Убивающая истина

Первая и последняя

Треск горящих веток в камине — казалось, это было то, ради чего стоит жить. Тепло, исходящее от огня и красного пледа, располагало к душевным разговорам этим зябким вечером. На ногах же были белоснежные носки, что не особо спасало от холода обнажённые бёдра; длинная футболка того же цвета, что и носки, тоже не давала полностью согреться. Мог бы помочь горячий чай, но вместо чая в дрожащих руках — кружка с вином. На фоне проигрыватель прокручивал пластинку с лёгким джазом, а ветер постукивал ветками в такт музыке по покрытому каплями дождя окну. В комнате лишь камин был источником света и еле освещал зал, соединённый с кухней в стиле лофт.

Деревянная винтовая лестница тихо заскрипела под весом шагов. Подойдя спокойным шагом к дивану, Макс аккуратно протянул серые штаны. Не дождавшись, пока хрупкие руки их возьмут, положил рядом, усевшись у Карины. Она же положила ноги на колени Максу. Им не нужны были слова, атмосфера вокруг говорила за них. Было так приятно слышать дыхание друг друга, ощущать, как их тела соприкасаются; если бы это было возможно, то они бы стали ещё ближе, чем сейчас. Каждый желал владеть друг другом, и неважна была взаимность, хотелось только отдавать и показывать, насколько далеко зашло влечение. Они просто наслаждались спокойствием, которое сами создают внутри себя.

Если бы Карина не позвонила ему в этот вечер, то всё могло бы быть иначе. Медленно шагая по ночному парку, она бы так и плелась домой.

Шёл мелкий грибной дождь, ветер спокойно качал ветки деревьев в стороны, а фонари еле освещали затоптанную тропинку. Тучи уже с самого утра предвещали дождь, и нужно было бы взять зонт, подготовленный с вечера, но он благополучно забыт на трельяже. От холода тело пробирала дрожь, а промокшая одежда доставляла жуткий дискомфорт, но выбора нет. Хотелось, чтобы дождя не было, ведь тогда пришлось бы торопиться домой, но это не то, что сейчас нужно. Растягивание пути в старую изнуряющую квартиру было необходимым. С каждым шагом многоэтажка всё больше показывалась из-за рядов громадного кедра. Какие бы усилия ни были приложены, тяжесть, которая накапливалась с каждым шагом, не удавалось проглотить; оставалось только стоять и ждать, когда все чувства растворятся. Было страшно заглядывать внутрь и пытаться что-то исправить, всё так и должно быть: беспорядочно и абсурдно. Находиться в постоянном напряжении и неприятии было уже привычно, даже приятно, ведь осознание, что где-то глубоко есть переживания и ощущение опасности, давало понять — человек ещё существует. Рутина не затащила в яму, постоянство пошатнулось, значит, надежда на жизнь, а не бесконечный цикл, ещё была. Назойливые капли падали на экран мобильника и мешали набрать давно мучащий голову номер.

Сейчас они здесь, и неважно, что будет дальше. Это было точно не мимолётное наваждение, может, ошибка, но эйфория, которую так давно жаждали оба, заполнила пустоту, и было понятно: это надолго. В смысле, её больше никогда не будет, и попытки всё забыть бессмысленны, потому что желание повторить эту оплошность останется всегда.

Макс одной рукой провёл по пышным бёдрам, а другой выхватил кружку и поставил на журнальный столик. Заглянув в зарёванные, но бесконечно прекрасные медовые глаза, одарил Карину нежным, трепетным и зависимым взглядом. Это именно то, что нужно было. Готовность подчиняться и одновременно властность были так сладостны и будоражили, не было другого исхода, как отдаться своим желаниям и почувствовать это лёгкое безумие, охватывающее их. Карина подалась вперёд и со всей чувственностью прикоснулась к вожделенным губам. Подхватив девушку на руки, быстро и с невообразимой лёгкостью, Макс понёс её в свою спальню на первом этаже, которая была его укрытием и принадлежала только ему.

Лежащий на стеклянном журнальном столике телефон завибрировал, когда на экране всплыло уведомление из Telegram: «Ты скоро?» от, любовно подписанного, «Свет мой».