У пламени есть цена (цикл "Перекрёсток", том 2)

Глава 1. Предложение, от которого нельзя отказаться

Гулкое эхо шагов отскакивало от стен и потолка, создавая иллюзию, что за ним кто-то идёт. Даже если бы каким-то чудом это случилось, опасаться не стоило – обитатели камер слишком истощены, чтобы представлять физическую угрозу.

Другое дело – опасность магического рода. Но цепочки рун, выгравированные на камнях, надёжно защищали и от этого.

Объективно бояться было нечего. Но высокий худой мужчина всё равно регулярно бросал беглый взгляд по сторонам – многолетняя привычка, которая умрёт вместе с ним. К сожалению, из любого правила существуют исключения, и однажды все его меры предосторожности всё-таки дали сбой.

Но больше это не повторится. Только не с ним.

Заключённая из сто двадцать пятой камеры сидела в своей обычной позе – обхватив колени ладонями, покачиваясь и напевая. Детская колыбельная в её исполнении звучала откровенно жутко, но Исмаил и бровью не повёл – женщина пела её так часто, что гораздо страшнее было бы столкнуться с тишиной.

– Нам пора.

Мутный старческий взгляд никак не вязался с молодой кожей лица. Если не знать наверняка, определить возраст заключённой было бы сложно: сгорбленные плечи, редкие волосы и бесцветные глаза делали её похожей на старуху. Но лицо с приятными мягкими чертами не прорезали морщины, на непричёсанной голове не мелькала седина. И даже сквозь болезненную худобу угадывалась женственная фигура, не потерявшая плавных изгибов в нужных местах.

Эти изгибы и черты были далеко не последними причинами, почему она оказалась здесь.

Когда Исмаил коснулся её ладоней, связывая их за спиной, взгляд женщины немного прояснился. Она прекратила петь, коротко вздохнула, и попыталась прильнуть к нему. Увернуться, одновременно удерживая её и не давая потерять равновесие, было непросто. Но Исмаил давно наловчился – он слишком хорошо знал, что будет, если не успеть.

Аккуратные ягодицы вожмутся в его бёдра, белая тонкая шея наклонится в неожиданно изящном жесте, открывая место для поцелуев. Даже исхудавшая грудь с такого ракурса станет выглядеть вполне прилично, отвлекая от общей измождённости.

Немало сотрудников лаборатории попали в идиотскую ситуацию, теряясь от таких явных домогательств. Натренированные до автоматизма реагировать на нападения, не все знали, как правильно пресечь искренние попытки их поцеловать.

Может, Северино был прав, и заключённая нимфоманка не подходила для эксперимента?

Впрочем, после долгих обсуждений он согласился, что другого кандидата у них сейчас не нашлось. Те, кто находились в лучшей форме, либо слишком опасны, либо ещё больше выжили из ума. У прочих же и вовсе нет ни единого шанса пережить подселение.

Хотя пока, в самом начале, разницы почти не было заметно. Никакого жара, припадков и обмороков, словно заклинание не сработало.

Но Исмаил теперь знал о саатхиннах едва ли не больше всех в мире, поэтому не сомневался – всё получилось. Нужно просто немного подождать.

Комната, в которую они направлялись, была бы такой же унылой, как и все остальные в здании, если бы не чёрный каменный монолит, оплетённый странными рунами на древнем мёртвом языке. Ещё недавно довольно невзрачный и будто плоский, он сгущал тьму вокруг себя, а руны при их приближении замерцали зеленоватым светом.

В отличие от его предыдущей пленницы, Мэй не шарахалась от камня. Ей не было больно к нему прикасаться, да и сам саатхинн, кажется, ей пока не являлся.

Огненная магия в ней так же ещё не пробудилась. Быть может всё дело в том, что в предыдущих случаях его подопытные были уже заражены годами?

«Слишком мало данных» – в тысячный раз с досадой подумал Исмаил. Даже обладая такой редкой возможностью – наблюдать всё воочию, и опытом ещё двух случаев, он едва понимал, что происходит, и не мог сделать хоть сколь-нибудь достоверный прогноз того, как всё пойдёт дальше.

«Тем ценнее будут результаты исследований» – напомнил он себе. После того, как он проиграл в гонке за должность заведующего и стал подчинённым своего коллеги и заклятого друга, обещать себе научный прорыв стало любимым утешением. Что, впрочем, не помогало набраться терпения, которого сейчас так не хватало.

Слияние с сознанием Мэй прошло без осложнений. Зловещее туманное марево было ему знакомым, но признаков змееподобного магического паразита по-прежнему не наблюдалось. Жажда реванша подталкивала к решению начать пытки. Здравый смысл подсказывал лучше кормить заключённую и ждать – и только после этого дать саатхинну его любимую пищу – страдания хозяина.

Внеся очередные бессодержательные пометки в отчёт, Исмаил вернул Мэй в камеру, отдав-таки распоряжение улучшить её рацион. И не стал игнорировать записку своего новоиспечённого начальника, направившись к нему в кабинет ещё до того, как справится с самыми неотложными делами.

Но на этом запасы благоразумия иссякли, и Исмаил долго стоял в коридоре, борясь с негодованием и пытаясь привести мысли в нужное состояние – незачем показывать Северино, насколько болезненно он до сих пор воспринимает свою неудачу.

Впрочем, судя по усмешке заклятого друга, выглядеть достаточно собранным и отстранённым всё же не получилось.

– Есть какой-нибудь прогресс?

Тон, которым был произнесён вопрос, выводил из себя. Скучающий, вежливый – без искры интереса. Словно никаких значимых результатов от него уже и не ждут, но поинтересоваться положено по протоколу. Справившись с очередной вспышкой раздражения, Исмаил сухо ответил:

– Нет. Но опираясь на предыдущий опыт, я счёл неразумным форсировать события.

Северино рассеянно кивнул.

– С завтрашнего дня Марта поможет тебе с исследованием.

Исмаил замер, совершенно перестав контролировать лицо, отчего совсем неуместно и непрофессионально вытаращился на начальника. Мысли в голове перебивали одна другую, не давая ответить хоть что-то.

Исмаил работал один сотни лет. Он с трудом выносил компанию лаборантов, смирившись, что никто умнее утюга не согласился бы на такую работу. Но мириться с тупостью подавляющего большинства коллег-исследователей было выше его сил – и Северино прекрасно об этом знал.

Глава 2. Сложные переговоры

– Храни вас боги! Здоровья вам, мужа хорошего, детишек крепких!

Арда рассеяно кивнула, думая об одном – как вежливо выпроводить навязчивую пациентку.

– Такая красивая, и совсем одна! А я вот назавтра племянника приведу, он давно спиной занемог. Мужчина холостой, завидный, в городской страже служит…

Чувствуя, как начинает дёргаться глаз, Арда подошла к двери:

– Синьора Пиа, я с удовольствием помогу и вам, и вашему племяннику, но сейчас меня ждут дела…

Как назло, коридор оказался пуст. Всех предупредили заранее, что лавка сегодня работает не допоздна, о том же гласили целых две таблички на видных местах, но обыкновенно это не помогало. Поймав осуждающий взгляд синьоры, Арда зачем-то принялась оправдываться:

– Мне нужно успеть к мастеру Алваро за редкими травами. И для вашей настойки в том числе. Я посмотрю ещё что-то для спины…

Синьора Пиа прошла с Ардой в сторону лавки Алваро целых два квартала, рассказывая о своей семье и холостом племяннике, и когда они наконец распрощались, Арда была далеко от того места, куда хотела попасть на самом деле.

«Опять опоздала!»

Ругать её, разумеется, никто не станет. Но ей и самой хотелось успеть к началу – хотя бы разочек. Но и сегодня не вышло – когда она наконец добралась и сумела протиснуться куда-то, где хоть немножко видно, половина представления уже прошла.

Лев был как настоящий.

Арда даже на мгновение усомнилась – может, это не тот номер?.. Но, повертев головой и найдя новое положение среди чужих причёсок, шляпок, спин и голов, она разглядела на сцене Нейта. Сегодня он не походил сам на себя: для роли дрессировщика он разделся по пояс и нанёс грим, подчёркивающий мускулы. Стройное тело стало выглядеть внушительнее, а гладко зачёсанные распрямлённые волосы добавили возраста. Арда поймала себя на том, что смотрит затаив дыхание, и разве что рот не открыла – в отличии от кучерявой девицы справа.

Со сцены донеслось устрашающее рычание. Публика ахнула. Со стороны казалось, что льву вдруг надоело исполнять приказы своего господина, и он вспомнил, что сильнее, тяжелее, и свирепее мужчины, стоящего напротив.

Нейт начал отступать. Музыканты прекратили играть, и ощущение грядущей беды усилилось. Когда лев заревел, обнажая огромные клыки, кто-то вскрикнул. Девица справа побледнела и начала оседать. Она упала бы, но было некуда – настолько плотно сомкнулась толпа.

Сотни глаз уставились на сцену, где огромная кошка медленно, но верно надвигалась на своего дрессировщика. Преодолев большую часть расстояния, лев напружинился и прыгнул, высоко взмыв в воздух. Вопль ужаса, разделённый на десятки глоток, прорезал тишину.

Но едва тело зверя достигло Нейта, оно рассыпалось на тысячи светящихся огоньков.

Потребовалось почти полминуты, прежде чем ошеломлённые зрители поверили своим глазам. Но когда улыбающийся Нейт вышел на поклон, публика разразилась аплодисментами и восторженными возгласами. А волшебные искры всё кружились, разлетаясь со цены, словно подхваченные ветром, и гасли только над самыми головами людей.

Арда начала проталкиваться к выходу, точно зная, что ничего интереснее она сегодня уже не увидит. В лучшие времена она поджидала Нейта в гримёрке, но они жили в этом городке три месяца, поэтому надежды пропихнуться к месту отдыха артистов не было – самые отчаянные поклонницы дежурили там ещё с начала представления.

Переулок за бродячим театром был пуст. Наконец оказавшись на свежем воздухе, Арда облегчённо выдохнула – находиться в толпе ей не нравилось.

Удивительное дело – даже самый густонаселённый остров Сатринии по меркам Астатии считался почти что диким и необитаемым. Но почему-то все малочисленные жители имели неодолимую тягу к тому, чтобы собираться вместе, создавая шумное суетное столпотворение даже там, где компания не насчитывала и десятка душ.

Положа руку на сердце, сатринийцы Арде нравились, своей неугомонностью в том числе. Нравилось обилие солнечных дней, тёплое море и яркие краски – под стать местной культуре и нравам.

Просто она не чувствовала себя здесь своей.

Как и ожидалось, на пирсе было пустынно. Море Призраков слишком коварно и неспокойно, чтобы выходить в него после заката без крайней нужды, поэтому местные рыбаки давным-давно сидели у домашних очагов или протирали штаны в тавернах. Желающих побыть в одиночестве на побережье не находилось – чем Арда с Нейтом пользовались неоднократно.

Она узнала о его появлении ещё до того, как услышала шаги – как всегда чувствуя, когда на неё смотрят. Улыбающийся Нейт кинул на пирс весело звякнувший мешочек. Арда вздохнула.

– Объясни мне: почему ты за один вечер можешь заработать, как я за месяц? Неужели людям настолько не нужны лекари, и нужны бродячие артисты?

Нейт пожал плечами.

– Если бы ты говорила, что ты маг, получала бы больше. Люди охотнее платят за чудо, чем за то, что понимают. К тому же скука – это тоже болезнь. Тебе не понравилось, как я выступаю?..

Поняв, что могла его обидеть, Арда встрепенулась:

– Нет, что ты! Лев был точь-в-точь настоящий! Невероятно, как ты смог его воспроизвести – мы же всего несколько раз его видели. А как он двигался! Если бы я не знала, что это иллюзия, никогда бы не догадалась сама!

Нейт улыбнулся. Похвалы он получал регулярно, но восторги Арды – мага с дипломом, которая повидала всякое – это совсем иное.

– А как твои дела?

– Синьора Пиа обещала завтра привести мне жениха с радикулитом.

Нейт не успел зажать рот рукой и громко засмеялся.

– Прости! Прости, я не должен... Хочешь, уедем отсюда?

Арда посмотрела в темноту – туда, где чёрное море сливалось со звёздным небом. Где по ту сторону беспокойных вод был дом – если можно назвать домом целую страну.

– Сеньору Гарсиа нужны ещё хотя бы два сеанса. Но если ты завтра днём заглянешь ко мне, буду тебе благодарна.

– Как брат или муж?

Арда задумалась. Во время их странствий они представлялись людям по-разному, в зависимости от того, что было удобнее. Чаще всего Нейт бывал Арде братом – что, в общем-то, не так далеко от истины. Но иногда случалось, что в гостинице не находилось отдельных комнат, а на корабле – кают. В таких случаях они селились как семейная пара – компания друг друга куда лучше, чем общие комнаты – что мужские, что женские.