Ты откуда взялся, Мишка? Нервам бати будет крышка!

Глава 1

Егор Медведев

— Эй, стой! Ты куда прёшь-то, не видишь что ли, куда едешь?!

Резкий, звонкий, возмущенный голос заставил меня резко нажать на тормоз, отчего колеса машины глухо проскользили по асфальту парковки моего жилого комплекса. Я в недоумении повернул голову и увидел прямо перед своей машиной мальчишку лет восьми, не больше. Тоненький, всклокоченный, он держался за руль старенького велосипеда, колесо которого теперь было неестественно вывернуто, а цепь беспомощно валялась на земле.

Сердце забилось как-то неприятно и тревожно. Паренёк смотрел прямо на меня, и его взгляд был таким дерзким и взрослым, будто передо мной стоял не ребёнок, а бывалый пацан, который давно уже не верит взрослым и не доверяет никому в этом мире.

— Это ты мне сейчас сказал, малой? — осторожно переспросил я, чувствуя, как внутри начинает нарастать напряжение. День и без того выдался так себе, и подобные ситуации уже казались злой шуткой судьбы.

Мальчик упрямо вскинул подбородок и нахмурился, будто я задавал самые нелепые вопросы на свете:

— А кому же ещё? Тебе, конечно. Ты ведь Егор Медведев?

Я замер на месте, будто мне дали звонкую пощёчину. Вопрос прозвучал совершенно уверенно и безапелляционно. Внутри что-то неприятно сжалось, заставляя меня судорожно выдохнуть и медленно выйти из машины.

— Допустим, я Медведев, — начал я осторожно, пристально рассматривая мальчика. — А ты вообще кто такой и что ты тут делаешь у моей машины?

Он вздохнул тяжело, чуть закатил глаза, как будто объяснял что-то совсем уж недогадливому человеку.

— Миша я, — коротко ответил он, чуть сощурившись. — Мама сказала, что ты мой отец. Ну вот я и приехал к тебе.

Я натурально потерял дар речи. У меня всё поплыло перед глазами, и на мгновение мне показалось, что я вообще ничего не понимаю. Голова закружилась от абсурдности ситуации.

— Стоп, погоди… — я буквально пытался собрать себя в кучу, чтобы не выдать всю свою растерянность. — Какая мама? Ты уверен, что ты ничего не перепутал?

Миша снова нахмурился и сжал губы в упрямую полоску. Видно было, что его раздражает даже малейшее сомнение в правдивости его слов.

— Нет, я ничего не перепутал, — ответил он резко и уверенно. — Мама дала мне твой адрес и сказала, что мне нужно ехать прямо к тебе. Вот я и приехал. Сказала, ты мой папа, значит, так оно и есть. мама никогда не врет!

Меня как будто холодной водой окатили. Вся прежняя жизнь вдруг рухнула куда-то вниз, и я почувствовал себя совершенно беспомощным, впервые не зная, что делать дальше. Я судорожно пытался вспомнить всех женщин, которые были в моей жизни, но ни одна не всплывала в памяти так ярко, чтобы могла привести ко мне такого вот мальчишку.

— Слушай, парень, — осторожно начал я, стараясь контролировать голос. — Может, имя мамы скажешь? Было бы проще разобраться.

Миша резко отвернулся, явно напрягся всем телом и почти прошипел сквозь зубы:

— Мамы нет, сказал же! Не в чем разбираться!

Что-то в этих словах было настолько тяжёлым и болезненным, что меня натурально покоробило. Я заметил, что мальчишка прячет взгляд, сжимает руль велика с такой силой, будто боится упасть, если отпустит.

— Стой, малой, — осторожно спросил я, подходя чуть ближе. — Ты вообще один сюда приехал? Сам?

Он нервно пожал плечами, всё так же избегая моего взгляда.

— А кто меня должен был привезти? Конечно, сам! Мне адрес мама дала. Сказала, если с ней что-то будет, надо ехать сюда. Ну я сел на велик и приехал.

Я посмотрел на разбитый велосипед, на его окровавленную руку и потрёпанный маленький рюкзак, валяющийся рядом. Меня неприятно кольнуло в груди от понимания, что ребёнок явно не врёт, а значит, ситуация намного серьёзнее, чем казалась.

— А мама где? — тихо спросил я, стараясь не испугать его ещё больше. — Она знает, что ты сейчас здесь один? Что значит «мамы нет»? Уехала что ли куда?

Мальчик напрягся ещё сильнее, стиснув зубы и отвернувшись в сторону, но я уже заметил, как в его глазах что-то болезненно дрогнуло.

— Можно и так сказать, — пробормотал он. — Какая разница вообще?

— Разница в том, что ты приехал ко мне и пытаешься вменить мне, что я твой отец! И я что, должен молча согласиться?!

— Не нравится - сдай меня в приют! — выпалил он и насупился еще сильнее.

Приют.. С ума совсем сошел?!

Либо парень прекрасно знает, что я сам интернатовский и такого никогда не допущу, либо... уже не раз был этим напуган. В любом случае, отвернуться и пойти по своим делам я уже не могу.

Что-то в его голосе было не так. Слишком болезненно, слишком резко, будто он изо всех сил пытался не показать мне свою настоящую боль.

Я тяжело вздохнул и внимательно посмотрел на его ладонь, из которой продолжала сочиться кровь.

— Послушай, парень, — постарался я говорить мягче и спокойнее. — Спокойно... Сменим тему, ладно? Давай-ка с рукой твоей сначала разберёмся. Надо срочно ехать к врачу, обработать рану. Потом будем разбираться со всем остальным, ладно?

Миша какое-то время смотрел на меня подозрительно, будто взвешивая, можно ли мне доверять. Наконец он нехотя кивнул и, закинув рюкзак на плечо, направился к машине.

Когда он уселся в салон, я сел за руль, ощущая, как в груди медленно и тяжело клокочет тревога. Ситуация казалась совершенно нелепой и непонятной, а мальчишка демонстративно отвернулся к окну, явно не желая больше общаться.

Я осторожно завёл двигатель и двинулся со двора, не понимая, что делать дальше и как вообще разбираться в этой абсурдной истории.

Проехав немного, я бросил взгляд в зеркало заднего вида. Мишка смотрел в сторону, пальцы нервно теребили край рюкзака, и было очевидно, что он не так спокоен, как хочет казаться.

Я помолчал, собираясь с мыслями, и затем осторожно спросил, стараясь звучать максимально ровно и спокойно:

— Слушай, малой, давай дубль два, а? Всё-таки расскажи мне, где твоя мама? Почему ты приехал именно ко мне?

Глава 2

Егор Медведев

Он медленно повернул ко мне лицо, на котором теперь читался открытый вызов и упрямство.

— Какая тебе разница? — спокойно и жёстко спросил он, глядя прямо мне в глаза. — Не хочешь со мной возиться — отправь в детдом! Лучше уж там, чем дома...

От этих слов я невольно напрягся, а внутри неприятно кольнуло.

Что там у него произошло, что в детском доме ему лучше, чем дома?! И как бы мне его раскрутить ответить на вопросы?

Что вообще значит это его «Мамы нет»?! Уехала она что ли куда?

— Послушай, малой, — с усилием выдохнул я, — я понятия не имею, что там у тебя дома творится, но… сейчас давить на тебя не буду. В данный момент важно руку твою показать врачу, ясно? Но потом… Отвечать придется. И лучше честно. Это не игрушки! Нельзя просто выбрать любого рандомного человека и повесить на него ребенка…

Он снова промолчал, лишь сильнее стиснув окровавленную ладонь.

В клинику мы приехали быстро. Я завёл мальчишку внутрь, держа за плечо, чтобы не деранул наутек, и наткнулся взглядом на до боли знакомую рыжеволосую медсестру за стойкой регистратуры.

Твою же мать… Не было печали!

Алиса. Девушка, которую я ну никак не рассчитывал увидеть именно сегодня! Меня кто-то сглазил?!

Она мгновенно подняла голову, удивлённо вскинула брови, и я почувствовал, как в груди ёкнуло от неожиданности. Чёрт, только её здесь не хватало!

— Медведев? — тихо произнесла Алиса, быстро оглядывая меня и пацана. В её взгляде мелькнуло недоверие, смешанное с растерянностью. — Что случилось?

— Пацан руку порезал, — буркнул я, чувствуя себя не в своей тарелке. — Можешь помочь?

— Конечно, давай сюда его, — быстро сказала она, выходя из-за стойки и направляясь к мальчишке. В её движениях было что-то профессионально чёткое и уверенное, чего я в ней раньше не замечал.

— Иди пока туда, подожди в коридоре, — строго велела Алиса, уводя Мишку в процедурную. — Врач осмотрит, обработаем рану и сделаем перевязку.

— Цепь ржавая была… Наверное еще прививку сделать надо? Я с ним, — попытался было я, но рыжая бестия решительно преградила мне путь:

— Нет, извини, но посторонним нельзя. Это процедурная, тут всё стерильно. Подожди, пожалуйста, в коридоре. Мы разберемся! Заполни пока документы.

Я раздражённо вздохнул и нехотя поплёлся в коридор, плюхнувшись на жёсткий пластиковый стул возле двери процедурной. В руках оказалась целая стопка каких-то бумажек — согласия, анкеты, медицинская карточка. Я уставился на эти документы, чувствуя, как внутри медленно закипает отчаяние.

Фамилия, имя, отчество ребёнка… Дата рождения…

Ага, сейчас.

Я безнадёжно уставился на потолок. Ну вот откуда мне знать все это!?

Домашний адрес ребёнка… Да понятия не имею! Рост, вес, хронические заболевания… Да чёрт его знает...

Я раздражённо черкнул в графе адреса свой городской… Ну а что? Не выкину же я мальца на улицу?!

Рост и вес прикинул примерно на глазок и так же записал — наугад, от фонаря. Под пунктом «Хронические заболевания» в отчаянии поставил жирный прочерк и подписал бумагу, мысленно матеря всю эту ситуацию и себя в первую очередь.

Ну, Бурый, поздравляю, теперь ты официально самый безответственный папаша года. При условии, что он реально твой сын...

В голове вертелись противоречивые чувства и воспоминания. Я пытался убедить себя, что это какой-то нелепый развод, очередной телефонный пранк.

Я вспомнил взгляд пацана, его повадки, манеру говорить. Наглый прищур, упрямый подбородок.

Нет, не похож он на меня совсем… или всё же?.. Да не может такого быть, я же всегда был максимально осторожен, не допускал таких промашек!

Но несмотря на уверенные внутренние доводы, где-то глубоко внутри меня царапалась неприятная мысль: «А вдруг правда?..»

От этих размышлений меня вырвало открывшейся дверью процедурной. Алиса вышла в коридор, внимательно глядя на меня. На её лице было что-то странное, растерянное.

— Ну что? — хрипло спросил я, чувствуя себя ещё более неуютно от её взгляда. — Что с рукой?

— Всё нормально, — тихо ответила она, избегая моего взгляда. — Рану обработали, наложили стяжку. Зашивать не пришлось. Мальчик испугался, конечно, но скоро пройдёт. Пришлось сделать прививку от столбняка, так что передай маме, чтобы была с ним повнимательнее…

— Ага, конечно, передам, — пробурчал я невнятно, криво усмехнувшись. — Еще бы знать, кто она такая...

— Что, прости? — нахмурилась рыжая, а я отмахнулся.

Не к чему всем подряд знать подробности.

— Я все понял, будем внимательны!

Ситуация становилась всё более абсурдной.

— Слушай, Алиса, извини за то, что так свалились. Сам не ожидал такого поворота.

Она наконец подняла на меня глаза, и во взгляде её промелькнула растерянность, смешанная с едва заметной обидой.

— Да уж, неожиданный поворот, Медведев. Ты и отец… Никогда бы не подумала.

Я невольно поморщился, пытаясь скрыть собственное смятение.

— Я и сам пока не особо верю, честно говоря, — буркнул себе под нос, чем снова вызвал недоуменный взгляд собеседницы.

Да замолчи ты уже, Бурый! Палишься!

Алиса тихо вздохнула и вдруг отвела взгляд, словно вспомнив что-то своё, болезненное.

— Ладно, тебе лучше забрать его домой и дать отдохнуть. У ребёнка стресс, и ему требуется постельный режим.

Я кивнул и направился в процедурную забирать Мишку. Пацан сидел на кушетке, бледный и упрямый, сжимая перебинтованную ладонь и стараясь выглядеть взрослым и невозмутимым.

— Ну, как ты, малой? — спросил я, стараясь придать голосу спокойствие.

— Нормально, — буркнул он, избегая моего взгляда. — Уже едем в детдом?

Глава 3

Егор Медведев

Он медленно повернул ко мне лицо, на котором теперь читался открытый вызов и упрямство.

— Какая тебе разница? — спокойно и жёстко спросил он, глядя прямо мне в глаза. — Не хочешь со мной возиться — отправь в детдом! Лучше уж там, чем дома...

От этих слов я невольно напрягся, а внутри неприятно кольнуло.

Что там у него произошло, что в детском доме ему лучше, чем дома?! И как бы мне его раскрутить ответить на вопросы?

Что вообще значит это его «Мамы нет»?! Уехала она что ли куда?

— Послушай, малой, — с усилием выдохнул я, — я понятия не имею, что там у тебя дома творится, но… сейчас давить на тебя не буду. В данный момент важно руку твою показать врачу, ясно? Но потом… Отвечать придется. И лучше честно. Это не игрушки! Нельзя просто выбрать любого рандомного человека и повесить на него ребенка…

Он снова промолчал, лишь сильнее стиснув окровавленную ладонь.

В клинику мы приехали быстро. Я завёл мальчишку внутрь, держа за плечо, чтобы не деранул наутек, и наткнулся взглядом на до боли знакомую рыжеволосую медсестру за стойкой регистратуры.

Твою же мать… Не было печали!

Алиса. Девушка, которую я ну никак не рассчитывал увидеть именно сегодня! Меня кто-то сглазил?!

Она мгновенно подняла голову, удивлённо вскинула брови, и я почувствовал, как в груди ёкнуло от неожиданности. Чёрт, только её здесь не хватало!

— Медведев? — тихо произнесла Алиса, быстро оглядывая меня и пацана. В её взгляде мелькнуло недоверие, смешанное с растерянностью. — Что случилось?

— Пацан руку порезал, — буркнул я, чувствуя себя не в своей тарелке. — Можешь помочь?

— Конечно, давай сюда его, — быстро сказала она, выходя из-за стойки и направляясь к мальчишке. В её движениях было что-то профессионально чёткое и уверенное, чего я в ней раньше не замечал.

— Иди пока туда, подожди в коридоре, — строго велела Алиса, уводя Мишку в процедурную. — Врач осмотрит, обработаем рану и сделаем перевязку.

— Цепь ржавая была… Наверное еще прививку сделать надо? Я с ним, — попытался было я, но рыжая бестия решительно преградила мне путь:

— Нет, извини, но посторонним нельзя. Это процедурная, тут всё стерильно. Подожди, пожалуйста, в коридоре. Мы разберемся! Заполни пока документы.

Я раздражённо вздохнул и нехотя поплёлся в коридор, плюхнувшись на жёсткий пластиковый стул возле двери процедурной. В руках оказалась целая стопка каких-то бумажек — согласия, анкеты, медицинская карточка. Я уставился на эти документы, чувствуя, как внутри медленно закипает отчаяние.

Фамилия, имя, отчество ребёнка… Дата рождения…

Ага, сейчас.

Я безнадёжно уставился на потолок. Ну вот откуда мне знать все это!?

Домашний адрес ребёнка… Да понятия не имею! Рост, вес, хронические заболевания… Да чёрт его знает...

Я раздражённо черкнул в графе адреса свой городской… Ну а что? Не выкину же я мальца на улицу?!

Рост и вес прикинул примерно на глазок и так же записал — наугад, от фонаря. Под пунктом «Хронические заболевания» в отчаянии поставил жирный прочерк и подписал бумагу, мысленно матеря всю эту ситуацию и себя в первую очередь.

Ну, Бурый, поздравляю, теперь ты официально самый безответственный папаша года. При условии, что он реально твой сын...

В голове вертелись противоречивые чувства и воспоминания. Я пытался убедить себя, что это какой-то нелепый развод, очередной телефонный пранк.

Я вспомнил взгляд пацана, его повадки, манеру говорить. Наглый прищур, упрямый подбородок.

Нет, не похож он на меня совсем… или всё же?.. Да не может такого быть, я же всегда был максимально осторожен, не допускал таких промашек!

Но несмотря на уверенные внутренние доводы, где-то глубоко внутри меня царапалась неприятная мысль: «А вдруг правда?..»

От этих размышлений меня вырвало открывшейся дверью процедурной. Алиса вышла в коридор, внимательно глядя на меня. На её лице было что-то странное, растерянное.

— Ну что? — хрипло спросил я, чувствуя себя ещё более неуютно от её взгляда. — Что с рукой?

— Всё нормально, — тихо ответила она, избегая моего взгляда. — Рану обработали, наложили стяжку. Зашивать не пришлось. Мальчик испугался, конечно, но скоро пройдёт. Пришлось сделать прививку от столбняка, так что передай маме, чтобы была с ним повнимательнее…

— Ага, конечно, передам, — пробурчал я невнятно, криво усмехнувшись. — Еще бы знать, кто она такая...

— Что, прости? — нахмурилась рыжая, а я отмахнулся.

Не к чему всем подряд знать подробности.

— Я все понял, будем внимательны!

Ситуация становилась всё более абсурдной.

— Слушай, Алиса, извини за то, что так свалились. Сам не ожидал такого поворота.

Она наконец подняла на меня глаза, и во взгляде её промелькнула растерянность, смешанная с едва заметной обидой.

— Да уж, неожиданный поворот, Медведев. Ты и отец… Никогда бы не подумала.

Я невольно поморщился, пытаясь скрыть собственное смятение.

— Я и сам пока не особо верю, честно говоря, — буркнул себе под нос, чем снова вызвал недоуменный взгляд собеседницы.

Да замолчи ты уже, Бурый! Палишься!

Алиса тихо вздохнула и вдруг отвела взгляд, словно вспомнив что-то своё, болезненное.

— Ладно, тебе лучше забрать его домой и дать отдохнуть. У ребёнка стресс, и ему требуется постельный режим.

Я кивнул и направился в процедурную забирать Мишку. Пацан сидел на кушетке, бледный и упрямый, сжимая перебинтованную ладонь и стараясь выглядеть взрослым и невозмутимым.

— Ну, как ты, малой? — спросил я, стараясь придать голосу спокойствие.

— Нормально, — буркнул он, избегая моего взгляда. — Уже едем в детдом?

Глава 4

Егор Медведев

Он медленно повернул ко мне лицо, на котором теперь читался открытый вызов и упрямство.

— Какая тебе разница? — спокойно и жёстко спросил он, глядя прямо мне в глаза. — Не хочешь со мной возиться — отправь в детдом! Лучше уж там, чем дома...

От этих слов я невольно напрягся, а внутри неприятно кольнуло.

Что там у него произошло, что в детском доме ему лучше, чем дома?! И как бы мне его раскрутить ответить на вопросы?

Что вообще значит это его «Мамы нет»?! Уехала она что ли куда?

— Послушай, малой, — с усилием выдохнул я, — я понятия не имею, что там у тебя дома творится, но… сейчас давить на тебя не буду. В данный момент важно руку твою показать врачу, ясно? Но потом… Отвечать придется. И лучше честно. Это не игрушки! Нельзя просто выбрать любого рандомного человека и повесить на него ребенка…

Он снова промолчал, лишь сильнее стиснув окровавленную ладонь.

В клинику мы приехали быстро. Я завёл мальчишку внутрь, держа за плечо, чтобы не деранул наутек, и наткнулся взглядом на до боли знакомую рыжеволосую медсестру за стойкой регистратуры.

Твою же мать… Не было печали!

Алиса. Девушка, которую я ну никак не рассчитывал увидеть именно сегодня! Меня кто-то сглазил?!

Она мгновенно подняла голову, удивлённо вскинула брови, и я почувствовал, как в груди ёкнуло от неожиданности. Чёрт, только её здесь не хватало!

— Медведев? — тихо произнесла Алиса, быстро оглядывая меня и пацана. В её взгляде мелькнуло недоверие, смешанное с растерянностью. — Что случилось?

— Пацан руку порезал, — буркнул я, чувствуя себя не в своей тарелке. — Можешь помочь?

— Конечно, давай сюда его, — быстро сказала она, выходя из-за стойки и направляясь к мальчишке. В её движениях было что-то профессионально чёткое и уверенное, чего я в ней раньше не замечал.

— Иди пока туда, подожди в коридоре, — строго велела Алиса, уводя Мишку в процедурную. — Врач осмотрит, обработаем рану и сделаем перевязку.

— Цепь ржавая была… Наверное еще прививку сделать надо? Я с ним, — попытался было я, но рыжая бестия решительно преградила мне путь:

— Нет, извини, но посторонним нельзя. Это процедурная, тут всё стерильно. Подожди, пожалуйста, в коридоре. Мы разберемся! Заполни пока документы.

Я раздражённо вздохнул и нехотя поплёлся в коридор, плюхнувшись на жёсткий пластиковый стул возле двери процедурной. В руках оказалась целая стопка каких-то бумажек — согласия, анкеты, медицинская карточка. Я уставился на эти документы, чувствуя, как внутри медленно закипает отчаяние.

Фамилия, имя, отчество ребёнка… Дата рождения…

Ага, сейчас.

Я безнадёжно уставился на потолок. Ну вот откуда мне знать все это!?

Домашний адрес ребёнка… Да понятия не имею! Рост, вес, хронические заболевания… Да чёрт его знает...

Я раздражённо черкнул в графе адреса свой городской… Ну а что? Не выкину же я мальца на улицу?!

Рост и вес прикинул примерно на глазок и так же записал — наугад, от фонаря. Под пунктом «Хронические заболевания» в отчаянии поставил жирный прочерк и подписал бумагу, мысленно матеря всю эту ситуацию и себя в первую очередь.

Ну, Бурый, поздравляю, теперь ты официально самый безответственный папаша года. При условии, что он реально твой сын...

В голове вертелись противоречивые чувства и воспоминания. Я пытался убедить себя, что это какой-то нелепый развод, очередной телефонный пранк.

Я вспомнил взгляд пацана, его повадки, манеру говорить. Наглый прищур, упрямый подбородок.

Нет, не похож он на меня совсем… или всё же?.. Да не может такого быть, я же всегда был максимально осторожен, не допускал таких промашек!

Но несмотря на уверенные внутренние доводы, где-то глубоко внутри меня царапалась неприятная мысль: «А вдруг правда?..»

От этих размышлений меня вырвало открывшейся дверью процедурной. Алиса вышла в коридор, внимательно глядя на меня. На её лице было что-то странное, растерянное.

— Ну что? — хрипло спросил я, чувствуя себя ещё более неуютно от её взгляда. — Что с рукой?

— Всё нормально, — тихо ответила она, избегая моего взгляда. — Рану обработали, наложили стяжку. Зашивать не пришлось. Мальчик испугался, конечно, но скоро пройдёт. Пришлось сделать прививку от столбняка, так что передай маме, чтобы была с ним повнимательнее…

— Ага, конечно, передам, — пробурчал я невнятно, криво усмехнувшись. — Еще бы знать, кто она такая...

— Что, прости? — нахмурилась рыжая, а я отмахнулся.

Не к чему всем подряд знать подробности.

— Я все понял, будем внимательны!

Ситуация становилась всё более абсурдной.

— Слушай, Алиса, извини за то, что так свалились. Сам не ожидал такого поворота.

Она наконец подняла на меня глаза, и во взгляде её промелькнула растерянность, смешанная с едва заметной обидой.

— Да уж, неожиданный поворот, Медведев. Ты и отец… Никогда бы не подумала.

Я невольно поморщился, пытаясь скрыть собственное смятение.

— Я и сам пока не особо верю, честно говоря, — буркнул себе под нос, чем снова вызвал недоуменный взгляд собеседницы.

Да замолчи ты уже, Бурый! Палишься!

Алиса тихо вздохнула и вдруг отвела взгляд, словно вспомнив что-то своё, болезненное.

— Ладно, тебе лучше забрать его домой и дать отдохнуть. У ребёнка стресс, и ему требуется постельный режим.

Я кивнул и направился в процедурную забирать Мишку. Пацан сидел на кушетке, бледный и упрямый, сжимая перебинтованную ладонь и стараясь выглядеть взрослым и невозмутимым.

— Ну, как ты, малой? — спросил я, стараясь придать голосу спокойствие.

— Нормально, — буркнул он, избегая моего взгляда. — Уже едем в детдом?

Глава 5

Егор Медведев

Проснулся я резко, будто меня кто-то грубо выдернул из сна. Голова раскалывалась, спина затекла, да и вообще казалось, будто вчера меня переехал грузовик, а потом сдавая назад, проехался ещё раз. Несколько секунд я тупо смотрел в потолок, пытаясь сообразить, почему же мне так хреново. А потом память услужливо подсунула вчерашний день во всех красочных деталях.

Пацан. Больница. Алиса…

Я сел и осторожно повернул голову. Мишка лежал на диване, свернувшись клубочком и крепко прижимая к лицу ладошки. Вид у него был такой жалкий и одновременно настороженный, что я невольно поморщился.

— М-да… Не позавидуешь тебе, парень, — тихо пробормотал я себе под нос, стараясь не разбудить мелкого. — Хотя... Тут еще неизвестно кому именно.

Я ещё несколько секунд внимательно смотрел на мальчишку, и внутри вдруг неприятно кольнуло.

Он, похоже, точно знает, каково быть лишним и никому не нужным. А я-то это чувство знал слишком хорошо, хоть и старался забыть всеми силами.

Детский дом… Как долго я старался не вспоминать об этом месте. Холодный коридор с облезлыми стенами. Запах дешёвой столовской еды. Огромная спальня на двадцать человек, где ночами было тихо только снаружи, а на самом деле кто-то обязательно всхлипывал в подушку, а кто-то сжимался в комок, стараясь не заплакать. Но главное — это ощущение того, что тебя не просто бросили, а именно избавились. От тебя отказались, и ждать уже просто некого.

Я резко мотнул головой, отгоняя ненужные воспоминания.

Нет, хватит. Мне сейчас точно не до воспоминаний детства, пора решать эту ситуацию. И желательно быстро.

Поднявшись, я прошёл на кухню и включил чайник, не переставая поглядывать в сторону дивана. Мишка мирно спал, даже не подозревая, как сильно он поменял мой устоявшийся распорядок жизни всего за одни сутки.

Взяв в руки телефон, я быстро нашёл нужный номер и набрал его. Трубку взяли почти сразу.

— Волчара, подъём, — хмуро проговорил я, не дожидаясь его реакции. — Мне тут срочно кое-что узнать надо.

— Бурый, ты совсем сбрендил? Ты на часы смотрел? — недовольно проворчал он, однако уже явно вставая с кровати. — Что случилось-то на этот раз?

— Нужна вся информация про одного человека... Точнее, ребенка. Примерно восемь лет. Зовут Миша. Возможно... кхм... Егорович, — проговорил я, чуть понизив голос, невольно косясь на спящего пацана. — Ему лет восемь... светловолосый, высоковат для своих лет, худощавый... Глаза голубые. Фотку тебе отправил в чат, глянь там. И видео с камеры парковки.

Волчара молчал несколько долгих секунд, явно перебирая в памяти имена и лица.

— Ты меня пугаешь, братан, — раздалось протяжное на том конце провода... — Что случилось?!

— Так, Волчара, давай пока без вопросов.. Сам ничего не соображаю. Поможешь?

— Слушай, ты сам посуди как это выглядит?! Мне стоит беспокоиться?! Ты мне звонишь, уточняешь про какого-то ребенка, а на вопросы отвечать не хочешь!

— Братан, ты можешь вопросов не задавать, а просто найти хоть что-то? Ты же знаешь, я в долгу не останусь, — сухо отозвался я, не желая раньше времени раскрывать подробности. — И срочно. Чем быстрее, тем лучше.

— Ну началось… Опять твои загадки. Ты когда сам начнешь двигаться, братан?!

— Волчара, не душни. Дело срочное. Я потом все объясню обязательно!

— Ладно, — громко выдохнул друг. — Найду что, перезвоню, но, учти, инфы катастрофически мало и мне придется влезать в глаза к кому повыше! С тебя магарыч! — коротко отрапортовал друг и отключился.

Я положил телефон на стол и устало вздохнул. Ещё раз мельком взглянул на спящего пацана…

Нет. Надо проверять. Никогда не прощу себе, если окажется, что он…

Тут же набрал номер медицинского центра. Только не того, где вчера встретил Алису.

Нет, только не туда. После вчерашнего она и так уже половину ночи у меня в голове крутилась, картинки одна ярче другой. Еще одной встречи с ней я пока точно не выдержу, иначе крыша окончательно поедет…

— Выезд специалиста на дом, тест ДНК. Срочно, — быстро проговорил я, отвечая на стандартные вопросы и называя адрес.

Следом набрал номер органов опеки, чувствуя себя полным идиотом. Но что поделать, ситуация вынуждала.

— Здравствуйте… у меня тут такая ситуация… Только это я не для себя, а для друга спрашиваю, — начал я, стараясь звучать максимально убедительно. — Допустим, у человека внезапно появился ребёнок. Ну… мать просто взяла и улетела, оставила пацана, и…

— Вы хотите уточнить порядок действий? — осторожно перебила меня женщина, явно не настроенная на долгие разговоры… Чудо, что я вообще дозвонился хоть куда-то в такую рань.

— Да, именно. Что делать? Если отец пока не уверен, что он вообще отец?

— Вообще, ребёнок должен находиться либо с подтверждённым законным родителем, либо временно отправляется в приёмник до выяснения обстоятельств, — отчеканила она таким сухим официальным тоном, что у меня внутри аж холодом повеяло.

Приёмник… Пацан что, посылка на почте до востребования?!

— Спасибо, — процедил я, отключая телефон и едва удержавшись от того, чтобы не грохнуть его о стену.

Нет, приют — не вариант. Ни за что не позволю ему там оказаться.

— Эээ… — тихий голос за спиной заставил меня резко обернуться. Мишка проснулся и растерянно шарил рукой по дивану, проверяя, на месте ли рюкзак.

— Да на месте он, никто его не украл, — буркнул я, качая головой. Пацан тут же расслабился и вздохнул, но смотрел на меня всё ещё настороженно.

И тут дверь громко постучали. Мишка вздрогнул так, словно по нему выстрелили, и в его глазах отчётливо промелькнул страх.

— Спокойно, малой, — усмехнулся я, заметив его реакцию. — Это просто доставка. Одежду тебе привезли.

— Какую ещё одежду? — настороженно пробормотал пацан, крепче прижимая к себе рюкзак и явно не понимая, что происходит.

Я быстро направился к двери, забрал посылки и вернулся обратно, демонстративно бросив коробки перед ним на диван.

Глава 6

Егор Медведев

Дверь за врачом хлопнула, а я, пробормотав себе что-то нецензурное под нос, принялся разбирать продукты, которые оставил со вчерашнего дня на столе в пакетах. Мишка же уселся на диване и снова прижав к себе рюкзак, уткнулся в телевизор.

Я краем глаза заметил его грустное, опущенное лицо. Сердце защемило от жалости и какой-то злости одновременно.

Не повезло пацану, конечно. Не знаю, зачем его матушка отправила ко мне, но я оказался так себе папашей... Хорош герой, ничего не скажешь.

Так… Хватит жалости, пора действовать. Надо дождаться результатов ДНК теста, и понять, что вообще дальше делать. Если парень действительно мой сын, придётся восстанавливать документы, устраивать в школу, как-то налаживать его жизнь. Потому что слов «Я отец!» явно будет недостаточно, чтобы нас хоть где-то воспринимали всерьёз.

А эта его мать... Пусть ее там волки злые покусают!

Шутки шутками, конечно, но разобраться стоит и с ней. Ну кто так делает? Не могла позвонить? Просто предупредить!

Пацану уже вон сколько лет, а я даже ни сном, ни духом!

Вроде бы надо было бы что-то сказать, как-то завести разговор, но на ум ничего не шло. Совершенно... О чем вообще можно разговаривать?! Мы же чужие друг другу люди!

Я не имел ни малейшего понятия, чем он увлекается, что любит... Да и судя по тому, как он выглядит, увлечений явно маловато... Про свою жизнь он точно рассказывать не будет...

В таком молчании мы провели практически весь день... Солнце уже клонилось к закату. Все время я потратил на то, чтобы хоть немного выудить информации, что же делать в подобной мне ситуации, но интернет как на зло молчал... Лучше бы мне рекламу меньше пихали, ей богу!

Пацан же весь день просидел почти неподвижно. Как мумия... И это жутко, скажу я вам!

Неловкость между нами висела тяжёлым грузом, и я уже хотел что-то сказать, как вдруг в дверь позвонили.

Парень аж подпрыгнул, снова сжав рюкзак, а я раздражённо махнул рукой.

— Кого еще нелегкая принесла, — буркнул я и резко открыл дверь. — Вроде ничего больше не заказывал…

На пороге стоял Волчара. Лицо его выражало крайнюю степень изумления и какого-то странного недоверия.

— Вот это да, — медленно протянул он, переводя взгляд с меня на Мишку и обратно. — Я-то думал, у меня крыша поехала, а тут… вот оно как оказывается.

— В смысле? — спросил я, чуть нахмурившись и впуская его внутрь. — Ты чего тут делаешь? Ты же в Питере был, когда я утром тебе звонил!

Волчара, не отрывая взгляда от пацана, глубоко выдохнул и развёл руками:

— В коромысле! Когда такое происходит, я предпочитаю быть рядом! Взял первый попавшийся билет на сапсан и приехал! Ты знаешь, я тут нарыл кое-что… Нашел я твоего Мишу. Мать его как раз наша общая знакомая... Анастасия Шевченко. Я потянул за ниточки, навёл справки… Слушай, братан, это он? — кивнул он на Мишку.

Я скрипнул зубами, отмахнулся и подошёл ближе к Волчаре:

— Не тяни уже, говори, что накопал?

Волчара бросил ещё один странный взгляд на Мишку, тяжело вздохнул и проговорил:

— Что накопал? В свидетельстве о рождении у пацана мать записана Шевченко Анастасия Ивановна. Мальцу дали фамилию матери, он — Шевченко Михаил Егорович. А вот отец… — он осёкся и уставился на меня в упор.

Я вдруг понял всё ещё до того, как Волчара произнёс вслух следующую фразу, которая прозвучала оглушительно громко:

— Отец... Медведев Егор Викторович. Тебя с ее слов записали! Просто по закону, если папа и мама не в браке, записывают по фамилии матери. Так что мальчишка Шевченко.

В комнате повисла напряжённая тишина. Я медленно перевёл взгляд на Мишку, который, казалось, перестал даже дышать, и на его лице застыло выражение шока.

Волчара сглотнул, нахмурился и выдал:

— Но это еще не самое страшное...

— Что может быть еще хуже ЭТОГО!? — вскипел я.

— Кхм, — замялся друг. — Ну как бы... вот.

И вытащил из папки лист формата А4... Ксерокопия с какого-то документа.

Я взял из его рук бумажку, внимательно посмотрел на содержимое... Буквы плясали и прежде, чем я сфокусировался, успел даже слегка вскипеть.

Что меня так трясет-то?!

Наконец-то я вчитался в текст и...