Ты станешь моей победой

Перед прологом

Лекса Вален

«Ты станешь моей победой»

Посвящается моему отцу, который научил меня сочинять истории, показал самые яркие звезды на небе и пообещал, что все мои мечты обязательно исполнятся.

Надеюсь, что ты наблюдаешь за мной и испытываешь гордость за то, что я делаю. А еще смеешься от всех моих каламбуров.

Покойся с миром, папа! Мы никогда не забудем тебя и твой подвиг!

Пролог. Эскорт, Святая и развод (Алина)

Иногда я искренне не понимала, почему я не стала эскортницей. Я была готова биться об заклад, что эскорт был намного приятнее работы юриста в консалтинге. Работы юриста, который в данный момент пытался объяснить клиенту, что пункт о кастрации супруга при документально доказанной измене было не очень законно вносить в брачный договор.

Я тяжело вздохнула.

Из всех возможных вариантов кем стать, из всех возможных сфер я зачем-то выбрала юриспруденцию. Не здравоохранение, не сферу развлечений, не ветеринарию, не путь управленца в крупной компании и даже не что-то незаконное, хотя желание стать сутенером не отпускало меня до сих пор.

Когда я была маленькой, смотрела «Криминальную Россию», «Мухтара», «След», и мечтала стать следователем. Планировала гладить немецкую овчарку, пить чай с коллегами и ловить преступников. Я бы обязательно ходила по Москве с пистолетом, удостоверением и выражением лица «ты вообще знаешь кто я?».

Я была бы самым крутым полицейским в истории. Но чтобы у меня появился хотя бы малейший шанс им стать, мне была необходима легкая подготовка.

Я научилась криво стрелять; собирать и разбирать пистолет, при этом оставляя на столе лишние детали; сходила на курсы по самообороне, где выяснила, что моя оборона оказалась не самостоятельной; попыталась поступить в колледж полиции, но зачем-то решила пошутить на экзамене о выдающихся организаторских способностях сутенеров. Сама Вселенная, совместно со всей моей семьей, тренером по самообороне и инструктором по стрельбе, не хотела, чтобы я помогала людям в качестве блюстителя порядка.

Поэтому я стала юристом, проучилась шесть лет, получила два диплома, трижды повысила квалификацию, имела пять лет юридического стажа и прямо сейчас выполняла истинно юридическую работу.

— Наталья, мне понятно ваше желание учесть все риски, даже измену, - я уже не знала, плакать мне или смеяться, потому что обсуждение договора шло больше двух часов, хотя дела было максимум минут на пятнадцать. – Но мы не можем включить пункт о кастрации, потому что сама идея брачного договора заключается в установлении режима собственности супругов, их имущества. А химическая кастрация, общественное порицание и лишение свободы – это условия, которые ставят одного из супругов в крайне неблагоприятное положение и уж тем более противоречат основным началам семейного законодательства.

Я прекрасно понимала, что такой человек, как Наталья, с говорящей фамилией Святая, одетая в огромную норковую шубу, черные кожаные ботфорты, с дорогой сумочкой, не может пойти на компромисс. Но за эти два часа обсуждения многострадального брачного договора, у меня уже получилось убрать все бранные слова. Оставалось лишь решить вопрос кастрации и отправлять готовый текст юристу ее мужа.

- Алина, милая, - начала госпожа Святая грубым, прокуренным голосом, совершенно не вяжущимся с ее холеной внешностью и богоугодной фамилией. – Ты же понимаешь, что это, - она на секунду запнулась. – Как это называется в вашей юрисперденции?

Я на мгновение прикрыла глаза и сжала губы. Боже, храни мое терпение и умение не смеяться от всех глупых слов, что были произнесены в этом кабинете! И заодно все соглашения о конфиденциальности, что я подписала. Ведь если бы не они, я бы уже давно выпустила мемуары юмористического характера, которые можно было зачитывать на стендапах по памяти.

Наталья Святая пощелкала пальцами передо мной и продолжила потрясающий диалог.

—Ну, как это у вас называется? Без чего вы, черти, отказываетесь, заключать договоры?

Я не смогла сдержать улыбки.

— Без оплаты? — Мы с женщиной рассмеялись. — А, я поняла. — Я откинулась на спинку жутко неудобного кресла, но кого в этой фирме волновал чей-то комфорт. – Вы про существенные условия договора, без которых договор не считается заключенным?

— Да, — Наталья хлопнула рукой по столу. – Я про них! Вы не можете заключить договор без этих пунктов, а я не могу без кастрации! И еще без того, чтобы упечь этого паразита за решетку. И билборды! Помните про билборды с его фотографией!

Я тяжело вздохнула. Иногда мне казалось, что кроме хорошего словарного запаса, знаний в юриспруденции, обширного опыта ведения дел и внимательности к деталям, юрист дополнительно должен получить образование психолога и изучить азы гипноза. И, как вариант, мне бы пригодился пистолет, чтобы согласовывать правки с клиентами за две, максимум три секунды.

В общем, выхода из сложившейся ситуации я не видела. Так же, как не видела и возможности отказать клиенту. Зато ярко представляла себе удивленные лица мужа Натальи и его юриста. И, как минимум, еще лица нотариусов и его помощников. И кроме этих лиц я представляла как пункты соглашения становятся мемом, расходятся на забавные посты в соцсетях, а я, как составитель, становлюсь посмешищем. Или создателем легендарного мема, что нравилось мне гораздо больше.

Я на секунду прикрыла глаза и помассировала виски. Головная боль, мучившая меня уже пятый день, вновь усилилась. Мне срочно нужен был отдых, но сначала необходимо было решить достоин ли муж Натальи Святой ходить с достоинством даже после нарушения брачных обетов? Или ему достанутся те крохи, что описаны в договоре?

Но если отринуть все смешки и попытки понять, издевалась ли клиентка надо мной, озвучивая подобные просьбы, то появлялся главный вопрос.

Зачем все это?