Ты скажешь мне «да», Крошка

Глава 1

Обняв колени трясущимися руками, я сижу на кровати и бездумно смотрю в экран телевизора. Показывают новости. Сюжет про задержание моего отца.

Я слабо улыбаюсь, наблюдая, как люди в форме выводят его из офиса, как грубо толкают к машине. Его лицо невозмутимо, как и всегда. Но я знаю, что он в бешенстве – это видно по уголку его губ, который то и дело дёргается в сторону.

Мечты сбываются. Главный злодей, который портил жизнь мне и моим сестрам, наказан. Только вот цена за это оказалась слишком высокой. Меня утешает лишь то, что Ника и Лера теперь в безопасности.

А я… оказалась в лапах одного из самых опасных людей в городе. Так меня наказал отец. Узнал, что я подставила его и пообещал испортить мне жизнь.

— Как ты могла, Марина? — вспоминаю его рассерженный, полный гнева голос, льющийся из динамика телефона и покрываюсь неприятными мурашками. — Я знаю, это была ты. Ты отдала папку! Что ты, что твоя мамаша – подлые твари. Вы ВСЕ твари!

Тогда я лишь молча слушала его. Знала, что отца вот-вот заберут, но сердце все равно уходило в пятки. Мне казалось, что он вернется. Что в ту же секунду зайдёт в дом и заставит меня пожалеть о том, что я сделала.

— Ты расплатишься, Марина, — обещал отец. — Я сделал все, что нужно. Он тебя не пощадит. Жизнь в родном доме тебе покажется раем.

Почти сразу после его звонка в дом ворвались какие-то люди в масках. Я и пискнуть не успела, как меня схватили, затолкали в машину и увезли. Вот так просто, без проблем. Всего пара минут – и меня нет.

Теперь я нахожусь в незнакомом доме. Меня приволокли в какую-то комнату и оставили одну. Что дальше – понятия не имею. И это пугает больше всего. Неизвестность.

Я знаю, что тот, кто похитил меня – опасный человек. И явно ненормальный. Боюсь даже представить, что ему от меня нужно и на хорошее даже не надеюсь. Я здесь, потому что меня продал отец. Хотя нет, он продал моих сестер, а меня просто отдал. Как вещь, которая не принесла ему пользы.

Негромкий стук в дверь заставляет меня встрепенуться. Судорожно вздохнув, я выключаю телевизор и пытаюсь взять себя в руки. Последнее, чего я сейчас хочу – это выглядеть испуганной. Не дождутся.

Поднявшись с кровати, я делаю глубокий вздох.

— Войдите.

Дверь тихонько открывается и я встречаюсь взглядом с невысокой женщиной средних лет. На ней черная униформа. Волосы собраны в гладкий пучок.

— Добрый вечер. Роман Дмитриевич просит вас спуститься на ужин. — Она протягивает мне бумажный пакет бордового цвета и продолжает. — Вам лучше надеть это.

— К-кто? — хмурюсь я.

— Роман Дмитриевич, — терпеливо повторяет домработница. — Хозяин этого дома. Он приехал.

— Я не спущусь, — слова срываются с губ прежде, чем я успеваю подумать.

— Что? — хлопает ресницами женщина.

— Я. Не. Спущусь. — повторяю уже более уверенно.

— Но как же? — теряется она.

— Я не стану ужинать с тем, кто меня похитил, — с этими словами я отворачиваюсь и ухожу к окну, дав понять, что разговор закончен.

Как только дверь закрывается, я отхожу от окна и вытряхиваю из пакета все содержимое. На кровать падает длинное, черное платье с разрезом и… белье. Красный бюстгальтер с кружевами и крошечные стринги.

Я закрываю глаза, пытаясь сосчитать до десяти, чтобы успокоиться. Но не успеваю закончить, потому что дверь в комнату снова распахивается. Резко, бесцеремонно. И на этот раз без стука.

Вздрогнув, оборачиваюсь и пытаюсь проглотить ком в горле. Потому что вижу на пороге высокого, темноволосого мужчину в черной рубашке и брюках. Здоровый, подтянутый, мускулистый. Он излучает предупреждающую, тяжелую энергию. Каждая клетка моего тела шепчет, что с ним лучше не шутить.

— Добро пожаловать, — голос уверенный, немного хрипловатый. Лицо с правильными чертами и темной, аккуратной бородой. — Меня зовут Роман. Отец говорил тебе обо мне?

— Нет, не говорил, — скрещиваю руки на груди я. — И мне плевать, как вас зовут.

Но когда ловлю внимательный, слегка удивленный взгляд серо-зеленых глаз, будто в пропасть проваливаюсь. Сердце начинает сходить с ума. То ли от страха, то ли от волнения. То ли от всего вместе.

— Интересное у нас выходит знакомство, Крошка, — сощурив глаза, хмыкает мужчина.

Я молчу и напряженно наблюдаю за ним. Еле сдерживаюсь, чтобы трусливо не шагнуть назад.

— Ты отказалась спуститься, — отмечает Роман, не сводя с меня долгого, изучающего взгляда. — Хочешь сразу к делу?

— В смысле? — выдыхаю я.

Он усмехается и неторопливо шагает ко мне. Плечи свободно расправлены, шаг ровный, уверенный. Не выдержав, я все-таки пячусь к окну и, вцепившись деревянными пальцами в подоконник, замираю, когда мужчина останавливается напротив меня. Наклонившись ко мне, он опирается руками о подоконник. И его ладони при этом оказываются рядом с моими.

— Ты красивая, — говорит негромко и хрипло, гипнотизируя меня своим взглядом. — Фигура, сиськи, бедра. Мне нравится.

— Что? — еле слышно выдыхаю я.

Воздух между нами пропитывается ароматом табака и миндального ореха. Запах теплый, немного тяжелый. И… приятный.

— Лицо естественное, без вмешательств, — невозмутимо продолжает мужчина. Коснувшись моей нижней губы, он заглядывает мне в глаза и медленно проходится по ней большим пальцем. — Губы не пухлые, но и не тонкие. Как надо.

Я даже пошевелиться не могу. Просто стою и напряженно наблюдаю за каждым его действием. Даже не моргаю. Время будто останавливается.

— Но знаешь, что самое главное, Крошка? — уголок губ Романа тянется вверх. Глаза смотрят проникновенно, будто гипнотизируют.

Я судорожно сглатываю.

— Что?

И вздрагиваю, когда он, бесцеремонно задрав юбку моего платья, касается меня там, где ещё никто никогда не касался.

— Самое главное, что ты девственница, — наклонившись к моему уху, отвечает мужчина. Прочертив большим пальцем вдоль моей промежности, он убирает руку. А я едва не валюсь с ног от шока. Меня крупно трясет. Лицо пылает. — Так сказал твой отец. Надеюсь, это правда. Иначе он пожалеет.

Глава 2

Он ненормальный. Поехавший, озабоченный бандит. Неужели он сможет сделать это? Неужели тронет меня? Голова начинает кружиться от волнения. Во рту пересыхает. Дыхание учащается.

— Веди себя хорошо, Крошка, — Роман отпускает меня и я облегченно вздыхаю, мрачно наблюдая, как он подхватывает с кровати кружевные трусики. Прокрутив их на пальце, небрежно кидает мне. — Надень. И платье тоже.

— Но… — хмурюсь было я.

— Не спорь, — прерывает меня мужчина. — С этого дня делаешь все, что скажу. Ах да, — он щелкает пальцами. — Ты будешь моей женой.

— Нет, — выдыхаю я.

—Да, — подтверждает Роман. — Все должно быть официально.

— Но я тебя даже не знаю! — отчаянно выпаливаю я.

— Твое дело – родить мне наследника, — его слова летят в меня, словно пули. Пронзают насквозь. До боли. — Для этого меня знать не обязательно.

Он выходит из комнаты. А я, издав беспомощный вопль, хватаю первое, что попадается под руку и швыряю в дверь, которая только что закрылась за ним. Пульт от телевизора с глухим треском падает на пол, разлетевшись в щепки.

Мои руки трясутся, внутри все переворачивается, сжимается от страха и ужаса. Куда. Я. Попала? Как же так? Неужели мне придется надеть это развратное белье и платье? Я опускаю взгляд на красные стринги, которые все ещё сжимаю в руке и качаю головой.

Впрочем, это не самое страшное. Я поверить не могу, что этот Роман действительно хочет, чтобы я вышла за него замуж и родила ему наследника! Просто с ума сойти! Это ведь… настоящее безумие! Бред!

Я должна каким-то образом сообщить сестрам, что я здесь. Мне нужна помощь. Нужно выбраться отсюда. Но у меня нет с собой даже телефона. И адреса я не знаю. Даже фамилии своего похитителя не знаю! Что же мне теперь делать…

Плотно сжав губы, я все-таки переодеваюсь. Неужели, действительно делаю это?! Но мне приходится. Страшно, что бандит исполнит свое обещание и набросится на меня. Он же ненормальный. Дикарь какой-то!

Надев платье, я радуюсь, что оно достаточно длинное. Конечно, разрез слишком глубокий, идет от бедра. Стоит только присесть – и ткань платья наверняка съедет, обнажив ногу целиком. И не только ногу.

Шумно втянув воздух ноздрями, я смотрю в потолок и часто моргаю, чтобы не разреветься. Не хочу рыдать. Тогда буду выглядеть совсем жалко. А я должна держаться. Стоит только поддаться слезам, как все полетит к чертям. Сейчас мне нужно постараться быть собранной.

Открыв дверь, я выхожу из комнаты и шагаю к изогнутой лестнице. Впишись пальцами в деревянные, гладкие перила, стараюсь не упасть. Ноги все ещё ватные, будто не мои. Сердце колотится в груди, как ненормальное.

Приподняв подбородок, я выпрямляю спину. Отец с детства учил меня держать лицо. Велел не плакать, даже если случалось что-то серьезное. Его раздражали детские слезы. Но сейчас этот навык мне очень полезен.

— Проходите, пожалуйста, — как только я спускаюсь на первый этаж, домработница показывает мне, куда идти.

Кивнув ей, я открываю арочные двери и попадаю в просторную кухню, разделенную на зоны. За темно-серым, мраморным столом сидит Роман.

Он замечает меня сразу. Медленно окидывает плотоядным, хищным взглядом с головы до ног. Смотрит пристально, внимательно, долго. До тех пор, пока я не останавливаюсь возле стола.

— У меня хороший вкус, — поднявшись, отмечает Роман. — Тебе идет это платье.

Я молча наблюдаю, как он приближается ко мне и отодвигает стул. Придерживая платье, сажусь за стол и устремляю напряженный взгляд на окна, выходящие во двор. Изо всех сил стараюсь не думать о том, что этот мужчина стоит сзади меня.

Но не получается. Потому что в следующую секунду его пальцы касаются моих волос. Потянув резинку, они плавно стягивают ее вниз и мои русые пряди рассыпаются по плечам, мягко касаясь талии.

— Я люблю распущенные, — доносится до меня голос мужчины. Медленно перебирая волосы, он касается прохладными костяшками пальцев моей шеи. А потом резко наклоняется, обдав горячим дыханием кожу на моем виске. — У нас есть общий секрет, Крошка. Сказать?

— К-какой? — шепчу я.

— Мы оба знаем, какого цвета белье под этим платьем, — вкрадчиво отвечает Роман. Он отходит от меня и я судорожно хватаю губами воздух. — Лично меня это очень возбуждает.

Сев за стол, напротив меня, Роман с невозмутимым видом берет в руки нож и вилку.

— Приятного аппетита.

Я окидываю быстрым взглядом блюда на столе. Все выглядит очень красиво. Аромат сочного мяса и овощей приятно щекочет ноздри. Но мне плевать.

— Я не голодна, — спокойно отвечаю я.

Мне действительно не хочется есть. Несмотря на то, что за сегодняшний день я выпила лишь чашку чая.

— Бунтуешь, — хмыкает Роман.

— Аппетита нет, — поджимаю губы я.

— Ты привыкнешь, — разрезая кусок мяса серебристым ножом, говорит он. — Тебе даже понравится.

— Мне? Понравится? — не выдержав, я резко опускаю ладони на стол так, что вилка со звоном подпрыгивает. — Я по-твоему ненормальная?

Роман смотрит на меня со смесью удивления и смеха. Даже бровь приподнимает. Но, к счастью, не злится.

— А мне говорили, дочери Агапова послушные и тихие.

— Обманули, — отодвинув от себя тарелку, сообщаю я.

Мужчина изучает меня долгим взглядом и, усмехнувшись, качает головой.

— Так даже веселее.

Приоткрыв рот, я пронзаю его гневным взглядом, но не нахожу, что сказать в ответ. Поэтому просто скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь. Весело ему. Повернутый псих. Что может быть весёлого в похищении незнакомой девушки?!

— Рано или поздно тебе придется лечь под меня, — слышу равнодушный голос и снова смотрю на Романа.

Как ни в чем не бывало он нанизывает кусок мяса на вилку и отправляет его в рот.

— Ни за что, — цежу я. — Отпусти меня.

— Нетронутую секси- девственницу? — хмыкает мужчина. — Не-а.

— А что если… — облизываю пересохшие губы я. — Что если это не так? Что ты сделаешь?

Глава 3

У меня в голове не укладываются слова этого бандита. Даже плохо становится. Моя жизнь никогда не была радужной и веселой, но теперь… я будто попала в какой-то ад. Вернее нет, скорее это похоже на безумный, чертовски странный сон.

— Чего замолчала, принцесса? — Роман насмешливо наблюдает за мной, расслабленно барабаня пальцами по столу.

— Я не хочу с тобой разговаривать, — опаляю его гневным взглядом.

— И не надо, — отзывается он. — Мы можем провести время куда интереснее. И без разговоров.

Поправив воротник черной рубашки, Роман промокает салфеткой уголок губы и поднимается из-за стола.

— Не трогай меня, — схватив вилку, предупреждаю я. И тоже встаю.

Заметив это, мужчина на миг останавливается и весело смеется. Его хриплый, бархатистый смех разносится по всей кухне.

— Трону, но не сегодня, — он подходит ко мне вплотную. Разжав мои пальцы, выхватывает у меня вилку и кладет ее на стол. — Это тебе не нужно, поверь.

— Ты монстр, — заглядывая в его глаза, качаю головой я. — Все, что ты делаешь со мной – ужасно. Так нельзя поступать с людьми!

— Меня это мало волнует, Крошка, — задумчиво глядя на мои губы, отвечает Роман. Я чувствую его горячее дыхание и растерянно застываю. — Просто смирись. И тогда все будет хорошо.

Его рука медленно скользит по моей талии, опускается к бедру и без проблем проникает под вырез платья, нащупывая тонкую резинку трусиков.

— А может быть и сегодня, — он шепчет мне прямо в губы. Хрипло, проникновенно. А я даже пошевелиться не могу. Глаза сами собой закрываются, будто я под гипнозом. — Ты такая невинная, нетронутая… эта мысль не дает мне покоя.

Мое сердце резко подскакивает в груди, когда Роман сжимает резинку трусиков так, что ткань начинает трещать. А потом плавно впивается в мои губы. Целует мягко, чувственно. С упоением.

Я практически не дышу. Проваливаюсь в какую-то бездну и не могу найти выхода. Ноги подкашиваются. Сердце стучит ещё быстрее, чем раньше. Чувствую себя жалкой, безвольной куклой.

Роман зарывается пальцами в мои волосы, не позволяя отстраниться. Второй рукой все ещё сжимает трусики. Так сильно и крепко, что они обтягивают каждый сантиметр моей плоти.

Мое дыхание учащается. По коже скачет табун мурашек. Живот пронзает разгоряченной, острой вспышкой. Я даже вздрагиваю от собственных чувств. И касаюсь шеи Романа, чтобы не упасть.

— Другое дело, Крошка, — оставив мои губы в покое, ухмыляется он. И, проникнув пальцами под влажную ткань белья, бессовестно скользит ими вдоль моей пульсирующей промежности. — А я тебе нравлюсь. Даже очень.

Ощущая между ног его теплые, длинные пальцы, я вспыхиваю. Судорожно вздохнув, замахиваюсь и отвешиваю ему такую звонкую пощечину, что горит рука. Краснея то ли от гнева, то ли от стыда, рассерженно смотрю в изумленные глаза бандита.

— Не прикасайся ко мне! Никогда! — кричу, резко отталкивая его. — Делай, что хочешь, можешь даже убить! Но я не стану твоей женой! И спать с тобой тоже не стану! Пошел ты к черту!

Развернувшись, пулей вылетаю из кухни и, поднявшись по лестнице, прячусь в своем маленьком логове. Руки трясутся, губы горят. Слезы скатываются по щекам, оставляя соленый привкус на губах.

Сегодня только первый день. Первый день моего нахождения здесь. А он… уже успел меня облапать в самых откровенных местах и даже поцеловать. Наверное, я зря дала ему пощечину. Возможно, теперь этот мужчина действительно со мной расправится. Но по-другому я не могла. Он слишком меня разозлил.

Смахнув слезы, я иду к окну, резко одергиваю тяжелые, светло-лиловые шторы и смотрю на двор, освещенный нежно-золотистой подсветкой. Возле забора действительно вооруженные люди. И их много.

Меня никто уже не спасет. Даже сбежать не получится. Это… замкнутый круг какой-то! Так не бывает! Зажмурившись, я отчаянно хлопаю себя по щекам.

— Проснись! Это все сон! Глупый сон!

Услышав тихий стук в дверь, я распахиваю глаза и оборачиваюсь. Пробежав быстрым взглядом по комнате, ищу то, что мне поможет защититься. Но, как назло, ничего подходящего нет.

— Уходи! — вложив в голос как можно больше злости, чтобы спрятать за ней свой страх, кричу я. — Немедленно!

— Марина, это я, Алла, — доносится до меня приглушенный, мягкий голос домработницы. — Принесла вам ужин.

Я распахиваю дверь и вижу перед собой женщину. Она держит серебристый поднос в руках и спокойно смотрит на меня.

— Роман Дмитриевич просил передать, чтобы вы поужинали.

— Отнесите это обратно, — устало велю ей я. — И передайте ему, что он козел.

Я закрываю дверь прежде, чем домработница мне что-то ответит. Не хочу никого ни видеть, ни слышать. И есть – тоже не хочу.

Обессилено рухнув на кровать, накрываюсь одеялом и поджимаю ноги к груди. Меня клонит в сон после этого сумасшедшего дня. Мысли в голове путаются и не хотят затихать. Но у меня больше нет сил ни о чем думать. Поэтому я проваливаюсь в сон.

Роман

Щека горит. Давно я не получал пощечин, надо признать. Крошка выглядит хрупкой и нежной. Вроде, худая и высокая, но удар у нее тяжелый.

Ухмыляясь, тру щеку и слизываю с губ вкус Марины. Поцелуй вышел недолгим, но насыщенным. И показательным. Умеет же Агапов делать хорошие подарки. Я бы даже сказал, интересные. Меньше всего ожидал, что девчонка будет брыкаться.

Думал, покорно выполнит все, что скажу и на этом закончим. Осмотр, быстрая свадьба, секс и беременность. И дальше бы пусть делала, что захочет. Могла бы родить и жить в моем доме на полном обеспечении, а могла бы свалить на все четыре, оставив ребенка мне. Я бы с легкостью нашел ему хорошую няньку.

Но Марина оказалась дерзкой штучкой. Даже слишком дерзкой. И, как ни странно, меня это не бесит. Даже наоборот – смешит. Забавная малышка. Она всерьез думает, что меня остановят ее крики.

Естественно, насиловать я ее не стану. Я люблю, когда со мной стонут от удовольствия, а не от боли. Марина отдастся мне. Она уже меня хочет. Просто пока что боится.

Глава 4

Марина

Проснувшись, я бездумно смотрю в потолок. Чувствую себя намного спокойнее, чем вчера. И обреченнее. Ведь теперь окончательно понимаю, что мне никуда не деться.

Плакать не хочется. Да и не поможет мне это. Единственное, чего я хочу – каким-то образом связаться с сестрами и сказать им, что со мной все хорошо. Нике скоро рожать. Она не должна волноваться.

Приподнявшись на кровати, я без особого интереса разглядываю свою новую комнату. Она выполнена в лилово-бежевых тонах и кажется мне вполне уютной. В другой ситуации мне бы понравилось оформление. Понравился бы здоровенный шкаф, овальное зеркало с подсветкой, широкая, мягкая кровать и симпатичный туалетный столик с множеством ящиков и органайзеров для косметики.

Но сейчас я прекрасно осознаю, что это не комната, а своеобразная тюремная камера. Красивая клетка, из которой мне не выбраться. Я невесело улыбаюсь. Из одного заточения я попала в другое. У отца дома я была ненужной вещью и личной прислугой, а здесь… инкубатор для чужого мужчины. Интересная у меня, однако, жизнь. Даже смешно.

Дверь в комнату приоткрывается и я сразу же напрягаюсь, метнув настороженный взгляд на Романа. Прислонившись плечом к дверному косяку, он скрещивает могучие руки на груди и с любопытством наблюдает за мной.

— Что надо? — мрачно спрашиваю я.

— Ты очень добра по утрам, — хмыкает мой будущий муж.

— Ты вошёл без стука, — недовольно отмечаю я. — Выйди немедленно.

На загорелом лице Романа расцветает недоверчивая усмешка.

— Мне? Выйти? — изумляется он. — Крошка, это мой дом.

— А это, — обвожу взглядом нежно-лиловые стены, — моя клетка. Стучи, прежде чем войти.

Роман цокает языком и качает головой.

— Ошибаешься. Ты можешь передвигаться по дому и двору вполне свободно. Так что спускайся на завтрак, стол накрыт.

Я натянуто улыбаюсь, изображая поклон. И слышу хрипловатый смешок.

— К тому же, сегодня мы идем на вечеринку, — продолжает Роман. — В клубе соберется вся элита. И пресса, конечно же. Расскажешь всем, как меня любишь.

Сцепив зубы, я хватаю подушку и швыряю ее в мужчину. Проходящая по коридору домработница испуганно косится то на Романа, то на меня.

— Р-роман Дмитриевич, все в порядке? — округлив глаза, выдыхает она.

— Все в порядке, работай, — поймав подушку, расслабленно отзывается мужчина.

Домработница быстро кивает и удаляется. Проводив ее взглядом, я хмурюсь.

— Тебя даже домработница боится.

— Такими темпами скоро она будет бояться не меня, — хмыкает Роман. И, кинув подушку на кровать, добавляет: — сегодня к семи вечера будь готова. Шкаф забит шмотками твоего размера. Выбери что-нибудь подходящее.

Одарив его ненавистным взглядом, я отворачиваюсь. У меня нет выбора. Придется делать то, что он хочет.

Когда дверь, наконец, закрывается, я немного расслабляюсь. Побыв некоторое время в тишине, поднимаюсь с кровати и, открыв окно, наблюдаю за тем, как Роман садится в черную BMW и выезжает со двора. Вот и отлично. Сегодня позавтракаю спокойно.

Отодвинув дверцу шкафа, изучаю взглядом разнообразную одежду на вешалках. Здесь и платья, и кофты, и брюки, и джинсы… и ещё очень много всего. С задумчивым видом я перебираю вешалки в шкафу и нахожу комплект домашней одежды – бирюзовый, шелковый топ на бретелях и такие же штаны. В ящиках замечаю нижнее белье. С ним мне не так повезло, как с одеждой – почти все с кружевами, подвязками и чулками.

— Считаешь меня шлюхой, — недовольно бурчу под нос, пытаясь откопать хоть что-то приличное. — Ну и придурок. Сам бы носил эти нитки.

Делать нечего. Выбрав более-менее приличный комплект, я забираю топ со штанами и ухожу искать ванную. Нужно привести себя в порядок и хорошенько все обдумать.

Хотя, думать особо не о чем. Единственное, что мне сейчас остается – это принять перемены, которые так резко свалились мне на голову. Сердце до сих пор болезненно сжимается от несправедливости. Но моя жизнь никогда не была справедливой. Тут нечему удивляться. А ведь я почти успела ухватить свой шанс быть свободной…

Отца посадили, мне оставалось лишь дождаться помощи и уехать навсегда из родного дома. Ещё немного и я могла бы расправить крылья. Жить так, как захочется. Найти себя, закончить учебу… встретить свою любовь, наконец. Ведь за свои двадцать два года я до сих пор не знаю, что такое настоящие чувства.

У меня и парня никогда не было, потому что все, чем я была занята – это учеба, постоянная уборка, готовка для гостей отца и притворство. Да, мне частенько приходилось притворяться любящей дочерью и надевать маски на приемах. Я и мои сестры с самого рождения были для отца пустым местом. Никакой любви, жалости и сострадания. Лишь холодность, безразличие и жесткое давление.

Единственное, что меня успокаивает – это свобода моих сестер. Ника и Лера счастливы со своими мужьями, больше не знают горя. Хотя изначально отец выдал их замуж за чужих мужчин, чтобы обогатиться. А меня… просто отдал. И кому? Какому-то бандиту!

Хорошо ещё, что он меня не тронул. Значит, не такой отмороженный, как я думала. Но я знаю, что рано или поздно все случится. И от этой мысли мне становится плохо. Я не хочу с ним спать! И ребенка ему вынашивать – тоже! Это просто кошмар!

Наконец, я нахожу ванную комнату. Приняв душ и умывшись, переодеваюсь. Мне не хочется надевать одежду, которую купил Роман. Даже есть в этом доме не хочется. Но у меня нет выбора. Я здесь застряла.

Спустившись вниз, сталкиваюсь с домработницей. Она смотрит на меня растерянно, даже с опаской. Поджав губы, поправляет фартук и натянуто улыбается.

— Завтрак готов. Приятного аппетита.

— В чем дело? — хмурюсь я.

— Что, простите? — переспрашивает женщина.

— Вы испуганы? Чего-то боитесь? — внимательно всматриваюсь в ее глаза я.

— Нет, что вы, — Алла улыбается чуть шире.

— Он вас запугал, верно? — кивнув самой себе, догадываюсь я. — Этот Роман… черт в человеческом обличье!

Глава 5

Деваться некуда – идти на вечеринку все же придется. А значит, я должна быть собрана и спокойна. Что ж, идеальную дочь я уже играла, а теперь сыграю влюбленную невесту.

Хорошо, что сестер не будет на вечеринке. По крайней мере я почти уверена в этом. Но знаю, что они увидят меня в новостных пабликах и каналах. Специально для них я постараюсь изо всех сил изобразить счастье. Пусть думают, что у меня все хорошо.

В шкафу, среди ярких коктейльных платьев, нахожу черное платье в пол с расклешенными рукавами и открытой спиной. В нем мне будет комфортно. К тому же, оно полностью отражает мое настроение.

Переодевшись, расчесываю волосы. Верхнюю часть собираю изящным крабиком на затылке, остальные волосы оставляю распущенными. Выдвинув ящики туалетного столика, я нахожу косметику самых разных брендов.

Честно сказать, дома у меня никогда не было столько одежды и косметики, как здесь. Отец нас не баловал. Несмотря на то, что наша семья считалась достаточно обеспеченной, мы с сестрами выглядели идеально и дорого только на публике. А дома, вдали от чужих глаз, все было совсем по-другому.

Достав темно-вишневую помаду, я провожу ей по губам. Сегодня мне хочется быть дерзкой и уверенной в себе. Глаза я не трогаю. Наверное, было бы неплохо подчеркнуть их черными стрелками, но не сегодня.

Обув черные босоножки с квадратными носами и кожаными завязками, я выхожу из комнаты. Алла просила меня спуститься вниз, как только закончу собираться. Я не хочу обижать эту женщину. В отличие от Романа, она кажется мне вполне милой и доброй.

Касаясь гладких перил пальцами, я осторожно спускаюсь по ступенькам на первый этаж. Только вот в просторной гостиной оказывается не только Алла, но и Роман.

— Пантера, — склонив голову на бок, он окидывает меня долгим, оценивающим взглядом.

На нем сапфирово-синяя рубашка с распахнутым воротом и черные брюки.

— Как тебе, Алл? — скрестив руки на груди, Роман поворачивается к домработнице.

— Очень красиво, — расплывается в несмелой улыбке та.

— Я бы даже сказал сексуально, — он улыбается тоже.

Но насмешливо и обаятельно. Откуда только в этом бандите такие качества?!

Спустившись, я подхожу к ним. Стараюсь выглядеть невозмутимой, держу осанку. Но при этом внутри очень волнуюсь. А ещё чувствую себя голой, потому что Роман смотрит на меня слишком… внимательно и долго. Не пропускает ни одного сантиметра моего тела!

— Может, хватит уже пялиться, а? — не выдерживаю я.

— Не хватит, — невозмутимо отвечает Роман. — Ты моя. Буду пялиться, сколько захочу.

— Не твоя, — поджав губы, отрезаю я. — И никогда не буду.

— Лучше не зли меня, Крошка, — в выразительных, зеленых глазах появляется предупреждение. — Прикуси язык. Иначе это сделаю я.

Одарив его рассерженным взглядом, я скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь. Что-то в его голосе заставляет меня действительно замолчать. Но чувствую, это ненадолго. Оставаться спокойной рядом с этим мужчиной просто невозможно!

— Ух, злющая, — коснувшись моей щеки, он слегка треплет ее своей лапой, будто я ребенок какой-то. — Лицо попроще, Крошка. Улыбнись.

— Пошел к черту, — бурчу я, пронзив его своим взглядом.

— Роман Дмитриевич… — растерянно лепечет Алла.

— Все хорошо, иди, — не сводя задумчивого, тягучего взгляда с моих глаз, отзывается он. А затем наклоняется ко мне близко-близко. Так, что я невольно опускаю взгляд вниз, на его губы. — Помнишь про мое обещание? Я тебя трахну. И даже осмотра ждать не стану. Сразу научишься разговаривать вежливо.

Роман отстраняется прежде, чем я успеваю отреагировать. Его предупреждение срабатывает. Аж мурашки по коже ползут от одной только мысли, что он меня тронет насильно. Хотя, в любом случае получится именно так. Ведь я совсем не желаю быть его игрушкой.

Конечно, он хорошо сложен. Очень даже хорошо. Наверняка, ходит в зал. А ещё у него по-мужски красивое лицо. Не смазливое, а именно красивое. С темными, ломаными бровями, прямым носом и волевым подбородком. Но это совсем не значит, что я готова выйти за него замуж и родить ребенка! Мне даже представить сложно, что мы… что я и он…

— Пошли, опоздаем, — слышу голос Романа и хлопаю ресницами.

Он шагает в сторону прихожей. И мне приходится торопливо следовать за ним. Распахнув дверь, Роман терпеливо ждёт, когда я выйду на улицу.

— Прошу, — скользит по мне ровным взглядом. Больше не злится.

Я молча прохожу мимо него, а потом мы садимся в черную BMW и уезжаем в неизвестном мне направлении.

Сначала за окном проносятся тихие, уютные улицы элитного поселка, но совсем скоро они сменяются широкой дорогой и вечерними огнями шумного города.

— На тусовке веди себя нормально, — не сводя серьезного взгляда с дороги, предупреждает меня Роман. — Без концертов. И помни, что мы – влюбленная пара. Причем для всех.

— Помню, — отвернувшись к окну, отвечаю я.

— На все вопросы отвечаешь, что мы давно вместе, — продолжает он. — Скрывали отношения из-за твоего отца. Покажи всем, что ты никуда не пропадала. И улыбайся почаще. Слышишь?

— Слышу, — бурчу я.

— Порадуешь меня – я порадую тебя, — говорит напоследок Роман и после этого я все же поворачиваюсь к нему.

— Что это значит? — недоуменно хмурю брови я.

— Хочешь увидеться с Никой? — вопросом на вопрос отвечает он и кидает на меня короткий, выразительный взгляд.

Помедлив, я ошеломленно киваю.

— Да.

— Я знаю, что Петр запрещал тебе общаться с сестрой, — отмечает Роман. — А я препятствовать не стану. Если заслужишь хорошее отношение.

— Но откуда ты это знаешь? — удивляюсь я.

— Я все о тебе знаю, Крошка, — положив тяжелую ладонь мне на колено, он слегка сжимает его, опалив мою кожу даже через ткань платья. — Друзей у тебя нет. На студенческие вписки не ходила. С парнями замечена не была. Училась усердно. Мать ушла из семьи, когда тебе было восемь. Отношения с отцом враждебные.

Глава 6

В клубе негромко играет современная музыка. Здесь достаточно шумно и людно. Я брожу взглядом по зеркальным стенам, высоким потолкам с лепниной и изящным лестницам, ведущим к балконам и вип-комнатам. Всюду царит полумрак, разбавленный нежно-фиолетовыми лучами прожекторов. Атмосфера пафоса и денег.

Мне здесь не нравится. Люди в дорогой одежде обмениваются фальшивыми улыбками, потягивая элитный алкоголь из бокалов. Кто-то сдержанно танцует, чтобы не выглядеть глупо, кто-то тайком целуется в темных уголках.

Я видела все это сотню раз – раньше отец часто брал нас с собой на подобные мероприятия. Ему было важно показать себя успешным, идеальным отцом. И, конечно же, поддерживать свои связи. Для прессы мы всегда улыбались и притворялись, что любим его. Потому что он заставлял нас это делать.

Роман здоровается со своими знакомыми и улыбается. Интересно, хоть кто-то из них догадывается, кто он такой? Хотя, я уверена, что большинство присутствующих здесь занимаются такими же грязными делами, как и Роман.

— Это – Марина, моя невеста, — сообщает он своим знакомым, не забывая обнимать меня за талию.

Я вежливо улыбаюсь, обмениваясь с ними любезностями.

— Вы Марина Агапова, верно? — интересуется мужчина в черном костюме.

— Да, верно, — сдержанно отвечаю я.

— Надеюсь, ваш отец справится с проблемами, — вздохнув, говорит он. — Желаю вам терпения.

Да уж, оно мне точно пригодится.

— Спасибо, — отзываюсь я.

И мы идем дальше, в более уединенную часть клуба. Роман все так же обнимает меня за талию. А я… делаю вид, что от него в восторге.

— Нравится здесь? — наклонившись ко мне, интересуется он.

— Мне все равно, — равнодушно отвечаю я.

— Не забывай улыбаться, Крошка, — напоминает мне Роман. — Все должны нам поверить.

Я сдерживаю порыв закатить глаза.

— Скорее бы это все закончилось, — бурчу, послушно улыбаясь.

— Все только начинается, — прижав меня к себе покрепче, хмыкает Роман. — А вот и журналисты. Повернись.

Я поворачиваюсь к толпе и снова улыбаюсь. На этот раз изо всех сил пытаюсь выглядеть счастливой. И даже обнимаю Романа в ответ.

— Какая красивая пара! — умиляется девушка с фотоаппаратом. — Неожиданно увидеть вас вместе!

— Марина – моя невеста, — поясняет Роман. — Мы скоро поженимся. Правда, любимая?

— Правда, — выдавливаю я.

После этого нас озаряет вспышками фотоаппаратов.

— Поздравляем вас! — почуяв горячий материал, журналисты окружают нас плотнее и начинают сыпать бесконечными вопросами: — Как давно вы вместе? Роман, как вы сделали предложение? Уже назначена дата свадьбы?

К счастью, на все вопросы отвечает Роман. Надо сказать, он делает это уверенно и так правдоподобно, что кажется, будто мы действительно настоящая пара.

— Вы так резко пропали, — обращается ко мне девушка с гладким пучком на голове. — Мы все очень за вас волновались.

— Так получилось, — улыбаюсь дрогнувшими губами, вспоминая тот день. — Но теперь мы с Ромой готовы объявить о своих отношениях открыто.

— Вы встречались тайно? — широко улыбается девушка. И в ее глазах разгорается любопытный, жадный огонь. — Как романтично!

— У Марины строгий отец, — сообщает Роман. — Нам приходилось скрывать отношения. Марина пропала, потому что я ее похитил.

Я перевожу изумленный взгляд на него, но он лишь подмигивает. А журналисты смеются, считая это шуткой.

— У нас очень страстные отношения, — заговорщически продолжает этот идиот. — Поэтому удалось выйти в свет только сейчас.

А потом он наклоняется ко мне и, прижав к себе, впивается в мои губы. Уверенно, пылко, неожиданно. Я растерянно застываю, но потом понимаю, что это часть спектакля и робко целую Романа в ответ.

Нас снова озаряет вспышками. Всюду раздаются голоса и восторженные разговоры. Но с каждой секундой они отдаляются, будто я плавно погружаюсь в толщу воды. По телу проносится огненная, разъяренная стрела, разжигая внутри меня такой огонь, что начинают подкашиваться ноги.

Роман целует меня совсем не скромно. Догоняет своим языком мой, чувственно пробуя его на вкус. Наверное, со стороны это слишком. Но почему-то меня это не волнует. Я теряю способность мыслить, в голове образовывается пустота. Чувствую себя безвольной, податливой куклой. Игрушкой в его сильных руках.

— Умница, — выдыхает мне в губы Роман.

Я ничего не отвечаю. Лишь смотрю в его глаза с расширенными зрачками и пытаюсь собрать мысли в кучу.

Нас фотографируют снова, но я больше не в силах позировать. Сердце в груди бахает, как чокнутое. Ноги дрожат. Я не нахожу себе места.

К счастью, совсем скоро журналисты с нами прощаются и подходят уже к другим людям. И лишь тогда я облегченно вздыхаю.

— Не так уж ты меня и ненавидишь, — Роман все ещё обнимает меня. Смотрит прямо в глаза. Вкрадчиво, с легкой насмешкой. — Хочешь продолжения?

— Нет, — хрипло отвечаю я.

— А я думаю, что очень хочешь, — возражает он, коснувшись моей шеи пальцами.

— Ты ошибаешься, — слабо качаю головой я.

— Я знаю, когда женщина хочет, — говорит Роман, изучая мои губы своим взглядом. — Это всегда ясно без слов. От тебя пахнет возбуждением.

— А от тебя – козлом, — выпаливаю и замираю от страха. Меня успокаивает лишь то, что здесь он меня не тронет.

Наклонив голову на бок, мужчина расплывается в улыбке.

— Я тебя усмирю, Крошка. Обещаю.

— Я никогда не буду с тобой по доброй воле, — голос дрожит, но я все еще пытаюсь держать лицо.

— Ты кое-что упускаешь, —теперь Роман снова смотрит мне в глаза. — Мне не надо, чтобы ты была со мной. Мне нужен наследник. И ты уже готова помочь мне.

— Нет, — твердо отвечаю я.

— Раздвинешь свои длинные ножки с удовольствием, —продолжает он. — Вот увидишь.

— Гори в аду, — негромко желаю я.

— Сгорю, — сжав чуть сильнее мою шею, отвечает Роман. — Но перед этим я получу тебя.

Некоторое время мы смотрим друг на друга и все вокруг будто стирается. Я вижу лишь темно-зеленые, проницательные глаза, в которых тонут блики прожекторов.

Глава 7

Вадим смотрит на меня хмуро, с недоверием. Заглядывает в самую душу своими темными глазами.

— Это правда? — спрашивает он.

Я хочу громко закричать, что это не правда. Что я в плену у бандита. Что мне нужна помощь...

— Правда, — спокойно отвечаю я.

Муж сестры смотрит на меня, как на идиотку. Кажется, даже немного злится. Я понимаю его чувства. Ведь моя пропажа заставила их всех здорово поволноваться.

— Что за шутки? — Вадим хмурится ещё сильнее.

— Это не шутки, — вместо меня отвечает ему Роман. Обе его руки все ещё лежат на моем животе, обжигают сквозь платье. — Мы давно влюблены друг в друга.

Вадим непроницаем. Но я чувствую, что он не верит ему.

— Я хочу поговорить с Мариной, — заявляет он, глядя выше моей головы. Прямо в глаза Романа. — Сейчас.

— Да пожалуйста, — в голосе бандита слышится расслабленная насмешка, — но недолго. А то я соскучусь.

Он разворачивает меня к себе и целует, прижавшись своими губами к моим.

— Без глупостей, милая, — шепчет мне прямо в губы. — Он пострадает, если начнет тебе помогать.

Я прожигаю Романа гневным взглядом и отхожу к Вадиму. Вместе с ним мы поднимаемся на второй этаж, где музыка играет тише, чем в основном зале. Как только оказываемся наедине, муж сестры впивается в меня тяжелым взглядом.

— Что за игры, Марина? Думаешь, я поверю в этот спектакль?

Мне стоит титанических усилий держать себя в руках. Внутри поднимется дрожь, все переворачивается, сжимается от волнения.

— Это не спектакль, — нервно улыбаюсь я. — Я очень виновата перед девочками. Я не хотела никого пугать.

— Ты же адекватная девушка, — продолжает Вадим, не сводя с меня своих темных глаз. — я знаю, что ты никогда бы так глупо не исчезла. В чем дело? Говори.

Он напирает. Давит своей энергетикой.

— Я действительно сглупила, Вадим, — пытаясь расслышать собственный голос сквозь неспокойный звон сердца, отвечаю я. — Очень виновата. Просто так вышло. Не справилась с… чувствами.

— С чувствами? — недоверчиво усмехается он. — Что ты несешь, девочка? Какие ещё чувства?

— Я долго ск… скрывала отношения, — отвечаю я. — Мы с Ромой действительно любим друг друга.

— Слушай, я не знаю, зачем ты это делаешь, — говорит Вадим. — Но меня ты не проведешь. В чем дело? Он угрожает тебе?

Я отрицательно качаю головой.

— Конечно же, нет, — прикусив губу изнутри, чтобы сдержать слезы, снова улыбаюсь. — Я люблю его. Очень.

— Я знаю, кто такой Зареченский, — явно имея в виду Романа, раздраженно вздыхает Вадим. — Это опасный тип, с которым лучше не связываться. Как с ним умудрилась связаться ты?

Я пожимаю плечами.

— Вот так, умудрилась, — мечтая, чтобы этот разговор скорее закончился, отвечаю я. — Я все о нем знаю.

— И тебя устраивает? — приподняв брови, усмехается он. — Ты хоть в курсе, чем он занимается, а? У него грязной бизнес.

— Я знаю, — стараясь выглядеть уверенной, киваю я. — Он обещал мне сделать бизнес легальным.

Вадим смотрит на меня, как на самого глупого человека в мире. Не верит мне. Но и выбора у него не остается.

— Я уверен, что ты мне врешь, — заявляет он.

— Не вру! — тут же выпаливаю я. — Не ищи второй смысл. Я сказала правду.

— Ты сказала полную дичь, — устало трет переносицу большим пальцем Вадим. — Я вытащу тебя…

— Нет! — почти кричу я. Заметив его недоуменный взгляд, продолжаю тише: — нет, не надо. Я не хочу. Просто прими, что я люблю этого человека. Это правда.

Муж сестры сверлит меня пристальным взглядом. И я радуюсь, что мы находимся в полутьме. Так легче.

— Тогда встреться с сестрами и все им объясни сама, ясно? — говорит Вадим. — Ника и Лера не находят себе места. Они не успокоятся, пока не увидят тебя.

— Да, хорошо, — обещаю я. — Я… сама хотела с ними увидеться и все объяснить.

Он кивает, разворачивается и уходит, оставив меня одну. После нашего разговора остается неприятный осадок. Мне не по себе из-за этой лжи. Это ведь нелепо. Будь я на месте Вадима – тоже не поверила бы. Но так лучше. У меня ещё будет шанс убедить всех, что я люблю Романа. Я должна это сделать, чтобы родные остались в безопасности и не рисковали ради меня. Не прощу себе, если с ними что-то случится.

Шагнув к лестнице, я останавливаюсь. В голове мелькает шальная мысль сбежать. Затерявшись в толпе, пробраться к выходу. Я должна рискнуть, пока есть возможность. А потом уже, когда окажусь в безопасности, расскажу сестрам правду. Им не придется меня спасать, ведь я сбегу сама. Если получится.

— Что такое, Крошка? — раздается над ухом хриплый голос. И шеи касаются горячие, мягкие губы. — Думаешь, как сбежать от меня?

Сердце снова выпрыгивает из груди. Бьется в каком-то ненормальном, сумасшедшем ритме.

— Как ты тут оказался? — спрашиваю, ощущая сзади тепло сильного тела.

— Я всегда был рядом, — отвечает Роман. И его ладони обхватывают мою талию с обеих сторон. — Ты все сделала правильно. Но над убедительностью надо ещё поработать.

Я смотрю вниз, бездумно наблюдая за лучами прожекторов, что быстро-быстро скользят по танцующей толпе людей. И в которой раз понимаю, что у меня нет выхода. Он меня достанет везде. И никогда не отпустит.

— Мне нужно встретиться с сестрами, — говорю Роману, стараясь игнорировать его губы, мягко скользящие по моей шее. Дурацкие мурашки скачут по всему телу, которое отказывается слушать мозг.

— Я слышал, — отвечает мужчина. И его руки нагло ползут к моим бедрам. — Устрою встречу.

— Правда? — широко распахнув глаза, оживленно спрашиваю я.

— Если не наделаешь глупостей, — предупреждает Роман, натягивая юбку моего платья так, что она собирается у меня на бедрах, оголяя ноги.

— Я хочу, чтобы они поверили, — часто дыша, отвечаю я. Глаза сами собой закрываются. Я будто с огромной скоростью падаю в какую-то бездну и не могу остановиться. Соображать все сложнее. Мозг затуманивается.

Глава 8

Мы уезжаем из клуба, не дождавшись выступления приглашенных звезд. Роману нужно было лишь показать всем, что я его невеста и с этой задачей он справился идеально.

Теперь о нас не напишет только ленивый. Дело сделано.Мы всем показали свою «любовь» и ни у кого в этом нет сомнений. Кроме Вадима и моих сестер, разумеется. Но рано или поздно они тоже поверят в эту ложь.

— Через неделю будет роспись, — сообщает Роман, когда мы отъезжаем от клуба.

— Замечательно, — бурчу я. — А что, свадьбы не будет? Я же твоя любимая невеста.

На это он лишь ухмыляется. У меня входит в привычку дерзить ему. Я почти не боюсь этого мужчины. Почему-то подсознательно чувствую, что он не сможет причинить мне физического вреда.

— У меня нет времени на свадьбу, — глядя на дорогу, отвечает Роман. — Не мой случай.

— Ну и хорошо, — скрещиваю руки на груди я.

Мы некоторое время молчим. По салону гуляет лишь приглушенный шум с дороги.

— А ты хочешь свадьбу что ли? — интересуется Зареченский.

— С тобой? — выгибаю бровь я. — Никогда.

Кинув короткий взгляд на меня, он весело смеется.

— А зря, Крошка. Я муж, что надо.

— И что в тебе хорошего? — изумляюсь я, пытливо уставившись на него.

— Бабок много, в еде неприхотлив, заботливый, сильный, — невозмутимо перечисляет Роман. — В постели хорош на все сто процентов. Что ещё надо?

— Ты бандит, — напоминаю ему я. — Мучаешь невинных людей и носишь с собой оружие.

— Я не мучаю невинных людей, — возражает он. — Пока только целую.

Я растерянно смотрю на него. Поймав мой взгляд, Роман подмигивает мне и снова отворачивается к дороге.

— Помучаю тебя ещё дома, — продолжает он, открывая окно и прикуривая сигарету. — Тебе такие мучения очень даже нравятся, Крошка.

— Просто оставь меня в покое, как обещал, — безбожно краснея, бурчу я.

Не хочу вспоминать наш поцелуй возле лестницы, но меня, как назло, каждый раз прошибает горячими вспышками. Я будто все ещё чувствую прикосновение теплых губ к своей шее, ощущаю сильные руки, блуждающие по моему телу. Мне это не нравится! Я хочу забыть об этом, но у меня совсем не получается! Какое-то проклятье!

— Я обещал дать тебе время, — затянувшись сигаретой и выпустив дым в окно, продолжает Роман. — Но оставлять в покое не планирую.

— Что это значит? — тут же спрашиваю я.

— Ты мне нравишься, Крошка, — задумчиво сообщает он, управляя машиной одной рукой. — Есть в тебе что-то… горячее. Давно я такого не встречал.

— Ничего нет, — решительно качаю головой я.

— Есть, — губы Романа растягиваются в полуулыбке. — Характер у тебя ужасный, правда. Но это поправимо.

— Действительно, — фыркаю я. — Интересно, почему же у меня такой характер, когда ты рядом?

— Злишься, — хмыкает он, зажимая сигарету четко очерченными губами. Я невольно засматриваюсь на это, но вовремя себя одергиваю. — Но чем быстрее примешь меня, тем лучше.

— Я уже говорила, что не хочу тебя принимать, — недовольно отвечаю я, отвернувшись к окну. — В моих глазах ты навсегда останешься бандитом, который похищает людей.

— Посмотрим, — с легкой долей азарта в голосе, отзывается Роман. — Главное – не влюбляйся в меня. Это лишнее.

Услышав это, я звонко смеюсь. На секунду прервавшись, удивленно смотрю на него, затем продолжаю смеяться.

— Влюбиться? В тебя? — сквозь смех переспрашиваю я. — Что ты несешь?

— Я предупредил, — швырнув окурок в окно, спокойно говорит Зареченкий.

Я лишь закатываю глаза. То же мне, придумал. Похоже, у него не все в порядке с головой, раз он считает, что я действительно смогу в него влюбиться. Да, этот Роман весьма привлекательный мужчина. Я даже видела, как на него глазели девушки, когда мы появились в клубе. Но я же не полная дура, чтобы влюбляться в этого монстра! Он ведь портит мне жизнь! Заставляет делать то, чего я не хочу и удерживает возле себя насильно!

Вскоре мы заезжаем во двор и останавливается возле дома. Я радуюсь, что этот дурацкий вечер закончился и можно просто остаться наедине с собой. Я морально устала от происходящего, мне нужен отдых.

Я выхожу из машины первой и направляюсь к дому, затем торопливо поднимаюсь на второй этаж и ухожу в душ, чтобы немного расслабиться и смыть с себя сегодняшний вечер. Мне нужно немного подумать, настроить себя на встречу с сестрами.

Принимая душ, я прокручиваю в голове ответы на все возможные вопросы Ники и Леры. Моя ложь должна быть убедительна. Я подозреваю, что будет чертовски сложно обмануть сестер. А ещё… чертовски стыдно. Но это для их же блага. Этим я себя успокаиваю.

Обмотавшись полотенцем, я выхожу из душа и направляюсь к себе в комнату. Но как только тянусь к двери, мою руку перехватывают цепкие пальцы. Секунда – и оказываюсь лицом к лицу с Романом. Полотенце предательски ползет вниз и мне приходится удерживать его второй рукой.

— Что тебе нужно? — возмущаюсь, заглядывая в спокойные, чуть насмешливые глаза.

— Ты ошиблась дверью, — ласково подсказывает он.

— В каком это смысле? — пытаясь сохранить невозмутимость, приподнимаю подбородок я.

— Ты спишь не здесь, — сообщает Зареченский.

С этими словами он тащит меня за собой, затем открывает дверь в совершенно другую комнату и подталкивает меня к кровати, заправленной темно-серым покрывалом.

— Нет, — испуганно выдыхаю я, быстро глядя то на кровать, то на своего мучителя. — Ты же… ты же обещал!

Роман отпускает меня и скрещивает руки на груди. Смотрит немного устало, с легкой долей смеха.

— Ты ляжешь спать со мной, — говорит он. — Я тебя не трону, так что успокойся и не устраивай истерик.

— Но зачем? — не понимаю я, крепко сжимая полотенце подрагивающими руками.

— Во-первых: потому что я так хочу, — пожимает плечами Роман. — Во-вторых: будешь привыкать ко мне.

— Нет, — качаю головой я. — Не лягу! Нет!

— Ты забыла, где находишься? — интересуется он. — Тебя никто не спрашивает. И да, я люблю массаж перед сном.

Глава 9

Не успеваю я и слово сказать, как Роман приподнимает мой подборок и настойчиво целует в губы. Я рвано вздыхаю, ощущая, как тело наполняется знакомым, чертовски приятным напряжением. Низ живота стягивает невидимыми канатами, дыхание тотчас сбивается.

Я пытаюсь оттолкнуть от себя Романа, упираюсь рукой в его стальную грудь, но он лишь перехватывает мою ладонь и прижимает ее к… своему возбужденному органу, плотно обтянутому тканью боксеров.

Стоит Зареченскому снова накрыть мои губы своими, как моя растерянность приглушается.

Его рука так и лежит на моей, своей тяжестью заставляет обхватить упругую твердость. Я ощущаю пальцами горячую пульсацию члена и живот простреливает очередным спазмом. Я задыхаюсь от круговорота чувств. Нельзя испытывать столько противоречивых эмоций! Но я испытываю. Злость, удивление, смущение, стыд и… возбуждение. Этот бешеный коктейль кружит мне голову, затуманивает мозг.

Поцелуй становится влажным и откровенным. Жарко встречаясь губами, мы дышим в унисон. Глубоко, сбивчиво. Не прерываемся ни на секунду. И когда его рука начинает управлять моей, я подчиняюсь. Ткань боксеров немного собирается под пальцами, но даже сквозь нее я ощущаю жар набухшего члена.

Тело Романа напрягается подо мной. Его грудная клетка подрагивет, часто вздымается и опускается. Поцелуй перерастает в жесткий и яростный. Я впиваюсь в губы мужчины с не меньшим огнем. Теряю голову. Снова забываю, что он монстр. Забываю даже, кто я такая.

Не понимаю, в какой момент моя рука оказывается под резинкой боксеров. Но вздрагиваю, ощущая бархатистую, чуть влажную кожу под пальцами. Роман меня направляет, задаёт нужный темп, а потом… я продолжаю сама. Плавно, но быстро скольжу пальцами вверх-вниз, наслаждаясь рваным, глубоким дыханием мужчины. Мне нравится, что сейчас я контролирую его. И подчиняется он, а не я.

— Ммх… — на моей шее сжимаются крепкие пальцы. Роман говорит сквозь зубы, почти рычит. — Да, девочка… еще… Сильнее…

Я обхватываю его член покрепче. Чувствую, как ему нравится. И скольжу рукой так быстро, как только могу. Под пальцами собирается горячая влага. Все пульсирует, горит. И я сама… тоже горю.

И судорожно вздыхаю, когда под ткань моих трусиков пробираются горячие, твердые пальцы. Шероховатые подушечки скользят к самому откровенному, влажному местечку. И неожиданно толкаются внутрь, заставив меня напрячься.

— Расслабься, — шепчет Роман, плавно и медленно двигая пальцами внутри меня. — И не вздумай… останавливаться…

Перед глазами все плывет. Меня охватывает бешеным, ненормальным огнём. Все тело горит. Дрожит, трепещет, не находит себе места. Кусая губы, я чувствую внутри себя пальцы мужчины. Каждый их сантиметр приятно растягивает меня изнутри. И чем быстрее моя рука движется на члене, тем быстрее они толкаются во мне.

Мое тело само собой выгибается, вздохи смешиваются со стонами. Поцелуй становится прерывистым, смазанным. Мы едва касаемся губами. Лишь пьем дыхание друг друга и, кажется, ощущаем одно и то же.

Меня пронзает острыми, яркими вспышками. Они кружат голову, заставляют стонать громче. Я не могу сдержаться. Слишком… слишком хорошо. Сейчас мне кажется, что я нахожусь в каком-то другом измерении.

На миг пальцы Романа замирают во мне. Он напрягается еще сильнее, чем раньше. А потом резко вздрагивает и откидывается на подушку. Под моими пальцами собирается слишком много теплой влаги. Ее капли медленно стекают вниз, по моей руке и члену.

Не успеваю в полной мере ощутить происходящее, как оказываюсь перевернута на спину. Роман крепко и жадно целует мои губы. Сминая их, сладко касается моего языка и затягивает его в рот.

Напряжение усиливается. Гуляет по всему моему телу. И когда пальцы мужчины ложатся на мою пульсирующую, изнывающую горошину, я стону прямо в его губы.

— Раздвинь ноги, Крошка, — жарко шепчет он, плавно скользя вдоль моих влажных складок.

Я послушно раздвигаю ноги. Меня начинает трясти все сильнее. Я вытягиваюсь на кровати, ощущая, как Роман мажет пальцами по моей горошине. Быстро, сильно, горячо. Заставляя молить о том, чтобы он не останавливался.

— Не остановлюсь, — слышу, будто сквозь туман, его голос.

Не понимаю, вслух я этого говорила или нет. Но сейчас меня это совсем не волнует. Я дергаюсь, дрожу всем телом. Сама притягиваю к себе Романа и жадно целую, касаясь его шеи.

— Еще… — шепчу в раскрытые губы и выгибаюсь всем телом, приподнимая таз.

— Горячая, — негромко и насмешливо слышу в ответ.

Мою грудь накрывает тяжелая рука. Постанывая, я кусаю губы. Ощущаю легкую боль от того, как Роман зажимает мой сосок между пальцев. Но эта боль приятная. И она смешивается с мощной, резкой волной наслаждения, которая накрывает все мое тело.

Перед глазами начинаюсь сыпаться искры. И содрогаюсь в оглушительном, ярком оргазме. Потолок кружится. И голова тоже. А ноги дрожат, живут своей жизнью.

Роман скользит рукой по моему подрагивающему животу. Снова ласкает грудь, трогает и обводит соски пальцами.

— Крошка… — негромко говорит Зареченский. — Мне нравится твой огонь.

Я потрясенно молчу. В ушах шум. Сердце быстро-быстро колотится в груди. На смену чувствам приходит осознание. И я чувствую, что проиграла. Опять. Рядом с этим мужчиной просто невозможно себя контролировать.

— Убери, — тихо прошу я, коснувшись его руки.

Легонько щелкнув меня по соску, он все-таки убирает ее от моей груди.

— Я в душ, — поднимаясь с кровати, говорит Роман. — Ты со мной?

— Нет, — тут же выдыхаю я. И так пала, ниже некуда.

— И дальше будешь делать вид, что не хочешь меня? — интересуется он.

— Иди к черту, — я встаю с кровати, одергиваю халат и бреду непослушенными ногами к двери.

— И это после всего, что между нами было? — насмешливо доносится в спину.

— Ничего не было! — обернувшись, нервно отзываюсь я. — Это ничего не значит, ясно?!

— Обычно это говорю я, — в полутьме комнаты я вижу, как Роман трет подбородок большим пальцем, изображая задумчивость. — Странно это слышать от девушки. И тем более от моей будущей жены.

Глава 10

Роман

Оторвавшись от губ Марины, хватаю ее за руку и тащу за собой. Она особо не сопротивляется. Я знаю, что ей нравятся мои поцелуи. Просто девчонка слишком скромная и прячет свои влажные желания глубоко внутри.

Но я доберусь до них. Можно даже сказать, уже добрался. Уверен, стоило мне немного поднажать и Крошка бы отдалась мне этой же ночью. Но я не хочу, чтобы она потом жалела об этом и устраивала истерики.

Хотя с какого хрена мне вообще интересны ее истерики?

Ловлю себя на том, что придаю слишком большое значение сексу с ней. Слишком жду первого раза. Слишком хочу ее. Тянет к ней с бешеной силой. С самого первого дня хочу попробовать эту маленькую стерву. И желание это нихрена не угасает даже после опытных шлюх, которые мастерски умеют ублажать.

Влечение к Марине слишком сильное. Мне не нравится терять контроль. Особенно с девчонкой, которую планировал использовать для зачатия наследника. Но я списываю всю эту дурь на желание попробовать новое. В конце концов, Крошка с характером. Дерзит мне так, будто бессмертная. Совсем не боится.

Это вызывает уважение. И желание усмирить. Подчинить. Прогнуть под себя и заставить быть ласковой кошкой. Я хочу снова услышать ее стоны. Хочу увидеть ее блаженное, растерянное лицо во время оргазма. Хочу почувствовать себя внутри нее.

— Сука, — ругаюсь, резко толкнув дверь спальни.

Опять мысли не в то русло. Раздражает.

— Это ты мне? — слышу изумленный голос сзади и, обернувшись, расслабленно усмехаюсь.

— Я не обзываю женщин, — стянув с себя полотенце, небрежно закидываю его на дверь и, снова взглянув на Марину, наслаждаюсь ее раскрасневшимся лицом.

Крошка даже не подозревает, как смешно выглядит, когда пытается спрятать свой взгляд. Будто не она совсем недавно трогала мой член.

— Оденься, — скрестив руки на груди, Марина демонстративно смотрит в сторону, нервно покусывая нижнюю губу.

Я хочу ее поцеловать. Облизать языком именно то место, которое она сейчас прикусывает. Болт снова наливается и встает. Мне это нравится и одновременно… блять, одновременно настораживает. Пора трахнуть девку и оставить в покое. Чтобы дурные мысли в башку не лезли.

— Ты слышишь? — строгий, холодный голос вытягивает меня из круговорота мыслей.

— Оденусь, если ты разденешься, — невозмутимо сообщаю ей.

— Что? — покраснев ещё больше, Марина все-таки смотрит на меня. И ее взгляд почти сразу падает вниз, на мой стояк, который уже готов на все сто. — Ужас!

— Так про мой член ещё никто не говорил, — усмехаюсь, абсолютно не обращая внимания на ее слова.

— Прошу, — Крошка снова смотрит в сторону и тяжело вздыхает. — Оденься. Пожалуйста.

— Я тебя смущаю? — приподнимаю брови я. И, плавно дернув за край ее полотенца, тяну его на себя.

— Нет! — округлив глаза, Марина пытается поймать полотенце, но я оказываюсь быстрее.

Швырнув его на кровать, жадно смотрю на нежную, стройную фигуру с плавными изгибами. Свет ночника тихо скользит по длинной шее, четко очерченным ключицам с тонкими, сине-зелеными узорами вен, по которым хочется пройтись языком… и по маленькой, часто вздымающейся груди, плотно прикрытой дрожащими ладонями.

У Марины красивые пальцы. Длинные и изящные, с чистыми, аккуратными ногтями. Как же старательно и быстро эти пальцы скользили по моему члену… стоит только представить это и внутри все начинает плавиться.

Опустив глаза ниже, жадно бреду взглядом по плоскому животу, округлым бедрам и двум чертовски соблазнительным линиям, уходящим вниз, к плотно сдвинутым ногам. Все самое интересное Крошка от меня скрыла. Как же хочется раздвинуть эти длинные ноги…

Я трахну ее прямо сейчас.

— Рома… — тихий голос Марины заставляет меня встрепенуться.

Она ещё не звала меня по имени. Странно слышать собственное имя из ее уст. И почему-то очень… очень приятно. Что-то новенькое и волнующее.

— Что? — с трудом поднимаю взгляд на взволнованные глаза и немного прихожу в себя.

Крошка испугалась. Но ее понять можно. Если бы меня так разглядывал какой-то мужик, я бы тоже струхнул не на шутку.

— Я не хочу… так, — она не говорит, а шепчет. — Я не готова. Я не могу.

И сейчас я вижу, что ей действительно не по себе. Слишком давлю на нее. Я не привык к застенчивым. То, что для меня норма, для нее – потрясение.

— Иди к себе, — нехотя взмахиваю рукой в сторону ее комнаты и одновременно жалею об этом.

Потому что все, чего я сейчас хочу – это затащить Марину в постель и не отпускать до утра. Мне нужно ее обнаженное тело. Нужен ее цветочный запах, которым пропахли подушки.

Два раза девчонке повторять не пришлось, она сбегает от меня в ту же секунду и скрывается за дверью своей комнаты. А я остаюсь один. Голый, злой и возбужденный. Что-то не припомню, чтобы когда-нибудь оказывался в такой тупой ситуации.

«Ты ещё передерни, как школьник» — слышу ехидный внутренний голос и раздраженно откидываю волосы со лба.

Походу, придется. Потому что драть шлюх нет никакого желания. Мне нужна Марина. И я не успокоюсь, пока не получу ее.

Схватив полотенце, которое было на ней, полной грудью вдыхаю запах ее обнаженного тела и, оперевшись о стену рукой, пытаюсь сбросить пар.

— Что… ты… наделала… Крошка… — довожу себя до пика спустя пару ожесточенных, резких рывков и судорожно вздыхаю, прикрыв глаза.

По телу разливается заветный кайф. Но его ничтожно мало. Мне просто необходимо закрыть этот гештальт. И чем скорее – тем лучше.

Марина

Я засыпаю только под утро. И просыпаюсь, когда в комнате уже становится светло. Наблюдая за солнечными лучами, что гуляют по нежно-бежевым стенам, стараюсь не думать о том, что было ночью.

Но мозг настойчиво подсовывает мне моменты, за которые мне все ещё стыдно. И рисует подтянутое, сильное тело мужчины, от которого я хочу бежать без оглядки.

Каждый его взгляд, каждое движение врезается в память. Я не могу стереть его из головы. Не могу забыть все, что ощущала рядом с ним. Стоит лишь на секунду потерять контроль над мыслями, как почти сразу же они тянутся к тем жарким воспоминаниям.

Глава 11

Глава 11

Я очень нервничаю перед встречей с сестрами. Одновременно мечтаю увидеть их и одновременно хочу провалиться в пропасть. Весь день я настраиваю себя на нужный лад и даже репетирую улыбку перед зеркалом.

— Так нужно, — шепчу своему отражению в зеркале. — У тебя нет выбора.

На секунду закрыв глаза, делаю глубокий вздох, затем окидываю себя задумчивым взглядом. На мне бордовое платье с расклешенными рукавами и тонким поясом чуть выше талии. Оно не длинное и не короткое, со струящейся двухслойной юбкой до колен.

Волосы я собираю в высокий, конский хвост на затылке. На губы наношу темно-малиновую помаду, ресницы немного подкрашиваю тушью. Этого достаточно, чтобы выглядеть прилично. Жаль, что нельзя добавить блеск в глаза, его так просто не нарисуешь.

Дверь в мою комнату бесцеремонно открывается. И я уже заранее знаю, кого увижу на пороге. Обернувшись, скрещиваю руки на груди и смотрю на Романа. Он скользит по мне долгим, внимательным взглядом. Не пропускает ни сантиметра моего тела. Точно так же, как и вчера.

— Я же просила стучать, прежде чем войти, — не выдержав, напоминаю ему я.

— Зачем? — нахально заглянув мне в глаза, интересуется Зареченский.

— Хотя бы ради приличия! — возмущаюсь я.

В ответ он лишь усмехается. Расслабленно и лениво.

— Какие приличия, Крошка? Со мной ты о них забудешь. — Роман делает шаг ко мне и я мгновенно напрягаюсь, пристально следя за каждым его действием. Остановившись напротив меня, он касается костяшками пальцев моей щеки, затем проводит ими невидимую линию по шее и ключицам. Медленно и невесомо. Но кожа приятно горит от каждого его прикосновения. — Выглядишь потрясно. Платье тебе идет.

Серо-зеленые глаза смотрят в мои неотрывно. Мягко гипнотизируя, изучают меня. Мне кажется, что пол подо мной плавится. Становится мягким и вязким, обволакивая ноги.

— Спасибо, — тише, чем нужно, отвечаю я. Голос какой-то слабый, будто не мой.

Роман кладет ладонь на мою талию и меня тут же обжигает знакомым огнём. Сердце тревожно бьется в груди. По рукам проносятся мурашки.

— Отойди, — велю, врезаясь ладонью в твердое тело, чтобы хоть каким-то образом увеличить расстояние между нами.

— Нет, — служит мне ответом.

— Мне… не нравится, — с трудом выдерживая проникновенный взгляд, говорю я.

— Что именно? — невозмутимо спрашивает Зареченский.

— Все, — рвано выдыхаю я. — Все, что с тобой связано.

— Самой не смешно? — подняв мой подбородок указательным и большим пальцем, уточняет Роман.

Я пытаюсь отвернуться, но он не позволяет. Одной рукой крепко прижимает к себе, другой – фиксирует подбородок и смотрит прямо в глаза.

— Что тебе от меня надо, а? — рассерженно спрашиваю я.

— Все, что мне надо, я давно озвучил, — спокойно отвечает мне Роман.

— Тогда отцепись от меня, — требую я. — Не целуй и не трогай. Я нужна тебе в качестве сосуда! Значит сделай свое дело и отстань от меня!

— Вот так просто? — он склоняет голову на бок и недоверчиво выгибает бровь. — Сдаешься?

— Просто смирилась, — плотно сомкнув губы, отвожу взгляд. — Сделай то, что ты хочешь и больше не трогай меня. Не прикасайся. Не разговаривай.

Взгляд Романа меняется. Становится тяжелым, более темным.

— В чем дело? — спрашивает он. — Вчера тебе все нравилось. Даже не думай отрицать.

Я кусаю внутреннюю часть губы. Молчу, глядя перед собой. Рядом с этим мужчиной все так сложно. Я запуталась. Не понимаю, как могу что-то испытывать к человеку, который портит мне жизнь? Чувствую себя какой-то ненормальной, бракованой.

— Оставь меня в покое, — наконец, говорю я. — Хочешь ребенка – хорошо. Сегодня же ночью сделаем первую попытку. Но как только я узнаю о беременности – ты не тронешь меня. И никогда не будешь трогать.

В глазах Романа отражается искреннее удивление. Уголок губы дергается в недоверчивой улыбке.

— Ты это серьезно?

— Более чем, — заявляю, приподняв подбородок.

— Договорились, — хмыкает Зареченский и наконец-то отпускает меня.

Я облегченно вздыхаю, затянув хвост на затылке потуже. Сама не верю, что только что подписала себе приговор. Но так будет лучше. Знаю ведь, что никогда уже не выберусь из этой ловушки. Так пусть хотя бы получит свое и не мучает меня. Я не хочу больше испытывать вину после каждой слабости. Из-за влечения к нему я чувствую себя какой-то… шлюхой. Меня на части рвет от происходящего. Все, что происходит между нами – не правильно. В корне отличается от моих ценностей.

— Пошли, — голос Романа вытягивает меня из невеселых мыслей. — Ты же не хочешь опоздать на встречу со своими сестрами.

— Я вообще не хочу приходить, — выпаливаю и прохожу мимо него к двери.

— Издеваешься, Крошка? — рассерженно спрашивает Зареченский, шагая следом. — Разве ты не этого хотела? Разве не скучала по ним?

Обернувшись, я смеряю его ледяным взглядом.

— Я хотела встретиться, а не врать. Я ненавижу ложь. А из-за тебя придется весь вечер изображать любовь! Ты – дьявол!

В ответ он лишь ухмыляется. Но в глазах его горят опасные, предупреждающие огни. Злится из-за моих слов.

— Благодарю. А теперь усмири свой пыл, иначе это сделаю я. Способ ты знаешь.

Вскоре мы уезжаем в ресторан. Всю дорогу молчим и даже не смотрим друг на друга. Воздух в салоне наполняется тяжелым, искрящимся напряжением. Мы оба злимся.

— Готова? — спрашивает Роман, когда мы подъезжаем к высотному зданию, в зеркальных стенах которого отражаются блики вечерних огней.

— Разве у меня есть выбор? — опалив Зареческого гневным взглядом, отвечаю вопросом на вопрос.

— Нет, — отрезает он. — Хорошо, что ты это понимаешь.

С этими словами Зареченский выходит из машины. Открыв дверь с моей стороны, помогает выйти и мне. А потом мы вместе идем ко входу, снова изображая влюбленную пару. Мое сердце взволнованно бьется. С каждым шагом я нервничаю все больше. Но снаружи остаюсь абсолютно спокойной.

Глава 12

Я крепко обнимаю сестер и в этот момент мне кажется, что они одновременно близко и далеко. Мы вместе, но между нами непроницаемая стена. Я не могу до конца ощутить близость с родными людьми. Не могу почувствовать себя так же свободно, как прежде.

— Как же мы волновались! — голос Ники дрожит, она вот-вот заплачет. — Это были самые кошмарные дни!

— Марина, ну разве так можно? — возмущается Лера, нахмурив брови. — Я думала, ты среди нас самая адекватная!

— Девочки, мне очень жаль, — пытаясь держать себя в руках, судорожно вздыхаю я. — Извините меня, правда. Я потеряла счет времени.

Ника и Лера смотрят на меня подозрительно. Что одна, что вторая чувствуют подвох и верят мне не до конца.

— Это, кстати, мой будущий муж, — изобразив радостную улыбку, касаюсь плеча Романа. — Я давно хотела вас познакомить с…

— Да-да, познакомь, как следует, — доносится до меня мрачный голос Захара. — Нам очень интересно пообщаться с типом, который так быстро решил на тебе жениться.

Я заглядываю в его холодные, насмешливые глаза и понимаю, что он настроен не слишком дружелюбно. Впрочем, как и Вадим – тот тоже сверлит и меня, и Романа тяжелым взглядом.

Я понимаю, почему они злятся. Их жены слишком сильно переживали из-за меня. Я не хотела, чтобы так вышло, но им этого не объяснишь. Представляю, как сильно Лера и Ника нервничали все это время. Особенно, мне не по себе из-за Ники – ведь ей совсем скоро рожать. Из-за меня сестра сильно волновалась и могла навредить малышу.

Эти мысли убивают меня, выжимают все соки. Но я продолжаю улыбаться. Я не должна себя выдать. Ни сейчас, ни потом.

— Мне тоже очень интересно пообщаться со всеми близкими моей любимой невесты, — улыбается Роман. Уверенно, но хитро. По-лисьи. Ему абсолютно плевать на недовольные, изучающие взгляды моих сестер и их мужей. — Прошу за стол. Я угощаю.

Мы рассаживаемся за столом. Зареченский кивает официантке и совсем скоро нам приносят самые разнообразные, ароматные блюда и пару темных бутылок элитного алкоголя. Все выглядит красиво и дорого. Но это не помогает разрядиться обстановке.

— Меня зовут Роман, — расслабленно облокотившись на спинку кресла, представляется Зареченский. — Очень рад, что эта встреча состоялась.

— Мы тоже рады, — глотнув воды, отвечает Вадим, не сводя с него темных, проницательных глаз. — Очень интересно узнать, как вы познакомились. И где. У нас много вопросов.

Роман улыбается краем губ, оставаясь таким же спокойным, как и прежде. В отличие от меня. Впившись пальцами в подлокотники, я напряженно слежу за каждым словом. Контролирую каждую свою эмоцию.

— Вау, а вечер с каждой минутой становится все интереснее, — хмыкнув, отмечает Зареченкий. — Смахивает на допрос. Вам не кажется?

— Извини, — поджав губы, обращается к нему Ника. — Просто мы очень переживем. Учитывая твой род действительности…

— А что с ним? — приподняв брови, с любопытством интересуется Роман.

— Да хорош уже исполнять, дядя, — хмурится Захар, глядя на него в упор. — Думаешь, мы не в курсе, чем ты занимаешься? А ты, — он поворачивается ко мне. — Ты вообще знаешь, какой бизнес у твоего жениха?

Я осторожно киваю.

— Да.

Хотя понятия не имею, чем на самом деле занимается Роман.

— А я думаю, что не знаешь, — ухмыляется Захар.

— Да, Марин, — поддерживает мужа Лера. — Ты бы никогда не связала свою жизнь с таким человеком. И если честно…

Она прерывается, сверля меня досадливым, неуверенным взглядом.

— Что? — вскидываю брови я.

— Мы пришли тебя забрать, — со вздохом продолжает сестра.

Я растерянно смотрю на Романа. Он так же расслаблен, как и раньше. Вид победный и уверенный, будто знает заранее, что ужин закончится именно так, как нужно ему.

— Очень интересно, — хмыкает Зареченкий. Затем поворачивается ко мне и насмешливо улыбается. — Крошка, хочешь пойти с ними?

Я отрицательно качаю головой. Медленно и технично. Как заведенная кукла.

— Я никуда не пойду, — спокойно отвечаю сестрам. И, проглотив ком в горле, добавляю: — не забывайте, что я взрослый человек и сама принимаю решения. Я – ваша старшая сестра.

— А ведешь себя, будто младше нас, — негромко отмечает Ника. Смотрит на меня разочарованно, с беспокойством. — Я поверить не могу, что ты так поступила с нами. И продолжаешь поступать!

— Я думала, мы поужинаем и познакомимся, — отвечаю ей, ощущая, как разрывается сердце. Прямо сейчас. На маленькие, неровные куски. — Как нормальные люди. Вы обижаете меня. И Романа тоже.

— Я не обидчивый, — жуя, сообщает он.

В отличие от всех нас, Зареченский невозмутимо ужинает. Со спокойной душой разрезает сочный стейк серебристым ножом и, нанизывая на вилку, отправляет в рот.

— А тебя, похоже, только пуля может обидеть, — хмыкает Вадим.

— Согласен, — кивает Роман и показывает ему два пальца. — Целых два раза был ею обижен. В плечо и бедро.

— Ты слышишь? — обращается ко мне Лера. — Слышишь, о чем он говорит? Для него перестрелки обычное дело! Ты хоть понимаешь, во что ты ввязываешься? В какую жизнь он тебя тянет?

— Да, понимаю, — серьезно отвечаю я. — Но это мой выбор. Я… люблю его.

— У нас все серьезно, — промокнув салфеткой уголок губ, сообщает им Роман. — А ещё мы хотим ребенка. Да, малышка?

Притянув меня к себе, он оставляет поцелуй на моих губах. Чувственный, но мимолётный.

— Замолчи, — шепчу я.

— Твоя родня жутко бесит, — морщится Зареченский. — Они всегда такие нудные?

— Что? Ты ещё и рожать от него собралась? — изумленный голос Леры заставляет нас отстраниться друг от друга.

Больше всего на свете мне хочется крикнуть, что все это не правда. Но я не могу. Мой рот зашит невидимой нитью. И мне страшно. Действительно страшно, что мои близкие пострадают, если я не буду играть по правилам бандита.

— Мы поженимся и, конечно, со временем у нас будут дети, — спокойно подтверждаю я. — это же логично.

Глава 13

Рухнув за стол, я пододвигаю к себе бутылку и решительно открываю ее. Но Роман ловко выхватывает ее из моих рук.

— Тебе это не нужно, — серьезно говорит он.

Я прожигаю его ненавистным взглядом, впившись в столешницу побелевшими пальцами.

— Ты теперь все будешь за меня решать? — шиплю, не сводя с него своих глаз.

— Пошли отсюда, — Роман поднимается из-за стола и поправляет воротник рубашки. Смотрит на меня спокойно, терпеливо, будто не замечает, что я злюсь.

— Это все, что ты мне скажешь? — интересуюсь я.

Вместо ответа он кидает на стол несколько купюр, берёт меня за руку и тащит за собой. Раздраженно сжав губы, я плетусь за ним, ненавидя весь мир. По щекам скатываются горячие, злые слезы, перед глазами все плывет.

Мы заходим в лифт с прозрачными стенами и встаем друг напротив друга. Я бездумно смотрю, как мимо плавно проносится изящные лестницы и светлые стены. Наверное, сегодня я окончательно сломалась.

Скоро я стану женой бандита и рожу ему ребенка.

Смешно. Не представляю себя беременной. Да и невестой тоже. Особенно, невестой опасного, взрослого мужчины. Наверное, теперь сестры отдалятся от меня. Ведь теперь между нами есть секреты, а раньше мы никогда ничего друг от друга не скрывали.

Убрав прядь волос, которая прилипла к мокрой щеке, перевожу взгляд на Романа и понимаю, что все это время он смотрел на меня. Внимательно и пристально разглядывал каждую мою эмоцию.

— Что? — нахмурившись, спрашиваю я.

— Ничего, — отвечает Зареченский.

И на этом наш странный диалог обрывается. Мы выходим из лифта, садимся в машину и едем домой. В полной, оглушающей тишине.

Я плачу, отвернувшись к окну. Роман молчит и больше меня не трогает. А ведь сегодня я пообещала, что отдамся ему. Интересно, какого это – лишиться девственности с мужчиной, который сломал мне жизнь? Наверное, больно. Но не физически, а морально.

BMW плавно останавливается у дома. Я первой выхожу из машины и иду в дом. Мне нужно в душ. Нужно как-то успокоиться. Но я даже не представляю, как мне взять себя в руки! Во мне столько эмоций… обида, ненависть, злость, отчаяние. Я не знаю, как с ними совладать.

Открыв дверь, захожу в прихожую и разуваюсь. Затем шагаю по прохладному ламинату в сторону лестницы, но услышав голос Романа, оборачиваюсь.

— Стой.

— Что надо? — остановившись, поднимаю подбородок и заглядываю в его глаза.

Сейчас я ничего не боюсь. Мне будет плевать, даже если он убьет меня.

Зареченский молчит. Стиснув зубы, на секунду отводит взгляд, затем снова смотрит на меня и вздыхает.

— Мне жаль. Что так вышло.

— Правда что ли? — удивлённо усмехаюсь я.

— Не издевайся, — хмуро говорит он. — Мне серьезно жаль.

— Не ври! — сама не замечаю, как мой голос громко разносится по всему дому. — Ты радуешься! Я уверена, что сейчас ты рад! Ведь для тебя этот вечер прошел просто идеально!

— Успокойся, — сквозь зубы велит Роман. И взгляд его становится предупреждающим.

— Катись в зад! — резко взмахнув рукой, я касаюсь белоснежной вазы, что стоит на подставке и она падает на пол, расколовшись на несколько частей. — Я. Тебя… — голос дорожит, будто в доме лютые морозы. Но внутри меня все кипит. По венам бешено проносится огонь. — Ненавижу! Ненавижу, слышишь?

С этими словами я разворачиваюсь и ухожу. Но не к себе, а в просторную гостиную с камином, статуэтками на изящных полках и картинами, которые, наверняка, стоят целое состояние.

Схватив кочергу, я замахиваюсь ей и журнальный столик с зеркальной поверхностью крошится с каждым моим ударом. Стекло взмывает в воздух, разлетается по полу и сыпется на диван.

Но мне этого мало.

Обернувшись, вижу Романа и сдвигаю брови на переносице.

— Ты пожалеешь, что похитил меня!

С самым спокойным видом он скрещивает руки на груди. Если злится, то не показывает этого.

— Уйди оттуда, дура, — вздыхает он. — Весь пол в стекле. Порежешься.

— А тебе-то что? — вскинув брови, усмехаюсь я. — Сводишь меня помимо гинеколога ещё и к хирургу. Делов-то!

С этими словами я снова замахиваюсь и сношу кочергой все статуэтки с полок. С оглушительным грохотом они летят на пол. Но мне и этого мало. Кочергой я разбиваю здоровенную плазму, что висит на стене и, схватив ещё одну вазу, швыряю ее об стену так, что она со звоном разлетается.

— Мамочки! — сквозь шум слышу голос домработницы. — Роман… Дмитриевич…

Обернувшись, замечаю испуганную женщину с округленными глазами. Где-то в глубине души мне неловко, что она увидела меня в таком состоянии, но сейчас мой разум затмевает ярость и отчаяние.

— Иди к себе, Алла, — велит домработнице Зареченкий.

— Но как же… Ваша гостиная… Боже… — причитает она.

— Иди, я разберусь, — повторяет ей он.

И Алла, то и дело оборачиваясь, торопливо уходит. Зато Роман направляется ко мне. И меня пугает его уверенный, горящий взгляд.

— Уйди! — предупреждаю, крепко стиснув кочергу обеими руками. — Уйди, говорю! Оставь меня!

— Достаточно, Крошка, — Зареченский с легкостью выхватывает у меня кочергу и небрежно кидает ее в сторону. — Давай, пошли. Завтра продолжишь на кухне, если хочешь.

— Даже не думай! — взвизгиваю я.

Но он в миг сгребает меня на руки и закидывает на плечо, крепко удерживая под ягодницами. Все, что мне остается – ожесточенно лупить его по спине и… рыдать. Слезы снова застилают глаза. Я задыхаюсь. Кричу и задыхаюсь.

Не понимаю, в какой момент мы оказываемся в ванной. Роман опускает меня на пол и, подтолкнув к душевой кабине, включает теплую воду.

— Сядь, — говорит, встав напротив меня.

— Не сяду! — упрямлюсь я.

— Не беси меня, Крошка, — ухмыляется Зареченкий. — Я и так на пределе. Лучше сядь, иначе раздену.

Одарив его испепеляющим взглядом, я сажусь на пол душевой кабины и крепко обнимаю дрожащие коленки. В тот же момент на голову льется теплая, согревающая вода. Капли быстро скатываются по волосам и плечам, падают на лицо и пропитывают вечернее платье.

Глава 14

Роман

Я выхожу из ванной и спускаюсь вниз. Заглянув в гостиную, ещё раз окидываю взглядом треснувший экран плазмы, разбитый стол и коллекцию статуэток, которые валяются на полу.

Невесело усмехнувшись, качаю головой и ухожу на улицу. Алле придется хорошо поработать, чтобы это убрать. Но я доплачу, чтобы не обижалась. Она работает давно и для нее истерика Марины стала шоком. Обычно я не позволяю девкам такие выступления. Они это прекрасно знают и даже голос повысить не смеют.

Но Марина… это что-то новенькое. Почему-то именно ее я не могу усмирить. Или просто не хочу. Ее смелость мне нравится и впечатляет. Но вместе с тем жутко бесит. После такого хочется ее как следует проучить. Отыметь так, чтобы сил кричать не оставалось.

И все снова сводится к сексу.

Хлопнув дверью, сажусь прямо на ступеньки крыльца и, достав сигареты, прикуриваю, выпуская дым в ночное, темно-бархатистое небо. На улице тепло и спокойно, на деревьях не шевелится ни одна ветка.

Я думаю о Марине. Не могу не думать. Прошло не так много времени с тех пор, как она появилась в моей жизни, но этого хватило, чтобы все перевернулось вверх дном.

С девчонкой сложно. Я не понимаю ее. Все, к чему я привык и на что рассчитывал – рушится, как стеклянная башня. Вдребезги. И безвозвратно. Потому что я считал, что Марина сперва поломается, но потом согласится. Либо вообще согласится сразу, как только обрисую то, что могу дать ей взамен.

Но она упрямая, огненная пантера. Царапается, кричит и устраивает истерики. Поехавшая деваха, которая меня не боится. Говорит все, что думает и не пресмыкается. Всем своим видом показывает, что ненавидит меня.

И почему-то это цепляет. Конечно, я привык, что меня ненавидят. Кто-то даже мечтает прикончить – много кому дорогу перешёл в свое время. Но это другое. С женской ненавистью я сталкиваюсь впервые. Не пойму, почему меня так волнует это. Почему не могу выбросить из головы мысли о девушке, которую толком не знаю?

Крепко затянувшись, наблюдаю за узорами дыма, что расползаются на фоне звездного неба. По-моему, ещё ни разу не было такого, чтобы я о ком-то думал так долго. Женские лица в моей жизни стирались из памяти, не успев появиться. Я ни на ком не зациклился, не стремился запомнить.

Так живется проще. Ни к кому не привязываясь и ни о чем не парясь. Никакого мозгоебства и лишних переживаний. Все легко и просто, именно так, как мне надо. По-другому я не привык и привыкать не собираюсь.

Но, черт. С Мариной все не так. Она не вписывается в мою жизнь. Вообще никак. Она как пазл, который не подходит к общей картине. И тут либо выбросить пазл и оставить все, как есть, либо снести то, что долго собиралось по кусочкам и начать все заново.

Но я не хочу заново. Мне просто нужен наследник. От чистой, порядочной девчонки. И у меня, по сути, есть все, что для этого нужно. Тогда почему я сижу здесь, как полный болван? Почему не иду и не делаю то, что давно планировал?

Я ведь хочу Марину. С самой первой встречи она привлекла меня. Сначала внешностью, а потом своим неугомонным характером. Впервые так жажду кого-то трахнуть. На столько сильно, что член встает при одной только мысли об этом.

Меня к ней тянет. И это тоже бесит. Но я все ещё списываю свое тупое влечение на желание попробовать новое, усмирить и подчинить. Потому что других вариантов тут быть не может.

Но и трахнуть Марину у меня не получается. Я не насилую женщин. А если нагну ее, получится натуральное изнасилование. Мне это нахер не надо. Я рассчитывал на то, что девочка будет ласковой и послушной, как мне обещали. Что раздвинет ноги и будет рада всем моим обещаниям.

— Сука, Петр, — хмыкнув, качаю головой. — Мне же говорили, что тебе верить нельзя. Вот гандон, а.

Затянувшись в последний раз, тушу окурок и захожу в дом. Все летит к чертям. Меня неимоверно злит, когда я не получаю свое. Все планы разносятся в щепки из-за одной упрямой, невыносимой стервочки.

Но я ее не отпущу, как бы не умоляла. Это знаю точно. Она теперь моя. С беременностью, правда, придется подождать. Потому что я уже сам не понимаю, во что ввязался. Все стало слишком сложно как-то. Мне куда проще справляться со сложностями в бизнесе, а не в личной жизни.

Поднявшись на второй этаж, принимаю душ и, завязав полотенце на бедрах, неторопливо иду в спальню. Надо проспаться. На завтра есть план, который надо выполнить идеально. Только весь вечер я думаю совсем не о нем.

Еще и ужин этот. Вроде, все прошло, как надо. Сестры Марины поверили в наш странный союз. Я догадывался, что они не примут меня– это не стало супер-сюрпризом. В целом, мне похер на родственников Марины и их мнение обо мне.

Но о ее состоянии я не подумал. Понял это, только когда увидел слезы на ее лице. В первые в жизни меня не взбесили женские слезы, а вызвали… сука, долбанное чувство вины.

Я не знал, что оно вообще у меня есть. Думал, потерял его после того, как закрыл дверь родительского дома и ушел в закат. Но оно, как оказалось, у меня ещё осталось. И это тоже нихрена не радует.

Я не люблю чувствовать. Чувства – это слабость. А слабости не для меня.

Толкнув дверь, недоуменно останавливаюсь на пороге, потому что вижу Марину на своей кровати. Заметив меня, она резко поднимается. На ней темно-синий халат, едва прикрывающий бедра. Под тонкой тканью угадывается часто вздымающаяся грудь и даже очертания маленьких ореол. Вау.

Удивленно усмехаясь, я выгибаю бровь.

— И что это значит?

Радоваться не спешу. Потому что вижу, как у Марины трясутся коленки. Она напряжна – заметно сразу.

— Я пришла, чтобы мы… сделали то, что должны.

И с этими словами Марина распахивает халат, подтвердив мои мысли о том, что она абсолютно голая. Зрелище, конечно, приятное. Очень… Я даже позволяю себе скользнуть плотоядным взглядом по изгибам талии и округлой, нежной груди. Эта девочка чертовски хороша. В моем вкусе.

— Прикрой, — вздыхаю, проводя ладонью по темным волосам. — Давай-давай, не заставляй звереть.

Глава 15

Марина

Хлопнув дверью, я ухожу к себе. В комнате торопливо шагаю из стороны в сторону. Злюсь, удивляюсь, снова злюсь. И так по кругу.

— Оказывается, я теперь боюсь, что влюбляюсь! — бурчу, взмахнув руками. — Отлично! А то, что у тебя пистолет за поясом, так это ничего страшного! Этого я не боюсь, значит?!

Раздраженно стиснув зубы, я остановлюсь посередине комнаты и скрещиваю руки на груди.

А ведь не боюсь...

Я вообще его не боюсь. Несмотря на то, что о нем услышала в последние дни. Грязный бизнес, оружие, похищение людей – вот три здоровенных, красных флага Романа Зареченского. Я уверена, если копнуть поглубже, обнаружится еще много чего «интересного».

Но меня это почему-то совсем не отталкивает. Я с ним целовалась. А десять минут назад вообще пришла к нему в спальню, чтобы лишиться с ним девственности!

А он что? Взял и отказал мне! Выставил меня! Видите ли, его волнует, что я не готова!

— Врет, — киваю самой себе, притаптывая босой ногой по ковру. — Хочет поиздеваться.

Ему ведь все равно, готова я или нет. С какой радости он будет задумываться о моем состоянии? Полный бред.

Я всего лишь хотела, чтобы этот кошмар закончился. Чтобы мы занялись сексом и после этого Зареченкий не трогал меня. Не приближался, не прикасался и никак не контактировал, потому что я…

Действительно боюсь влюбиться. И теряю голову от его поцелуев.

— Черт… — сердито шиплю, качая головой.

Тяжело вздохнув, смотрю перед собой и стараюсь больше ни о чем не думать.

Но как же бесит! Как же мне не нравится, что я испытываю что-то к этому бандиту! Лучше бы я его боялась! Лучше бы он был мне противен! Это, по крайней мере, было бы нормой! Потому что мое влечение к нему – абсурдно!

Особенно, после того, как во мне разочаровались сестры. Я ведь должна быть для них примером. Всегда им была. А сегодня… они едва пальцем у виска не покрутили. Просто встали из-за стола и ушли.

Резко скинув с себя халат, я надеваю белье и комплект шелковой пижамы. Заявилась к Зареченкому голая, как какая-то… прости господи. А он еще и нос воротит! Можно подумать, я так сильно этого хотела! Да я вообще не хотела!

«В глубине души ты этого хотела» — насмешливо шепчет внутренний голос.

Скрипнув зубами, я выключаю ночник и, упав на кровать, накрываюсь одеялом. Проворочавшись несколько часов, наконец-то засыпаю и открываю глаза только под утро.

Бегая настороженным взглядом по светлой комнате, жду, когда дверь в мою комнату распахнется и заявится Роман с какой-нибудь новостью. Например, скажет, что мы едем на осмотр. Или на роспись. Или придумает еще что-нибудь в этом роде. Я уже не знаю, чего от него ожидать.

Но время идет, а его все нет. Не спеша расслабляться, я поднимаюсь с кровати и ухожу в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок. Затем, переодевшись в простой лонгслив и джинсы, спускаюсь вниз, на кухню.

Но вместо Романа встречаю Аллу и в ту же секунду опускаю взгляд вниз. Я совсем забыла, что вчера натворила. Помню, как крушила гостиную лишь мутными фрагментами. Не соображала, что делала.

— Доброе утро, Марина, — слышу вполне спокойный и даже доброжелательный голос Аллы. — Проходите, я накрыла на стол.

— Извините меня, — негромко говорю я. И, переборов себя, все-таки поднимаю взгляд на женщину.

Она смотрит на меня с удивлением. Слегка округлив глаза, сдвигает брови на переносице.

— Вы извиняетесь? Передо мной? — уточняет Алла.

— Ну да, — заправив прядь волос за ухо, подтверждаю я. И, облизнув губы, продолжаю: — у меня был нервный срыв, понимаете? Я сильно перенервничала. Так что мне жаль, что вы это увидели.

Домработница несмело улыбается. А потом и вовсе смеется.

— Да ничего страшного! Сегодня я займусь гостиной, не переживайте.

— Я помогу вам, — тут же говорю я.

— Что вы, — подняв брови, она кладет руку на грудь. — Не нужно!

— Я помогу, — повторяю я. Улыбнувшись Алле, прохожу вперед и, окинув накрытый стол быстрым взглядом, покусываю губу. Несколько секунд колеблюсь, затем все-таки снова поворачиваюсь к домработнице и, изобразив самый равнодушный вид на свете, интересуюсь: — А… Зареченский где?

— Роман Дмитриевич уехал час назад, — отвечает Алла. — Сказал, что вернется только вечером.

— Отлично, — расплываюсь в довольной улыбке я. — Вот теперь можно и позавтракать.

Слегка улыбнувшись в ответ, женщина качает головой и уходит. А я сажусь за стол и спокойно завтракаю, наслаждаясь этим утром. Нет Зареченкого – значит, нет проблем. Меня ждёт спокойный день. Это ведь замечательно.

После завтрака я выхожу на улицу и дышу свежим воздухом, меряя шагами зеленую территорию двора. А потом помогаю Алле разбираться с кошмаром, который я учинила.

Вместе мы выкидываем крупные осколки стекла, испорченный телевизор и журнальный столик, испещренный кривыми трещинами. После уборки я уговариваю Аллу выпить вместе со мной по чашке чая.

— Не удобно как-то, — признается она, озираясь по сторонам. — Я обычно пью чай у себя, в домике для персонала.

— Ничего страшного не случится, если мы попьем чай на этой кухне, — успокаиваю ее я. — Берите конфеты. Шоколадные любите?

Улыбнувшись, Алла отказывается, но я все равно кладу рядом с ней горсть конфет.

— Угощайтесь. После проделанной работы мы имеем право немного отдохнуть.

— Главное, не наглеть, — раздается сзади нас голос Романа и мы с Аллой синхронно оборачиваемся.

Зареченский стоит в дверях. Как всегда, одет с иголочки. Невозмутим и красив, зараза. Когда он ловит мой взгляд, я отворачиваюсь. Зато Алла тут же подрывается с места, едва не пролив чай.

— Извините, Роман Дмитриевич, — виновато лепечет она. — Будете ужинать? Мне накрыть на стол?

— Сейчас не буду, — отвечает он. И, смерив ее насмешливым взглядом, со вздохом добавляет: — садись уже. Чай стынет.

Алла послушно садится за стол. А Роман, развернувшись, уходит, не сказав мне ни слова. Проводив его подтянутую фигуру задумчивым взглядом, я подношу чашку к губам и делаю глоток ароматного чая. Ну и славно. Так даже лучше. Пусть и дальше не обращает на меня внимания.