Тысяча и одна жаркая ночь с Аладдином

1. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ.

На мой день рождения собралось немного гостей. Было лето, все разъехались в отпуска: кто в Египет, кто в Турцию, а кто и на Кипр. В нашем маленьком, душном и пыльном городке остались только неудачники, такие же как я, неспособные заработать себе на отдых.

Мой бойфренд Лёшка тоже был из таких. Наверно, поэтому мы с ним и нашли друг друга. У нас сложились отношения "без претензий". У него не было ко мне никаких претензий и ожиданий. Я тоже от него ничего не ждала, в том числе и предложения руки и сердца. Как все девчонки, я мечтала о принце на снежно-белом коне, который однажды ворвётся в мою серую скучную жизнь, подхватит меня на скаку, бросит на круп скакуна и умчит в свою далёкую волшебную страну.

Там он познакомит меня с отцом королем и матерью-королевой, решительно объявит меня своей невестой и, выдержав семейный штурм, сыграет со мной королевскую свадьбу.

Но что-то я размечталась, а мне ведь пора принимать гостей, рассадить их за столом так, чтобы враждующие отдельные особи или целые группировки не оказались соседями. Иначе праздник будет испорчен. Мой праздник. Не юбилей, конечно, но всё-таки.

И вот уже все сидят за столом, строго по ранжиру, то есть мухи отдельно, комары, бабочки, шмели и все прочие, разделенные по видам и подвидам. Очень надеюсь, что все обойдется без эксцессов, и буйные не будут задевать тихих, а сильные обижать слабых.

Пора разливать шампанское по хрустальным бокалам и произносить тост за моё здравие. Мастер толкать заздравные речи у нас Виктор и он уже занял подобающую позу и приоткрыл рот, собираясь поразить всех своим красноречием.

Я была немного смущена. Мой бойфренд до сих пор не появился, телефон его не отвечал. Неужели придется начинать праздник без него?

Наверно, у меня на лице была написана растерянность. Виктор постучал костяшками пальцев по своему фужеру, привлекая к себе внимание хозяйки и её гостей.

- Линда, чего мы ждём? - спросил он.

- Не ЧЕГО, а КОГО, - машинально поправила я.

- Разве не ясно? - встряла моя подружка Лариса. - Друга сердца нет. Не явился.

- Как это нет? - возразил Виктор. - Вот же я. Линдуся, что у тебя с глазами? Такие большие, а видят плохо.

Виктор давно подбивал ко мне клинья, но я в упор не хотела его замечать. Он вообще случайно попал в нашу компанию: просто оказал мне однажды услугу, выручив довольно объёмной суммой денег, после чего с чувством полного права записался в друзья.

Со временем я узнала про него много негативной информации и сто раз пожалела, что связалась с ним. Он торговал наркотой, которая шла в наш городок откуда-то с Востока. Крыша у него была надёжная, поэтому он не особо скрывал, чем зарабатывает себе на жизнь.

К сожалению, даже узнав об этом, я не могла отказать ему от дома. Свой долг ему я так и не вернула, слишком велика была сумма.

Два года назад моя мама серьезно заболела, потребовалось много денег на её лечение. У меня в то время не было нормальной работы, я только-только закончила институт, и без опыта в сфере туризма меня никуда не брали.

Я обратилась за помощью в благотворительный фонд, но там предложили какие-то копейки, которых не хватало даже на перевязочные материалы. Это было ужасно- смотреть, как твой самый близкий человек угасает, а ты бессильна его спасти.

И вот тут в моей жизни нарисовался Виктор. Он так красиво сорил деньгами, что я была на какое-то мгновение заворожена, но это быстро прошло. Темное происхождение этих денег меня отпугнуло. Тем не менее я попросила у него в долг и он не отказал. Только это нас не спасло, мама всё равно умерла. А я осталась сиротой с крупным долгом на руках.

В последнее время мои дела пошли на лад. Меня взяли на работу в туристическое агентство. Я начала неплохо зарабатывать и могла пользоваться системой скидок для служащих. Возможно, и я этим летом поехала бы загорать в Египет или Турцию, если бы не пресловутый долг. Львиную долю от всего заработанного я откладываю на его погашение, чтобы поскорее расплатиться с Виктором и навсегда избавиться от этого неприятного знакомства.

Ну, а пока этого не случилось, я вынуждена терпеть его общество, его барские замашки, а порой и откровенное хамство. И - увы мне - его приставания и пошлые намеки на то, что я могла бы погасить свой долг без помощи денег. И это при том, что у меня есть близкий друг. Впрочем, когда он ведёт себя как в данный момент - опаздывая на торжество и не отвечая на звонки, немудрено, что Виктор не придает ему значения.

- Нехорошо заставлять людей ждать, Линдуся, - ласково пожурил меня Виктор. - Никому не понравится пить тёплое шампанское и закусывать остывшей курицей.

- Ты прав, - согласилась я. - Наливай.

Лариса ободряюще обняла меня за плечо.

- Всем опаздавшим мы нальём штрафную, - шепнула она. - А вообще... Знаешь, Лидок, это повод задуматься. На что тебе такой необязательный кавалер? Особенно когда рядом есть более надёжный.

- Я Линда, а не Лида, - поправила я. - Сколько раз тебя просить, чтобы ты не коверкала мое имя?

- А если оно не склоняется...

- Так и не склоняй. И по поводу Виктора я тебе уже говорила. Он герой не моего романа и вообще не герой. Ты хоть в курсе, чем он промышляет?

Лариса со странной улыбкой склонила кудрявую голову к плечу.

- Тебя же это не смущает, раз ты привечаешь его. Почему же меня должно смущать?

Я не нашлась, что ответить на каверзный вопрос. В историю моих отношений с Виктором не был посвящён никто, даже лучшая подруга и сердечный друг. Просто не хотелось их вмешивать. Но не зная всей правды о нас, они вольны были думать всё, что угодно и думали, строили разные домыслы и предположения. Причем Лариса была ближе к истине. Она считала, что я иногда пользуюсь Витькиным кошельком, поскольку с Лёшки взятки гладки. Лёшка же побаивался, что я пробую наркотики. Не знаю, что заставило его так думать, но видимо он не находил другого объяснения, зачем я привечаю парня, которого терпеть не могу.

2. СТАРАЯ МЕДНАЯ ЛАМПА.

Из задумчивости меня вывел мелодичный звон хрусталя. Все голоса сразу смолкли, десятки глаз устремились на Виктора, стучавшего ногтем по фужеру.

- Поднимаю тост за самую прекрасную девушку нашего... - завёл Виктор.

- Мухосранска, - досказал его приятель Костик и прыснул в свой боксерский кулак.

Все дружно загоготали. Я пошла багровыми пятнами и, чувствуя, как горит лицо, машинально закрыла его ладонью.

Виктор сердито покосился на дружка.

- Но-но, - сделал он угрожающий жест, - попрошу не оскорблять ни наш городок, ни его гордость - Линдусю.

- Лады, Дусю не буду, - хихикнул Костик под новый взрыв хохота. - Ты прекрасна, Дуся, спору нет. Но наш городок прославила не ты, а я - региональный чемпион по боксу.

Я хотела ему достойно ответить, но не нашла нужные слова. Почувствовав, что жар от лица отливает, я подняла голову. Мне почудилось, что рука Виктора задержалась над фужером, из которого пила я.

Мелькнула дурацкая мысль, что он колдует или привораживает. Как-то Лариса обмолвилась, что видела Виктора у нашей местной гадалки и ворожеи Глафиры. Она зашла к ней за оберегом, собираясь в долгосрочную командировку, и застала у неё Виктора.

Естественно, в тот же день она рассказала мне об этой неожиданной встрече. Но мне это не показалось странным.

- Знаешь, - сказала я, - думаю, что все, кто занимается нечестным и опасным бизнесом, прибегают к помощи тёмных сил.

- Но Глафира белая ведунья, - возразила Лариса. - Она не помогает жуликам, аферистам и казнокрадам. Помнишь, я тебе рассказывала, как к ней приезжал из областного центра бизнесмен Голубев. Он решил уйти в политику и думал, Глафира поможет ему пробиться в депутаты. Так она и слушать его не стала. Вся область знает, что его бизнес на крови построен. Она, конечно, прямо ему об этом не сказала. Просто отшутилась: я, мол, за серьезные дела не берусь, так, по мелочи, девицам помогаю кавалеров присушить, даже мужей из семьи не увожу, потому как грех это, а я глубоко верующая.

Я недоверчиво прищурилась.

- И ты думаешь, это правда?

- Конечно, - закивала Лариса, - у Глафиры безупречная репутация. И не только бога она боится, но и правосудия. Так что с сомнительными клиентами ни-ни... даже не связывается.

- Чего ж тогда Виктора к ней занесло, - засомневалась я. - Или он её родич?

- Не-а, - отмела такую вероятность Лариса. - Не родные они. И потом... С чего ты решила, что он по поводу бизнеса к ней захаживает? А может, дела сердечные. Попросил какую-то деваху присушить.

- Да на него и так все девчонки сами вешаются.

- Все, да не все. Ты вот у нас неприступная крепость. Он к тебе и так и этак, со словами и без слов... - пропела Лариска, смеясь, - а ты его динамишь.

- Да ну тебя, - отмахнулась я. - Ладно, поглядим, что из этого выйдет.

Но из этого не вышло ровным счётом ничего. То ли он всё таки не меня хотел присушить. То ли Глафира отказалась ему помогать. Но скорее всего, я не поддавалась никаким приворотам: как заметила Лариса, я была неприступной крепостью и не собиралась пасть к его ногам.

Сейчас у меня мелькнуло в голове короткое воспоминание, как вспышка. Я была рациональна, даже чересчур, чтобы верить в подобную чушь. Виктор хотел меня приворожить? От этой мысли мне стало смешно.

Я подняла свой фужер и осушила залпом, доказывая суеверной подружке и себе самой, что не боюсь никаких приворотов.

Шампанское ударило мне в голову, захотелось петь, плясать, дурачиться, что угодно, только не впадать в уныние из-за того, что мой бойфренд решил меня бросить прямо в день моего рождения. Чтобы сэкономить на подарке.

У Виктора засияли глаза. Он словно прочёл мои мысли, и они привели его в восторг. Через мгновение заиграла музыка в его телефоне. Я подумала, что ему кто-то звонит, а оказывается, он включил её, чтобы пригласить меня на танец.

Я ответила согласием, и мы начали томно топтаться в середине комнаты, словно два бегемота, редко попадая в такт.

Он обвил рукой мою тонкую талию, прижимая меня к себе. Я склонила голову к нему на плечо.

Перед глазами у меня всё плыло почему-то. Как странно, что от пары бокалов шампанского я чувствую себя так, будто выпила целую цистерну. Меня того и гляди стошнит прямо на дорогой летний костюм, сшитый Виктором на заказ в лучшем ателье нашего города.

Я тяжело вздохнула. Он сладострастно вздрогнул от моего вздоха, решив, что... ну, что обычно решают в таких случаях мужчины. Им не приходит в голову, что даме просто не хватает воздуха из-за тесных объятий и поэтому она дышит часто и глубоко. Они ошибаются на наш счёт, приписывая себе лёгкую победу, одержанную одним умелым объятием, и совершают новую ошибку, прижимая к себе дам ещё теснее и таким образом почти лишая их возможности дышать.

Я решила развеять эту иллюзию и прошипела сквозь зубы:

- Если ты меня сейчас же не отпустишь, я упаду в обморок.

- Я полжизни жду, чтобы ты упала от меня в обморок, - не отступил и не разочаровался во мне Виктор.

- Кретин! - выругалась я. - Я лишусь чувств от удушья и от твоего СНОГСШИБАТЕЛЬНОГО парфюма, а не от тебя!

Он очевидно растерялся и ослабил хватку, в результате чего я чуть не рухнула наземь. Оказывается, я держалась на ногах исключительно благодаря его поддержке.

Глядя поверх его плеча туманным от шампанского взглядом, я с удивлением обнаружила, что мы танцуем не одни. Все гости последовали нашему примеру и тоже разминали ноги, разбившись на пары. За столом осталась одна Лариса, которой не хватило партнёра. С горя она уминала кулебяку с мясом, которая непременно отложится у неё на боках. Судя по угрюмой гримасе на её лице, она это прекрасно осознает, но всё равно не может остановиться.

Я ощутила лёгкий тычок. Виктор явно обиделся на "кретина" и на то, что его парфюм не сшиб меня с ног. Он попытался отстраниться, но я инстинктивно привлекла его к себе, чувствуя, что теряю опору.

Он остолбенел, затаил дыхание. И в эту минуту полной тишины, если не считать скрипа половиц и шороха платьев прекрасных дам, раздался знакомый, слегка удивлённый голос.

3. ПОЛЁТ В СТРАНУ ЧУДЕС.

Лёшка двинулся в глубь комнаты, распространяя душный аромат дешёвого одеколона.

- Они сошлись: вода и камень, стихи и проза, лёд и пламень!!! - с пафосом продекламировал он.

В ответ грянул гром аплодисментов.

Лёшка картинно поклонился публике, прижав руку с букетиком к сердцу.

- Не паясничай, - сердито буркнула я.

- И правда, Лёш, - поддержала меня Лариса. - Чего ты ждал? Ты бы ещё через час пришёл... и не то бы увидел. Так что сам виноват. Клювом не щелкай.

- Клювом не щелкай, не то вырастут рога, - иронично фыркнул Лёха.

- По какому праву ты так разговариваешь? - возмутилась я. - Ты мне не муж, смею напомнить.

- А что, только у мужей рога растут? - огрызнулся Лёшка.

- Нет, ещё у оленей, - с серьезным лицом выдал Виктор, и все снова взорвались смехом. В нем явно погибал великий комик. Людей веселило всё, что бы он ни брякнул. - И что это ты приволок? Где откопал эту рухлядь? По каким помойкам её искал, что так припозднился?

- Это не рухлядь, - обиделся Лёшка, - а раритет. Больших денег, между прочим, стоит. Я за него всю копилку разорил. Несколько лет собирал...

- Ну, ты чудило, - перебил Виктор, разглядывая невзрачную вещицу. - Лучше бы тур горящий купил. Да свозил Линдочку позагорать. Вот это был бы стоящий подарок.

- Я хотел что-нибудь необычное, - потупился Лёшка. - Вот и зашёл в антикварный магазин. А там эта лампа на видном месте лежит. Я на неё загляделся, а продавец тут как тут. Говорит, что это не просто сувенир, что её можно зажечь и... погрузиться в атмосферу "Тысячи и одной ночи", окунуться в сказочный мир и всё такое... Чёрт, он так красиво плёл, что я заслушался... открыл кошелек и купил эту штуку.

- Мы могли бы и свечи зажечь, - сказала я с досадой. Ну надо же быть таким лопухом - продавца он заслушался и купил никудышный хлам, которому место на помойке.

- Свечи это банально, скучно и совсем не так романтично, как горящая лампа.

- А не пошел бы ты со своей романтикой... куда подальше, дурень стоеросовый! - внезапно разозлился Виктор. - Линдуся, и как ты его терпишь? Это же клиника. Дурдом по нему плачет. Ей-богу, я всяких придурков на своем веку повидал, но такого... Я просто опасаюсь за твоё психическое здоровье, милая.

- Зря опасаешься, - хихикнула Лариса. - Безумие не заразно.

У Лёши задрожали губы.

- Ну, если я здесь лишний...

- Третий лишний, заметь.

Кажется, на сей раз Виктор был решительно настроен избавиться от соперника. Этому поспособствовало не только опоздание Лехи и его промашка с подарком, но и наш танец, если можно его так назвать. Виктор был разгорячен нашей близостью, это случилось впервые и он давно этого ждал. И Леха со своим нелепым презентом только подлил масла в огонь.

Я должна была как то пресечь назревающую свару, но не находила сил. Голова кружилась всё сильнее, перед глазами плыли окружающие люди и предметы. Как будто я каталась на карусели, быстрее, быстрее, мелькание лиц, привычных вещей. И вот уже всё слилось в одну общую массу. Я почувствовала, как подо мной проваливается пол и я лечу вниз... Как Алиса в страну чудес. Только её погружение в сказочный мир не было таким мрачным. Она не лишилась способности размышлять, разглядывать проплывающие мимо предметы и даже захватывать их руками. А я летела как мешок с картошкой. Никакого чувства лёгкости, тем более невесомости. Свинцовая тяжесть в ногах, руках, во всём теле. И чёрная пустота вокруг. Никаких пузырьков с завлекательной наклейкой "Выпей меня!". И румяных пирожков "Съешь меня". Да я готова съесть Виктора за то, что он опоил меня каким-то левым шампанским.

* * *

Очнулась я от ощущения сырости. Сразу вспомнилась повесть Короленко "Дети подземелья", которую я читала в школе. Должно быть, там так же пахло и так же тяжело дышалось бедным малюткам. От жалости к ним у меня на глазах выступили слезы. Мне-то эта затхлость только снится, а они в ней реально жили и росли. Хотя они литературные герои, но ведь у них были прототипы.

Стоп, а разве во сне ощущаются запахи? Я часто вижу сны, но не вспомню, чтобы они чем-то пахли. Такое ощущение возникло у меня впервые.

Что делают в подобных случаях? Щипают себя за руку, чтобы скорее проснуться. Я попробовала, но не смогла пошевелить рукой. Больше того, ощутила резкую боль, как будто кто-то стиснул моё запястье и крепко держит.

- Лёшка, отпусти, - сонно пробормотала я. - Да отпусти же, мне больно!

- Вот елы-палы! - прогудел знакомый голос, отдаваясь эхом у меня в ушах. - Даже здесь не можешь забыть о своем Лешике, чёрт бы его побрал. Вы с ним что - садо-мазом увлекались? Он тебе наручники цеплял, а ты кайфовала? Вот ответь мне, Линдуся, откуда у этого нищеброда средства на такие прибамбасы.

Я вздохнула. Линдусей меня называл только Виктор. Значит, это не сон, а последствие моего перепила или, другими словами, похмельный синдром. Вот уж напилась так напилась! Чуть белочку не словила.

У меня зашевелилось нехорошее подозрение.

- Послушай, Витя, перестань ваньку валять. Говори все как есть.

Из кромешной тьмы донёсся шумный вздох.

- Ты это о чём? - шмыгая носом, спросил Виктор.

- Невозможно, чтобы меня развезло до потери сознания от двух-трех бокалов шампанского. Так не бывает.

- Ну, если их выпить на пустой желудок... Вы, бабы, вечно на диетах сидите.

- Я не сижу ни на какой диете. Мне это ни к чему. У меня отличный обмен веществ, всем на зависть, особенно Лариске. А ты не юли. Я видела, как ты держал руку над моим бокалом. А до этого слышала от неё, что ты захаживаешь к Глафире. Признавайся, она дала тебе какой-то приворот?

Виктор немного помедлил с ответом.

- Вот уж не думал, что ты в это веришь. Ну ладно, каюсь, был я у неё и средство привораживающее спрашивал. Дал слабину, понимаешь, никогда до этого не обращался к колдунам, да просто не верил в них. А тут приперло. Нравится мне девушка, безумно нравится, а как к ней подступиться не знаю. Все уже перепробовал, весь свой богатый опыт покорения женских сердец применил. А пользы ноль. Вот только и осталось, что к бабке-ворожеихе на поклон идти и зелье любовное вымаливать.

4. СОН ИЛИ ЯВЬ.

- Ну, ты и сволочь! - прошептала я.

- А этот козел всё испортил, - не слушая меня, продолжал Виктор. Его голос набирал оглушительную силу. Я стала хуже разбирать слова от его вибрации. - Припёрся со своей дурацкой лампой, когда его уже не ждали. Вот почему я на него в атаку пошел. Наркотик-то я уже подмешал, он начал действовать, а тут этот недоумок и куча ненужных гостей. Ну ладно, все увидели, что тебе плохо, поняли, что праздник испорчен и потихоньку слились. Одна Лариска не спешила уходить, "Скорую" тебе хотела вызвать. Еле отговорил её и в аптеку услал за лекарством. А этого придурка в прихожую вытолкал и лампу его помойную швырнул вслед. Он её живенько подобрал - дорогая как-никак, зараза!

Тут ты стала на бок заваливаться, я оставил придурка в прихожей и поспешил к тебе. На диван тебя уложил, блузку расстегнул, чтобы тебе легче дышалось. Вдруг чую, чем-то горелым с кухни несёт. Ну, думаю, наверное, праздничный торт в духовке горит. Пошел я на кухню, а там Лёха твой с раритетной лампой возится.

"Ты чего тут?" - опешил я.

"Да вот - решил убедиться, что торгаш не соврал и лампу можно зажечь, залил в неё масло, зажёг и тут черный дым из неё повалил".

"Дурак! Нужно специальное масло, лампадное. А от обычного никакого света, один чад. И вообще... я тебе что сказал - вали отсюда со своей лампой, пока по шеям не получил".

Лёха показал мне фигу.

"Вот это видел? Я тебя с Линдой вдвоем не оставлю. И не надейся. Ты её на наркоту подсадишь, чтобы в покорную овцу превратить. Чтобы она все твои сексуальные желания и фантазии исполняла за дозу. Шиш тебе с маслом лампадным, понял? Убери от неё свои грязные руки!"

Я усмехнулся.

"А то что? Что ты сделаешь, шизик? Да я тебя одной своей соплей перешибу. С кем ты тягаться вздумал? Что против меня можешь? Полицию вызвать? Так она меня крышует".

Лёшка хитро прищурился.

"Всех купил? Никого не забыл ненароком? А знаешь, что тебя какой-то Ахмед разыскивает? По дороге сюда с ним столкнулся, он про тебя расспрашивал. Скажи спасибо, что я твоего адреса не знаю. И Линдочкиного ему не дал, побоялся, что может нам праздник испортить. Но ведь он мог меня и выследить".

Оттолкнув меня в сторону, Лёха заглянул в комнату, увидел тебя лежавшей на диване с расстёгнутой блузкой и разозлился.

"Времени зря не теряешь? Хоть бы дождался, пока я уйду. И она хороша. Мне притронуться к себе не давала. А перед тобой разложилась".

У него на глазах выступили слёзы.

"Короче, идите вы оба к дьяволу!" - в сердцах выпалил он.

Я не успел ему ответить. Раздался грохот, густым дымом всё заволокло, как будто в окно дымовую ракету бросили. Все, больше я ни черта не помню. Очнулся здесь, прикованный. Решил бы, что вижу дурной сон, если бы не намёк твоего хахаля на Ахмеда. И конечно, меня очень удивило, что ты тоже оказалась тут. Тебя то зачем захватили? Лучше бы этого твоего... А впрочем, он же навёл. Паскуда! А на тебя ему плевать с высокой башни. Я бы за свою девушку горло перегрыз. А ему до фонаря, что ты здесь со мной будешь гнить. Главное, чтоб не в постели.

У меня голова пошла кругом от обилия информации. Самое важное, что я сумела выделить это то, что Виктор готов был подсадить меня на наркотики, лишь бы получить своё.

- Ушам не верю! Ты хотел сделать меня своей сексуальной рабыней? Чтобы я за дурь была готова на всё?

В ответ снова тяжёлое молчание, затем язвительный смех.

- Ну и дурочка ты, Линдуся. Такая же, как все вы, бабы. Думаешь о ерунде, когда мы в полной заднице. Ты что, так и не поняла, что случилось? Вроде отошла уже от шампусика с пикантной добавкой, должна же хоть что-то соображать. Тебя не смущает, что темнота кругом, хоть глаз коли?

- Наверно, свет отключили, - растерянно ответила я.

- Ну, блин... Ты думаешь, что мы у тебя дома?

- А где нам быть?

- Говорю же, в полной ж... Ладно, тогда рукой потряси.

Я послушалась и снова ощутила резкую боль.

- О Господи, что это у меня на руке?!!

- Наручник, - спокойно сказал Виктор.

Я пошарила свободной рукой и нащупала звенья толстой цепи, пристегнутой к наручнику. Перебирая их пальцами, я добралась до другого конца цепи. Он был вколочен в стену. Липкую, издающую тот самый запах затхлости, заставивший меня проснуться.

- Нет, это не может происходить наяву, - убеждала я себя. - Такие кошмары наяву не происходят.

- Смотря с кем, - хмуро хмыкнул Виктор. - Я тоже не верил, что со мной это может произойти. Однако вот...

- Что ты натворил? - заплакала я. - За что тебя сюда засадили? И причем здесь я? Какое Я имею отношение к тебе, к твоим выходкам...

- Ой-ой-ой, сколько вопросов! Никакого, конечно, и мне очень жаль, что ты попала под раздачу. Благодари за это своего Лешика. Он навел на тебя, на нас...

- Кого?

- Ахмеда.

- Это ещё кто?

- Мой поставщик, турок неумытый. Я ему задолжал за довольно большую партию героина. Понимаешь, тачку решил купить крутую, чтобы тебя в ней катать. Все ради тебя, Линдуся!

- Ну, спасибо тебе, - съязвила я. - Всё время мной прикрываешься. Нет бы честно сказать, что хотел своим дружкам пыль в глаза пускать шикарной тачкой. Фанфарон ты несчастный!

Не слушая меня, Виктор продолжал взахлёб:

- Да вот только Ахмеду этого не объяснишь. Его мусульманская сущность не приемлет рыцарского отношения к женщине. У него жёны дома сидят и лепешки пекут, а за порог ни ногой. Короче, бабло ему нужно, а не мои оправдания. Вот он и выследил меня и в эту темницу запер. Это его методы. А тебя прихватил... ну, думаю, Лёшка твой нашептал ему, что ты для меня значишь. Что я для тебя в огонь и в воду...

Виктор перевел дыхание и печально докончил:

- Теперь он, гад, будет на меня давить.

- Это как? - испугалась я.

- Ты криминальные драмы по телеку не смотришь? Станет мучить тебя у меня на глазах, руки-ноги ломать, там не знаю... пятки поджаривать... ну, чтобы я поскорее сломался.

5. ЦАРСТВО АЛАДДИНА.

Я не успела ничего ответить. Заскрипела дверь, и темница, где мы были заперты, осветилась слабым лучом фонаря. Кто-то вошёл, шурша соломой, устилавшей пол.

Я скосила на него глаза. Это был довольно крепкий мужчина, одетый в длинную полосатую рубаху с завернутыми до локтей рукавами. В руках он держал медный поднос, на котором стоял глиняный кувшин, две миски с дымящейся похлебкой и ещё одна с крупно порезанными ломтями кукурузного хлеба.

Он поставил поднос прямо на грязный пол между нами и что-то отрывисто сказал на незнакомом языке. Нетрудно было догадаться, что нас приглашают поужинать, вот только неясно, как приступить к еде со скованными руками.

- Развяжите меня! - выкрикнула я.

Тюремщик меня понял без перевода и освободил от наручников мою правую руку, чтобы я могла поесть, а левую заковал. Потом то же самое проделал и с Виктором, после чего ушел, гремя связкой ключей, висевшей у него на поясе.

Кусок мне в горло, естественно, не шёл, но я заставила себя съесть пару ложек в надежде прояснить туман в голове. Чечевичная похлёбка на вкус была отвратительна, особенно после моих кулинарных изысков. Теперь я точно знала, что кулинария моё призвание. Как говорится, всё познаётся в сравнении. Чтобы это понять, надо было отведать тюремной баланды.

- Витёк, послушай, - заканючила я, - может, они, эти твои шейхи, согласятся поварихой меня взять? Тебе же понравилось, как я курицу запекла? А пирожки с капустой? Ты их штук шесть умял.

- Я, Линдуся, из твоих рук хоть яд готов схомячить, - загремел своими цепями Виктор. - Но шейхи... гм... сомневаюсь. У них там кухня другая, восточная. Шашлыки, кебабы, кус-кусы разные. Надо их специфику знать. А твои щи-борщи не канают.

- Ну, ещё я няней могла бы. Раз у них там целые гаремы, значит, и детей полон дом. А я деток люблю. С удовольствием бы с ними возилась.

- Ты чего меня уговариваешь? - разозлился Виктор. - Я что - против? Это у них надо спросить, согласны ли они, чтобы ты у них няней работала.

- Так возьми и спроси, - вышла я из себя.

- И как я это сделаю? Придется ждать, когда нам снова еду принесут. А это небось только утром будет.

- Ну уж нет! Я не согласна висеть тут в цепях до утра. У меня уже левая рука онемела. И скоро в туалет захочется, учитывая, сколько я из-за тебя выпила. Ты доел свою похлёбку?

- Ага, - пробурчал он, - больше пролил.

- Это неважно, - отрезала я. - Бери свою миску и стучи по стене как можно громче. Пусть этот надсмотрщик снова придёт и объяснит всё как есть - за что и на какой срок нас тут заточили.

- Я же тебе уже всё объяснил.

- Меня твои объяснения не устраивают. Хочу всё сама своими ушами услышать. Бери, тебе говорят, и стучи!

Неожиданно Виктор послушался и принялся громко колотить в стену миской. На стук долго никто не шёл, и тогда я тоже начала стучать. Вдвоем мы подняли такой шум, что он был услышан. Снова заскрипела дверь, и в темницу вошёл тот же тюремщик с горящим факелом в руке.

Он что-то спросил резким голосом, наверно, чего мы шумим. Я оторопела, сообразив, что не смогу ему ничего объяснить, и расплакалась от досады.

- Витёк, - всхлипнула я, - он же не русский. С ним всё равно, что со стеной разговаривать. Может быть, он по-английски поймет.

- Давай, - согласился он, - попробуй спроси.

- Ту ю спик инглиш? - с надеждой спросила я тюремщика.

В ответ он что-то залепетал. Я сумела разобрать только слово "Аллах", которое он повторил несколько раз.

- Не понимает, - зарыдала я уже в полный голос.

- Погоди, Линдусик, не плачь, - оживился Виктор. - Кажется, я немного знаю этот язык.

- Откуда?

- Он похож на турецкий. Наверное, это арабский язык. Короче, если понимаешь турецкий, то сможешь понять и арабский. Этот тип сказал, что если мы будем шуметь, нам отрубят руки, а если орать, то отрежут языки.

- А мне послышалось слово "Аллах ", причем не раз.

- Так эти турки своего Аллаха при каждом слове поминают. У них это как у нас слова-сорняки. Ну типа "чёрт", "блин", "ёлки-палки" и так далее. Не веришь, что я его правильно понял? Тогда давай проведём эксперимент. Стукни-ка ещё разок по стене.

Сама не знаю, почему, но я послушалась и ударила в стену уже сильно помятой миской. В ответ надсмотрщик выхватил из-за пояса широкий блестящий меч и замахнулся на меня.

- Всё, хорош, хорош! - завопил на него Витька, а я дико завизжала от страха. - Вот видишь, Линдусь, моя взяла. Ну, стало быть, пришла мне пора подтянуть свой турецкий. Спрошу-ка я у него сам, кто и за какие грехи нас сюда засадил.

Он задал тюремщику какой-то вопрос. Я слушала, изумляясь, почему он до сих пор скрывал от меня свои таланты. Когда использовал любой удобный случай, чтобы чем-нибудь похвастаться.

Конечно, говорил он, спотыкаясь на каждом слове. Но судя по тому, как тюремщик часто кивал в ответ, его языком он владел довольно сносно.

Ответ он выслушал, насколько я могла судить в темноте, с гримасой удивления.

- Знаешь, Линдусик, - протянул он, - этот тип говорит, что нас сюда не по приказу Ахмеда засунули. Он вообще никакого Ахмеда не знает.

- А кто же тогда приказал это сделать?

- Какой-то Аладдин.

У меня запершило в горле, и я потянулась свободной рукой за кувшином с водой.

- Это тот, у которого волшебная лампа с джинном внутри? - уточнила я, сделав пару глотков.

- Ну, Линдуся, ты что, как ребенок, до сих пор в эти сказочки веришь? Нет, конечно. Скорее, просто тёзка того Аладдина.

- Что-то, кроме того, я ни про какого другого не слышала. Не стой столбом, спроси, тот это или не тот.

Виктор снова послушался и перевёл мой вопрос. Ответ его удивил ещё больше.

- Линдуся, он говорит, что Аладдин хозяин этого царства, где мы с тобой оказались. А волшебную лампу у него украли. И он подозревает в этой краже нас.

6. ТЕОРИЯ ТРЁХ ИЗМЕРЕНИЙ.

Мне показалось, что я участвую в какой-то пьесе абсурда. Кто-то решил подшутить над нами. Возможно, устроить сюрприз к дню рождения. Я начала перебирать в памяти всех, кому это было бы по средствам - организовать такой дорогостоящий спектакль. И пришла к выводу, что это мог бы быть только Виктор. У других моих знакомых на это просто не хватило бы денег, да и фантазии тоже.

- Витюнь, - осторожно спросила я, - ты уверен в том, что сказал этот тип? Ведь по его выходит, ко всему, что с нами произошло, ты не имеешь отношения. Но если рассуждать логически, то это как-то расходится и с тем, что ты мне рассказал про свои дела с Ахмедом, и с тем, что Лёшка сообщил, будто он тебя ищет.

- Линдусь, в том, что с нами происходит, вообще напрочь отсутствует логика. И не надо её тут искать. Надо просто принять это как данность и искать выход.

- То есть, ты предлагаешь мне принять тот факт, что мы оказались в сказочном царстве и не считать его бредом? Лучше сознайся, что накачал меня таким наркотиком, от которого у меня пошли глюки пролонгированного действия.

- Вот дурочка, - выругался Виктор. - У меня ведь тоже пошли те же самые глюки, что и у тебя, но я то никакой наркоты не принимал, а всего лишь выпил пару бокалов шампанского. У тебя, Линдуся, твоя логика хромает на обе ноги.

- Но ведь чудес на свете не бывает. У всего должно быть разумное объяснение. Ладно, наркотики мы отметаем. Безумно дорогие сюрпризы с инсценировками тоже, они никому из моих друзей не по карману. Может быть, нас снимают в каком-нибудь реалити-шоу и через пару минут мы услышим "Поздравляем! Вы стали участниками новой передачи ГЛЮК" или "Вас снимает скрытая камера".

- Ну и фантазия у тебя, Линдуся! Ладно, последнюю версию ещё можно принять, если бы мы жили в Москве или Питере, а не в нашей Тьмутаракани. Знаешь, что? Давай не будем ломать себе голову, кто таким эксцентричным способом решил свести с нами счёты, а лучше подумаем, как нам выбраться отсюда.

Я согласилась, что так будет лучше и попросила:

- Узнай у этого стражника, что они хотят с нами сделать? Какая судьба нас ждёт?

Виктор снова обратился к тюремщику. Я всё время следила за ним и увидела, как он изменился в лице.

- Ты только не пугайся, ладно? Он сказал, что утром нас будут судить по законам этой страны и если кража, которую мы якобы совершили, будет доказана, нам отрубят головы.

Я почувствовала, как земляной пол уходит у меня из-под ног.

- Сделай что-нибудь, Виктор! - закричала я. - Умоляю, сделай! Я не хочу умирать! Скажи этому гаду, что никакой волшебной лампы у нас нет и быть не может. Господи, во что же я вляпалась? Мне кажется, что я схожу с ума!

Голова у меня снова начала сильно кружиться, и я опять почувствовала, как куда-то лечу. Уже сквозь полузабытье я услышала, как Виктор кричал мне, тряся меня за руку:

- Линдочка, милая, ты слышишь меня? Очнись, пожалуйста, я тебя очень прошу! До меня, кажется, начинает доходить, кто тут всему виной. Это твой идиот Лешик всё учинил. Помнишь лампу, которую он притащил тебе в подарок? Когда я вышел в прихожую с твердым намерением выпроводить его и остаться с тобой наедине, он там пытался эту лампу зажечь. Там было столько дыма, что я не мог ничего разглядеть. Но могу предположить, что он эту лампу случайно потер и вызвал джинна, как в сказках. Понимаю, что бредятина полная, но другого обьяснения нет! Наверно, он этому вызванному джинну приказал, чтобы нас бросили в тюрьму, а джинн кроме той тюрьмы, что у его хозяина Аладдина не знает. Вот как мы здесь оказались, а эта гнида совсем не такой лох, как я про него думал.

- Нет, такого просто не может быть, - прошептала я сквозь полусон. - За что ему нам мстить, да ещё так жестоко?

- Но он же всегда тебя ко мне ревновал. И когда я сказал ему, что он третий лишний...

- Он не мог. Даже если сделал это в шутку, потом должен был понять, что натворил и вернуть нас обратно.

- Гнида он и есть. Я тебе всегда говорил, что у него гнилое нутро. Давай расскажем завтра на суде все как было. Нас просто не за что казнить. Мы этой лампы даже в руках не держали.

Должно быть, от сильного волнения я поборола своё состояние полуобморока-полусна и спросила:

- Где этот стражник?

- Он вышел, - ответил Витёк.

Я встряхнулась как кошка, которую окатили водой.

- Давай всё-таки попробуем мыслить здраво. Как могла в нашем реальном мире оказаться сказочная лампа?

Виктор пожал плечами.

- У меня только одно предположение. Кто-то здесь, в этом мире добрался до лампы, хотя она наверняка охранялась как зеница ока. Этот кто-то натворил что-то страшное и, понимая, что от наказания ему не уйти, приказал рабу лампы забросить его куда-нибудь далеко-далеко, где никто его не сможет найти. А тот рад стараться - забросил его на много веков вперёд, в его будущее и наше настоящее. И дальше могут быть два варианта. Либо в этом чужом ему мире человечку понравилось и он решил в нём остаться. А что, лампа всегда под рукой, исполнит любые желания. Как говорится, живи да радуйся. Но потом пришла беда: его дом обокрали, золото сдали в ломбард, а волшебную лампу как предмет старины отнесли антиквару.

- А другой вариант? - поневоле заслушалась я. Витёк всегда был богат на фантазии.

- Ну, или наоборот. В новом мире он растерялся. Не знал, как ему дальше жить-выживать, а назад возвращаться страшно, его там все ищут, чтобы казнить. Пока он думал да гадал, на него напали хулиганы и ограбили. Отобрали у него всё ценное, наверняка при нём были золотые монеты или дорогие украшения. Отнесли их перекупщикам, а эту лампу, не зная, что она волшебная, сдали в антикварный магазин. Там её увидел твой Лешик и купил. Дальнейшее тебе уже известно.

- А я тебе ещё раз говорю, - затрясла я головой, - что он уже давно вернул бы нас назад, или хотя бы меня одну, потому что я ему небезразлична и моя судьба тоже.

Виктор пристально всматривался в мои глаза, светящиеся в темноте.