Ты станешь моей

Глава 1.

От остановки до папиного офиса – пять минут ходьбы. Погода сегодня била рекорды по минусовой температуре за последние, наверное, лет пять. Стараясь передвигать ногами как можно активней, я ускорила шаг, чтобы не превратиться в ледышку. Дешевенький китайский пуховик не спасал от холода, в отличие от любимой шубы из норки, которая у меня когда-то была. А теперь её нет. Украли в институте. На новую сейчас не хватает денег. Фирма папы переживает очень непростые времена. Мы буквально висим на волоске над пропастью и в любой миг можем лишиться всего. В данном случае – смысла нашей жизни. Ведь сколько труда, нервов, денег было вложено в дело отца! Но ничто не вечно, как говорится. Однако мы не собираемся сдаваться на милость конкурентам и идем до конца. Мы с папочкой упёртые.

— Ой! — я невольно взвизгнула, когда поскользнулась на льду и едва не растянулась на тротуаре на своих неустойчивых каблучках. Фух! Удержала равновесие. Как же надоела нынешняя погода! Лето хочу. На море. Где тепло и красиво, а не холодно и грязно. Минус тридцать градусов ниже нуля. В конце ноября! Зашибись погодка! Ещё и снегопад ночью обещают, а пока асфальт под моими ногами превратился в сплошной каток.

Поправив шапочку, которая съехала на бок, я продолжила путь. До офиса оставались считанные метры, когда я услышала мелодию входящего вызова на мобильный.

— Ник, ты где? — в трубке раздался взволнованный голос отца.
— О, пап! Я уже подхожу к офису.
— Ник, я не успеваю, в пробке застрял. Там сейчас приедут важные гости, встретишь их?
— Д-да, конечно, — стучу зубами от холода.
— Чай, кофе предложи. На улице такая холодрыга. Гости приедут из тёплых стран.
— Я поняла, не волнуйся.

Вешаю трубку.

– Чай так чай. Кофе так кофе, – хмыкаю я, пряча руки в карманы, и ускоряю шаг. А вот и родное место! Поднимаю голову и смотрю на небольшое здание с цветными сияющими буквами, что складываются в слово «Витраж». Да, наш офис хоть и небольшой, но мастера отца творят настоящие шедевры из стекла. Мой папа занимается окнами. Делает красоту разной сложности. Он сам в прошлом мастер и дизайнер, а сегодня – владелец уникальной фирмы по производству стекла. Было время, когда к нам обращались состоятельные клиенты из-за рубежа. Из стран ОАЭ. Мой папа украсил своими работами не один небоскреб арабских эмиратов.

В чём секрет? Качество, цена и, конечно же, любовь к своему делу.

А сейчас всё в прошлом. Заказов нет. Мы в долгах. Папа говорит, нас просто растоптали конкуренты. Кто-то неплохо постарался, чтобы устранить мелкую «мошкару». Может быть, мы и мелкие, но гордые! И я верю, что очень скоро мы наверстаем упущенное.

Прогнав нехорошие мысли прочь из своего сознания, я поднимаюсь по ступенькам к главному входу в офис. Машинально оглядываюсь на звук ревущего мотора. Позади меня на парковку с бешеной скоростью задрифтила огромная тонированная иномарка. «Хаммер» вроде. Здоровила тот ещё. Снег во все стороны. Шум на пол-улицы. Вот идиот! Напугал до тяжести в сердце! Тоже мне, гонщик «Формулы-1». Насмотрятся всяких там «Форсажей», а потом аварии по всему городу, не доедешь до работы. Черти бешеные! Мажор, небось, какой-нибудь там за рулём, очередную девку развлекает.

Железный сарай на колёсах останавливается. Водитель глушит мотор. Дверь тачки беззвучно открывается. На замерзший, покрытый снегом и льдом асфальт ступают тяжёлые кожаные ботинки цвета «хаки» с толстой подошвой. Взгляд выше — я мельком вижу лицо хозяина «Хаммера». У меня кружится голова. Я забываю, как нужно дышать. Забываю, какой сегодня день, кто я такая, как зовут моего папу. Я нагло пялюсь на незнакомца-здоровяка в роскошной кожаной дубленке. А когда он вдруг поворачивает голову в мою сторону и наши глаза встречаются, я едва не теряю сознание.

Какой же он… какой он, проклятье, шикарный! Мужчина. Настоящий властный самец. Брутальный, опасный. Гроза всех девчонок. Он не русский. Ей-богу, похож на арабского принца или шейха. А его глаза… заслуживают отдельного восхищения. Мачо, да и только. И как такого горячего брутала королевских кровей занесло в нашу глушь?

Кое-как сделав вдох, я пожимаю плечами и вхожу внутрь здания. Не выдерживаю его взгляда. Он практически разорвал меня в клочья своими чёрными, как лютый ураган, глазами.

***

Я только-только успеваю снять с себя куртку и шапку, пригладить непослушные волосы пальцами, как дверь в офис рывком распахивается за моей спиной. Я ещё даже не повернулась к вошедшему, но у меня мороз по коже бежит от уже знакомой энергетики. Неужели...

— Эй, сделай мне кофе! Живо! Эспрессо без сахара. Я пью только натуральный. Арабика, премиум. Никакой синтетической бадяги!

Я оборачиваюсь. И пикнуть не успеваю, как получаю по лицу чьей-то курткой. Почти получаю. Успеваю поймать вещь руками. Незнакомец, что вошёл в наш офис, оказывается тем самым бруталом-лихачом. Который… Который только что швырнул мне в руки ту свою модную дублёнку с натуральным мехом песца, как какой-то служанке. А я стою как неживая. Моргаю, не в силах подобрать слова. Что тут скажешь, грубиян застал меня врасплох. Дара речи лишил.

— Быстрей, чего застыла, как мёртвая, и глазками хлопаешь, будто речи русской не понимаешь? Да, я не русский, но язык ваш знаю, — выжидает паузу, а я, потрясённая, открываю рот ещё шире.

— Все руки себе отморозил. Понабирают за красивые глаза... на деле ленивые черепахи, — эту фразу он говорит так тихо, что я еле-еле слышу. Но всё же слышу!

Что? Что это сейчас было? Нахамил? Мне? Просто так?

А больше ничего себе не отморозил? Мозг, например.
— Где здесь комната для совещаний? — нависает надо мной опасной горой, аж в горле пересохло. Смотрит сверху-вниз, снисходительно, всевластно. Он под два метра ростом ввысь, что ли? Макушкой почти касается потолка. Вот это габариты! Я на его фоне — мелкая стрекоза. Захотелось накрыться с головой этой его курткой и забиться в угол. Лишь бы не смотрел так жутко, как хищник смотрит на свою добычу, желая сцапать и полакомиться нежной мякотью аппетитной жертвы.

Глава 2.

— Папа-а-а! — заревела ещё громче.

— Что такое? Ника! Что случилось? — он выскочил из машины, сгребая меня с капота в крепкие объятия.

— Помоги! — по щекам покатились слёзы.

Да, мне было больно. Меня, совершеннолетнюю девушку, только что перебросили через колено и отшлёпали посреди белого дня. Как какого-то подростка из неблагополучной семьи, школьника-неуча! Я не могла объясниться. Зуб на зуб не попадал. Я нервничала и дрожала. Тот иностранец точно чокнутый.

— Что? ПАПА?

Ударил в спину уже знакомый бас из стали. Кажется, араб удивился. Сюрприз, блин! Не на ту руку поднял, гад! Я — дочь директора фирмы «Витраж». А ты даже не знал, выходит. Вот тебе сюрприз!

— Здравствуй, Волкан. Какие-то проблемы?

— Да, пап. Этот… н-негодяй, — я шепнула очень тихо в ответ на вопрос отца, — только что меня выпорол. На парковке. По попе. За то, что я н-написала на его машине снегом слово «индюк».

Папа хмыкнул. Блин, надо было начинать вовсе не с этого эпизода с машиной, а с той дурацкой кружки. Воспользовавшись ситуацией, араб быстро вмешался в разговор и всё испортил. Выставил, в первую очередь, виноватой меня.

— Простите, я сожалею, что так вышло. Не думал, что эта девушка…

— Это Ника. Моя Вероника, Волкан, — отец откашлялся.

— Простите. Она была одета как неряха.

Отец снова прочистил горло, а я задрожала в его руках, размазывая ладонями слёзы по щекам.

— Хм, Ника, значит? Ваша дочь? — затылок обожгло знакомым взглядом. — Я принял Нику за ленивую секретаршу, которая наплевательски отнеслась к своим обязанностям и подала гостям напитки в грязных кружках. Но вышло глупое недоразумение. Сожалею.

Отец слушал молча. Наверное, пытался понять, что за цирк мы тут устроили. По сути, наши объяснения — всего лишь набор слов. А оправдания иностранца выглядели нелепо. Как оправдания школьника-дебошира.

Что за день-то сегодня такой? Сумасшедший!

— Так что, конфликт улажен? Ничего ведь серьёзного не случилось? Если нет, то давайте скорей начнём совещание.

Я хотела ответить: нет! Чтобы он гнал в шею этого невменяемого маньяка, но араб перебил.

— Именно. Жуткое недоразумение, — перевёл взгляд в небо, мол, он весь такой белый и пушистый, не при делах.

— Определённо, никакого конфликта, — заикаясь, промямлил мажор с характерным акцентом в голосе. – Давайте немедленно приступим к работе. Дел невпроворот.

— Тогда идемте в офис. Выпьем чаю. И поговорим о делах.

А ты, Ник, с нами?

Стоп! Что? И ты ему поверил? Несправедливо! Па, что с тобой? Почему ты не устроишь поганцу приличную взбучку за мою ни в чём не повинную пятую точку? Она, между прочим, до сих пор болит.

Я отлипла от отцовской груди, отступила на шаг и, шмыгнув носом, покачала головой:

— Я домой, па. Хорошего вам дня.

Развернулась. Побежала в сторону остановки.

Предатель ты, папа.

Ну как так-то? Правда была на моей стороне. А единственный виновник конфликта остался безнаказанным.

***

До самого вечера я бродила по дому сама не своя. Моя бедная попа! Она так дико щипала, что сидеть было больно. Вот он… точно, что дьявол во плоти! Чуть что, сразу руки распускать. По самому сокровенному. Призадумавшись, я потёрла ушибленные булочки. Злости и гадостей в его адрес не счесть!

Как странно, но я думала о нахале до самого вечера. Все мысли лишь о нём и о нём. Не могу заниматься никакими другими делами. Чёрт! Ну почему я думаю о НЁМ постоянно. О его лютых глазах, о его властном, как гром, голосе, что вызывал мурашки по всему телу, о его щепетильной небритости и… о горе твердых мышц на идеально сложенном теле.

Психанув, я топнула ногой. Меня затошнило от собственных мыслей. Ау, девочка! Что с тобой не так?

Как раз в этот момент входная дверь отворилась. Стряхивая с пальто снег, в прихожую шагнул отец.

— Ника, я дома!

Прекрасно! А я ужин не успела приготовить!

Так и застыла с сырой рыбой в руках. Уже час её чистила. Одну рыбину. Просто мысли заняты другим.

— Прости, па, сегодня у нас «Мивина» на ужин.

— Что стряслось, малыш? — взволнованным голосом спросил папа, когда, раздевшись, вошёл в кухню. — Ты сегодня сама не своя. Это из-за Волкана?

— А? — я тряхнула волосами, бросив нож в раковину от греха подальше. Когда разделывала рыбу, я представляла на её месте араба. Улыбалась так коварно и злобно, что челюсти болели, когда кромсала плоть карася острым лезвием. Ух, ну я маньячка! Не лучше этого Волкана.

Вот уж имя. Волкан. В переводе вулкан, что ли?

Отец провел ладонями по седым волосам и медленно опустился на стул. Выглядел уставшим. И голодным, наверное. Да, папа похудел из-за постоянных стрессов на работе. Честно, мы в полной беде. За нами скоро начнут гоняться вышибалы, потому что мы задолжали оплату за аренду офиса за три месяца. А терять фирму не хотелось. Десять лет убить. Наша фирма — наш кислород. Папа очень любит своё дело. Я не позволю ему впасть в депрессию и на этом фоне схватиться за бутылку. Нет! Никогда.

— Слушай, Ник, ты прости, что я не вступился за тебя сегодня днём. Честно, я даже не понял, что у вас там конкретно произошло. Путаница какая-то. Пойми, Волкан — мой очень важный партнер. У нас сейчас крайне плохо с деньгами. Мы можем потерять фирму. Я хочу, чтобы вы поладили. Подружись с ним. Да, мужчина он характерный, иностранец. Чистокровный араб с огнём в крови. Но он неплохой человек, как и его отец, с которым мы были как два брата. Он покинул наш мир год назад. И его волей было то, чтобы Волкан нам помог.

— Пф, и чем же поможет нам этот шакал?

— Он состязательный бизнесмен. Он строит небоскрёбы в Эмиратах. Волкан заказал у нас приличную партию стекла. Он — наш последний шанс.

— Я поняла, — опускаю глаза в пол, нервно наматываю локоны на палец. — Я постараюсь. Сделаю вид, что мы незнакомы.

— Хотя бы так. Ты ведь будешь приходить в офис?

Глава 3.

Прошла ещё одна неделя пыток. Волкан по-прежнему не давал мне прохода. Вот только теперь он… вдруг начал меня задирать. Какими-то глупыми шуточками. Когда отец не слышал. А я злилась. И ещё больше ненавидела недоноска!

В этот вечер я допоздна задержалась в библиотеке, а потом ещё и в офис забежала — отец оставил там кое-какие документы, попросил забрать, а мне всё равно по пути. У папы были дела на другом конце города. Соответственно, мне пришлось добираться домой своими ногами. Вот незадача! И телефон, как назло, сел. Давно уже начались проблемы с зарядкой, но я всё забывала сдать аппарат в ремонт. И как теперь вызвать такси? Придётся идти пешком до остановки и там пытать счастье. На улице ни души. В такой-то жуткий холод! И я в своём убогом китайском пуховичке плетусь по тротуару, трясусь, стучу зубами…

Я благополучно забрала документы из офиса, закрыла дверь на замок, включила сигнализацию и направилась в сторону остановки. До остановки десять минут ходьбы. Холодно.

Когда я вышла из-за угла на пешеходную зону, тут же поёжилась. Беспощадный ветер толкал меня в спину. Супер! Ещё и град посыпался. Машины по дороге проезжали редко. Такси среди них не было. Наверное, это была глупая идея — сунуться на улицу на ночь глядя.

Пуховик не грел от слова «совсем». Как будто я вышла на холод в одних плавках. Обхватив тело руками, я кое-как пробежала половину пути, как вдруг подскочила на месте — в спину кто-то посигналил. Так и инфаркт получить недолго! Сигнал автомобиля — не лучше аварийной сирены. Что за дьявол решил меня напугать?!

Конечно, кто бы сомневался. Вспомнишь солнце — вот и лучик. Не тяни мысленно черта за хвост. Ведь мысли материальны.

— Ника! Садись в тачку.

О-о-о, Волкан не попросил вежливо. Хотя он просто не умеет – видимо, негоже великому королю обладать такими трудными навыками. Он просто приказал. В привычной своей манере. Манере диктатора.

Плотнее спрятав лицо в капюшон, не поворачиваясь, я буркнула в ответ царевичу:

— Нет, спасибо, я лучше прогуляюсь.

Мне показалось, или он с дури шандарахнул кулаками по рулю?

Стекло автомобиля поднялось вверх, приглушая бабахнувшую ругань на арабском внутри салона иномарки. Нет, я не знала арабского языка. Но, кажется, догадалась, что Волкан выразил свои чувства через мат.

Рёв мотора. Визг шин. Задрифтив, «Хаммер» умчался в темноту, а я, сглотнув сухой ком в горле, продолжила передвигать окоченевшие ноги дальше. На минуту я даже согрелась.

Угадайте, почему? Правильно, меня как обычно хорошенько ошпарили ненавистным взглядом двух пылающих очей-углей.

Аж пропотела вся! И как ему только удаётся будоражить в моих жилах кровь, даже находясь на расстоянии? Ну очень опасный тип.

Волкан отъехал. Но я всё ещё видела его машину — остановился на светофоре. Всё было бы более-менее нормально, если бы… из-за угла местного магазина мне навстречу не вывалила толпа незнакомцев. Здорово! Только этого сейчас не хватало.

Пошатываясь, придурки перли на меня телегой без тормозов. Хохотали, курили. Им было очень весело! А мне вот – нисколько. Я хотела обойти их десятой дорогой, от греха подальше, как вдруг один из пьянчуг, сделав рывок влево, метнулся в мою сторону, заблокировав дорогу, и деловито захрипел:

— Здаров, красотуля! Ты тут одна? Не хошь развлечься?

Боже, как страшно!

— Нет. Я жду своего парня, — стуча зубами, отступила на шаг назад.

Они хором заржали и преградили мне путь всей своей бандой. Внезапно пустынная улица наполнилась рёвом мотора. Сдав заднюю, «Хаммер» со свистом остановился у обочины рядом со мной. Волкан вернулся.

Хлопнула дверь. На моё плечо опустилась крепкая рука, а в ноздри ударил приятный запах элитного парфюма. Волкан прижал меня к себе, так сильно и так властно, что я будто провалилась сквозь землю. Попала в иной мир, в иную реальность, находясь в его объятиях, под его непробиваемой защитой:

— Какие-то проблемы? — руки мужчины тряслись от злости на моём плече. Как же страшно! Сейчас что-то будет. Волкан в бешенстве. Господи, я хочу домой! В свой уютный мир одиночества. В тёплую, любимую кроватку. С головой под одеяло. Подальше от зла и неприятностей. Ибо нервы уже ни к чёрту!

Мне кажется, что сейчас этот зверина одним махом размажет противников по асфальту. Сделает из них живые коврики на снегу.

— Не, не, мужик. Никаких, — картавым голосом промямлил один из незнакомцев, хорошенько оценив внешний вид араба выпученными от испуга глазами. Ещё и руками махнул, мол, сдаюсь. Поразительно, их было трое. А он один. Но всё равно упитанные на вид мужланы наложили в штанишки от одного лишь мимолетного выдоха Волкана в их сторону.

— Сматываемся, — шикнул ещё один любитель водочки, и «братанов» как ветром сдуло — снежной бурей растворило в воздухе.

— Ты — в машину.

Я ничего не успела ответить. Араб схватил меня за локоть и достаточно грубо затолкал на переднее сидение рычащего монстра на колёсах. Заблокировал двери. А сам, дуя на свои окоченевшие руки паром, уселся за руль. И… несколько раз со всей силы ударил по нему кулаками. Зарычал, заскрипев зубами, как подхвативший бешенство дикий волк. Я аж рот от шока приоткрыла. Ну чего я ожидала? Впервые вижу настолько эмоционального, настолько взрывного мужчину.

— Прекрати так себя вести, ты меня п-пугаешь, — срывающимся голосом прошептала я, сглатывая всхлипы.

Волкан хмыкнул. Сделал несколько глубоких вдохов. Резко ударил ногой по педали газа. Я едва успела схватиться за дверную ручку, чтобы не полететь головой вперед, чмокнувшись лбом с бардачком.

— Совсем сдурела одна шляться? — зло процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Не твое дело, — рыкнула я, забившись в угол сидения.

— Моё. Ты — дочь моего партнера по бизнесу. Я уважаю твоего отца, как своего. Они очень тесно дружили.

И что? Это не дает тебе право мной командовать. Если он мажор с пелёнок, то думает, что ему можно всё? И по щелчку пальцев любая девка будет плясать перед ним танец с бубнами да кормить с рук виноградом? Не на ту попал. Я не такая.

Глава 4.

— Никуль, привет! Как ты? — в динамике телефона раздался бодрый голос подруги. 

Ужасно. У меня депрессия. И я плакала. Три дня не выхожу из дома. Папе сказала, что заболела. Это ложь. Мне больно, внутри. Каждый час я вспоминаю, как Волкан со мной поступил в торговом центре. Мне хочется выть раненым волком. За что он так со мной? Почему? И почему мне больно до слёз? Будто я ревную. Я ведь его ненавижу. Но так ли это? На самом деле?

— Ну так, — пытаюсь не корчить из себя страдалицу, — немного приболела. Горло болит, слабость. Сейчас уже лучше.

— Давай прогуляемся? Погода вроде ничего, потеплело. Чай в кафешке попьём, поболтаем?

Наташка права. Надо вытаскивать меня на воздух, не то превращусь в пещерного человека. Бледная, как мумия, с синяками под глазами. Ну прям персонаж из фильма «Ходячие мертвецы».

— Давай. Встречаемся через два часа в «Шоколаднице».

— Отлично! Чао-какао, — чмок в трубку.

Бросив телефон на стол, я побежала в ванную наводить марафет. Через час села в маршрутку и поехала на встречу с Натали лакомиться тортиками. Обожаю! Сладости — моя слабость.

— Привет, дорогая! — Наташа встретила меня у входа в кафе лёгким поцелуем в щёчку. — Идём скорей, — потащила внутрь здания.

Какое странное ощущение… Ледяные мурашки по коже. Неужели я и правда заболела? Меня знобит. Трогаю лоб. Температуры вроде нет.

— Нат, я горячая? — спросила подругу. Взяла её руку и положила на свой лоб.

— Не-а, нормальная вроде. А что, опять плохо?

— Не пойму, — пожимаю плечами. — Неважно себя чувствую.

— Сейчас выпьем чаю, и тебе полегчает, — оптимистично выдала Натали, сажая меня на мягкий диван напротив окна с видом на город. Сделав заказ, мы приступили к общению. Меня немного отпустило. Но всё равно потряхивало. Правда, уже меньше.

Ната рассказала мне о своих планах на будущее, о том, какое она платье хочет себе заказать на свадьбу, сообщила, что они с будущим супругом Витей уже потихоньку приступают к планированию беременности: сдают анализы, бегают по врачам, практикуют правильное питание.

Ох, как же это мило! Я тоже в будущем очень хочу стать мамой. Однако наша увлекательная беседа прервалась грозным окликом Наташи:

— Кто это?

— А?

— Ну тот парень снаружи кафе? Знаешь его? — подруга кивнула в сторону одинокой габаритной фигуры, что застыла, словно монумент, в десяти метрах от заведения.

Вот чёрт!

Глянув в окно, я… увидела Волкана. Он припарковался на своём железном динозавре прямо напротив кафе. Прижался попой к капоту, скрестил твердые, как цемент, бицепсы на груди, и нагло сверлил меня взглядом через стекло заведения. МЕНЯ! Он пялился лишь на меня! И не моргал.

Что-о-о? С ума сойти! Невероятно!

Ага! Вот теперь всё ясно! Вот откуда взялся дурацкий озноб. Это так моё тело реагирует на присутствие араба, на то, как двуногий гад сверлит меня своими ядовитыми углями. Да что ж такое в конце концов! Он что, меня преследует? Не смешно уже. Ни капли. А страшно. Я в шоке. Вдруг Волкан и правда маньяк?

Я почувствовала, как по щекам пополз холод. А потом и жар. Одновременно. Пальцы затряслись на кружке. Из-за встряски ароматная жидкость задрожала вместе с чашкой, расплескалась и попала на рукав свитера.

— А это, милая, моё персональное наказание! — я судорожно сделала глоток горячего напитка. — Похоже, он меня преследует. Наверное, планирует убить. Вот только пока ещё не решил как. За то, что у нас с ним случился небольшой инцидент, в котором я унизила его грёбанное эго.

— Слушай, вот негодяй! Хотя красавчик тот ещё, — Наташа рассмотрела гада внимательней. Игриво присвистнула, выдав свой диагноз после оценки объекта. — М-м-м, хорош собой! Горячий такой! На вид агрессивный! Как хищник. А какие глазищи! Мама дорогая!

— Нравится? Забирай! — гневно фыркнула я.

— Не-не-не! У нас с Витюней скоро свадьба. Да и помнишь историю Катьки? Спасибо, я наслушалась тогда страстей. Она каждую ночь рыдает в телефон, когда мы созваниваемся. Никаких новостей. Суд, к сожалению, принял не её сторону. Ребёнок так и живет непонятно с кем в Абу-Даби. Рисковать не буду. Твой маньячина ведь не русский?

— Араб.

— Чистокровный?

— Наверное. Зовут Волкан.

— У-у-у-у, даже имя жёсткое. Как волк или вулкан. Под стать этой зверине. Слушай, ну чего он пялится так нагло? Совсем, что ли, совести нет? Похоже, реально на тебе помешался. Влипла ты, подруга. Сочувствую.

— Да уж, спасибо. Что делать, не знаю, — грустно опустила взгляд вниз, рассматривая ажурную салфетку. И аппетит пропал. Даже любимый «Наполеон» в горло не лезет.

— Заяву накатай, по статье «преследование»!

—Ты что, нет! — я испугалась. — Он важный партнер моего отца. Я должна держать кулаки при себе и не рыпаться.

— Тогда парня себе найди другого, чтобы понял, что ты девушка занятая. Как на счёт Женьки? Брата моего.

Я нахмурилась. Это невыносимо. У меня из рук всё валится, когда проклятый чёрт опять сдирает с меня кожу на расстоянии. Только что я едва не разбила кружку. Ложка грохнулась на пол. Моя жизнь превращается в сплошной дурдом.

— Не могу так, давай пересядем! — вскакиваю на ноги.

— Согласна. Ты побледнела и дрожишь. Спокойно, Ник, дыши, — мягко прошептала Ната. — Идём, уединимся вон там, подальше от окна, — кивнула в другой зал.

Мы пересели. Дрожь чуть отпустила. Телу стало легче.

— Так что там насчёт Женьки? — спросила я о главном.

— Да он часто спрашивает у меня про тебя. Говорит, нравишься. Приглашает на свидание.

— Правда?

— Угу. Так что, не хочешь попробовать?

Женя, братишка Наты очень милый молодой человек. Он звезда. Популярная модель обложек известных журналов. Его часто приглашают на съемки рекламы. Голубоглазый блондин с красивым телом. Улыбчивый, всегда на позитиве. Приятный парнишка. Любит за собой ухаживать, стильно одевается. Да, в общем, он мне тоже нравится.

Глава 5.

— Ты в курсе, что тебе надо лечиться?

Он молчал.

— Куда мы едем?

— В больницу.

Я увидела его сбитые костяшки, и мне стало не по себе. Точнее мне вдруг стало больно в груди от этих ран. Не знаю почему. Жалко стало Волка. Вот и всё. Когда я немного успокоилась и остыла. Когда поняла, что ему, наверное, очень больно.

— Что с тобой? Почему ты его избил?

— Он меня оскорбил. А еще он... Он пытался воспользоваться ситуацией. Ты осталась без телефона. Какой чудесный шанс! Увезти красивую и беспомощную девушку в ближайшую подворотню. Чтобы...

— Глупости! — я перебила мужчину. — Так ты что, именно из-за этого начистил ему нос? И в помине намеков не было! Глупый ты! Сам себе напридумывал!

Волкан хмыкнул.

— Сейчас будет поворот направо, не пропусти, — предупредила я, рассматривая знакомую местность за окном.

— Зачем?

— Я там живу, вон в той высотке...— ткнула пальцем вдаль. — Ненавижу больницы. Поедем ко мне. Всё, поворачивай!

Он кивнул, сжимая трясущиеся руки на руле. Зрелище жуткое. Меня тошнит от вида крови. Как я только до сих пор держусь?

А вообще, странно. Странно, что мне вдруг захотелось пригласить Волкана к себе домой. Кажется, я всё-таки получила своё во время драки. Удар на самом деле пришёлся не в плечо, а в голову. Я получила шок, вот и ляпнула, не подумав, чтобы Волк поехал ко мне домой.

С другой стороны, мужчина прав. Этот таксист как-то странно пялился на меня в зеркало заднего вида, пока мы с ним ехали. Уж очень часто пялился. Да, Волкан прав. Незнакомец мог воспользоваться ситуацией.

Как это я раньше об этом не подумала? От внезапных несчастных случаев не застрахован никто.

***

— Проходи. Сейчас я дам тебе тапочки.

Клацнув замком, я вошла в квартиру, за мной, морщась и оглядываясь по сторонам, шагал Волкан.

— Да, это конечно не Дубай, но мне здесь нравится. Уютно и со вкусом. Мы с папой сами клеили обои и делали ремонт. Вообще, могли купить новую квартиру ближе к центру, но я отказалась. Из-за воспоминаний. Связанных с мамой. Здесь прошло моё детство. Я очень люблю этот дом, поэтому ничего не хочу менять.

Захлопнув дверь, я поставила перед гостем папины любимые домашние тапочки. Фыркнув, он сунул в них ноги. Вот только с размером не угадала. Его пятки так и остались «висеть» на краю тапок. Меня это развеселило. Забавно!

Как обычно, ни одного благодарственного слова. Где его воспитывали? На заводе робототехники? Где же манеры?

— Имей в виду, стены в квартире тонкие, соседи услышат, если ты вдруг… решишь меня расчленить, — погрозила пальцем этому взбалмошному «Рэмбо». Ох, как же яро он махал кулаками, как вспомню, так зубы сводит от зрелища. Ну точно дикое, необузданное животное.

Волкан, когда зол, сама ненависть в чистом виде.

— Расчленить? — араб усмехнулся.

— Ну да. Ты ведь маньяк? Почему ты, кстати, меня преследуешь?

На этот вопрос я, к сожалению, не получила ответа. Мужчина просто зашагал в сторону кухни, при этом он наклонялся вниз, когда проходил сквозь дверные проемы из-за своего внушительного роста.

— Папа скоро приедет. Руки распускать не советую

Он остановился, обернулся. Вальяжно закатил глаза:

— Ты лучше о ранах моих позаботься. Из-за тебя ведь пострадал.

Нет, ну вы только посмотрите! 

Ага, то есть как обычно виновата Я!

— Шуруй давай на кухню. Сейчас возьму вату и перекись.

Или лучше соли? С уксусом. Чтобы как следует посыпать ими раны зазнавшегося гада.

***

— Сначала ты. Поухаживай за мной, — хрипло прошептал Волк, наблюдая за тем, как я усаживаюсь напротив него на табуретку.

Сердце в груди начинает биться на рекордно быстрой скорости, а во рту пересыхает.  Что на меня вдруг нашло? Почему я пригласила Волкана домой? Кто бы объяснил. Эта идея возникла сама по себе. Спонтанно.  Вырвалась наружу прежде, чем я хорошенько успела её обдумать. Я была не я. Мной управлял чёрт знает кто.

— Давай сюда свои руки, боец, — выдохнула я.

Он послушно вытянул вперёд сбитые до мяса костяшки. Грудь будто проткнуло иглой. От жалости, наверное. Как будто это были не его руки, а мои. И я чувствовала всю его боль. Как свою. Я осторожно мазнула ватой по руке. Волк наиграно дёрнулся.

— Больно? — вздрогнула.

— Очень, — отозвался мужчина, гипнотизируя меня своими насыщенными чёрными омутами с кипящей в них лавой.

Я засуетилась, начала дуть на ранки. Как вдруг он схватил меня за затылок, и... приложил мои губы к ране.

— Ты что? — я опешила. Отскочила назад с такой скоростью, что табуретка на пол упала. С грохотом.

— Когда я ранился в детстве, мама всегда целовала мои ранки.

— Я не твоя мама, а ты больше не ребенок.

Хотя нет, ребенок! В душе. Волкан, которому не так давно стукнуло двадцать восемь, ведет себя как мальчишка во время полового созревания, у которого бурлят гормоны.

Ну вот, наверное, я его обидела. В его глазах вместо стального холода появилась странная грусть. Аж неловко стало от своих слов. Интересно, когда он надо мной подшучивает, вряд ли ему становится не по себе, а мне… вот очень странно! Хочу нагрубить, обозвать, но в душе почему-то жалею, испытываю неприятный дискомфорт. И кстати!

— Почему ты до сих пор в шапке?

— А, не знаю. Нравится очень. Забавные у вас вещи. Я жутко замёрз. Ненавижу холод. Никак не согреюсь. Да и некому, — поёжился, потерев плечи ладонями. — Как насчет тебя, пупс?

— Пф! — я попятилась назад, чуть не упала, зацепившись за край паласа. — Я сделаю вид, что не расслышала последнее предложение. Особенно слово «пупс».

Не имеет право меня так называть! Гадёныш.

Я покраснела от смущения. Даже уши. И волосы, наверное, тоже.

Волкан так и не снял ту дурацкую меховую ушанку и, честно, очень шкодливо в ней выглядел. Араб в шапке. С мехом. Традиционной, русской. Вот ведь милота! Ему идет. Прям не налюбуюсь.

Глава 6.

Споткнувшись о порог, я первая выскочила из комнаты. Волкан выглянул из дверного проёма и улыбнулся. Широко, игриво, как довольный кот, обожравшийся сметаны. Ох, и красивые же у него зубы! Идеальные. Ровные, белые. Мечта Голливуда.

Бр-р! Плохая, Ники! Плохая! Не о том думаешь! Папа приехал. Вот интересно, что он подумал, глядя на меня, запыхавшуюся и лохматую. Сейчас скандал устроит. Да выгонит бессовестного нахала прочь. Но… Папуля меня ошарашил. Он обрадовался.

Внезапному вторжению незваного гостя. Мужчины! Я никогда ещё не приводила домой мужчин.

— Смотрю, там знакомая машина стоит. Здравствуй, Волкан. Очень неожиданно, — протянул ему руку, сцепившись с партнёром в крепком рукопожатии.

Замечательно! Как будто только этого и ждал.
Нашей с Волком «дружбы».

— Д-да, Волкан меня просто подвез, случайно встретились, — я вклинилась между мужчинами, разбивая прочную хватку. — Но он уже уходит.

Ну ей-богу! Они выглядели такими счастливыми, будто отец меня только что замуж отдал, подобрав выгодную партию. Отметили, так сказать, событие. Счастливые до «не могу».

— Ну, всё, давай, Волкан, пока! — я быстро затолкала его в коридор, к двери, но тот упирался. Не хотел так быстро валить.

— Подожди, Ника, стой, — отец схватил меня за локоть. — Зачем ты так грубо с гостем? А чаем напоить?

— Да, Ника, где твои манеры? Я чаю хочу, — поддакивал этот хитрый лис, корча гримасу.

— Ну вот видишь, — папа оттащил меня вбок. — Волкан, прости, моя дочь в последнее время сама не своя. Ведет себя очень странно.

Я хлопнула себя ладошкой по лбу и раскраснелась. А араб растянул улыбку чуть ли не до самых ушей, наслаждаясь триумфом. Блин, сегодня гад выиграл. Нечестно, он решил пустить в ход тяжелую артиллерию.

Он решил завладеть мной... с помощью моего отца.

***

— Ну, приятного аппетита! — наиграно рыкнула я, ставя перед гостем поднос с пирогом собственного производства.

— Как это называется?

— Шарлотка яблочная, домашняя, — бесстрастно отчеканила я, мечтая, чтобы Волк уже скорей набил желудок и убрался прочь.

— Моя дочь сама готовит. У неё здорово получается, — похвалил меня папуля, откусывая кусочек пирога.

Опустив вниз свои чернющие ресницы, араб последовал примеру бати.

— М-м-м, да, действительно очень вкусно! – заурчал.

— Кушай, кушай, Волкан. Если надо, Ника ещё сделает. С собой, на вынос.

Чего-о? Я едва не упала на ровном месте. Вот что это делается, товарищи? Что происходит? Ну правда, папочка, я тебя не узнаю. Он как будто намерено меня нахваливает перед арабом, намекая, что я выгодный вариант для замужества. Будто «сватает», как какой-то товар на рынке впаривает, не иначе.

Я присоединилась к трапезе. Из вежливости, конечно же. Забилась в уголок между столом и холодильником и молча глядела на мужчин. Дабы не краснеть, как помидор на грядке, я сама перевела тему разговора в другое русло.

— Па, как дела с бизнесом?

Слава богу! Они оставили меня в покое и затарахтели о делах рабочих. Стоит только сказать слово «работа» или «тачки», и можно выдохнуть полной грудью, потому что это святая святых для мужчин. Или сбежать под шумок. Увлекутся разговором и не заметят пропажи.

Волкан почти полностью слопал половину пирога. Ел так хищно, как настоящий зверюга. Вгрызался в нежную «мякоть» добычи, аж за ушами трещало, и смотрел только на меня.

— Очень вкусно. Ещё есть?

Вот ведь нахал! Живот не лопнет?

Я не выдержала на себе этих опасных чёрных углей. Им и вдвоем хорошо. Обо мне будто забыли. Сначала болтали о работе, теперь о машинах. Ну, как я и предполагала. Тихонечко выскользнула из-за стола и убежала в свою комнату. Просидела там около десяти минут. Сначала металась из стороны в сторону. Отвлекалась. Не могла думать о делах. Хотела сделать доклад по «Истории менеджмента», но не могла сосредоточиться из-за хриплого, тяжёлого баса, что врывался в дверную щель, будоража в жилах кровь. Тогда я просто швырнула книгу на стол, взяла планшет. Открыла там онлайн книгу Даны Стар «Господин Дьявол» и попыталась сосредоточиться на чтении. Люблю этот роман. Затягивает. Кстати, герой там тоже чокнутый на всю голову, как и Волкан. Властный, самоуверенный. И такой же горячий, как извергающийся вулкан. Наверное, восточные мужчины все такие.

Я читала один абзац уже раз пять. Теряла сюжет, не могла понять суть диалогов героев. Потому что была очень возбуждена. Я думала только о партнере моего отца. О его глубоких, притягательных глазах, о гипнотизирующей улыбке, брутальной щетине, пылком нраве. И смехе. Когда он смеялся, он смеялся как сам дьявол, наверное. Аж душа в пятки падала.

Я не заметила, как задремала. Вскочила от осторожного прикосновения к волосам. Кто-то нежно провёл ладонью по прядям. Приятно. Щекотно. Пальчики на ногах невольно согнулись. Глаза распахнулись.

— Ты такая лапочка, когда спишь, — Волкан сидел напротив меня на корточках и нагло лапал мои волосы, перебирая пряди пальцами, как будто имел законное право прикасаться ко мне в любое время дня и ночи. — Так мило морщишь носик во сне. Как кролик.

— Эй! Как ты вошёл в мою комнату? Кто разрешил? — задыхаясь, я подорвалась на месте, как будто наступила на взорвавшуюся гранату. Напугал, блин!

— Уходи. Уже поздно. Посиделки закончились, — хватаю наглеца за рукав, тяну его к выходу.

Волкан ловко выворачивается из захвата и толкает меня в угол. Между трюмо и кроватью. Зажимает. Как тогда. Часом ранее. Ворует мой кислород. Жжёт на расстоянии всевластным, доминирующим взглядом и выкрикивает вопрос:

— Чего отцу правду не сказала?

— Какую?

— Ну что я тебе прохода не даю. Преследую. Запала на меня?

Пухлые, чуть розоватые губы мужчины приблизились к мочке. Он почти меня укусил. Щёлкнул зубами в миллиметре от уха, а я мысленно взвизгнула и затопала ногами. Из легких вышибло весь имеющийся кислород.

Глава 7.

Волкан

— Братиш, привет! Как ты долетел? Надолго ли там, «во льдах», застрянешь? — в трубке раздался весёлый голос любимой младшей сестрички. Она затараторила на арабском. И арабский, и русский языки стали для меня родными. Раза три-четыре за год то в Россию, то в ОАЭ мотаюсь как белка в колесе — обычный образ жизни. Живу на две страны. С шестнадцати лет. И мне нравится. Практически всё. Не считая адской холодины. Обычно в Россию я стараюсь приезжать весной или летом. В этот раз пришлось нарушить правила. Потому что Олег Петрович попросил. Лучший друг моего отца. Они были друг другу как братья родные. Папа… Как же сильно мне тебя не хватает!

Трясу головой, прогоняя негативные мысли прочь, ибо уголки глаз уже начинают слезиться. Что толку? Слезами горю не поможешь. Слёзы — удел слабых. Трусов.

— Долетел нормально. Пока не знаю. До весны точно застряну, — бегло тараторю, оглядываясь по сторонам, и тащу за собой чемодан на колёсиках. Не успел я выйти из аэропорта на остановку, тут же весь сжался от ледяного порыва ветра. Застучал зубами, запахнул ворот куртки, ещё и капюшон на голову натянул. Северный полюс, не иначе.

Кругом толпы людей, машины. Снег лежит на обочинах. Под каблуками поскрипывает лёд. Все куда-то спешат, суетятся. Не то что у нас, в оазисе посреди песков. Хотя у нас тоже есть свои минусы. Особенно летом. Сущая жаровня. Уж лучше и правда в это время по Россиюшке путешествовать. Что, впрочем, я и делаю.

— Волкан, ты тут? Опять связь обрывается, — стонет в трубку Ямина.

— Подожди немного, не отключайся, — прячу телефон в карман, направляюсь в сторону лавки с сувенирами. Колокольчик приветливо встречает меня на входе. Здесь тепло. Рай.

Я ещё издали заприметил через стекло витрины полку с шапками. У меня, как у собаки, выделяется слюна на вкусность.

— Почём? — картавлю с акцентом. Шаг вперёд, я снимаю с прилавка одну из ушанок. Самую большую, самую на вид тёплую, самую мохнатую. Пепельного окраса.

— Вам за две, — радушно улыбается продавщица. — Со скидочкой.

— Беру, — быстро расплачиваюсь за «сувенир» и надеваю его на голову. О, так-то лучше. Намного теплей.

Прощаюсь с продавщицей и вновь оказываюсь в ледниковом периоде. Про перчатки я совсем забыл. Руки отмерзают до суставов за считанные секунды. Кошмар!

— Ямин, ты здесь? — подношу телефон к уху.

— Да! Тут Фида о тебе все спрашивает, говорит, не может дозвониться.

— Ага, связь ужасная, — киваю, торопливым шагом направляюсь к остановке, на которой меня уже поджидает такси. Оно отвезёт меня в автосалон, за новеньким транспортным средством.

— Слушай, а она вот хочет к тебе приехать. Фида ведь ни разу не была в России, представляешь? Может, ты с ней поживёшь? В смысле, вы вместе, — сглотнула.

Отличная попытка, сестрёнка. Нет, на Фиду, твою лучшую подружку, у меня не стоит. Не цепляет что-то. Сколько уже пробовали подружиться. Сколько уже раз ты пробовала меня с ней свести. Обычная она. Ничего к ней чувствую. Нет ни огня, ни перца, ни бешеного желания бегать за ней по пятам, добиваться. Слишком скучная, правильная, предсказуемая. Идеальная. Следит за собой как помешанная. Так ведь тоже нельзя. Чуть ли не молится на свою красоту и трясётся за каждую упавшую с век ресницу.

— Так, Ями, не сейчас. Дел невпроворот, — голос становится грубым. — Сейчас дела порешаю для начала, а потом поговорим, — отвечаю, забрасывая в багажник такси чемодан. — Ну давай, до связи. Ехать пора. Бай-бай, — прощаюсь, отключаю телефон и быстро ныряю в салон авто греться.

Да, девушек у меня было много. Но я подолгу не зацикливался ни на одной. Предпочитал своих землячек. Моё семейство против смешанных браков. Они считают, что ребёнок, родившийся в подобной семье, лишается многих привилегий, как и его родители. Когда я уезжаю в Россию, матушка боится: вдруг я вернусь обратно не один, а с невестой. Чужестранкой. Не сомневаюсь, что она молится за меня, чтобы чего неправильного не наделал. Всякий раз, когда я уезжаю в командировку. И радуется, когда возвращаюсь обратно один. Тогда они с сестрой и начинают меня обрабатывать по полной, пытаясь положить мне под бок своих подруг. Делают это осторожно. Не прямым текстом. Намёками. Потому что знают, какой я чёрт бешеный в гневе. Ненавижу, когда кто-то указывает мне, как жить, с кем спать, какую жену себе искать. Не знаю вот, не встретил пока ту самую, изюминку. Кажется, эти поиски никогда не закончатся.

Но кто бы мог подумать… что в этот раз, именно в эту незапланированную, спонтанную поездку всё перевернётся вверх тормашками. Я перевернусь. Меня будто вывернет кожей наружу.

Вулкан вспыхнет в сердце. Пробудится огненный дракон, что спал много-много лет мертвым сном. Когда увижу её. Темноволосую зеленоглазую девочку. С боевым характером и изумительными пухлыми губами. Я всего лишь дал ей по жопе за хулиганство. Выбесила меня. Хочет повоспитывать! И этим ударом нажал на спусковой механизм. На детонатор. И всё. Вот так. За какую-то долю секунды я остервенел и заболел. Этой заносчивой засранкой.

Что же ты со мной сделала, Ника? Ты ведьма, что ли? Ты с ума меня свела. Ты меня ослепила. Отравила. Подчинила себе. Не могу больше ни о ком думать, кроме тебя. А ты меня что? Не хочешь?

Не хочет она меня. Пф! Смешно! Впервые такое вижу. Чтобы девчонка меня не хотела. МЕНЯ!

В тот день, день нашей первой в жизни встречи, я был слегка зол и взвинчен. Отморозил себе руки, потерялся в городе, ещё и в пробке застрял. Соответственно, мне непроизвольно и подвернулась под горячую руку секретарша Олега Петровича. Да ещё и какая секретарша. Зазнавшаяся, ленивая, высокомерная. Пигалица. Что грязную кружку мне под нос сунула. Видели бы вы её выражение лица. Как будто проглотила лимон, когда сверлила меня своими огромными, глубокими глазами. Интересно, что её глаза меняли цвет. То тёмные, как кофе, то каре-зелёные, как грань нефрита. Ну очень интересно! Необычные, притягивающие к себе глаза. В таких утонуть, потеряться без вести, сойти с ума, потерять голову — как воды попить.

Глава 8.

Несколько дней я не появлялась в офисе — готовилась к сессии. Да и желания вообще не было никакого там маячить. Знала, что по территории компании моего папы рыскает озверевший волк, который выжидает удачного момента, чтобы вырвать клыками моё бедное сердечко из груди.  

На улице уже начало темнеть. Я вышла из автобуса и направилась к дому. Поднялась по ступенькам подъезда, как вдруг застыла в ступоре. Знакомое чувство.

«Опасность! Опасность!» — предостерегала интуиция.

По спине рассыпались иголки. Окружающий мир завертелся, как на карусели. В ноздри ворвался запах власти и агрессии с примесью изысканного парфюма, который обычно выбирают состоятельные мужчины.

— Ники, Ники, Ники... — зашипел хриплый голос над ухом.

По коже уже сыпались не иголки, а настоящие сосульки. Волкан стоял прямо за мной. Я видела его огромную тень. Она будто пыталась меня сожрать. Проникнуть сквозь тело, просочиться в самую душу и скрутить её в тонкий жгут, взяв над моей сущностью полный контроль.

— Не смей меня так называть! — рявкнула в ответ. — Только папе можно.

— Захочу и буду, — сильные ладони вцепились в плечи. Меня развернуло юлой вокруг своей оси, аж затошнило. — У меня для тебя кое-что есть, — суёт мне руки небольшую коробку, украшенную красным бантом.

— Пила? Топор? Взрывчатка? — насмехаюсь как обычно. — Надоело уже ходить вокруг да около? Сегодня будет день расчленёнки? 

Волкан лениво закатил глаза:

— Открывай давай. Не зли меня. Иначе… Покусаю! Р-р-р-р! А потом перекину через перила и отшлёпаю!

Рывок вперед – он клацает зубами в миллиметре от моего носа, а я испуганно дёргаюсь назад, прижимая к груди подарок. От резкого рывка поскальзываюсь. Я едва не падаю со скользких ступенек, но мужчина мгновенно хватает меня за предплечье и прижимает к себе.

Стук. Вздох. Ох.

Тело к телу. Жарко-о-о!

Ничего себе реакция! Вот это экстрим.

— Осторожно. Я держу тебя, пупс.

К-кто? Пупс?

Новое прозвище? Фу! Гадость какая! Уж лучше Ники.

Я практически превратилась в лужицу. Ну как у него это получается? Так умело гипнотизировать и управлять женщинами? Дар свыше?

Я кое-как выкрутилась из его хватки, отступила на шаг назад, попой прижалась к перилам.

— Что там? — тряхнула коробку возле уха. — Бомба? Или тортик с ядом?

— Смешно. Открывай давай.

— Нет спасибо, я еще жить хочу, — скорчила гримасу.

Волкан схватил меня за руку, да так сильно сжал запястье, что я едва не захлебнулась от неожиданности. Пришлось подчиниться. Или умереть. По его обнажившемуся оскалу можно было догадаться: если я не сделаю так, как барин желает — он меня в клочья разорвет.

Я выбрала первый вариант. Хмыкнув, рванула бант на коробке. Открыла упаковку. А там… уютненько себе лежало «Яблоко» последней модели. Сказать, что я была удивлена — ничего не сказать. Более того, в груди разлилось непонятное тепло, которое обласкало каждый нерв в теле, что был натянут тугой тетивой всякий раз, когда мы, два упёртых барашка, сталкивались друг с другом лбами.

Да, я тоже была не ангелом. А с Волканом вообще чувствовала себя ведьмой. Ещё бы, ведь то, что у человека в жизни происходит впервые, он запоминает надолго. Первый поход в школу, первый поцелуй, первые… шлепки по попе посреди улицы. Ха! Мы не так долго знакомы с партнёром отца по бизнесу, но Волкан сумел вывести меня из себя с самой первой секунды нашей встречи. Последующих перлов от него тоже хватило. Это я о моментах с шубой и битьём фейса таксисту. Волкан начал меня раздражать. И одновременно… притягивать.

Мне очень сложно разобраться в своих чувствах. Со мной вообще никогда не случалось ничего подобного. Все эмоции имели логическое объяснение. Когда-то. До тех пор, пока в мою жизнь не ворвался рычащий торнадо, скрутив её в бараний рог.

Глядя на столь щедрый подарок, я расслабилась. Смягчилась.

А потом тихо-тихо просто прошептала одно единственное слово:

— Спасибо.

Спасибо? Да это он, между прочим, виноват в смерти любимого телефона! Не-а, я не продалась. Ни за шубу, ни за «Айфон».

Я просто возьму то, что у меня отняли. К тому же я нуждалась в телефоне. Тот кнопочный «Нокиа» времен девяностых, который я откопала в кладовке, доживал свои последние дни. А вот с шубой был перебор. В тот вечер он просто пытался меня унизить. Показать, что я плохо выгляжу и одеваюсь как нищенка. Да, у нас проблемы с деньгами. Но у кого их нет?

— Твой старый мне не нравился. Устарел. Прошлый век.

Прав ведь. Ещё и зарядка подводила.

— Ага, именно поэтому его нужно было швырять под колеса?

Ещё чуть-чуть подразню Волка. Забавно наблюдать, как напрягаются его мужественные желваки.

— Чем опять не угодил?

Ладно, уговорил. Заслужил чуточку ласки.

— Я... хочу сказать тебе спасибо.

Вот! Я к нему с душой, с улыбкой, с чистым сердцем обратилась, а он… Вот что засранец мне выдал!

— Спасибо – оно-то спасибо, но… — растянул рот в улыбке чеширского кота. Наглого, бесстыжего! — У меня губы горят, требуя ласки, а в штанах...

— А ну тихо!

Не знаю, как так получилась, но я, чертыхнувшись, бросилась на мужчину и быстро накрыла его рот ладошкой. Смотрела на него, он на меня. Одна рука лежала на груди Волка, а вторая — на его горячих губах. Я чувствовала, как запредельно бешено колотится его сердце в мою ладонь, как мою ладошку жжёт от прикосновения его мягких губ.

Ом-м, какие они, интересно, на вкус? Мягкие? Или жёсткие? Настойчивые или податливые? Тают во рту, как сахар? Или как тягучий мёд?

Я задрожала от этих сумасшедших мыслей. Господи! Опять меня всю корежит, ломает на куски. Ника-а-а-а! Немедленно убери от него свои руки! И беги прочь! Спасайся! Иначе пропадёшь. Сломают тебя. Больно будет. Очень. Твоё сердце, как хрусталь. Такой мужчина не сможет удержать его в своих руках. Не рассчитает силу. Крепко сожмёт. Раздавит. Не починишь. Никогда. Так и будешь всю жизнь жить со шрамами. А он другую найдёт. Когда тебя добьётся. Интерес потухнет. У Кати так же было. Омар ей ноги целовал, пол осыпал розами. В итоге едва не отправил на тот свет.