Убери свою морковку, дракон

Глава 1 (1)

Глава 1

— Леди Ольхерт… Леди Ольхерт, вы меня слышите?

Перед глазами мельтешило. На лицо мелко сыпалось. Лежалось… мягко. Ой, огонечки… Я радостно потянулась к свету, но руки осторожно и уверенно удержали.

— Видите меня? — нудел голос.

Замельтешило сильнее, я сосредоточилась и попыталась сфокусироваться, но этот любопытный мешал, мотая своей растопыркой у меня над носом так, что сквозняк поднял.

— Сколько? Сколько пальцев?

— Не больше десяти, теоретически, — сказала я, по прежнему пытаясь сфокусировать взгляд на говорящем и понять, отчего на ребра давит и в каком месте я вдруг леди.

Давит, скорее всего, сумка, где, помимо объемной папки с документами и свидетельством о свободе, ждал звездного часа тяжеленький сосуд марочного, прикупленный в до крайности деловом буфете в здании суда. Туда я, впрочем, явилась именно что ледью.

На свободу как на праздник.

Процессуальные мытарства продолжались больше трех лет — имею право! Я теперь на всё право имею, даже на лево, которым благоневерный большую часть нашей не такой уж долгой и не такой уж счастливой совместной жизни напропалую пользовался как хотел, когда хотел и…

А что, собственно, происхо?..

О, это меня подняли.

Сумки не было. Зато горизонт появился. Совсем не широкий, по краям видимого мне пространства все еще бегали радужные пятна и огонечки, будто на меня обруч с гирляндой надели. А поперек горизонта личность. Стояла. А у личности стояли… уши?

— Песец, — прокомментировала я, обнаружив у благодетеля помимо этих вот стоячих еще и вполне обычные, чуточку лопоухие и раскрасневшиеся. Ободок? Чего только народ перед новым годом не носит, даже если народ в виде симпатичного темноволосого типа в кителе, к которому так и тянуло прижаться. Пахло от него как-то и вообще.

— Я вообще-то лис, это брат у меня песец, в Остерне живет.

— Ага, — произнесла я и, внезапно почувствовав к любителю аниме необычайное расположение, поделилась: — У меня тоже брат такой, что песец. Главное, я его по-человечески первый раз за пять лет попросила встретить, ну, после суда, а он мне, мол, сама за него выходила, вот сама и всё остальное.

Сумку свою по сторонам я тоже сама искала, но бегающие на периферии пятна значительно снижали обзор. Да еще этот с ушами в глаза заглядывает так, что ему не то что про жлоба Славку, про школьные годы рассказать хочется.

Под локоток подхватил, за талию позади деликатно приобнял и ведет. По ручке гладит, как ушибленную.

Собственно, почему «как»? Шла, никого не трогала, мечтала под елочкой с марочным вдвоем, втроем, если елку считать, посидеть. И тут кто-то как заорет: «Держи рыжую шкуру!» Ну я и дрогнула всей собой.

Во-первых, давно не тот наивняк, который замуж за Александрова пошел, во-вторых, на мне шуба. Рыжая. Лисья.

Дернулась бежать, наподдала плечиком какой-то экстремалке зожнице в распахнутой дубленке поверх блесток с сеткой моркови и о кошку споткнулась. Какая кошка? Рыжая, как морковки и моя шуба. Вроде. Нет. Серая. И вообще кот. Морда наглая.

Равновесие и утоптанный скользкий тротуар подвели. Потянуло к земле. Я сгруппировалась, сумку на грудь приняла и… сдалась. Не ушиблась даже. Хорошая шуба, удачно я ее надела. Решила, что пора открывать новые горизонты, раз так.

Так, погодите, а когда это я успела так далеко на природу выбраться? Что за три белых коня? Почему за конями звуки народного гуляния с фаер-шоу и откуда шашлычком тянет?

— А что вообще?.. Мы где? И где мои вещи? — прибалдела я, прислушиваясь, нет ли внезапных дыр в голове. Когда на лежащую тебя с балкона сверху сосульки падают, дыра может и не одна появиться. Или шишки как минимум, несмотря на то, что бывший, проклиная мое несгибаемое упрямство в войне за жилплощадь, обозвал твердолобой. Орал как оглашенный. И это было самое приличное, что я от него после оглашения слышала.

— Тарки напали, — по-прежнему терпеливо как душевно-больной, ответил сопровождающий с ушами.— Обычное дело зимой.

Он остановился рядом с криво сползшим с дорожной насыпи в сугроб сказочного вида экипажем, слегка ограничившим и так не слишком просторный обзор. А я, кажется, и правда ледь. Только вместо чернолисьей, в тон ушам, шубы, вечернего и шпилек на мне крепенькие ботиночки, штук три-четыре юбки и пальто до земли. И кудри, в которые снега налипло… И…

Ого! Вот это номер!

______________________

Знакомьтесь, леди-попаданка Алесанна Ольхерт-Гард, она же Ольга Гардеевна Александрова.
Счастливо разведена, почувствовать пока не успела, но у нее все впереди.

Глава 1 (2)

Я отпустила «ли́са» и осторожно, не веря своим глазам, потыкала пальцем. Сначала. А потом взяла за живое обеими руками. Очуметь… Не какой-то жалкий второй — третий! Нет, четвертый!

Это мне поэтому дышать тяжело? Кажется, не только мне. Сбившийся на полуслове парень нервно сглотнул, усилием воли отвел взгляд от возлежащих рук, посмотрел в мои глаза, отвел свои, сосредоточился, но нить повествования всё не находилась.

— Обычное тел… дело зимой, — напомнила я из последнего.

— Да, точно. Ага… Значит… Напали. Защита сработала, возница сразу же просигналил ближайшему патрулю, нам то есть. А магиус Голтвайт мимо ехал и помог. После драконьего огня от стаи одни головешки остались, ваш экипаж с дороги немного сбросило, а вас — из экипажа. До Бриктоуна меньше часа, ваши вещи в целости. Сейчас дорогу расчистят, магиус Голтвайт наконец уедет, поможем возничему экипаж вытащить, и вы и другие пассажиры будете на месте.

Под этот фантасмагорический рассказ я обошла совершенно реалистичную карету и в еще большем ошеломлении уставилась на открывшуюся картину. Посреди заснеженного пространства зияла черная проплешина с невнятными чадящими кучками, источающими тот самый шашлычный запах, к которому примешивался запах гари с ноткой неопределимой вони.

Чуть в стороне подтянутый молодчик с участливым лицом и в таком же, как у «лиса», мундире сноровисто накладывал обездвиживающую повязку на руку и плечо бледному вроде как господину, сидящему на сундуке. Рядом заламывала руки мадам в буклях, капоре, пышном платье и полушубке. По другую сторону дороги, на краю проплешины, твердой рукой удерживая под уздцы нервную лошадь, раздраженно отвечал что-то еще одному военному внушительного вида художественно расхристанный тип с крайне недовольной миной.

По-зимнему холодный ветер трепал непонятно-светлого цвета волосы и полы темного длинного пальто. Когда закрома распахивались, становились видны до основания расставленные в позе победителя мира ноги в узких штанах, какие-то камзолы-жилетки-жабо, а меня жаба душила. Вот сейчас очнусь в травме, и никаких карет с конями, ни жеребцов с ногами, ни си… сильно большего объема в области сосредоточения мужского внимания. А главное, несмотря на гарь и душок, почему-то по-прежнему хочется шашлыка. Горячего. С острым соусом и овощами гриль. Только без морковок, я еще предыдущую не переварила.

— Это всё, — процедил леденючим голосом «жеребец» и зыркнул. Да ну нет, не может быть, чтоб ему было слышно, как у меня в животе завыло…

— Всё. Только ваша подпись на протоколе свидетеля, магиус Голтвайт, — ответствовал служака. — Полное имя и капля крови на печать.

— Еще крови? — презрительно бросил тот, оттопырил большой палец, изогнувшийся едва не полумесяцем (у кобелины Александрова вот так же большие пальцы выгибались!), потянулся к своему монументальному лицу, провез по невидимой мне щеке и ткнул в протянутый патрульным планшет с какими-то бумажками. Надо полагать, там у спасителя сирых и убогих почти что смертельная рана.

— Благодарю, — не стал уподобляться патрульный и остался вежливым. Силен. Уважаю. — В ближайшие несколько дней загляните в отделение службы надзора.

— Это еще зачем?

— Вы использовали стихийную магию высшего порядка, будучи не зарегистрированы как маг в королевстве Остерн. У вас туристическая виза и стандартное для приезжего временное удостоверение с ограничением по степени магического воздействия за исключением случаев непосредственной угрозы жизни…

— Считаете, моей жизни ничего не угрожало, офицер?

Голтвайт даже не подошел, просто капельку подался вперед и сразу же навис над служителем закона, как подтаявший кусок льда на крыше многоэтажки. Бр-р… Волосы — они белые? — свесились зубастой сосулистой бахромой, иногда подсвечиваемой по краю рыжеватым кантом. На проплешине, хотя с виду гореть было нечему, нет-нет, да и вспыхивало.

Лошадь, чьи поводья были зажаты в руке Голтвайта, вздрагивала, дергалась и пыталась пятиться подальше, но проще было гору с места сдвинуть, чем этот белобрысый монумент самолюбию — ноги на ширине, плечи в сажень, харизма в три четверти. Он там что? Свою жалкую царапку опять демонстрирует как доказательство уязвимости?

— Вы дракон, магиус. А тарки не летают, — мужественно продолжил патрульный, дрогнувший лицом, но не голосом. — Вам нужно всего лишь предоставить документ о магическом образовании, пройти тест на определение уровня дара и получить…

— Уже получил. Получил телегу нотаций и лишнюю головную боль. И уже жалею, что остановился и помог. Дел на пару минут, а канители… Впрочем, учитывая расторопность ваших подчиненных, у вас тарки по улицам гулять начнут, а не только стаями у дорог бегать. Не этот ли доблестный страж должен был привести мне кобылу взамен моей?

— Райфокс Ульв, — сдвинул брови старший по званию.

«Лис», развешивавший уши за компанию и иногда согласно всхрюкивавший на мои нечаянно озвученные в адрес Голтвайта размышления, вытянулся во фрунт. Каблуками щелкнул, позвоночником натянутым хрустнул, а верхние уши… прижал. Не ободок. То есть он действительно?..

Осознанно осознать пришедшую мысль не удалось. Три четверти монумента превратились в анфас, взгляд из пронзительно-презрительного сделался презрительно-оценивающим.

— Интерпретация оригинальная, офицер, но хотелось бы то, на чем можно ехать, а не…

Глава 1 (3)

«Потолок можно было бы и побелить», — отстраненно подумала я, открыв и снова закрыв глаза, пребывая в умиротворенном и расслабленном состоянии. Даже голова не болела, учитывая вчерашнее марочное и исключительную бредовость снов. Потолок, кстати, был не мой. Любопытно. У меня настолько голова не болела, учитывая марочное и бредовость? Открыть какой-нибудь глаз или наощупь поискать в досягаемости двухметрового качка с выбеленными до цвета бумаги длинными волосами и бакенбардами? Кто вообще сейчас носит бакенбарды, да еще белые? Бред. А во сне этот факт почему-то бредом не казался…

Прислушалась.

Что же… Для того чтобы понять, что ложе в моем полном распоряжении, ни глаз открывать, ни руку протягивать не нужно было. Кто знает — тот поймет. Даже будь потенциально лежащее тело слишком далеко для дотягивания, ощущение, что оно, тело, рядом лежит или не лежит, организмом считывается на раз-два.

Чей тогда потолок? А разница? Я нонче, отныне и во веки, сколько бы мне там не отмерилось женщина свободная.

Свой потолок я до миллиметра знала. Шевельнуться и глаза открывать — нарушить состояние в котором я сейчас. Почти дзен…

— Дзен-н-н, — сказали какие-то склянки, после того как с шорохом вроде как дверь открылась, затем осторожные шажочки прошуршали ближе к ложу, принеся с собой чуточку разочарования и какой-то, безусловно, больничный аромат.

Всё, прощай, умиротворение. Глаза пришлось открыть. И дело действительно оказалось в голове: у меня про нее спрашивали, ее же щупали. прикладывали к ней странные штуки и она действительно не болела. А бредовый сон мало того что не закончился, но и на реальность претендовал с вероятностью девяносто девять процентов. Потому что только в реальности тебя могут выставить из больнички и палаты повышенной комфортности потому что больше не проплачено, бесплатная первая помощь оказана еще при поступлении, а теперешнее состояние леди Ольхерт не предполагает госпитализации.

Леди Ольхерт — это я. Алесанна Ольхерт-Гард. С чего вдруг Ольга Гордеевна Александрова превратилась в сказочную ледь? В паспорте написано, и… Ну, бывает. Про такое даже книжки пишут и кино снимают. Раньше думала — врут, ан нет.

И как меня угораздило? Блестками обсыпало, когда я девицу с морковкой толкнула? Или раньше, когда о кошку споткнулась? Или сосулька была волшебная?

Сосулька как раз не была. По бумажкам, которые к паспорту прилагались, выходило, что я представитель «Погоды в доме», продавец и маг-погодник? А в себе совершенно никакого волшебства не чувствую и представить не могу, что делать. В первую очередь с тремя узлами, которые мои. Торчала на крыльце больнички, стараясь изображать вид вот только-только подошедшей, разглядывала окружающую действительность и размышляла о будущем.

Городок Бриктоун оказался милым. Во всяком случае, та часть широкой улицы, вытекающая на площадь. Виднелся угол явно административного здания и какой-то оперы. На площади проходила традиционная зимняя ярмарка в честь приближающегося Новогодия. Самой ярмарки видно не было, но народ что туда, что оттуда шел веселый и довольный. По улице сновали экипажи и отдельные всадники. Птицы летали. Очень много птиц.

В холле больницы птицы сидели на вмурованной в угол разлапистой, избавленной от листьев и покрытой лаком ветке. Красиво. Я сначала решила — для комфорта и умиротворения, пока путем наблюдений не выяснила, что крылатые птахи разных видов здесь вместо почтовых голубей. Голуби, кстати, тоже были. Хорошо, что вслух удивляться не стала и вопросы задавать. Я, конечно, ушибленная, но… На скамеечке напротив стойки, хм, регистрации две кумушки обсуждали вроде как новости. Так, между делом. Но меня попугали основательно.

— Эти попаданцы, я вам скажу, кромешная жуть. Вселится в кого такой и станет его жизнью жить, а хозяина тела долой. Потому их убийцами души и назвали. Правильно, что надзор их отлавливает и уничтожает. Как? Проверки какие-то есть, наподобие сфер, которыми магические дар меряют. А как понять? Ой, да проще простого. Вот жил человек, заболел там сильно или лошадь копытом ударила так, что сознание потерял надолго, тут убийца в ослабшее тело и шмыгает. И если у человека семья и приятели, да зна́ются хорошо, а не только дежурные отдарки по именинам и в Новогодие, замечают, что ведет себя иначе, не помнит простого или привычки меняет. Скажем, чеснока не любил или морковь вареную, а тут выздоровел и полюбил. Другое дело, если приезжий. Пока то да се, убийца души уже освоился и дальше себе живет.

Обе болтушки уставились на меня и узлы, которые я сильно и независимо перла одна к выходу и остановилась дух перевести. Перевела, называется.

О, вот и снежок пошел. Народ туда-сюда шастает… Дворник местный дорожки вокруг больнички чистит. Лоб наморщил, руку оттопырил и идет. Впереди него по дорожке снежный горб ползет, позади дорожка чистая. Кучу громадную собрал, вернулся за лопатой совершенно обычной, кучу за забор покидал в канаву-желоб, похожую на водосток.

На другой стороне улицы — лавчонки и просто так крылечки. Знакомого вида гирлянды с шишечками и огоньками. Вывески перемигиваются. Адрес магазина «Погода в доме», совмещенного с жилым помещением для продавца и представителя, у меня был. Жаль, что улица была не эта.

Три узла добра однозначно лучше двух, но не тогда, когда у тебя всего две руки. Не в зубы же всё это, считай, дареное… А вот кстати о дарении. Кто повышенный комфорт оплатил, пусть и так экстремально краткосрочно? Или пассажирам страховка положена, если вдруг что?

Глава 1 (4)

Шерр

Шерр Голтвайт, аристократ, дракон, взрослый состоявшийся мужчина в самом расцвете сил, обеспеченный и успешный, впервые пожалел, что не послушал маму, когда понял, что затеянный им же самим бракоразводный процесс катится совсем не туда и не так, как планировалось. Причина развода была банальной и скучной: Констанс изменила. Нюанс, меняющий картину не в пользу Шерра, — она изменила ему с законником дома Голтвайт, ровесником отца и прекрасным, что есть то есть, специалистом и ловкачом. Последнее было равнозначно провалившемуся под ногами мостику над сточной канавой. И Шерр в эту канаву ухнул по брови.

Начиналось всё мило и очаровательно. Шерр был достаточно богат и успешен, чтобы без урона для репутации позволить эксцентричную выходку вроде реальной женитьбы на девице неопределенных кровей, из приданого за которой имелась только неоспоримая красота.

Связь «до» длилась полтора года, Шерру было комфортно, он решил, что готов и дальше так жить, одарил любовницу кольцом, обещанием и сопутствующими своему положению благами.

— Она непосредственная, страстная и устраивает меня, — предварил Шерр знакомство леди Голтвайт с будущей невесткой.

— Хабалка, — заявила мать с изрядной долей брезгливого удивления уже после, — блудница. И она обязательно тебе устроит.

— Привыкнет и приспособится. Манеры — дело наживное.

— Можно забрать девицу с улицы, но улицу из девицы никак.

— Я решил.

Леди лишь плечами пожала и попросила не беспокоить ее частыми визитами в компании жены. На венчание, так и быть, явится, но если вдруг случится дочь — отберет. Но дочери не случилось, как и сына, чему Шерр теперь был некоторым образом рад. Зато случилось всё прочее.

Душу грызли подозрения в заблаговременном, очень «за» сговоре, поскольку именно благодаря хитро составленному брачному договору Констанс досталась изрядная доля имущества, включая ценные бумаги, деньги и часть фамильных драгоценностей. Мать стойко вынесла слухи и газетные пасквили, случившиеся несмотря на закрытое слушание; холодность ближнего круга общения, потерю загородного дома, где ежегодно проводила два из трех летних месяцев. Но не вынесла, когда Констанс с видом победительницы выносила полную парюру «Созвездие Голтвайт» из двенадцати предметов с исключительной чистоты белыми и желтыми алмазами.

Чтобы не доводить мать, Шерр пошел на соглашение. Разбирательство завершилось, алмазы вернулись в Голтвайт-холл, а Шерр, наоборот, его покинул. И страну покинул. На время. Восстановить душевное равновесие. Туда, где искать не будут, в соседний Остерн, в герцогство Айсблум. Горы, тарки, снег почти круглый год, если в горы повыше забраться. Мать вскользь обмолвилась о двоюродной сестре, укатившей туда после замужества.

Он остановился в «Глиняной горке», гостинице с претензией на дом отдыха. Герб над воротами (корона, под ней хищные глаза и клыки и оленьи рога веночком) принадлежал владельцу здешних земель, герцогу Айсблуму, родственнику остернских королей со всеми вытекающими. Холл встретил вышколенной прислугой и видовой активной картой Остерна, захватывающей кусочки соседних королевств.

Облака на карте двигались, позволяя разглядеть рябь, идущую по поверхности иллюзорного моря, очертания материка и Островов с вечными штормами. Поверх облаков, от верхнего края к нижнему, опускалась золотая лента с вертикальной надписью. Там, чередуясь, бегущей строкой появлялось «Добро пожаловать», «Королевство Остерн — жемчужина Амареза», «Глиняная горка — уютно, как дома».

Там же, в гостинице, Шерр узнал, что родственница давно почила, оставив несовершеннолетнюю дочь, которую по достижению брачного возраста сговорили с герцогом Айсблумом. Рассказ портье был полон подробностей и так утомил, что Шер не стал дослушивать до конца, решив нанести визит лично, чтобы с чистой совестью считать обязательные ритуалы законченными и посвятить время только себе.

О том, что и дочери родственницы нет в живых, зато есть ее и герцога Айсблума вполне взрослый отпрыск, Шерр узнал уже в поместье Айсблум. Герцог был скуп на эмоции, а его жена, вторая, так же на них щедра. Шерр был представлен обоим сыновьям, накормлен обедом, снабжен ценными сведениями и рекомендациями для аренды пустующего ныне дома (того самого, в котором воспитывалась родственница), нечаянно поджег салфетку, потому что в поданном кофе вместо перца оказался порошок пряного шерла, действующего на драконью ипостась слишком расслабляюще, а попрощавшись и отъехав, обнаружил в кармане пальто сочную морковь.

На следующий день Шерр уладил дела с арендой, нанял дворецкого, немного удивившись, как быстро нашелся претендент, поскольку одним из условий найма была немота. Шерр не любил болтливых слуг. После он успел вернуться в гостиницу до темноты, собрать вещи на первое время, договориться о доставке прочих в поместье и выехать обратно. Его пытались отговорить, угрожая тарками. Смешно. Драконье пламя плавит скалы как воск. Полный оборот, пока Шерр в гостях, не доступен, но использовать пламя он и так может.

По дороге Шерр развлекал себя, припоминая остернские традиции Новогодия. Три дня гуляний: первый — Лунный; второй — день Маленького солнца; третий — Большого. Пихтовое дерево, символ праздника, украшали сначала серебряными шарами и огоньками, затем золотыми и в третий день — ярко-алыми. Здесь, помимо одаривания чем попало, принято было шутливо стегать друг дружку пихтовыми ветками с магической имитацией снега, якобы отгоняя неудачи и всё дурное, что привязалось за прошедший год. Отказываться от подарков нельзя, плохая примета. И обязательно нужно впустить в дом гостя, если такой явился, особенно на третий день.

Глава 2 (1)

— Добро пожаловать в «Погоду в доме». Лучшие эмоклиматические системы Остерна. Замер. Установка. Обслуживание. Сопутствующие товары, — шибая энтузиазмом навылет и улыбалась так широко, что уже скулы свело, разливалась соловьем я. — До конца недели для всех новых клиентов у нас действует скидка на... Что? Один флакон с радугой и коробочку задорника? Четыре с половиной зола. Пробник с летними бликами бесплатно при покупке от пяти зол. А так ползола. Да. Можете взять еще один. Пять зол, пожалуйста. Спасибо за покупку. Хорошей погоды.

Зло в деталях. И я не фигурально. Деньги здесь называются золы. И самое зло, что их катастрофически не хватает. А продать большого ума не надо, особенно если пальцем ткнут, что именно. Но ведь надо еще и понимать, во что ткнули и зачем оно такое нужно.

По порядку.

Случалось ли вам мечтать, укладывая ненавистный учебник под подушку, чтобы информация из него волшебным образом оказалась в голове без прочих тело- и мозгонапряжений?

Я книжек под голову не совала, разве что ознакомительные брошюрки, каталог с перечнем товаров и инструкции по технике безопасности, хранению, утилизации… Жуть и, наверное, волшебство, потому что новое и интересное, а главное — нужное и актуальное, являлось как раз во сне. Или в моменты крайней задумчивости, которые можно охарактеризовать как «ой, залипла».

Ко всему прочему у прежней хозяйки полученных во владение метров шестидесяти пяти с четвертым оказалась сказочно насыщенная жизнь, некоторыми моментами отвратительно похожая на мою. С той разницей, что я свою свободу и финансовую независимость отвоевала и расплатилась, а леди Ольхерт только условно. И ей еще платить и платить.

. . .

Голос судьи монотонный и совершенно лишен эмоций, в голове пусто, и он гудит там, как в пустой бочке. Стук судейского молоточка, отмечающий каждый пункт, будто не по полированному деревянному основанию бьет, а в крышку гроба гвозди вколачивает.

Щелк.

— Алесанна, леди Кристен Гард, урожденная Ольхерт, в ходе разбирательства королевский суд Остерна признает вас виновной в нанесении тяжких телесных повреждений путем использования магического воздействия первого порядка в отношении вашего мужа Кристена Гарда в состоянии крайнего эмоционального напряжения…

Руки на краю похожего на кафедру возвышения для ответчика с каждым щелчком сжимаются все сильнее, но это помогает не вздрагивать.

Щелк.

— Так как, согласно заключению целительской комиссии, воздействие первого порядка повлекло за собой магическое истощение без возможности полного восстановления, вменяемое ранее наказание в виде заключения под стражу сроком до трех лет и последующую работу на благо королевства сроком до пяти лет заменено на штраф в размере достаточном, чтобы покрыть судебные издержки и расходы на лечение истца…

Щелк.

— Вам запрещается покидать пределы королевства Остерн и накладывается обязательство сообщать о перемещениях в его пределах. За вами установят наблюдение с периодическим контролем сроком на пять лет. Вы обязаны ежегодно проходить освидетельствование для замера уровня дара в любом удобном участке магического контроля…

Был маг-погодник второй категории с дипломом и опытом, а остался условно свободный в пределах Остерна поднадзорный почти ни с чем. До третьей, может, восстановится. Лет через… много.

Щелк.

— Брак с Кристеном Гардом с сегодняшнего дня считается аннулированным по соглашению сторон…

От этих слов не просто полегче, от них прямо хорошо, но толку? Подумаешь, одного гвоздя в крышке не достанет, всё равно гору земли сверху насыплют, холмик утрамбуют и…

Щелк.

— Погасить штраф вы можете единовременно либо по частям с наложением пени за просрочку в установленном графике выплат.

…могильной плитой прижмут так, что не выберешься.

. . .

— Леди Даркести…

— Что же вы побледнели, Лесса, ну-ка сядьте. Вот, возьмите чай, хороший, с ромашкой. Пышечку возьмите. Я специально в «Пушисто и сладко» заехала.

Отказывать совладелице сети магазинов «Погода в доме», известной всему Остерну и не только, было невежливо, так что чай был пригублен, а ванильная пышечка с цукатами и карамелью съедена.

— Так-то лучше, — заключила леди Эльсбет. — Не думали же вы, что я пригласила вас, чтобы уволить?

— Но суд, и обвинение, и развод… Думала, вы не оставите меня работать здесь.

— Поверьте, я прекрасно понимаю, что значит оказаться с одним саквояжем на улице и жить на пособие для разведенных. Несколько месяцев назад мы открыли филиал в Бриктоуне. Оказалось очень сложно найти работника, за которым не надо следить и быть уверенным, что всё будет исполнено и сделано наилучшим образом. Сменилось уже двое управляющих, от магазина одни убытки, так что в некотором роде я вас даже прошу остаться работать и поехать в герцогство Айсблум. Вас там никто не знает, и можно не опасаться слухов. Вы теперь леди Ольхерт, а не леди Гард. У вас будет пособие для разведенных жен, зарплата продавца и процент от продаж как у управляющего. А еще вот.

Чек лежал между чашками и вазой с выпечкой и казался ненастоящим.

Глава 2 (2)

Так и жила уже с месяц примерно: греби — не хочу! Вот тебе, Олюшка, радости с истеринкой, вот деньги, которых нет, а вот мужик, даже два, но один такой, что лучше деньгами. Да хоть леденцами по весу или… Нет, никакой моркови. Еще одно происшествие, и у меня точно фобия разовьется. А так все хорошо начиналось.

Я почти вжилась в образ, привыкла к местным модам (с манерами все еще сложности) и странной манере письма столбиками, а не строчками. Что не удивительно, учитывая, сколько пришлось прочесть. Но все равно приходилось контролировать, чтобы случайно не открыть книгу или тетрадь, как привыкла.

Я думать забыла о приключении на дороге, исключая очаровашку Райфокса, заглядывавшего однажды «просто поздороваться», а однажды на чай.

Лис показал мне окрестности, с удовольствием рассказал о местной жизни и только однажды спросил про Остерн. Оказывается, старший управляющий Ульв, знакомый леди Алесанне Ольхерт по прошлой жизни, и есть его брат-песец. Хорошо, что Райфокс удовлетворился моими скупыми словами про «выглядит хорошо» и «почти не общались».

Я разобралась с имеющимся в магазине сказочным барахлом в коробочках, колбочках, распылителях, стеклянных сферах и так далее. Изучила куда нужно руки совать голыми, куда в специальных перчатках, а куда вообще не совать при установке волшебного кондиционера, производящего в помещении, где установлен, имеющуюся в списке локацию с эффектом присутствия. Хочешь тебе закат на морском побережье в бархатный сезон, хочешь звездная ночь в горах, хочешь тропический остров или совершенно особенный новый год…

Зубы сжались до хруста, край лопаты с такой силой проскреб дорожку, что собрал не только снег, но, кажется, и стружку с камней.

…Рыночек, куда я выбиралась за продуктами, находился в стороне от центра. Там торговали дешевле, чем в лавках рядом. Удачно, учитывая мои скромные возможности. А прогулка не позволяла закиснуть и создавала видимость активной жизни вне магазина.

Ассортимент был пристойный, но уже знакомый, поэтому, когда я вдруг увидела на лотке торговца фруктами небольшой ящичек с мандаринами, рванула прямиком туда. Вот чего мне не хватало в Бриктоуне с его атмосферой приближающегося Новогодия! Дома, там, по ощущениям, всё уже давно наступило, а тут вот-вот. На площади уже начали собирать основание для будущего праздничного древа — пихты.

Яркие оранжевые плоды затмили всё. Даже ужасающий ценник: «Эльфийский дарин. Три зола за штуку». Я потянулась к вожделенному кусочку дома, и тут другие, не побоюсь этого слова, грабли буквально выхватили радость из-под носа. Всю дюжину идеальных, уложенных в отдельные бумажные стаканчики мандаринок. Еще и по пальцам, успевшим прикоснуться к прекрасному, шлепнули.

Мой возмущенный вопль распугал случайных вестников, покупателей у других лотков и палаток, заставил замереть продавца фруктов и вдребезги разбился о… монумент. Беловолосая злыдня с дороги прищурил серо-голубые мерзючие гляделки и бровь вопросиком выгнул. Мол, что это за внезапная мышь на его собственность покушается. А потом чуть ниже взглядом скользнул, в выдающееся уперся, брови, теперь обе, пришли в движение, словно он именно ими и думает, на лбу обозначилась работа мысли, и случилось узнавание.

— Уступите? — максимально сконцентрировав вежливость в голосе, поинтересовалась я и для убедительности вдохнула, приподнимая аргументы повыше, раз уж он так на них смотрит. — Один. Или два. Лучше два.

— Извинитесь? — выдала эта бесячая орясина, чуть отступая, чтобы сразу и аргументы было видно, и моя рука до ящичка не дотянулась. — Один раз. Или два. Лучше два.

— За что?!

— За хамство.

— Я?

— Дело ваше. Впрочем, могу уступить. Один. За… пять зол.

— Пять?! Что за драконьи наценки!

— Спрос повышает стоимость. Это единственные плоды даринового дерева в Бриктоуне. И они мои, а я дра…

— Жмот, — процедила я, придавила ногой жабу жадности и согласилась: — Согласна, пять зол.

— Теперь десять. Раз я жмот. Что? Не по карману? Тогда купите себе… моркови. Нарежете, — Голтвайт растопырил пальцы корзинкой, будто один из моих аргументов прямо тут прямо при всех прижать собирался, — мячиками и утешитесь. Или, — он хлопнул себя по карману пальто, добыл оттуда чуточку потасканный, но пока еще крепкий овощ и протянул мне, — вот! Держите так! В подарок.

Я схватила дурацкий корнеплод только для того, чтобы тут же отправить обратно подателю, который уже развернулся и уходил, направляясь к ожидающей у входа на рынок карете. Прицельно в затылок. Или в спину. Туда точно не промахнусь. И даже замахнулась. И даже бросила. И даже попала.

Но.

Хоть на мне не было лисьей шубы, под ноги не бросались рыжие кошки и не падали сверху сосульки, я снова оказалась сначала на спине, потом с цветными пятнами в глазах, потом в экипаже, кажется, а потом в уже знакомой больничке. Морковка осталась при мне, пять зол пришлось отдать целителям, а Голтвайту я всю дорогу до магазинчика искренне желала счастья, радости и подавиться.

Лопата уперлась в нижнюю ступеньку, куча собранного снега навеяла мысли, а не слепить ли торчащему по левую сторону от крыльца снеговику братца для симметрии, как заметила неладное.