девочка улыбнулась, прошептала «мерси» и потянула мать за собой.
Ксавье больше не смотрел на нее, он наблюдал за Мириам. Ему даже показалось, что глаза ее блестели от слез. Она часто заморгала, прогоняя их, а потом вернулась к столику.
- Поехали?
- Если хочешь, иди в машину, - он протянул ей ключ. – Я заберу покупки и приду.
Мириам вышла, а Ксавье подошел к кассе и попросил приготовить ему тот же самый заказ, который только что был отдан девочке. Затем он расплатился, попрощался с хозяйкой и вышел.

Глава 7.

Ожидая в машине, когда придет Ксавье, Мириам смотрела на дверь булочной. Она видела, как он вышел оттуда с пакетами и даже обратила внимание, что их стало на один больше. Но совершенно не подумала о том, что один из них – для нее. Когда ей его вручили, она растерялась и сначала стала отказываться, считая ситуацию неловкой. Но потом сдалась и приняла подарок. Это давало ей повод посмотреть на Ксавье под другим углом. В нем было чуть больше человечности, чем могло показаться с самого начала. Впрочем, она не собиралась обманываться на его счет, он все равно оставался для нее снобом, хотя и более интересным, чем прежде.

Игрок в покер? Серьезно?! Мириам раньше представляла себе совершенно не так людей, увлекающихся азартными играми. Уставшие и измученные бессонными ночами в казино и частыми проигрышами, они не имели ничего общего со спокойным и самоуверенным Ксавье. К тому же, если судить по тому, как он одевается, на какой машине ездит и сколько путешествует, то проигрывает он не так уж и часто. И теперь понятно, откуда этот покерфейс – вечно невозмутимое выражение лица. Блеф – его нормальное состояние.

На следующий день Мириам вернулась в Анси на поезде. Оставаться в незнакомом городе в сочельник показалось ей не самой удачной идеей. И хотя ей не с кем было праздновать, все ее новые родственники были мусульманами, она решила приготовить ужин, как и раньше с бабушкой.

Это было ее первое Рождество без нее. Потеря все еще отдавала внутри тупой тянущей болью, но не вызывала отчаяния, как в первые недели после случившегося. После похорон Мириам казалось, что ей перекрыли доступ воздуха. Но время шло, и горе понемногу отпускало, оставляя в душе лишь печаль и тоску.

Только в память о Кларе Мириам решила отпраздновать Рождество, приготовив те блюда, которые со всей виртуозностью ставила на стол она. Пришлось попотеть, чтобы найти в супермаркетах скампи, артишоки и каталонский цикорий, чтобы сделать пунтарелле. Десятиногие ракообразные были заморожены, а овощи имели слегка подвяленный вид, но это все равно была победа. Словно важный трофей Мириам несла большой бумажный пакет, поддерживая его под дно рукой. В таком положении он несколько закрывал обозрение перед собой торчащими вверх ручками и пучком зелени. И уж тем более мешал видеть, что происходило под ногами. Не имея возможности смотреть, куда она идет, Мириам неудачно поставила ногу на один из больших гладких камней и поскользнулась. За долю секунды ей даже представилось, как она уже сидит на улице среди рассыпавшихся продуктов под взглядами прохожих. Но к своему удивлению, она не упала – кто-то поддержал ее за плечи.

- О! Спасибо!

Едва Мириам нашла равновесие, она развернулась, чтобы поблагодарить спасителя, и увидела перед собой Ксавье. Он серьезно смотрел на нее и молчал.

- Как ты здесь оказался?

- Шел в кондитерскую рядом с каналом. Потом заметил тебя.

Девушка недоверчиво посмотрела ему в глаза.

- Любишь выжидать? – спросила она.

- Иногда это единственный способ поймать нужный момент, - ответил Ксавье. – Хочешь дать мне пакет?

- Нет, спасибо, - отказалась она. – Зачем в кондитерскую? Вы что же, уже съели всю выпечку?

- Нет. Я всего лишь пытаюсь откупиться от матери за то, что не приду на ужин, каким-нибудь сложным десертом.

Мириам показалось, что он над ней подшучивает, но лицо его было как всегда серьезное.

- А что, это необходимо? Почему ты не хочешь ужинать с семьей?

Такое положение дел казалось девушке неестественным.

- С меня хватит завтрашнего обеда.

- И куда ты пойдешь?

- Еще не решил.

Мириам была почти уверена, что у Ксавье есть на примете минимум два-три места, где можно нескучно провести этот вечер. Но ей нравилось озадачивать его, поэтому она со всей непосредственностью произнесла:

- Я бы пригласила тебя к себе на ужин, но ты не особенно любишь компанию, как я успела заметить.

Ксавье чуть заметно дернул головой в ее сторону как будто услышал что-то заслуживающее его внимания. Мириам это заметила и теперь довольная собой ждала его реакции. Она не собиралась больше ничего добавлять. Следующий ход был за Ксавье.

- Ты знаешь, - начал он после непродолжительной паузы, - я готов рискнуть. Надеюсь, ты готовишь хорошо.

- Весьма сносно, - подавила смешок Мириам. – Приходи в восемь. – Она назвала адрес. – И давай договоримся, никаких подарков.

- Легко, - согласился Ксавье. – До встречи.

И он резко повернул направо на соседнюю улицу. Мириам пошла к себе. По дороге она думала, почему Ксавье согласился. Он, без сомнения, не был обделен женским вниманием. Разве что сам производил жесткий отбор. Видел ли он в ней легкую добычу? Возможно… Станет ли она ею сегодня? Однозначно нет! Это совершенно не входит в ее планы. Даже ужин не входил. Если бы они не столкнулись в центре, она бы просто осталась вечером одна, приготовила поесть и засела бы на диване с каким-нибудь фильмом, который не смотрела уже очень давно. Через несколько дней ее дядя устраивает ужин с семьей, с которой хотел бы породниться. И там Мириам познакомится с потенциальным женихом. Стоит больше думать об этом, а сегодняшний ужин – это так, небольшое развлечение в грустный сочельник.

Ксавье оказался пунктуальным. В его руках было вино и десерт. Никакого намека на подарок. Одет в темно-серую водолазку, цвет его глаз и обычные джинсы. На носу – очки. Он сразу отметил чудесный запах , доносящийся с кухни и выразил свои надежды на потрясающие кулинарные способности Мириам.

- Что у нас в меню? – по-деловому спросил он.

- Извини, что не распечатала его для тебя, Данте. У меня здесь нет принтера… - девушка беспомощно огляделась по сторонам с отзеркаленной серьезностью. – Я тебе расскажу его как в римской траттории. Итак на аперитив у нас коктейль из креветок и должен был быть тартар из тунца. Но я передумала в последний момент, так как не знаю, откуда и как давно привезли эту рыбу. И заменила на соте из мидий с хрустящим хлебом. На первое – ризотто из скампи. На второе артишоки по-романски. И затем пунтарелле по-римски. Десерт принес ты. Устроит или ты собираешься уходить.