Тяга К Женщине

Предисловие

Посвящается всем женщинам, подарившим  мне минуты счастья

К чему теперь мои стремленья?

Все отцвело, как яблонь цвет! 

В душе жестокие сомненья,

И Бог, жаль, не дает ответ…

Лишь кто-то грозный и жестокий

С судьбой играется моей.

Глотая слезы , пишу строки

На фоне улетевших дней. 

И кто-то скрюченный клюкою

Стучит в закрытое окно,  

Не дав минуты мне покою,

Ломая жизнь, как домино...

С этим седым и весьма представительным мужчиной мы познакомились в сложные моменты жизни, находясь в палате интенсивной терапии института кардиологии имени Стражеско.

В моменты между капельницами, когда в его осунувшееся лицо возвращалась жизнь, он улыбался мне какой-то светлой улыбкой, и его невероятно глубокие зеленые глаза невольно заставляли меня совсем не в теме подумать о том, что у такого интересного мужчины в жизни было много женщин…

Мы познакомились ближе, и меня очень удивил тот факт, что мы оказались тезками и наши фамилии были очень похожи.

А когда Игорь  Тарновский начал рассказывать о себе, я вздрогнул, так как многие события в его жизни были  невероятно схожи с теми, которые произошли  со мной.

Я попросил разрешения включить диктофон  и в течение недели слушал историю жизни этого человека, которую он рассказывал мне, как на исповеди, когда его состояние позволяло, объясняя это тем, что находится в крайне тяжелом положении и не хочет уносить с собой свою историю, но, подумав, добавил, что если он умрет, то пусть все же она канет в лету вместе с ним, а если нет, то тогда я волен в своих действиях.

Он выжил, вопреки всем прогнозам врачей, пережив  десятичасовую операцию  на сердце, в которое ему в артерии установили четыре шунта, заменили клапан и установили кардиостимулятор.

После выписки из институт Амосова он позвонил мне и, шутя, представился биологическим роботом, после чего еще раз подтвердил, что не против, чтобы я описал без купюр его любопытную жизнь.

И я, выполняя обещание, расскажу в двух книгах о становлении этого человека читателю, хотя, возможно, эта история, содержащая фрагменты на грани допустимого, покажется кому-то в чем-то неприемлемой…

Но, как говорят, из песни слов не выкинешь...

Введение

О вас сейчас воспоминанья,

Подруги промелькнувших дней.

Дарили Вы порой страданья, 

Но я любил Вас лишь сильней…

Я с раннего возраста очень интересовался особами противоположного пола,  но не знаю, в кого такой любвеобильный. Возможно, в своего двоюродного брата Марка, хотя мне не очень хотелось бы повторять его жизненный путь, полный беспорядочного секса, крутых поворотов, разочарований и разлук.

Должен отдать ему должное, но помню его в возрасте 30-ти лет, когда он, подтянутый и стройный, с прекрасной прической, явился к нам в дом в военном френче и хромовых сапогах, хотя никогда не служил в армии.

Это был веселый, остроумный чувак, который, к тому же, прекрасно играл на рояле и аккордеоне. Он знал множество анекдотов и так и сыпал ими, причем как раз в тот момент, когда они звучали наиболее уместно.

Помню его старый анекдот, когда Марк многозначительно задавал вопрос своим слушателям:

- А знаете почему закрыли “армянское радио”? 

  Сделав паузу, он поднимал указательный палец вверх и назидательно говорил: 

- А потому, мой юный друг, что оно не смогло ответить на вопрос: “Почему скот считают по головам, а академиков по членам?”

Времена нынче изменились. И поголовье скота резко уменьшилось, и  науку опустили ниже плинтуса. Во главе Академии Наук мудрый старец. И она доживает последние годочки под хищными взглядами любителей поживиться за счет чужой недвижимости.

Хотя, если быть честным, то и в былые времена многие псевдоученые занимались чем угодно, но не наукой, стремясь получить корочки кандидата наук с помощью плагиата и используя труд более эрудированных, чем они, коллег.

Основной двигательной силой при этом являлась призрачная мечта получить прибавку к зарплате  в сотни рублей, в то время, как зарплата ведущего инженера - трудяги составляла 180 рублей в месяц. Но это так, к слову.

Но возвратимся к Марку. Я уже когда-то писал, что он испытывал ко мне  настоящую братскую любовь. А вот со своим родным братом Шурой у него отношения как-то не складывались.

Вообще-то, по большому счету, Марк относил к числу скрытых извращенцев.

В то время в обыденной жизни отсутствовало такое понятие, как СПИД, и отношения между полами были довольно “демократичными”. Основная часть жителей Страны Советов даже не думала использовать противозачаточные резиновые изделия, и клиники были заполнены  любителями “клубнички”.

Но это Марка не останавливало в его активной позиции “поиметь ту ил иную представительницу из каждого города, в котором он побывал, постоянно находясь в командировках”.

У него было три пухлых записных книжки, которые он называл “моими кондуитами”. В них содержалась информация о всех  дамочках которые  встретились на его пути и не устояли перед напором этого лощеного кавалера.

 Книжки представляли собой набор таблиц, в которых по алфавиту содержались данные о городах проживания дам, их фото, адреса, телефоны, возраст, цвет волос, “тактико-технические данные, условия проживания, а самое главное, определена оценка “жриц любви” по десятибалльной  системе!

Таким образом, Марк опередил нынешнюю порноиндустрию на многие годы.

При этом оценки были выставлены не с чьих-то слов, а только после тщательного испытания объекта непосредственно самим составителем кондуита.

 Я всегда ждал его приезда, когда он, ухоженный, шустрый, как сперматазоид,  элегантно одетый, с кучей подарков являлся к нам домой и садился за пианино, извлекая из него чарующие звуки танго. 

Когда мы оставались вдвоем, он рисовал мне смешные рисунки - загадки, а однажды нарисовал человечков, как в рассказе Конан Дойля, но они занимались какими то явно неблаговидными делами.

Увидев эти рисунки, мама устроила Марку грандиозный скандал, заявив, что он занимается развращением малолетнего, на что тот спокойно ответил, что готов нарисовать ее  с дядей  в таком же виде. 

После этого он был изгнан из дома на год ,но затем, явившись, тут же подарил мне рукописный вариант поэмы Андрея Баркова “Лука Мудищев”, которая в тайне от мамы стала моей настольной книгой.

Особенно мне нравилась часть строфы:

Подобной участи едва ли

Потерпишь долго: год прошел,

И бедный муж в тот мир ушел,

Где нет ни е...ли, ни печали!

Цитирую по памяти.

При этом он был многократно женат, имел нескольких детей от разных жен, но сексуальная озабоченность не оставляла его ни на минуту, превратив в специфическое существо мужского рода с задатками перпетум  модуле!

Но он  продолжал свой путь в бездну, повторяя слова известного революционного романа, несколько видоизменив них, о том, что жизнь нужно прожить так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы и от члена осталась одна шкурка... 

            Вот такой реальный человек и стал прообразом героя моей новой повести, на которого я похож только тем, что, как и он, любил женщин и до определенного возраста не мыслил о моногамном  сексе с одной женщиной в течении длительного времени.

Глава 1 Начало

О, как прекрасен этот миг:

Я женского коснулся тела!

Пока блаженства не достиг,

Но дрожь меня  слегка задела…

Итак, давайте познакомимся Меня зовут Игорь Тарновский, и я поклонник женского рода! Да, да! Не гей, а нормальный мужчина в самом расцвете лет, как сказал бы человечек с мотором Карлсон, который живет на крыше.

            У меня нет мотора, хотя он мне и не нужен, так как  мое сердце пока что, как пламенный мотор, и у меня есть машина Mercedes-Benz W100 — один из самых престижных лимузинов XX века, выпускавшийся западногерманской компанией «Mercedes-Benz» с августа 1963 года по май 1981 года. Этот автомобиль стал символом высшей роскоши и престижа своей эпохи. Большая часть владельцев — знаменитости 1960—1980-х годов. Кстати, будучи редкой моделью (выпущено всего 2677 штук), лимузин по сей день пользуется спросом в своей непосредственной роли, а также имеет большую коллекционную стоимость.

У меня прекрасная трехкомнатная квартира по улице Ленина  в Киеве, которую отец получил еще в 1946 году, будучи весьма известным строителем союзного масштаба. 

Так что жизнь прекрасна и удивительна! 

      Вообще-то я довольно-таки успешный научный сотрудник (называть себя ученым как то неудобно), пишу учебники по инженерным специальностям, читаю лекции в нескольких институтах Киева и Москвы, а также в техникуме, чтобы, как говорится, иметь на бутерброд с маслом чуточку черной икры.

            Но что самое главное, я свободен от каких-либо обязательств перед кем бы то ни было.

Как вы понимаете, у меня практически неограниченные возможности для любовных интриг и  мало кто отказывает мне во взаимности.

Но путь к благоденствию для меня оказался весьма тернистым, потребовавшим приложения воли и сверхчеловеческих усилий.

А теперь все по порядку.

Итак, пропустив первые годы после рождения, я остановлюсь на домработнице Нине - восемнадцатилетней девчонке, которую отец притащил к нам в дом из какого-то районного центра, так как мама серьезно заболела воспалением легких и ей требовалось стационарное лечение на Кавказе.

Нина оказалась первой особой женского пола, которая меня прозаически заразила, но, конечно, не венерическим заболеванием, а обычной чесоткой, так как, видимо, до нашего дома не имела понятия о таком простом средстве гигиены, как мыло... 

Я - пятилетний ребенок, впервые увидев раскрасневшуюся у камина пухленькую, аппетитную девушку, сидевшую на стуле, обошел ее несколько раз, а затем забрался ей на руки  и прижался к к пышной груди, застыв в блаженстве.

Девица, не зная, как ей реагировать на мои посягания, сидела на стуле, не шелохнувшись, и что то жевала, напоминая какое-то жвачное животное.

Видя, что девица не выражает отрицательных эмоций, я осмелел и начал целовать ей лицо и попытался забраться рукой за пазуху.

Но в это время раздались чьи-то шаги, и я, прижав уши, спрыгнул с вожделенного тела. 

А через пару дней мое тело полностью покрылось коростой, и нас с моей новой подругой лечил от болячки довольно-таки известный врач Гуревич, который пенял отцу за то, что он приводит в дом кого попало.

Но чесотка - даже не банальный триппер! Так что уже вскоре я мог в любое время трогать Нину за вожделенные места, а она без зазрения совести гладила меня, где хотела, приговаривая: вырастай большой и сильный, хотя я так и не разобрался кого или что она имела в виду... 

Но если читатели думают, что это это была единственная пассия в моей младенческой жизни, то сильно ошибаются, так как на втором этаже нашего дома жила семья офицера - врача, которого, вроде бы, звали Мона. У него была жена по имени Лиза - шикарная блондинка - двойник известной в то время киноактрисы Любови Орловой. 

Лиза дублировала актрису в фильмах, где она вынуждена была играть одновременно две роли.   

Ей было немногим более тридцати лет. Она была холеная и пахла какой-то неимоверно притягивающей косметикой.

Увидев меня впервые, она восторженно заявила: 

- Этот ребенок с золотыми кудрями - настоящий ангел!

И с этого дня я часами пропадал в будуаре у Лизы, которая мечтала о ребенке, но то ли муж не хотел спешить, то ли работа в кино не давала Лизе стать матерью.

Так или иначе, но воспользовавшись отсутствием мамы, находящейся на лечении, Лиза все чаще приглашала меня к себе в гости, угощая различными деликатесами, затем сажала себе на руки и прижимала к себе, гладя рукой все мое тело, а я, испытывая блаженство, медленно закрывал глаза и засыпал у нее в руках, чувствуя полный восторг и упоение.

Иногда я просыпался и видел, что Лиза тоже уснула.

И тогда я переходил меры дозволенного, осторожно обнажая  полную, нежную и гладкую ногу актрисы и осыпал вожделенное тело многочисленными поцелуями, следя за тем, чтобы она не проснулась.

Думаю, что Лиза прикидывалась спящей, так как постепенно от моих ласк ее тело подрагивало в такт моим поцелуям.

Однажды моя лафа окончилась, так как нас в такой позе застал Мона, который вернулся раньше с работы. 

Глава 2 Вперед, и танки наши быстры!

О моя радость Натали,

Волшебница из новой сказки! 

Ты нынче от меня вдали,

Но не забыты твои ласки…

Время двигалось вперед довольно-таки быстро, не давая времени, чтобы оглядеться по сторонам. Вообще то это понятие созвучно  с такими словами, как жизнь или смерть! Оно не дает человеку расслабиться на мгновение. Один миг - и ты на обочине жизни, другой - и ты возвышаешься над всеми! К тому же, оно неумолимо, так что ничего не оставляйте на потом, а живите сегодняшними мгновениями. Ведь жизнь прекрасна своей непредсказуемостью!

Но что это меня пофилософствовать потянуло?

Пару слов о себе. Я рос довольно-таки симпатичным мальчиком с золотистыми, кудрявыми волосами, но не рыжим, выше среднего роста, стройным, подтянутым , причем довольно активные занятия спортом сделали мое тело более мускулистым и гибким, но в возрасте до двенадцати лет так никто из особ женского пола не попал под влияние исходящих от меня флюид (шутка).

У нас во дворе дома была большая спортивная площадка, на которой мы с босяками из окружающих домов проводили футбольные матчи. На них собирались и наши домочадцы всеми семьями, а многие другие наблюдали за нами с балконов домов. Время было другое! 

Сказать, что я был очень хорошим футболистом, было бы необъективно, но задних тоже не пас.

Но несмотря на это соседки довольно-таки тепло принимали меня, громкими аплодисментами приветствуя каждое мое удачное движение. 

 Во время одного из таких матчей я неожиданно услышал какие-то непонятные слова в мой адрес, которые произносили две наши соседки по дому в мой адрес. И мне что-то в их словах показалось обидным. 

Обе соседки были подругами моей мамы, хотя и младше ее по возрасту, причем одна из них, по имени Лика, жила на этаж выше нас и часто наведывалась к маме на посиделки, тем более что их мужья ( в том числе и мой отец) находились в длительных командировках в разных частях необъятной страны. 

Придя домой, я заявил маме, что ее подруги как-то недобро отзывались обо мне и потребовал, чтобы она Лику больше в гости не приглашала.   

            Мама удивленно посмотрела на меня, но промолчала, красноречиво пожав плечами. Но я знал,  что она без внимания мои слова не оставит. И не ошибся, так как уже на следующий день она подошла ко мне и, погладив по кудрявой голове, как бы между прочим бросила:

- Действительно, разговор о тебе был, но соседки обсуждали твою фигуру, причем им особенно нравятся твои длинные, стройные ноги!

            Я был крайне удивлен услышанным и стал присматриваться к Лике, которая теперь казалась мне очень аппетитной. Это была сорокалетняя, достаточно симпатичная женщина со светлыми волосами, родом из Воронежа. Она была высокого роста, с высокой грудью, широкими бедрами и стройными, сильными ногами, что только украшало ее монолитную фигуру.

            И так случилось, что я - двенадцатилетний пацан на нее запал!

            Ночами я просыпался весь в поту, с трудом приходя в себя, так как мне постоянно снился сон, что я лежу с этой дамой в кровати и целую её безразмерную грудь!

Итак, мысли о взрослой женщине превратились в наваждение!  

            Как же она была желанна! Но, увы, что общего  могло быть у двенадцатилетнего подростка и взрослой женщины?

            Безысходность ситуации способствовала тому, что я буквально страдал от понимания того, что Лика для меня недоступна, временами вспоминая о кайфе, который получал, посещая Лизу в пятилетнем возрасте!

            А ведь женщины были совершенно непохожи друг на друга! Кроме одного: их имена отличались только одной буквой!

            Неожиданно наша семья приобрела телевизор с маленьким экраном, но с большой увеличительной линзой, так что мы теперь могли смотреть несколько черно-белых телевизионных каналов!

            По вечерам мы с мамой сидели за просмотром передач, причем мама из-за неважного зрения надевала очки и садилась вплотную перед экраном, вернее чуточку левее от него.

            Я устраивался на некотором отдалении от нее на стуле, и так мы коротали зимние вечера.

            Однажды в такой зимний вечер нас посетила Лика, которая попросила посмотреть какую-то телевизионную передачу и устроилась на поданном мной стуле по правую сторону от меня.

Она впервые оказалась рядом со мной в игривом халатике, из- под которого выглядывало ее розоватое, холеное тело.

Я смотрел не в экран телевизора, а на профиль дамы в полумраке комнаты, но мой взгляд все больше привлекало пышное бедро справа от меня.

            Не знаю, как я решился, но неожиданно для себя осторожно положил свою руку на бедро Лики и замер в ожидании скандала.

            От моего прикосновения Лика вздрогнула, как от электрического разряда, но руку со своего бедра не убрала, сделав вид, что ничего не заметила. А я, испытывая невероятное возбуждение, все сильнее прижимал свою, мигом вспотевшую руку, к теплому и упругому бедру взрослой женщины, а затем начал поглаживать его, теряя самообладание.

Глава 3 Детские шалости

Познал я ревность в этот миг,

Но не досуг с врагом сразиться. 

Не знал, что жизнь полна интриг,

И ночью мне теперь не спится...

В полшестого утра меня разбудила Ната, которая уже была одета. Она аккуратно застелила кровать, а мои шмотки перенесла на диван, где я обычно спал, после чего, нежно поцеловав меня в губы и со словами “скоро позвоню, увидимся” скрылась за входной дверью.  

            Уже в восемь часов утра явилась Лика, которая, подозрительно глядя на меня, обошла все комнаты, а затем поинтересовалась, откуда в квартире такой явственный запах косметики, на   что я ничего не ответил, с равнодушным видом пожав плечами... 

            Хотя Лика была в легком пеньюаре, через который отчетливо просвечивалось ее шикарное тело, я заявил, что еще рано и хочу спать, давая понять, что она в данный момент для меня нежеланная гостья.

            Я увидел, как от возмущения, вспыхнуло лицо женщины, и она, молча, удалилась.

            Оставшись один, я лег на диван и начал мысленно перебирать события прошлой ночи. Они, словно в замедленном кино, пролетели перед моими глазами, и я безумно захотел ощутить тепло тела женщины, подарившей мне столько приятных, ни с чем не сравнимых минут в моей жизни!

            Но, увы, Ната была далеко, а Лике я нагрубил, хотя она ни в чем не была виновата...

И тогда я решил исправить свою ошибку, быстро одев спортивный костюм, и отправился к женщине в гости.

Дверь в квартиру Лики не была заперта, как бывало довольно часто и раньше, а потому я вошел в квартиру без стука, но Лики нигде не было видно.

Безрезультатно обойдя все три комнаты, я отправился на кухню, но ее не было и там. В этот момент я услышал шум воды в ванной комнате и заглянул туда, решив, что прорвало кран, и Лика побежала вызывать сантехника.

Моему взгляду предстала потрясающая картина: Лика неглиже в полный рост стояла в приподнятой от пола  ванной под струей теплой воды из душа, и ее тело при ярком освещении было похоже на статую, высеченную из светло-розового мрамора.

В этот момент она как раз подняла руки к голове, словно позируя передо мной с закрытыми глазами, а я в оцепенении, с каким то мистическим восторгом рассматривал фигуру женщины. 

Грудь   у нее была не столь уж больших размеров, как мне казалось раньше, и теперь я бы сказал, что она где-то четвертого размера, но зато не опущенная, а как у совсем молодой женщины. Казалось, что ничего не может быть приятней того, чтобы впиться губами в эту грудь и терзать ее, как волк свою жертву! Вот такое чувство одолевало двенадцатилетнего пацана при виде этой шикарной женщины.

Пользуясь удобным моментом, я не отрывал взгляда от предмета своего вожделения, скользя им по телу, и отметил отсутствие выпирающего живота, на месте которого находились упругие мышцы, напоминающие квадратики на теле атлета.

 А ниже находились крутые бедра - предмет моей страсти, которые я ощупывал уже неоднократно, но воочию видел впервые.

В этот момент женщина развернулась ко мне спиной, и я увидел перед собой выпуклый зад невероятной величины, который обычно как то скрывала умело подобранная одежда.

Я, выпучив глаза, смотрел на этот вид сзади, а мое мужское естество говорило само за себя...   

            Лика снова повернулась ко мне, и я стал разглядывать аккуратно подстриженный треугольник  между бедрами, который, как и остальные прелести женщины, притягивал мой оценивающий взгляд.

            Я понимал, что еще мгновение, и она откроет глаза, после чего осмотр ее тела завершится с неясными для меня последствиями, но решил оставаться  на месте до этого момента и стал рассматривать ноги Лики, которые были  весьма желанными: довольно-таки стройными и длинными,   прекрасно дополняя портрет дамы во весь рост.

            Осмотр был окончен в тот момент, когда Лика отряхнула мокрые волосы и открыла в глаза, посмотрев на меня ошеломленным взглядом.

            И только в этот момент я увидел, что глаза у нее ярко-голубые, но слегка раскосые, как у восточных женщин.

            Лика, по моему, была ошарашена моим появлением, но почему то шепотом спросила у меня:

- Игорек, а ты входную дверь закрыл?

            Чтобы выйти из дурацкого положения, я поспешил в коридор и закрыл входную дверь на ключ и вернулся в гостиную комнату, ожидая появления Лики.

            Она явилась через пятнадцать минут, и я пораженно смотрел на нее, так как дама, оставаясь почти что неглиже, лишь одела на ноги туфли на высоком каблуке, которые подчеркивали достоинства ее монументальной фигуры.

            Лика без какого то смятения села рядом со мной и, посмотрев мне прямо в глаза, спросила:

- Я надеюсь, все то, что сейчас происходит и в будущем может происходить,

 останется между нами. Ведь меня никто по головке не погладит, если узнает, чем мы с тобой, маленьким мальчиком, занимаемся?

            Я согласно закивал головой, а Лера обидно рассмеялась, после чего стала серьезной и сказала:

Глава 4 Школьные забавы

О Лида, Таня, Вика -  все

Мои подружки дорогие.

Давно не вижу вас во сне,

Хоть обожал во дни благие...

Насладившись  обладанием взрослых женщин, я вынужденно притормозил, понимая, что такой образ жизни меня до добра не доведет, а потому серьезно занялся учебой поддерживая свою спортивную форму в различных спортивных секциях.

Неспешно прошло два года,  а как только мне исполнилось 14 лет,  мужскую школу объединили с женской на базе нашей, располагавшейся в бывшей балетной школе. 

В наш класс девочки пришли корявенькие, не вызывающие никакого интереса. Только две из них были, как мне казалось, на уровне, причем одной из них заинтересовался мой приятель Сашка, а вторая по имени Вика сходу написала мне записку, в которой предлагала дружбу.

Я был не против, особенно тогда, когда увидел, как Вика на уроке физкультуры выполняла гимнастические упражнения на ковре в спортивном купальнике.

В 14 лет мой рост составлял 176 см, да и она была не маленькой  - 170 см, причем нельзя было назвать ее худой, как и всех девчонок, которые серьезно занимаются художественной гимнастикой.

У нас с Викой была платоническая любовь, но все-таки уже через месяц после знакомства я ее целовал в саду возле дома, не зная что делать с ней дальше, а она отдавалась неизведанному чувству и вскоре уже целовала меня в ответ.

Но ничего общего у нас не было, а тратить попусту время на прогулки под луной мне было неинтересно, так что  мы быстро охладели друг к другу, и я не возражал, когда Викой заинтересовался какой-то мой соученик…

Но уже после окончания 8-го класса, когда мне стукнуло 15 лет, я отправился работать помощником пионервожатого в городской лагерь при нашей школе, так как в отпуск в  Крым мы собирались с родителями только в августе.

В лагере мы, то есть двое вожатых и двое их помощников, а также директор лагеря, она же наш физрук Лидия Васильевна,            ночевали, так как кроме детей, которых по вечерам забирали домой,  имелись две группы ночного пребывания.

Пионервожатыми были две студентки пединститута, одну из них звали Таня, а вторую, как не странно, Вика. Их помощниками были я и еще один пацан из параллельного класса Виталий.

Лидия Васильевна была по спортивной профессии легкоатлеткой, мастером спорта по метанию диска, что предопределило ее высокий рост и невероятную мощь.

Она говорила низким голосом, видимо, наглотавшись гормонов, но, вместе с тем, имела мощные бедра, крепкие ноги и не очень большую, но налитую грудь атлетки. При этом ей было тридцать три года, и она лишь недавно завершила спортивную карьеру. 

            Вика тут же начала подбивать клинья к Виталику, но несмотря на привлекательность девушки, тот никак на нее не реагировал, что было как-то странно для меня.

            Но поскольку это меня меньше всего волновало,  я не обратил на эту странность Виталия никакого внимания, хотя он внешне был весьма симпатичным юношей, с девичьим лицом и гибкой фигурой, так как активно занимался фигурным катанием на коньках. 

            Я сразу закадрил Таню, и она ответила мне взаимностью, так что уже во второй вечер пребывания в лагере затащил ее к себе в комнату и приступил к соблазнению, но в решающий момент она вдруг заплакала и заявила, что еще девочка, так что я буду ответственным за ее судьбу…

            Это заявление сразу охладило мой пыл, и я отправил растерявшуюся от неожиданности подругу в свою комнату, несмотря на то, что она заявила, что пошутила.

            Наученный горьким опытом, я подобных шуток больше не понимал никогда!

            Выйдя  в коридор, чтобы проверить, как дела в палатах, я нос к носу столкнулся с Виталием, который перепуганным голосом сказал мне, что только что к нему приставала директор лагеря, которая насмехалась над ним за то, что он отверг Вику.

Я засмеялся, безнадежно махнул рукой и пошел своим путем, оставив Виталия стоять в нерешительности посреди коридора.

 Убедившись, что все спокойно в вверенном нам здании, я отправился, несолоно хлебавши, в свою комнату, но неожиданно увидел Лидию Васильевну, которая спускалась по лестнице с верхнего этажа.

- Привет! - сказала она мне низким голосом. - Куда, Игорь, путь держите?

            Я ответил, что собираюсь спать, но директриса безапелляционно заявила, что сейчас еще время детское, так что предлагает зайти к ней и посмотреть новую программу по телевизору, который был только у нее.

            Я окинул мощную фигуру легкоатлетки, сомневаясь, что мне по силам взнуздать такую даму с лошадиным торсом, но она была слишком настойчива, и я не стал уподобляться Виталию, а понурив голову поплелся за ней, не зная, чем закончится это рандеву. 

            Комната директрисы была просто обставлена, но в ней выделялась двуспальная кровать с упругим матрасом.

            Дама была предусмотрительна, так как достала из тумбочки бутылку армянского коньяка и баночку красной икры, предложив выпить за успех безнадежного дела.

            Я не знал, что она имела в виду: наше свидание или работу пионерского лагеря, но покорно хильнул сто грамм горячительного напитка.

Глава 5 Крым

Поведай, море, мне скорей,

Какая ждет меня дорога? 

Ведь тяга к женщинам сильней,

И я прошу любви у Бога... 

Итак, 28 июля мы выехали на поезде в Крым, в Евпаторию, где родители сняли две комнаты во флигеле возле моря, с которым нас разделял только небольшой парк.

            На море я бывал неоднократно, но на Кавказе, а вот Крым посетил впервые. Он показался мне более демократичным, что ли, хотя природа в Евпатории меня не вдохновила. Зато песчаный берег, особенно в районе так называемого Ракового поля, понравился больше, чем галечный берег в Сочи.

Еще было интересно поплавать в евпаторийском лимане с соленой водой, которая удерживала тело на плаву, если бы не маленькие червячки, которых в воде было предостаточно.

Но главным, портящим настроение, был наплыв детей - инвалидов после полиомиелита, которых несчастные родители привозили сюда в призрачной надежде на излечение.   

            Во флигеле были свободны еще две комнаты, в которые заселилась москвичка тридцати  лет, которая приехала к ребенку, находящемуся на лечении в легочном санатории.

            Это была высокая, стройная, ухоженная блондинка с небольшой грудью, которая работала манекенщицей  в каком-то известном ателье мод.

            Она, видимо, была хороша собой, но я привык иметь дело с более массивными дамами, и может быть потому, что она не проявляла ко мне никакого интереса, даже не  сделал попытки с ней познакомиться поближе, хотя даже мама говорила. что Инесса - очень приятная особа и что я мог бы развеять ее скуку, когда она возвращается после посещения ребенка.

О моя милая мамочка! Она всегда заботилась о благе для своего сыночка!

А я в свободное от загара на пляже время спешил на городской стадион, где наблюдал за футбольными матчами полюбившейся городской команды.

Прошла неделя, и деятельному отцу надоели постоянные солнечные процедуры на берегу моря, и он предложил нам недельную экскурсию по Крыму, с чем я категорически не согласился, так как в эти дни должны были пройти два важных матча с участием любимой команды.

Тогда мама попросила Инессу присмотреть за мной на время отсутствия родителей, после чего Инесса впервые посмотрела на меня с любопытством, видимо, заинтересовавшись спортивной фигурой и красивыми кудрями на голове, после чего мелодичным голосом спросила:

- Эй, пацан, а ты будешь меня слушаться? 

Я, занятый своими делами, буркнул в ответ что то, напоминающее согласие, и продолжил заниматься своими делами, не обращая внимания на назойливую модель. 

Потом мама еще раз перед отъездом родителей попросила меня слушать старших, заметив, что на моем месте присмотрелась бы к красивой женщине, на что я возразил, что сам знаю, на кого мне смотреть…

Мама пожала плечами, удивившись моему упрямству, а затем сказала отцу:

- Он у нас еще маленький... 

            Я не стал ее переубеждать, а дождавшись, когда родители  покинули флигель, постучался в двери к Инессе, услышав голос:

-  Давай, Игорек, заходи!

Я  вошел в комнату и увидел там Инессу, которая лежала на простыне в миниатюрном  открытом купальнике, видимо, отдыхая от морских процедур.

Она не была похожа на своих предшественниц, так как ее ноги, казалось, растут от шеи, то есть были неимоверно длинные и стройные, причем выше колен достаточно округлые и весьма привлекательные, размер груди был второй, но этого при такой фигуре вполне достаточно. О таких женщинах говорят, что у них размер 90х60х90, хотя в бедрах в данном случае было на сантиметра 3 больше.

Я был приятно поражен формами дамы и, не сдержавшись, пробормотал:

- Вы, Инесса, похожи на Афродиту после охоты!

Женщин улыбнулась в ответ на комплимент и сказала:

- Так ты, Игорек, не такой бука, как кажешься! Так что мы еще можем стать друзьями!

- А это как? - поинтересовался я.

- Будем вместе ходить на пляж, затем в кафе, а вечером в парк, например!

- А потом?

- А потом спать!

- Что, вдвоем?

            - Еще чего не хватало! А потом меня твои родители засудят за совращение младенца!

- Мне пятнадцать лет уже, так что пока суд да дело, - будет шестнадцать! Так что бояться нечего!

- Ну, ну, какой ты быстрый! - мелодично пропела Инесса, - А у тебя, малыш, хоть женилка выросла?

- Вот ты и оценишь! -  нагло заявил я, поддерживая разговор, но переходя на ты.

- Ладно, ладно, мой котеночек, - пошутила Инесса. - Не сердись, пожалуйста, а подойди, чтобы я могла тебя поцеловать в знак примирения!

Ох уж эти женщины! Как уже они меня только не называли! Теперь вот котенок! Смех, да и только!

Я решительно подошел к лежащей в ожидании Инессе и сел рядом с ней, а она внимательно глядела на меня, скользя глазами сверху до низу, и, видимо, осталась довольна осмотром, протянув руку к моей голове и нежно погладив  кудрявую голову.