Ты предал нашу любовь

1

- Чёрт! - выругалась я, порезав палец.

Поднимала последний осколок стакана, который разбила, когда ставила его в кухонный шкафчик - и вот.

Обычно старалась не произносить имя рогатого всуе - глупо, но в этот момент казалось, что рядом материализуется что-то плохое. Но сегодня не выдержала, потому что с самого утра всё шло наперекосяк.

Началось с пряди волос, которые я подпалила утюжком, хотя это и казалось невозможным. Продолжилось всё на работе, где шеф пригрозил уволить меня, если опоздаю ещё хоть раз. Затем был переполненный автобус, в котором мне наступили на ногу так, что я выматерилась на весь салон. И при этом даже не извинились, что стало причиной выступивших на глаза слёз - от обиды и боли. И вот теперь стакан и кровь на пальце. Если всё пойдёт так и дальше - не миновать к ночи апокалипсиса.

Промокнув ваткой с перекисью боевые ранения, я вздохнула и присела за стол. Огляделась в кухне, которая вдруг показалась какой-то отчаянно пустой. Хоть волком вой. А дурацкое предчувствие, что вот-вот случится что-то ужасное, лишь подтрунивало надо мной. Поднимала из глубин души самые тяжкие мысли и подкидывало самые неприятные образы.

Когда раздался звонок в дверь, я нахмурилась. Ждала только мужа, Макса, который в очередной раз опаздывал домой, а гостей на пороге появиться было не должно.

Взглянув в глазок, я удивлённо охнула - по ту сторону двери обнаружилась Маринка, моя лучшая подруга. Обычно она не падала на меня, как снег на голову, и обязательно предупреждала о визитах. Так что это внезапное прибытие лишь подбросило дров в мой костёр душевных тревог.

- Привет, - мрачно поздоровалась она, стоило мне только открыть дверь. - Я так понимаю, Макс не дома?

Она зашла и огляделась, как будто рассчитывала увидеть в прихожей моего мужа. В сердце кольнуло острой иглой волнения. В последнее время с Максимом у нас всё было мягко говоря не радужно. Но сейчас я приказала себе не думать ни о чём и не изобретать проблем там, где их может и не оказаться.

- Не дома, - помотала я головой. - Что-то случилось?

Этот вопрос я задала в спину Марине, которая, деловито разувшись, направилась на кухню. Поругалась со своим парнем, что ли? Тот очень ревновал её к прошлому - Маринка какое-то время назад развелась, но с Глебом, её мужем, они оставались до сих пор в дружеских отношениях.

Увидев мой ноутбук, подруга удовлетворённо кивнула и, сняв пуховик, небрежно бросила его на спинку стула. Сама же стала копаться в своей сумочке.

- Сегодня Глеб взял у меня машину. Его в ремонте или что-то в этом роде, - начала она рассказывать, а я мысленно выдохнула с облегчением.

До поры до времени. Ведь в следующее мгновение речь пошла уже о Максе.

- Они куда-то ездили с твоим мужем, - продолжила, меж тем, Марина.

Судя по её тону, дальнейшее ничего хорошего не предвещало. Что я могла услышать в следующую секунду? Что Глеб и Максим отправились по шлюхам, а Мариша об этом каким-то образом узнала? Глупости! Макс, может, и охладел в мою сторону, но я была уверена - он никогда бы не стал мне изменять. Не стал бы делать это за моей спиной, ведь у нас были весьма трезвые, ровные и разумные отношения, полные уважения. Так что если бы он разлюбил меня настолько, что захотел бы другую - просто бы об этом сказал.

- Мне нужно было на регистраторе кое-что глянуть. Меня тут притёр какой-то придурок, - вытащив из сумочки флешку, проговорила Марина. - В общем, глянула и… наткнулась на разговор.

Она подтащила к себе мой ноутбук и вставила в него носитель. У меня мурашки по коже побежали от предчувствия того, что вот-вот на мою голову обрушится нечто, с чем я не смогу существовать, как бы ни старалась.

- Я бы молчала, но тебе точно нужно это знать, Варь…

Всё, мой приговор был произнесён. Иначе слова Марины я попросту не воспринимала. Мне что-то нужно знать. Что-то, что я услышу или увижу уже сейчас.

Захотелось сказать «нет!» и, закрыв уши руками, сбежать, но я, как заворожённая, смотрела и смотрела на экран. На нём - лента дороги, вечер, вернее, сумерки. Значит, это было каких-то пару-тройку часов назад. Сейчас зима и темнеет очень рано.

Макс в это время был с Глебом и они куда-то ездили? Почему не сказал мне? Мы сегодня созванивались лишь раз, коротко перебросились дежурными фразами и на этом всё.

По лобовому стеклу, которое я видела на экране ноута, мельтешили дворники, на них я и смотрела, потому что казалось, что это движение может загипнотизировать.

И когда я уже хотела спросить у Марины, зачем мне сейчас это скучное кино, раздался голос Макса:

«Да не могу я с ней больше… не могу. Не люблю, не тянет… как с соседкой какой-то! К тому же, от Динки у меня ребёнок, а с женой - даже котёнка не нажили. Так что Варе придётся смириться с тем, что я от неё ухожу.»

Мои глаза округлились, а в лёгких кончился воздух. Показалось, что кто-то ударил по спине точно между лопаток, отчего грудину как будто проломило чем-то огромным, мощным, несокрушимым. Я схватилась за край стола и покачнулась. Подсознание блокировало всё то, что уже поселилось в памяти отравляющими иглами боли и ужаса, каждая из которых была размером с десятиметровую пику.

- Так, мать… Мать-мать, ну-ка присядь! - велела мне перепугавшаяся Марина, которая быстро захлопнула крышку ноутбука и бросилась к шкафчику, где у меня стояла травяная настойка.

Я же рухнула на первый попавшийся стул и перевела ошалевший взгляд на подругу. Что я только что услышала? Чей это был розыгрыш, а главное - почему такой жестокий?

- Выпей! - протянула мне Марина чашку, в которую щедро плеснула настойки.

От аромата лекарственных трав замутило. Я прикрыла глаза и затрясла головой.

- Нет, - прохрипела в ответ. - Меня сейчас стошнит!

От паники, которая раздирала мою душу на части, меня трясло, а перед глазами мелькали разноцветные пятна. Макс не просто мне изменяет, но живёт второй жизнью с Диной и их ребёнком?

2

Я дослушала и включила ещё раз. Когда фраза дошла до слова «соседкой», Макс с силой захлопнул крышку несчастного ноутбука. Отскочил к окну, взлохматил волосы пальцами. Они и так были у него небрежными, а я сейчас смотрела, вспоминала о том, как зарывалась в них пальцами, когда муж занимался со мной сексом. Как оттягивала голову назад, держась за пряди, как целовала подбородок со щетиной. Интересно, Дина делала то же самое?

- Я должен был давно тебе всё сказать, Варь, - глухо, как будто находился не со мной, а в самой преисподней, проговорил Макс.

У меня всё упало. Значит, это правда…

- Речь про Хасанову Динару? Или есть ещё какая-то женщина по имени Дина, которая родила тебе ребёнка? - спросила я, с трудом выталкивая из себя слова.

Они гнездились по разным уголкам души, метались по ней, ища безболезненного выхода, но не находили…

- Да, речь про неё, - повернувшись ко мне, ответил Макс.

Хотелось выть в голос. Ребёнку уже три! Три с лишним года! Сколько же он жил с ними второй семьёй? Почему не ушёл от меня раньше, дав мне возможность как можно раньше смириться с крахом моего брака? К этому дню я уже бы оправилась от потрясения и предательства. Я бы встала на ноги, возможно, нашла бы себе любимого человека… Может быть, у меня уже были бы дети, которых не родилось в браке с Максимом Гуляевым… Да и даже если бы после семейной жизни с Максом осталась бы одна, узнай я всё вовремя, сейчас бы эта рана уже давно зажила…

- Варь… Я знаю, что поступил мерзко, но я правда тебя больше не люблю… Вспомни, когда у нас был секс в последний раз? Недели две-три назад? Это же просто мучение, а не занятия любовью… Когда ты уже начинаешь мне при каждом удобном и неудобном случае намекать на постель, а я ищу тысячу оправданий, чтобы в неё с тобой не ложиться.

Он так просто наносил мне точные смертельные удары, что я задыхалась всё сильнее от каждого произнесённого слова.

- Как у вас это началось? - хрипло потребовала я ответа.

Гуляев поморщился, а я продолжила:

- Нет, давай уж будь честным от и до. Я хочу знать все подробности! Даже если они будут грязными. Давай, Макс… Как это началось? Она тебя соблазнила?

Муж помотал головой. Он смотрел на меня, а в глазах плескались боль и стыд.

- Я сам её захотел. Сам добивался. Она неприступной всегда была, ты же знаешь нравы её семьи.

Я не выдержала и зло рассмеялась. Знать-то знала, только мне теперь было очень интересно, как же Динара «легализовала» своего сына. Сказала отцу и матери, что его принёс на Новый год Дедушка Мороз?

- Хасановы знают, кто отец ребёнка? - спросила я, глядя на мужа, который мрачнел с каждой секундой.

Я так и читала по его взору: не лезь со своими шуточками и смехом туда, куда не просят. Хотя, может, и это мне лишь привиделось.

- Знают, - кивнул он.

- И как же это допустили? - приподняла я бровь.

Макс присел напротив, положил руки на стол. Взглянул на меня исподлобья и ответил:

- Фактически я живу с Динкой одной семьёй. Общие праздники, даже поездки. Она пока терпит, терпят и её родители…

Вскинув одну руку, пальцами второй я зажала переносицу. Закрыла глаза и сделала несколько рваных вдохов. Кошмар… Это был такой кошмар - сидеть вот так и слушать всё то, что говорил Макс, что я бы не пожелала такого никому. Но я должна дойти до конца. Содрать с раны этот присохший бинт, которым Гуляев пытался несколько лет залеплять зияющие и гноящиеся края. А потом начать жизнь с чистого листа.

- А твои родители? - немного придя в себя, спросила я у мужа едва ли не шёпотом.

И даже сжалась, словно ожидая нового удара, который действительно может стать сокрушительным настолько, что я погибну на месте.

- Они в курсе, что у них есть внук и вторая невестка?

Стоило только мне задать этот вопрос, как я поняла - ответ на него написан на лице Макса. Челюсти Гуляева сжались, желваки на скулах напряглись.

- У них нет второй невестки, Варя, - проговорил он с нажимом.

- Ты понимаешь, о чём речь! - тут же взорвалась я.

Вскочив из-за стола, потому что невозможно было и дальше сидеть и смотреть на мужа, я заметалась по кухне. Испепеляемая ужасом, таким отчаянным, что он рвал моё сердце на тысячу кусочков, я пыталась сдержать слёзы негодования и смертельной боли.

- Варь… мои родители молчали потому, что я им сказал ни слова тебе не говорить. Я должен был сам это всё остановить. Эту двойную жизнь… Я это знаю.

Господи, за что мне всё это? Мой деятельный свёкор и тихая милая свекровь… Каждый раз, когда они приходили в мой дом, едва ссадив с рук своего внука, которого навещали у Хасановых, эти двое улыбались мне в глаза и лгали!

- Четыре года, Гуляев! Ты украл у меня жизнь, длиною в четыре года! - прошептала я, приостановившись.

И тут же застыла ледяной статуей, потому что по реакции мужа поняла, что это не так… Снова упав на стул, я, округлив глаза, смотрела и смотрела в любимое лицо предателя. Оно закаменело, а Макс отводил глаза и глядел куда угодно, но только не на меня.

Невозможно разлюбить за мгновение, ведь так? Как же я жалела, что чувства действительно нельзя просто взять и отключить!

- Сколько? - прошептала я помертвевшими губами, вскинув голову.

Как будто бы сейчас всходила на эшафот, где мой приговор должны были привести в исполнение, но всеми силами показывала, насколько я не сломлена. Какая же чудовищная неправда крылась в этом - я была морально раздавлена и уничтожена.

- Шесть лет, - прошелестел голос Гуляева в ответ.

Снова вскочив, я дёрнулась к раковине и меня обильно вытошнило. Держать в себе и дальше эту мерзость я не могла. Макс тут же засуетился рядом, включил воду, подал мне бумажные полотенца. А я нависала над раковиной, глядя на то, как вода уходит в сливное отверстие, и казалось, что в этот момент точно так же из меня утекает жизнь.

Вместе с облегчением пришло какое-то странное отупение. Отерев рот, я вернулась за стол и велела мужу:

3

Мы расположились в нашей с Максом спальне, где мой взгляд то тут, то там натыкался на вещи Гуляева. Так было хоть немного, но легче. Можно было соврать себе хотя бы на ближайшие пару часов, что всё ещё может измениться. И что его уход я себе попросту нафантазировала.

Марина подтащила к кровати журнальный столик, с которого убрала книги, сходила на кухню за сыром и яблоками. Быстро открыла вино и разлила по бокалам.

- Ну? - требовательно посмотрев на меня, задала она короткий вопрос, который не нуждался в каких-либо уточнениях.

Я пожала плечами, отпив внушительный глоток. Голова тут же «побежала», но это было только к лучшему. Не стану хоть какое-то время представлять себе, что Макс уже добрался до дома Хасановых и обрадовал Динару тем, что он теперь свободный человек. Свободный для счастья с ней…

- Шесть лет назад Гуляев влюбился в Динару Хасанову. Она сначала кочевряжилась, потом ответила взаимностью. Ещё через пару лет после этого уговорила Макса на совместное зачатие ребёнка и родила моему мужу сына, - выдала я краткое резюме, каждое слово которого больно впивалось в моё сердце миллиардами игл.

На лице Марины сначала появилось ошарашенное выражение, затем она сказала:

- Ты шутишь? Когда он говорил о какой-то Динке, он имел в виду… Хасанову?

Удивление, которое выказала подруга, было таким неподдельным, что передалось и мне. Теперь и я испытывала почти то же самое чувство. О семья Динары знала мало, можно сказать - ничего. Да и пересекались мы пару-тройку раз на каких-то мероприятиях вроде помолвки общих знакомых. И все те разы, когда Дина держала на руках сына, а мы перебрасывались с нею ничего не значащими фразами, я даже не догадывалась, что передо мной - любимая женщина моего мужа.

- Да, он имел в виду её.

Марина нахмурилась и залпом допила вино. Плеснула себе в бокал ещё порцию.

- Теперь становится понятным, почему Хасанов так поспешно выдал замуж дочь в своё время, - сказала она, и мои брови поползли наверх.

Я силилась вспомнить, что знаю на данный счёт, а глупое сердце уже радостно колотилось о грудную клетку. Дина замужем… Макса там никто не ждёт. А потом я поняла со всей отчётливостью - это глупость. Я бы видела её рядом с супругом, а не в компании отца с матерью и Дамира.

- Ты, наверное, забыла… Да и не обсуждали мы совсем эту историю, - продолжила, меж тем, Марина. - Какое-то время назад… сейчас припомню, когда именно…

Она нахмурилась, отставила бокал и, схватив свой телефон, начала в нём что-то выискивать.

- Так-так… вот… нет, не то. Ага, нашла! Это было как раз около четырёх лет назад. Динара выскочила замуж, причём тихо, без каких-то оглашений, а потом… её муж умер. Инфаркт. Она уже была беременна, какое-то время походила в трауре, а когда малыш родился, сняла его и продолжила выходить в свет.

Я смотрела на подругу во все глаза, а когда увидела, как Марина, отчего-то покраснев, попыталась быстро пролистнуть фотографии - или что она там изучала? - я выхватила телефон из её пальцев и вгляделась в снимок. На нём ничего особенного не было - просто очень пузатая Динара рядом со своим отцом, который протягивает руку моему свёкру. А рядом с Гуляевым-старшим - Макс. И он смотрит на Хасанову такими глазами, которыми, пожалуй, никогда не смотрел на меня, свою жену. В его взгляде обожание переплетается с чем-то, что схоже на обожествление. И Динара, несмотря на то, что она расплылась и стала не так привлекательна, даже в моих глазах, когда я смотрела на это фото, была прекрасна.

А от того, что я понимала: Макс в момент, когда был сделан снимок, стоял и смотрел с любовью на мать своего будущего ребёнка, душу скрутили болезненные спазмы.

- Смешно, - выдавила я, отбрасывая телефон на постель.

- Ничего смешно, Варюх… - покачала головой Марина. - Неужели всё это правда? Неужели эта крашеная сучка залетела от Макса, а Хасановы отыскали этого несчастного деда, который потом скопытился, не выдержав такого счастья?

Подруга говорила об этом мрачно, но мне отчего-то вдруг стало весело. Настолько нелепые вещи происходили за моей спиной, что казалось, будто последние шесть лет моей жизни - это какая-то фантасмагория, придуманная злым гением. И я, играя в ней свою роль, даже не догадывалась об этом.

- А какая разница? - пожала я плечами и допила вино.

Немного подумав, бросила в рот пару яблочных долек, чтобы хоть немного уменьшить чувство мерзости, которое снова стало давить изнутри.

- Что значит - какая разница? - всплеснула руками Марина. - В этой истории очень много разных странностей. Нам точно нужно во всём разобраться!

Разобраться? А в чём мы могли разобраться? Всё ведь было ясно, как божий день. Ложь мужа длиною в шесть украденных лет моей жизни - вот то единственное, что меня касалось. А как именно он мне лгал, что именно делал там, во второй семье - разве это важно? Даже если Макс, выходя из дома, страдал расстройством личности и ему казалось, что там, с Хасановыми, находится другой Гуляев, это ничего не меняет. Он жил двойной жизнью, в чём сам и признался, и продолжал бы плести паутину вранья, если бы у него не закончились ко мне чувства.

- Нет, Мариш… - помотала я головой, прикрыв глаза. - Нет. Я сейчас залижу раны хоть пару дней и начну заниматься разводом.

Само слово «развод» было словно из другой вселенной. Хоть мне и казалось, что наш с Максом брак не навсегда, я даже в самых кошмарных снах не могла представить себе, что буду проходить через развод и раздел имущества. И вот она - оглушающая реальность, которая оказалась страшнее самых ужасных сновидений.

- Ладно, - после паузы всё же сказала Марина. - Тебя впутывать не стану, но уж извини, кое-что попробую раскопать. Ну как раскопать…

Она снова взяла бокал и, немного успокоившись, покачала им в воздухе.

- Например, мне очень интересно, что там вообще за история семьи Хасановых. Вообще, честно говоря, эти люди всегда производили на меня странное впечатление.

4

Только сейчас я заметила, что неподалёку стоят две собранных сумки. Одна незнакомая, которую Гуляев, видимо, принёс с собой. А вторая наша. С ней мы обычно ездили за город, потому что она вмещала ровно столько вещей, сколько было нужно.

Забрав сумки, Глеб ушёл, а я какое-то время постояла с отчаянно колотящимся сердцем, а потом сорвалась с места и промчалась в сторону комнаты.

Макс стоял у распахнутого шкафа, где у нас на одной из полок хранились документы, и перебирал их. Увидев меня, отложил в сторону свой военный билет, повернулся ко мне и на лице его появилось выражение удивления, смешанного с недовольством.

Я отбросила прочь всё то, что можно было обозвать остатками попранной гордости. Я шагнула к Максиму, обняла его, вцепилась обеими руками, чтобы только хоть отчасти заглушить, залатать, заделать наскоро ту дыру, которая была в районе сердца. Зашептала сбивчиво, отчаянно ругая себя за то, что говорю и делаю:

- Макс… Мы ещё всё можем исправить… слышишь? Ещё всё может быть иначе…

Я прижималась к мужу, слушала его размеренно бьющееся сердце и в этот момент была хоть немного живой. А он напрягся, закаменел всем телом и снова со всей жесткостью палача обрушил на меня слова:

- Не унижайся так, Варь. Не нужно.

Если бы Гуляев взял плеть и изо всех сил стеганул меня ею по спине, даже тогда мне не было бы так больно, как сейчас. Не унижайся… Он так и сказал - не унижайся.

Мягко отстранив меня, Макс продолжил заниматься своими делами, пока я стояла, не в силах сделать даже вдоха. Из глубин души поднимался крик - громкий, надрывный, страшный. Я слышала его, хоть с губ моих не срывалось ни звука. Слышала и глохла от самой себя, потому что воспринимать реальность наживую было убийственно.

- Я бы дождался тебя в любом случае, - сказал муж, когда я сделала шаг в сторону кровати и потерянно опустилась на ее край. - Нам нужно обсудить развод.

Есть ли предел у тех ядовитых чувств, которые растекаются по моим венам и циркулируют в теле вместо крови? И если да - когда же наконец я его достигну?

Положив в третью, набитую до отказа, сумку еще какие-то вещи, что я видела мутно, как через пелену, Макс подошел и присел рядом. Я сделала рваный судорожный вдох, когда пружины под его весом просели. Гуляев сцепил руки перед собой в замок и продолжил:

- У нас раздел имущества, так что будем разводиться через суд. Квартиру делим пополам, за машину я могу дать тебе компенсацию.

Это был не мой Макс, а какой-то чужой, совершенно незнакомый мне человек. Самое страшное, я осознавала, что как ни буду биться, в какие истерики ни стану впадать в попытке достучаться до него - все тщетно. Он решил все вопросы, если, конечно, они у него еще имелись по отношению к самому себе. Он готов покончить со мной и нашей жизнью навсегда.

А я, как тот человек, который все опускается и опускается на дно и никак не может нащупать твердую почву под ногами, сидела и жаждала наконец почувствовать под ступнями то, от чего мне можно будет оттолкнуться и плыть на поверхность. Там спасительный глоток кислорода, там я смогу жить…

- Компенсацию? - прохрипела в ответ.

Моя размеренная и спокойная жизнь рядом с любимым человеком рушилась на глазах. Вернее, уже лежала в руинах, а Гуляев лишь размётывал её остатки огромным молотом. Наша машина… та, на которой мы ездили за продуктами на выходных. Та, в которой пару лет назад ночевали, когда отправились на юг и не нашли места для отдыха в придорожных отелях. У меня заберут и это, а взамен дадут… компенсацию.

А квартира? Маленькая, но уютная. Наш дом... Его придётся продать, потому что я не смогу выкупить у Макса его долю… Мне тоже придётся паковать свои вещи, обзаводиться какой-нибудь комнатушкой или, в лучшем случае, студией и покидать родные стены…

- Варя, я очень хочу, чтобы ты просто меня поняла. Я поступил мерзко, моя вина неоспорима. Но мы расходимся. Так делали миллионы людей до нас, так сделают миллионы людей после. Ничего смертельного в этом нет. Ты начнёшь новую жизнь, у тебя будет новый мужчина. Ты ещё молода и обязательно у тебя появятся дети. Но не со мной.

Ровный, спокойный голос Макса, каким, наверное, врачи увещевают особо буйных пациентов успокоиться, звучал в вакууме, который образовался вокруг меня. Мне больше не за что было хвататься. Я соскользнула в бездонную пропасть и падала, падала, падала.

- Да, я это уже поняла. Ребенка от меня ты, как изволил выразиться, не нажил. У тебя в этом случае закрыты все потребности с другой, так что да. Можем расходиться, чтобы я могла пойти и наконец начать плодиться и размножаться.

Не выдержав, я зло рассмеялась и вскочила с кровати. Мне нужно будет куда-то уехать… Даже если на это нет ни копейки. Взять денег в долг и отправиться на неделю куда угодно. Хотя бы на деревню к дедушке, которого у меня нет. Иначе даже от моей пустой оболочки не останется и следа.

- Варя, послушай… Я прошу у тебя прощения за то, что всё это скрывал. Но ты сильная, ты справишься. И чем скорее мы с тобой просто разведёмся и всё поделим, тем быстрее начнём жить без прошлого. Я уверен, у тебя будет прекрасная жизнь с мужчиной, который тебя искренне полюбит.

Макс поднялся следом, подошёл ко мне и, потянувшись, коснулся губами моего лба.

- Спасибо за всё, - сказал он, после чего забрал оставшиеся вещи и ушёл.

И снова за ним закрылась дверь, оставляя меня в абсолютной тишине. Только теперь у меня не было иллюзий-обманок, которые возрождались в душе каждый раз, когда я натыкалась взглядом на вещи мужа.

А ещё я очень надеялась, что той самой почвы под ногами, в которой я так отчаянно нуждалась, я всё же когда-нибудь достигну.

5

Удивительно, но после этого момента мне показалось, что мою жизнь переключили на какой-то другой режим. Словно щёлкнул тумблер, и я стала совсем другой Варей, которая получила от небес совсем другую судьбу.

Весь следующий день я занималась работой и тем, что просматривала в интернете путёвки. Это очень сильно отвлекало и создавало видимость того, что я очень быстро сумела собраться и прийти в себя.

А когда вечером возвращалась домой, задержавшись в «Ките» дольше положенного, меня у подъезда встретила та, кого я совсем не ожидала увидеть.

Мать Макса и пока ещё моя свекровь по совместительству.

- Добрый вечер, Анна Сергеевна, - поздоровалась я с ней и тут же очертила границы: - У вас есть пять минут, по какому бы важному делу вы ко мне сегодня ни явились.

На лице свекрови появилось болезненное выражение, словно я только что нанесла ей обиду. Она заговорила быстро и сбивчиво:

- Варюша, я хочу просить прощения за всех нас. Знаю, что сделанного не вернуть и не буду себя обелять - я виновата так же, как и Коля с Максимом. Даже больше, ведь столько раз порывалась приехать к тебе и всё рассказать.

Я не знала, что вдруг на меня нашло, но в ответ на слова Анны Сергеевны внутри рождалась только злость. Такая жгучая, что она опаляла мне нутро.

Зачем она приехала и говорила всё это? Ведь свекровь была права на все сто - сделанного было не вернуть.

- Вы могли просто прислать мне открытку с извинениями. Эффект был бы такой же, - сказала я и направилась к двери в подъезд.

Пять минут ещё не истекли, но я и без того дала матери Макса слишком много времени.

- Варя, подожди, пожалуйста! Мы можем поговорить о важных вещах? Я хочу сделать что-то реальное, что тебе поможет! - взмолилась Анна Сергеевна.

А мне хотелось только уйти, снова спрятаться от всего мира и немного передохнуть перед тем, как я начну изучать всё, что будет связано с предстоящим разводом.

- Что-то, что мне поможет? - повернулась я к свекрови и приподняла бровь. - Может, изобретёте машину времени и вернётесь назад, где вовремя расскажете мне о том, что ваш сын - предатель? И я тогда не потеряю шесть лет своей жизни? Вдумайтесь, Анна Сергеевна - шесть лет! Сейчас мне вообще кажется, что нет в мире того, что способно мне компенсировать эти потерянные годы.

Свекровь прикрыла глаза и покачала головой. Я верила в то, что она испытывает искреннее сожаление, но кого или что она при этом жалела? Уж я в списке тех, кому она станет сочувствовать, не стою на первом месте, уверена.

- Варя, ни Коля, ни Максим не знают, что я здесь. И не знают, что я хочу сделать. Пожалуйста, выслушай меня… Я хочу тебя поддержать не словами, а делом!

Последнюю фразу она сказала запальчиво, вложив в неё столько эмоций, что я почувствовала отклик в душе. Делом, значит… Ну, что ж… Посмотрим, что она имеет в виду под словами «поддержать делом».

- Хорошо, - после небольшого раздумья всё же ответила я. - Пять минут превращаются в чашку чая у меня дома, - сказала и продолжила путь к двери в подъезд.

Тут же услышала позади шаги свекрови и её вздох облегчения. Странно… Я ведь уже, считай, ей никто. Она годами врала мне в лицо, зная правду о сыне и его второй семье. А тут делает вид, что ей действительно небезразличен факт того, что они поступили со мной по-скотски. Интересные дела…

Когда мы зашли в квартиру, я оставила Анну Сергеевну снимать одежду в прихожей, сама же быстро прошла на кухню и поставила чайник. Когда свекровь присоединилась ко мне, я указала ей на стул.

- Спасибо, Варенька… - начала она, но я её перебила:

- У меня сразу же к вам вопрос. Вы ведь могли просто сделать вид, что ничего не случилось. Ваш сын теперь с другой, там он и будет жить. У вас с Николаем Олеговичем внук… А я вам чужая. Так почему сейчас вы приехали ко мне и просите прощения? Я же для вас никто…

Анна Сергеевна тут же замотала головой.

- Нет, Варя… нет, ты неправа! Все эти годы была мне как дочь и я всячески, насколько могла, это показывала. Если хочешь знать - Динара мне не нравится и никогда не нравилась!

Она даже ударила по столу ладонью, чем немало меня удивила. Анна Сергеевна была весьма тихой и скромной женщиной, так что сейчас я могла сказать точно - она пребывает в каком-то странном, неведомом мне до сих пор состоянии.

- Молчала я о ней и Дамире - это да, каюсь. Но ты знаешь, Макс у меня один… - Она развела руками в извиняющемся жесте. - Какой бы ни был, а сын. И я ему сразу, как только узнала, что он связался с Хасановой, высказала всё, что думаю по этому поводу.

Я отвлеклась на чай. Было ли мне больно слушать свекровь? Нет. Чувства словно атрофировались, превратились в какие-то обрубки, если можно так в принципе сказать о том, что способно родиться в душе. Я только-только начинала испытывать хоть какую-то эмоцию, но она тут же умирала. Мне даже не нужно было прилагать для этого особых усилий.

- Анна Сергеевна, признаюсь честно, меня не особо интересует эта сторона вашей жизни, - ответила я размеренно, поставив перед свекровью чай.

Взяла свою чашку и устроилась напротив. Смотрела на мать Макса и всё пыталась пробудить в себе хоть что-то, но не ощущала ничего, кроме жуткой усталости. Хотя не отказалась бы от вполне закономерной злости.

- Вы скрывали от меня двойную жизнь вашего сына. Это я понять могу, хоть сделать мне это и сложно. Но сейчас-то всё известно и решено. Мы с Максимом разводимся, он забирает положенное по закону, - я не удержалась и кривовато улыбнулась, - и идёт строить свою новую жизнь. Ваши извинения я услышала, принять их не могу, уж простите.

6

Разведя руками, я отвлеклась на то, чтобы запить глотком чая горькое чувство, что появилось во рту. После чего продолжила:

- Вы сказали, что хотите поддержать меня делом. Валяйте.

Прозвучало грубовато, но Анна Сергеевна на это внимания не обратила. Засуетилась, стала доставать из сумки какие-то документы. Положила их передо мной и сказала:

- Это не бог весть какая, но всё же квартира. Она на окраине города и досталась мне в своё время от родителей. Я знаю, что Максим хочет делить напополам ваше жильё. Я сказала ему, что он поступает нехорошо, но сын ответил, что с голым задом к Хасановым прийти не может. Поэтому я считаю справедливым отдать тебе свою квартиру - пусть она и не компенсирует то, что мы сотворили, но хоть как-то тебя поддержит в трудный период.

Пока я, хмурясь, переводила взгляд с документов на свекровь и обратно, Анна Сергеевна, понизив голос, добавила:

- А ещё ты кое-что должна знать, Варя… Как-то раз, когда Коля и Максим были одни, точнее, думали, что одни… они говорили о тебе. Есть какая-то причина, почему мой сын не хотел разводиться с тобой, пока ты сама обо всём не узнала. О ней мне они не сказали, но, несмотря на то, что Максимка уже давно к тебе охладел, он не хотел развода и говорил об этом со своим отцом.

Зря я считала, что объём той информации, которая причиняла боль, иссяк или вот-вот иссякнет. Слова свекрови пробили брешь в той искусственной апатии, в которую я сама себя погрузили. Хлынули на оголённые нервы новым водопадом, что сносил на своём пути те островки спокойствия, в которых я так отчаянно нуждалась.

- Максим жил со мной до сих пор только потому, что у него на это имелась какая-то веская причина? - тупо переспросила я.

Если до сего момента я могла ухватиться за слова мужа о том, что разлюбил он меня, несмотря на свою двойную жизнь, не так давно, то сказанное Анной Сергеевной в корне меняло дело. Гуляев мне лгал, как сивый мерин. Во всём и всегда. Ну или как минимум несколько последних лет.

- Да, но я не знаю, какая именно, - вздохнула свекровь.

Я стала мысленно перебирать в голове вероятные варианты того, что могло служить поводом для жизни с нелюбимой женщиной. Похоже, Марина была права - я действительно не знала чего-то очень важного. Но что именно мне было необходимо разведать? В какую сторону вообще нужно было копать?

- Спасибо, Анна Сергеевна, вы мне очень помогли, - не без сарказма поблагодарила я свекровь.

Она поняла, что я имею в виду. По сути, всё лишь запуталось ещё сильнее. Хотя, с другой стороны, при беседе с Мариной о попытках разузнать детали, связанные с семейством Хасановых, я уже не буду столь категоричной.

- Извини, Варюш… Я пытаюсь как могу! Обещаю, что буду теперь держать ушки на макушке. Сейчас, конечно, сын занят…

Она осеклась и отвела взгляд. А я поняла, что как раз эта сторона истории, когда речь заходила о новых буднях Гуляева, в которых он счастливо существовал со своей новой-старой семьёй, меня действительно не трогает.

- И вы меня извините, Анна Сергеевна, - вздохнула я. - И спасибо за то, что не махнули на меня рукой и приехали сегодня.

Придвинув ко мне документы, свекровь повторила то, что уже сказала до этого:

- Я попробую уговорить сына, но он непреклонен… Хочет продать именно эту квартиру, где вы живёте… то есть, жили. Говорит, что это дело чести - не брать ничего у нас с отцом, а забрать то, что заработал он сам. Так что вот, - она указала на бумаги, - выбирай день и поедем к нотариусу. Оформим дарственную, и эту квартиру у тебя уже никто не отнимет!

Она заявила это воинственно, словно на жильё, которое собиралась мне подарить, уже выстроилась очередь из желающих. И их нужно было отгонять любыми способами.

- Спасибо, Анна Сергеевна, - поблагодарила я свекровь. - Сейчас немного приду в себя и съездим.

Она вздохнула с облегчением, а я предложила:

- Ещё чаю?

В ответ Анна Сергеевна кивнула и улыбнулась.

Конечно же, я не могла не поделиться этим с Мариной. Подруга заявила в ответ, что как раз планирует в ближайшее время заняться этим вопросом и поговорить с теми знакомыми, которые могут хоть что-то поведать о Хасановых. Сама же я опять то хотела послать всё к чёрту и, ни в чём не разбираясь, забыть о жизни с Гуляевым, как о страшном сне, то погружалась в неистовую потребность взять мужа, встряхнуть и потребовать у него правды.

- Варя, я же говорил тебе, что на субботу малый зал забронирован весь! - процедил Дмитрий Борисович, когда я рассеянно просматривала свои записи и раздумывала, стоит ли провести ещё один квиз для гостей.

Первая викторина состоялась приличное время назад и очень всем понравилась. Были и ведущий, и отличные призы. Может, стоит повторить и отвлечься на организацию нового мероприятия подобного рода?

- Что? - нахмурилась я, хватаясь за блокнот и листая страницы. - Я не помню, чтобы вы мне это говорили, шеф… И у меня уже попросили на бронь два столика как раз из малого зала…

Последние слова я чуть ли не пискнула, потому что Дмитрий Борисович побагровел.

- Ты в последнее время совершенно бесполезна! И даже вредна! Зачем я тебя здесь держу, а? Никакого от тебя толку!

Раньше я бы восприняла эти слова нормально - хозяин бара часто выходил из себя, но так же быстро успокаивался. А сейчас его слова больно ударили по и без того уязвлённому самолюбию.

- Дим… А ты чего так с девушкой разговариваешь? - вступился за меня какой-то мужчина, которого я видела в «Чёрном ките» впервые.

Он подошёл к нам и ухмыльнулся.

- Дэн, ты что ли? - тут же стал благодушным шеф.

Посмотрел на меня и проговорил строго:

- Гуляева, решай этот вопрос сама, поняла? Вторую бронь отменяй, а тех, кто забронировал зал целиком - оближи с ног до головы! Там какие-то сборы известных блогеров будут, что ли. «Киту» такая реклама не помешает.

Они удалились, а тот, кого Дмитрий Борисович назвал Дэном, повернулся ко мне и подмигнул. Я же вздохнула и принялась обзванивать клиентов…

7

- И часто он так на вас срывается? - спросил меня низкий мужской голос, который принадлежал знакомому шефа.

Сам он подошёл ко мне и, облокотившись на стойку, за которой я сидела и составляла план для квиза, посмотрел на меня с интересом.

- Не слишком, - пожала я плечами и представилась: - Варвара.

- Даниэль, - тут же назвал своё полное имя мужчина. - Загорский.

Я кивнула, решив, что называть в ответ свою фамилию будет странно, тем более он её уже слышал. Даниэль смотрел на меня выжидательно, как будто я что-то должна была сделать, но забыла об этом.

- Вы не угрожали ему проклятием, Варя? - уточнил Загорский ровно в тот момент, когда я уже было собралась спросить, почему он так на меня глазеет.

- Что? - не поняла я, хмурясь.

В голубых глазах Даниэля заискрился смех. Он кашлянул, чтобы скрыть его и, чуть подавшись ко мне, сказал:

- Когда вы хмурите брови, я не завидую Борисычу, который может столкнуться с вашей ведьминской силой. Вы ведь ведьма, признайтесь? Рыжие волосы, зелёные глаза… неземная красота. Ну же, скажите, что вы ведьма! Только так можно объяснить то, что меня к вам тянет, как магнитом.

У нас в баре частенько бывали подвыпившие клиенты, которые могли немного пофлиртовать с официантками, или даже со мною, хотя я и не находилась в зале на постоянной основе, занимаясь своими делами. Но я воспринимала их как своего рода белый шум. Специфика заведения диктовала свои правила, и хоть поползновения клиентов были безобидными, для того, чтобы их унять, можно было привлечь службу безопасности. Но в данном случае Загорский не был пьян - это первое. И флирт его был не таким, как у клиентов подшофе. Это второе. Он будто бы действительно говорил о том, что чувствует. Ну или играл какую-то роль, что было вероятнее.

- Я не знаю, куда вас там тянет, Даниэль, но могу сказать сразу: я не ведьма. За комплименты, конечно, спасибо, но сейчас мне не до подобного общения. Я занята разводом.

Только брякнув последних три слова, я сообразила, что нужно было держать язык за зубами. Загорский же, услышав мои неуместные откровения, приподнял бровь, а на его красивом, словно выточенном из камня, лице появилось удовлетворение.

- Тогда тянет меня не просто так и ваш развод этому лишнее подтверждение, - ответил Дэн.

Он подмигнул мне и отлепился от стойки. Останься Даниэль рядом чуть дольше, я бы начала подыскивать способ избавиться от его компании. Однако он, кажется, очень тонко чувствовал ту грань, переходить через которую не стоило.

- До встречи, Варвара, - попрощался со мной Загорский. - Я теперь буду чаще заглядывать в «Кита». У меня намечается важное дело в этом городе, так что я с удовольствием стану клиентом вашего заведения.

- До свидания, - только и ответила я и сделала вид, что увлечена планом.

Даниэль постоял немного в полуметре от меня, после чего развернулся и ушёл. А я только тогда поняла, что всё то время, что он был рядом, сидела в напряжении.

На этом визиты в «Чёрный кит» и мои разговоры с мужчинами, с которыми сегодня я ну никак не рассчитывала увидеться, не закончились. Я уже собиралась покончить с делами и уйти домой, когда в баре появился человек, чьё присутствие было настолько чужеродным, что у меня даже мурашки по спине побежали.

- Варвара Матвевна! Здесь вас спрашивают! - сообщила мне официантка Оля, указав на мужчину в пальто.

Он ожидал меня всё на том же месте «переговоров» - возле барной стойки. Я ненадолго застыла, понимая, кто именно прибыл в «Кита», однако зачем он здесь и что ему от меня нужно, не знала. Да и знать не хотела.

- Ильнур Закирович? - не скрывая удивления, обратилась я к отцу Динары, решив, что прятаться от кого бы то ни было ни стану.

Подошла и остановилась в двух шагах от Хасанова, как будто мне нужен был шанс на то, чтобы вовремя развернуться и сбежать. Но сначала я планировала выслушать его. Раз уж вокруг моей персоны затеялось что-то большее, чем просто развод с изменщиком-мужем, мне стоило быть начеку.

- Вижу, что узнала, - кивнул он и указал на высокий стул рядом с собой.

Сам устроился на точно таком же, тем самым показывая, что разговор может растянуться.

Немного поразмыслив, я всё же присела возле Хасанова. Он тут же, не медля, заговорил:

- Варвара, возможно, ты сочтёшь мой визит и то, о чём я тебя спрошу сейчас, чем-то неприемлемым для себя… Но мне очень нужно разобраться в том, что происходит.

Он кашлянул, помотал головой, когда к нам подошёл бармен, чтобы взять заказ у Ильнура Закировича.

- Кир, не нужно. У нас деловая беседа, - сообщила бармену.

Кирилл удалился, а я повернулась к Хасанову и посмотрела на него вопросительно.

- А что происходит? - уточнила как можно более равнодушным тоном.

Если уж на то пошло, я совершенно далека от всех хитросплетений семейства, в котором теперь жил мой муж. Так что пусть Ильнур Закирович первым и выкладывает зачем явился.

- Я не в восторге от того, что Динара выбрала твоего мужа, - начал он, и я, не сдержавшись, поморщилась.

Звучало отвратительно. Выбрала. Как какое-нибудь платье в витрине магазина.

- Она выбрала? - приподняла я бровь. - По версии Максима, он в неё влюбился и добивался.

Хасанов покивал.

- Так-то оно так, но если бы Динка сказала ему чёткое «нет», поверь мне, Гуляева рядом с нею бы не было никогда. Однако, она в него сама влюбилась, как кошка. Так что будем считать, что моя дочь его выбрала.

Он немного помедлил, прежде, чем продолжать. Я молчала, не подгоняя, лишь только раз взглянула на часы, чтобы дать понять, что моё время не бесконечно.

- Раз уж она так хочет его целиком - пусть получит, - пожал плечами Хасанов. - Но у меня есть вопросы: он до сих пор живёт с тобой? Я бы не спрашивал. Выяснить это - дело одного дня, но зачем мне кого-то поднимать на уши, если ты сама можешь ответить? И ещё - последние пару дней Максим избегает всех разговоров о разводе с тобой. Я хочу поставить точку в этой истории раз и навсегда. Если Гуляев хочет сидеть на двух стульях - у него это сделать не выйдет! - Он даже треснул ладонью по стойке. - Так что скажи мне не таясь, Варя. Ты не даёшь ему развод и он цепляется за это? Или он сам желает и дальше водить вас обеих с Динкой за нос?

8

Я смотрела на Хасанова, и в голове у меня вертелся только один вопрос: он это серьёзно? Вот так, на голубом глазу, он спрашивает о моих отношениях с мужем, как будто мы с ним и вправду здесь устроились погоду обсудить?

- Ильнур Закирович, мне откровенно наплевать на то, что там у Макса с вашей дочерью. Хотите проверять, где живёт мой муж - проверяйте. Только меня в это не впутывайте. И скажите, пожалуйста, может, я просто не в курсе… У нас что-то изменилось в законодательстве и теперь отказ жены разводиться приводит к тому, что брак сохраняют, несмотря на нежелание мужа?

Хасанов, судя по выражению его лица, подобного не ожидал. В глазах его мелькнуло удивление, которое очень быстро сменилось чем-то вроде удовлетворения. Я не знала, что он такого в моих словах услышал, что могло ему понравиться, но Ильнур сделал из этого свои выводы:

- Всё ясно. Значит, он всё же сомневается в своём выборе.

Он спустился с высокого стула и теперь смотрел на меня так, что от взгляда тёмных, почти чёрных глаз, мне стало не по себе.

- Спасибо за беседу, Варвара. Я услышал всё, что мне было нужно.

Хасанов удалился, оставив меня в раздрае. Макс же сказал мне, что больше не любит и не хочет. И да, его мать сообщила, что у мужа, оказывается, есть какой-то повод со мной не разводиться, но неужели Гуляев рассчитывал на то, что я сама не пойду в суд после всего случившегося?

- Варя… ты чего зависла? Вроде домой уже собиралась, - обратился ко мне Дмитрий Борисович и я, тряхнув головой, выплыла из сонма своих мыслей.

- Угу, скоро пойду, - рассеянно откликнулась и вздохнула.

Какой-то очень странный рабочий день у меня вышел сегодня…

***

- Максимка… Макс! - окликнула Гуляева Динара, когда он сидел на бортике бассейна и лениво болтал в тёплой воде ногами.

- Что? - откликнулся он, посмотрев на Хасанову.

Она расположилась на одном из шезлонгов и попивала коктейль. Выглядела при этом так счастливо, как будто только что на её улице перевернулся кортеж из грузовиков с пряниками. А вот Макс её счастья разделить не мог.

Как только переступил порог дома Хасановых и сообщил Дине, что ушёл от жены, ощутил себя так, словно попал в золотые тиски. И даже стены огромного особняка вдруг стали словно бы сжиматься, душить, отравлять…

Любил ли он Динару? Так, как раньше - нет. Макс знал ответ на этот вопрос уже давно. Первые чувства, когда бешеная влюблённость затмила разум, уже прошли. Как ни пытался, Гуляев никак не мог вернуть то ощущение эйфории, когда неприступная, на первый взгляд, Дина Хасанова оказалась в его постели.

Она сама всё испортила. Если бы не втюрилась в него так, что эти чувства в итоге стали казаться ему цепкой лапой, впившейся в горло, всё было бы иначе. И от Вари он ушёл бы в этом случае тоже сильно раньше. Наверное.

- Дамир только и старается, что внимание твоё привлечь, - указав на сына бокалом, сообщила Динара.

Макс невольно улыбнулся, когда его взгляд нашёл мальчишку трёх лет, барахтающегося в воде неподалёку. Сына он любил, причём очень сильно. За одно его существование был готов простить Динаре всё - и выходки её, и скандалы с требованиями немедля уйти от жены.

Отставив свой стакан на бортик, Гуляев нырнул в воду и подплыл к Дамиру. Тот тут же запросился на руки. Максим подхватил сына и закружил в воде. Малыш стал весело хохотать и тараторить:

- Папа, папа, папа…

Но как же чертовски запуталась его, Макса, жизнь! С Динарой он пока так и не съехался. Пока удавалось убедить её в том, что если он явится к ней без «приданого», сам же себя уважать перестанет. А Хасанова слушала его и ждала. Говорила, что раз терпела столько лет, то уж ещё несколько недель обождёт. А Гуляев не торопился сделать так, чтобы эти самые несколько недель прошли как можно скорее. Его, по сути, сейчас всё более чем устраивало. Жил себе в отдельной квартире, когда хотел - проводил время с Диной и сыном. Да и жена теперь всё знала… Вот только иногда нет-нет, да появлялось в душе что-то, что не приносило ничего, кроме мук совести.

А от воспоминаний о сине-зелёных глазах Вари, в которые он сам, собственными руками, поместил просто океан боли, становилось и вовсе муторно.

Макс отпустил Дамира, и тот начал плескаться в воде чуть поодаль. Некоторое время понаблюдав за сыном, Гуляев собрался выйти из бассейна, когда его обняла со спины Динара.

- Я думаю, что нам нужен ещё один ребёнок, - сказала Хасанова очень знакомым тоном.

Он обозначал «делай со мной, что хочешь, я всё равно добьюсь своего». Макс поморщился. В его планы не входило последующее размножение с Динкой. По крайней мере, не в обозримом будущем.

- Маленькая девочка. Пусть будет похожа на тебя, как две капли, - продолжила Хасанова.

Максим повернулся к ней лицом. Она запрокинула голову и смотрела на него с улыбкой.

- Дин… Я думаю, что если и заведём дочь, то явно не сейчас, - ответил он как можно мягче. - Пока я планирую заняться фирмой отца. До бизнеса Ильнура Закировича нам с папой ещё очень далеко, а я хочу, чтобы мы с тобой были на равных.

Динара поморщилась. Как делала это всегда, когда Макс заводил разговор о том, что они, мягко говоря, из разных слоёв.

- Мне на это плевать, ты же знаешь, - неожиданно жёстко ответила она. - А на своё желание стать матерью снова - не плевать.

Она сделала шаг назад, окунулась в воду с головой и, вынырнув, пригладила высветленные волосы.

- Поэтому в ближайшее время я свяжусь со своим врачом, мы назначим все необходимые обследования. А когда их пройду - приступим к зачатию.

Макс поморщился. Стоя в шикарном бассейне роскошного особняка и наблюдая за тем, как из воды выходит и снова ложится на шезлонг Динара, он чувствовал себя быком-осеменителем…

9

Меня снова знатно прополоскало. А слабость, которая накатила следом, была такая, что если бы не Марина, которая забежала в гости немного поболтать, я бы, наверное, не дошла сама даже до кухни, где жадно приложилась к стакану минералки.

- Мать… слушай, тебе бы тест сделать, - задумчиво сказала подруга, когда я рухнула на стул и прикрыла глаза.

Перед ними мелькали разноцветные пятна.

- Глупости! - тут же отрезала я. - Сейчас каких только вирусов ни ходит. Вон, в баре девчонки говорили, что тоже мучались какой-то такой непонятной ерундой.

Марина пожала плечами и философски изрекла:

- Вирус или не вирус, в твоём положении лучше знать наверняка. А то, чего доброго, после того, что ты мне рассказала про Гуляева, он ухватится за твою беременность, как за манну небесную.

Я поморщилась, услышав слова подруги. Ещё мне не хватало обивающего пороги Макса, если я действительно залетела. Однако, в такой исход верилось слабо. Мы предохранялись, ведь Гуляев уверял меня в том, что дети если у нас и будут, то позже, когда он встанет на ноги в финансовом плане.

- Завтра же сделаю тест, а ещё лучше - схожу к врачу. Она как раз принимает вечером.

Я выдохнула и глотнула ещё минералки. Посмотрела на Маринку жалостливо.

- Давай тему сменим. Ты сказала, что кое-что узнала.

Подруга кивнула и присела напротив. Отхлебнула подостывшего чая, который бросила, когда я помчалась в уборную, а она - припустила следом.

- Ничего особенного, но вдруг пригодится, - проговорила Марина. - В общем, у Хасановых был ещё и сын. Старший брат Динары. Он умер ещё когда был малышом. Мать и отец чуть с ума не сошли от горя, а когда родилась Дина - готовы были бросить весь мир к её ногам. Ну а дальше всё просто. Соблазнила ли сама Дина твоего Макса, или же он действительно в неё влюбился - тут, как говорится, история умалчивает. Но факт есть факт. Папа разрешил ей быть с женатым, но когда она забеременела, прикрыл её грешок, заставив выйти замуж. Ну а что там случилось с мужем, я пока не выяснила, - вздохнула подруга. - Однако, знаю, что после его смерти сыну, - а Дамир записан на почившего старика, - досталось хорошее наследство.

Марина договорила, и я нахмурилась. Пока ничего нового, что могло бы хоть отчасти быть со мной связанным напрямую. Конечно, всё перечисленное меня в итоге касалось, но лишь косвенно.

- Я буду ещё выяснять подробности, Варь, - заверила меня Марина. - Ну а тебе сейчас стоит сосредоточиться на своём здоровье.

- И разводе, - буркнула я.

- Ну… там как решишь. Но если ты залетела, я бы нервишки-то Максу попортила бы. Никто тебя с ним не разведёт, если ты будешь беременна.

Я наморщила нос. Об этом я стану думать завтра, когда тест поведает мне о том, на чём я и собиралась сконцентрировать всё своё внимание.

Одна полоска стала одновременно и облегчением, и каким-то странным разочарованием. Конечно, я должна была выдохнуть и возблагодарить небеса за то, что они не связали меня с Максом Гуляевым ребёнком до конца моих дней, однако та материнская сущность, которая всегда во мне дремала, ощутимо расстроилась.

А может, я понимала простую вещь: теперь, когда моя семейная жизнь пошла кувырком, шанс на то, чтобы стать мамой, отодвинулся на неопределённый срок. Я ведь не стану бросаться на поиски нового мужа, сделав это своей жизненной целью. Да и даже если встречу кого-то - пока мы повстречаемся, пока я пойму, обжегшись на молоке, стоит ли дуть на воду… Это всё время и нервные ресурсы, которых я уже почти лишилась.

- Нет, Гуляева, конечно, тут никакой беременностью и не пахнет, - заявила мой гинеколог после осмотра и УЗИ. - Но определённо есть какой-то гормональный сбой, раз у тебя задержка и такое состояние. А ещё мне не нравится твой фолликулярный запас, - нахмурившись, она записывала и записывала озвученное в моей карточке, пока я сидела, не представляя, что это может обозначать.

- Мой фолликулярный запас? - переспросила тупо.

Врач кивнула.

- Именно. Тебе нужно поторопиться с тем, чтобы стать мамой, Варя. Если, конечно, ты хочешь малыша. А то сейчас частая тенденция не рожать вообще никого, - пожала она плечами.

И я в этот момент со всей отчётливостью поняла: если до сего момента слушала Макса, который ненавязчиво, но всё же убеждал меня в том, что нам пока не нужны дети, сейчас очень хотела как можно скорее обзавестись карапузом. Я сильная, я справлюсь и одна.

- Вот, сдаём все эти анализы по списку. Обрати внимание - там указано, что какие-то информативны только в определённый день цикла. Я указала, какие. Будем копать, так сказать, из самых истоков. Потом тебя отправлю со всем этим добром к отличному эндокринологу.

Она вручила мне карточку, на которой лежали направления. Целая кипа. И крикнула в сторону двери, давая понять, что приём окончен:

- Следующий!

Я попрощалась с ней и, поднявшись, поплелась к двери. Едва вышла в коридор, меня снова начало тошнить. Пришлось пулей мчаться к уборным, где я, склонившись над унитазом, в очередной раз избавилась от того, что съела за день.

А когда покинула кабинку…

- О, Варвара, добрый день! - поздоровалась со мной Динара Хасанова, которая, приподняв бровь, смотрела то мне в глаза, то на документы, которые я прижимала к груди. - Какая интересная встреча.

Не ответив ей, я подошла к раковине и, сунув карточку и направления в сумку, стала мыть руки.

- Варя… Если ты беременна от Максима… Я предпочту об этом знать. Он говорил, что тебя вырвало, когда Макс сказал, что от тебя уходит… И вот теперь снова… - тихо проговорила Динара.

Я резко обернулась к ней и посмотрела на любовницу моего мужа. Встреча и впрямь была интересной, а антураж места, в котором она происходила, так вообще соответствовал обстоятельствам на все сто.

- Моя беременность - исключительно моё дело, - заявила я Хасановой, и когда на лице её мелькнуло раздражение и даже злость, прибавила мстительно: - Или боишься, что я не дам развод Максу, а сам он по закону разойтись со мной не сможет ближайшие пару лет?