Тьма: Выбери из нас...

1 Глава.

ГЛАВА 1

Дождливый вечер

***

Дождь начинался ещё на границе штата, но чем дальше Виктория ехала вглубь Орегоне, тем сильнее он становился. К тому моменту, как её чёрный пикап свернул на узкую дорогу, ведущую к Рейнберри, небеса словно решили вывернуться наизнанку.

Вода хлестала по лобовому стеклу так густо, что дворники едва справлялись. Шины ныли на мокром асфальте, теряя сцепление на каждом повороте. Виктория сжимала руль так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Ну же, старина, — прошептала она машине, словно та могла услышать. — Продержись ещё немного.

Пикап достался ей от Марка при разводе — единственное, что она забрала из пяти лет брака. Марк не возражал, слишком хотел закончить всё мирно. “Просто прошла любовь, Вик,” — сказал он тогда, и она согласилась. Потому что для неё тоже ничего не осталось. Ни страсти, ни ненависти, ни даже сожаления. Только пустая усталость.

Она посмотрела на себя в зеркало заднего вида. Влажные от дождя тёмные волосы с первыми серебристыми нитями прилипли к лицу и шее. Глаза, когда-то полные надежд, теперь смотрели на мир усталостью женщины, которая только что потеряла работу.

Пятнадцать лет карьеры ведущего архитектора, пятнадцать лет проектирования высоток, которые должны были касаться неба. И всё ради того, чтобы её место заняла знакомая директора.

Женщина отвернулась от зеркала.

Впереди показался указатель: “РЕЙНБЕРРИ, НАСЕЛЕНИЕ 1847”.

Она не была здесь почти двадцать лет. С тех пор, как уехала учиться, а потом так и не вернулась. Родители разъехались кто куда, как только она покинула гнездо. Мама — к сестре в Аризону, папа — к новой семье в Техас. Дом остался пустым, ожидая её возвращения.

Почему она вернулась именно сюда? Виктория и сама не знала. Может, потому что больше некуда. Может, потому что в этом маленьком городке, окружённом лесами и реками, она когда-то чувствовала себя счастливой.

Или может, потому что это было единственное место, где она могла быть одна.

Пикап свернул за поворот, и перед ней открылся маленький домик. Тот самый, с крыльцом, скрипучими ступенями и окнами, в которые она смотрела бесконечными летними вечерами.

Она заглушила двигатель и замерла.

Дождь барабанил по крыше, заполняя тишину. Не двигалась. Не могла.

Сорок лет. Одинокая женщина. Без работы. Без детей. Без мужа. Без дома — потому что этот дом никогда не был её домом, просто местом, где она росла, пока семья разваливалась.

Она закрыла глаза и почувствовала, как к горлу подступает то, что она подавляла все эти месяцы. После сокращения. После переезда. После осознания, что её жизнь, оказывается, прошла мимо.

— Нет, — прошептала она себе. — Нет. Я не буду плакать.

Она открыла дверь машины, и дождь тут же забрызгал платье. Выскочила из кабины, схватила чемодан и рванула к крыльцу. Мокрая одежда липла к телу, волосы прилипали к лицу, но она не замечала.

Ключи дрожали в её руках, когда она вставила их в замок. Щёлк. Тяжёлая дверь поддалась.

Пахло пылью и застаревшим воздухом. Мебель стояла на тех же местах, что двадцать лет назад. Книжные полки с книгами её детства. Старый диван, на котором она смотрела фильмы с друзьями. Кухонный стол с выцветшей скатертью.

Всё осталось. Как будто время остановилось.

Как будто она никогда не уходила.

Виктория поставила чемодан на пол и прислонилась спиной к двери. Дождь за окном заливал мир водой, и в этом было что-то очищающее. Словно сама природа плакала за неё, давая ей право на свою слабость.

Она прошла на кухню, нашла в шкафу чашку — ту самую, синюю с трещинкой, которую она сделала на гончарном кружке в шестом классе. Налила вино из бутылки, которую купила по дороге.

Первый глоток обжигал горло. Второй — успокаивал.

Виктория вышла в гостиную, включила лампу. Тёплый свет разогнал тени, и комната показалась чуть менее чужой. Она села на диван, поставила вино на столик.

Тишина давила.

Не была одна так давно… нет, это была ложь. Была одна годы. Но там, в большом городе, одиночество растворялось в шуме, в толпе, в вечной гонке. А здесь, в этом маленьком домике, оно было плотным, осязаемым.

Её телефон завибрировал в сумочке. Посмотрела на экран — неизвестный номер. Проигнорировала.

Потом другой звонок. Мэри, бывшая коллега.

— Привет, Вик, — сказала Мэри, когда Виктория всё же ответила. — Просто хотела узнать, как ты.

— Доехала, — коротко ответила она.

— И как? Тяжело?

Посмотрела на пустую комнату.

— Нет, — соврала. — Всё нормально.

— Если что-то… знаешь, я могу…

— Спасибо, Мэри. Мне нужно… мне нужно время.

Положила телефон и выпила остаток вина.

Вино согревало изнутри, и вдруг захотелось не просто алкоголя. Захотелось почувствовать что-то настоящее. Что-то, что напомнило бы, что она живая.

2 Глава.

ГЛАВА 2

Первый день

***

Утро началось с шума, которого не было в больших городах. Петух за окном — настоящий, живой петух, который кукарекал так, будто хотел сказать всему миру, что дождь закончился и пора просыпаться.

Открыла глаза и на секунду не поняла, где находится. Комната с книгами на полках. Старый диван под телом. Дождь за окном стих, но всё равно продолжал моросить.

Потом всё вернулось. Почти сорок. Без работы. Дом детства, который теперь был её единственным домом.

Виктория села и потянулась, чувствуя, как ноет спина. Диван был удобным, но не заменял кровать.

В девять часов была встреча с владельцем diner. Мэй, женщина лет семидесяти с добрыми глазами и крепким рукопожатием, согласилась принять её на работу без рекомендаций. “В маленьких городах все знают всех, милая,” — сказала она по телефону вчера. “Если Марк рекомендовал, значит, ты нас не подведёшь.”

Марк. Бывший муж. Виктория не спрашивала, как именно её имя всплыло в разговоре.

Душ приняла под горячей водой, которая как-то работала, несмотря на то, что водопровод в доме старше её бабушки. Стоит нажать на ручки — и вода то льётся, то нет, то холодная, то обжигающе горячая. Виктории повезло — температура оказалась подходящей.

Одела простое платье — синее, с закрытым декольте, которое не привлекало лишнего внимания. Хватит и для работы, и для того, чтобы не выглядеть слишком выделяющейся. В городке из двух тысяч человек, где все знали всё о каждом, приезжая с хорошей фигурой и серебром в волосах обязательно станет предметом обсуждений.

Петух снова прокричал за окном, и Виктория улыбнулась. Как странно — в большом городе она просыпалась от будильника, который раздражал её каждый утро. А здесь… здесь просыпалась от жизни.

Села в пикап и завела двигатель. Машина рявкнула, но схватила. По дороге в городок она видела несколько местных — мужчины в фурнитурном магазине напротив её дома кивнули ей вежливо, женщина с собакой остановила поздороваться.

Все знали, кто она.

В маленьких городах тайн не существует.

–

“Mae’s Diner” оказался не таким уж и маленьким. Десять столов, прилавок с выцветшими скатертями, меню на стене, которое, судя по жирным пятнам, висело там со времён основания города.

Мэй встретила её улыбкой и крепкими объятиями.

— Виктория! Дорогая, ты так выросла! Последний раз видела тебя на выпускном, помнишь?

Она помнила. Мэй тогда дала ей щедрую порцию мороженого бесплатно и сказала, что она “красивая девочка с умными глазами”.

— Привет, Мэй, — улыбнулась Виктория. — Спасибо, что согласилась принять.

— Ох, милая, не говори глупостей. Нам нужны руки, и побыстрее. Шеф сегодня заболел, и я на кухне одна.

Виктория кивнула и пошла в подсобку. Фартук, резиновые тапочки, которые скрипели на полу, запах жареного картофеля и кофе. Знакомый запах — она подрабатывала здесь летом после десятого класса.

Утро пролетело в дымке. Заказы, клиенты, тарелки, которые нужно мыть. Она удивилась, как быстро тело вспомнило ритм работы. Ноги болели, спина ныла, но руки двигались автоматически.

К двенадцати часам diner был полон. Десять столов заняты, шум, звон посуды, голоса. Она вынесла большую кастрюлю с чили и начала разливать по тарелкам.

— Дайте мне кофе, пожалуйста, — раздался над общим шумом глубокий голос.

Обернулась — и чуть не уронила кастрюлю.

За столиком у окна сидел мужчина. Высокий, лет сорок пять, с серебряной сединой на висках и глубокими морщинами в уголках карих глаз. Он был в тёмном свитере, рубашке с расстёгнутым воротником, и смотрел на неё так настойчиво, что у неё перехватило дыхание.

Это лицо было знакомым. Видела его вчера мимолётно — он проезжал мимо на дорогом чёрном седане, когда она выгружала вещи из машины.

— Кофе, конечно, — добавил он. И голос — баритон, глубокий и обволакивающий, словно тёплое одеяло в холодную ночь.

Кастрюлю поставила на прилавок и подошла к его столу.

— Чёрный или с молоком?

Он посмотрел на неё — прямо в глаза, безо всякого смущения — и её сердце пропустило удар. Кровь залила лицо.

— Чёрный. Пожалуйста.

Её пальцы коснулись его руки, когда она передала меню, и он чуть-чуть задержал её. Кожа была холодная, ледяная, но не неприятной.

— Вы новая здесь? — спросил он.

— Я… я вернулась домой. Вчера.

— А. Возвращающаяся дочь.

Он говорил так, будто это был не вопрос, а утверждение. Словно он знал о ней больше, чем она сама.

— Врач, — представился он, протягивая руку. — Кайл Миллер.

Пожала его руку. Пальцы длинные, сильные, хирурга. Ладонь холодная, но хватка твёрдая.

— Виктория. Виктория, запнулась. Фамилию не называла.

— Девченкова? — он произнёс её девичью фамилию, и голос его был мягким, с ноткой чего-то другого. Что она не могла назвать.

3 Глава.

ГЛАВА 3

Ночь после

***

Движение в окне оказалось котом.

Салем сидел на подоконнике, наблюдал за ней через стекло с выражением, которое явно говорило: “Ты опоздала с ужином, двуногая.”

Виктория выдохнула — не знала, что задержала дыхание. Открыла дверь, и кот тут же вошёл, трущился о ноги, требуя еду. Накормила, и он устроился на диване, как хозяин дома, пока она лишь гостья.

Но всё равно не могла успокоиться.

Кайл.

Её руки, её голос, её глаза — они крутились в голове, отказывались уходить. Его слова, “Прекрасный возраст”, “достаточно зрелый, чтобы знать, чего хочет” — звучали в мыслях.

Села за ноутбук, открыла файл новой истории. Руки застыли над клавиатурой.

Новый документ был пуст, но в голове уже образы. Мужчина. Тайный, опасный. Он смотрит на неё так настойчиво. Словно видит насквозь.

Напечатала первое предложение:

> Она знала, что он следит за ней. Чувствовала его взгляд в спину, когда шла домой. Чувствовала, как воздух густел от его присутствия.

Пауза. Кровь залила лицо.

Это было о Кайле. Конечно, о нём. Но выглядело так откровенно. Словно описывала собственные ощущения дня.

Продолжила:

> Он был старше. Мудрее. Его карие глаза хранили тайны, которые она боялась узнать, но отчаянно хотела. Когда он говорил, его голос — баритон, глубокий и обволакивающий — заставлял её думать о вещах, о которых не следовало думать в дневное время.

Дыхание перехватило. Между ног дёрнуло. Руки дрожали, когда печатала.

Не могу, — пронеслось в голове. — Это слишком. Это он узнает.

Но пальцы уже двигались, печатая дальше:

> — Знаешь, чего ты хочешь, — сказал он, и слова обожгли её. — Достаточно зрелая, чтобы признать это.

Застыла. Это было почти дословно то, что он сказал сегодня. Сердце колотилось. Опубликовать это — значит открыться. Значит дать ему возможность увидеть… всё.

Но в её истории это продолжалось:

> Он подошёл ближе. Запах его — дорогой парфюм, что-то древесное, что-то, что она не могла назвать — наполнил её пространство. Она видела, как его тень падает на неё, длинная и тёмная.

> — Скажи это, — прошептал он. — Скажи, что хочешь меня.

Откинулась на спинку стула. Лицо пылало, между ног пульсировало сладкое томление. Это было слишком. Слишком откровенно. Слишком похоже на то, что она хотела, чтобы случилось.

Но не могла остановиться.

Руки вернулись к клавиатуре:

> Она не ответила. Не могла. Но он увидел в её глазах правду. Увидел, как она хочет, чтобы он коснулся её. Чтобы его холодные пальцы скользнули по её шее. По её ключицам. Ниже.

> Он коснулся. Кожа была ледяной, но не неприятной. Наоборот — она жаждала этой прохлады на разгоревшейся коже.

Почувствовала, как горячая волна поднимается от центра, разливаясь по всему телу. Рука, словно сама по себе, скользнула под край платья. Коснулась влажной ткани белья.

История продолжалась:

> — Хорошая девочка, — прошептал он, и голос был обволакивающим, как тёплое одеяло в холодную ночь. — Признай это.

> Её пальцы коснулись его руки, и он задержал их. Не отпускал. Его хватка была твёрдой, властной, но не грубой.

Отвела взгляд от экрана. Её собственные руки теперь скользили под бельём, находя то место, которое пылало. Медленные круговые движения, и каждая клетка тела требовала больше.

В воображении картинка: Кайл. Его руки. Его голос. То, как он смотрел на неё сегодня.

Представила, что он здесь. В этой комнате. Стоит за её стулом, наклоняется, его дыхание касается её шеи. Холодное. Древнее. Опасное.

“Скажи это, — шепчет он ей в ухо. — Скажи, что ты хочешь меня.”

В реальности дыхание сбилось. Пальцы застыли на клавиатуре. Это было слишком. Слишком откровенно. Слишком опасно.

“Я… я не могу, — выдыхает она в фантазии, и голос дрожит.

“Можешь, — его холодные губы касаются её мочки уха. — Глубоко внутри ты можешь.

“Хочу… тебя. Только тебя. Пожалуйста.”

Слова вырвались из неё — в фантазии и в реальности одновременно. В реальности руки двинулись быстрее. Движения стали сильнее, давя на то место, которое доводило до края. Другая рука сдавила грудь через платье, большой палец нашёл сосок и закружил его.

“О господи,” — выдохнула, и звук был громче, чем ожидала. Салем на диване поднял голову, недовольно посмотрел, но снова устроился.

Не могла остановиться. Картина в мыслях стала ярче:

Он поднимает её, ставит на стол. Рукава свитера задраны до локтей, и она видит мышцы предплечий — сильные, твёрдые. Он раздвигает её ноги, становится между ними.

4 Глава.

ГЛАВА 4

Механик

***

Утро следующего дня началось с телефонного звонка.

Виктория открыла один глаз. Часы показывали 6:30. Солнце ещё не поднялось, но в окно заглядывал серый рассвет. Звонил бывший муж — Марк.

Пропустила вызов.

Не была готова говорить с ним. Не была готова объяснять, почему вернулась, что будет делать дальше, что с её жизнью. Марк был добрым человеком, но его доброта иногда утомляла — он всегда хотел “помочь”, даже когда помощь не была нужна.

Села на кровати и потянулась. Тело ныло — диван не заменял матрас, спина болела, шея скрипела. Но внутри… внутри что-то изменилось. Вчерашняя ночь, история, опубликованная на сайте, оргазм в одиночестве — всё это оставило след. Ощущение, что что-то началось.

Посмотрела на телефон. Марк снова звонил.

На этот раз взяла трубку.

— Марк, я не могу сейчас говорить.

— Вик, твой пикап сломался, — его голос был спокойным, с ноткой усталости. — Мэри услышала шум от двигателя, когда заходила за газетой.

Мэри — соседка напротив, вдова, которая знала о происходящем в городе больше, чем полиция.

— Что с ним?

— Думаю, проблема с генератором. Слышала скрежет, когда заводила вчера?

— Ну… не заметила.

— Нужно проверить. Если генератор умрёт, батарея сядешь, и тогда вообще никуда не поедешь.

Виктория поморщилась. Марк был прав, но это не значит, что ей нравилось, что он прав.

— Ладно. Поеду в сервис.

— Тебе нужно к Джастину, — сказал Марк. — У него лучшая мастерская в городе. И он честный, не накинет цену, зная, что ты вернулась.

Джастин. Имя отозвалось где-то в глубине памяти. Школьный друг? Что-то вроде того.

— Спасибо, Марк. Я… я позвоню тебе позже.

— Вик, — его голос смягчился. — Я рад, что ты вернулась. Если что — зови. Всегда.

— Спасибо.

Положила телефон. Села на край кровати, обхватив колени руками.

Марк всё ещё заботился. Даже спустя пять лет после развода. Это было мило, но одновременно утомляло. Она не хотела быть той, о которой заботятся. Хотела быть той, которая…

Хотела быть той, которую желают.

Встала и подошла к окну. Салем спал на подоконнике, превратившись в чёрный комок шерсти. За окном город просыпался — фургон с молоком проехал по улице, кто-то гнал собак на луг за домами, из соседского дома донесся запах кофе.

Обычный день. Обычный город.

Но вчера что-то изменилось. И сегодня перемены продолжатся.

***

Автосервис Джастина находился в пяти минутах от diner’а — старое кирпичное здание с вывеской “Justin’s Repair” и огромным гаражом, где виднелись поднятые капоты нескольких машин.

Виктория припарковала пикап перед входом. Двигатель действительно издавал странный скрежет, когда выключала зажигание. Марк был прав — нужно было проверить.

Вошла внутрь. Пахло маслом, металлом, чем-то древесным. Громкая музыка играла откуда-то из глубины мастерской — классический рок, старый, но громкий.

— Привет! — крикнула она, пытаясь перекричать музыку. — Есть кто-нибудь?

Музыка оборвалась.

Из-за машины возник мужчина.

Дыхание перехватило.

Это был не тот Джастин, которого она помнила по школе. Тот был тощим, застенчивым мальчиком с плохо скрытой влюблённостью, который всё время краснел, когда она заговаривала с ним.

Перед ней стоял мужчина. Мускулистый, с широкими плечами, в синей рабочей рубашке, засученной до локтей, и грязных джинсах. Руки его были сильными, с шрамами на пальцах, ногти были грязными от работы. Короткие тёмные волосы были слегка растрёпаны, на щеке — царапина.

Но главное — глаза.

Зелёные. Яркие, интенсивные, с золотистыми вкраплами, которые… светились. Словно внутри них горел огонь.

Он смотрел на неё так, словно видел призрака. Словно не верил, что она стоит здесь, в его мастерской.

—…Виктория? — голос его был глубоким, с лёгкой хрипотцой, и от этого у неё мурашки пошли по коже.

— Привет, Джастин, — улыбнулась она, чувствуя, как странно слышать его имя после стольких лет. — Ты… ты сильно изменился.

— Ты тоже, — он вышел из-за машины, вытирая руки ветошью, и его движения были плавными, кошачьими. — Серебро в волосах. Оно тебе идёт.

Он сказал это так, будто имел право говорить такие вещи. Словно видел её каждый день, а не раз в двадцать лет.

— Спасибо, — щёки залились румянцем. — Мне нужна твоя помощь. Пикап… двигатель делает странное вещь.

— Покажи.

Он прошёл к её пикапу, и Виктория пошла следом. Не могла оторвать взгляд от его спины — широкой, мускулистой, как будто вырезанной из камня. Рубашка натянулась на плечах, показывая очертания мышц.