Участковая Наташа к Вашим услугам

Глава 1 – Новый участковый

Дверь с облупившейся краской и гордой, но уставшей надписью «ОВД Зареченский» смотрела на меня, как на пришельца. Точнее, как на очередную жертву. Я, Наташа, бывший юрист международной корпорации, где самые большие «преступления» состояли в том, что секретарша забыла заказать безлактозное молоко для шефа, теперь стояла у преддверия своей новой, абсолютно абсурдной жизни. Участковый. Я.

Пу-пу-пу… Ну что, Наташка, вперед к новой жизни?

Открыла дверь, естественно, локтем – руки были заняты двумя пакетами, доверху набитыми, как я надеялась, всем необходимым для выживания: пара бутылок воды, коробка зелёного чая, антибактериальные салфетки и, на всякий случай, маленький флакончик пустырника (нервы нынче не к черту). Пакет с шуршанием зацепился за дверной косяк. Естественно, я чуть не упала.

Внутри царил апокалипсис. Это ни кабинет – это станция под археологические раскопки. Столы, заваленные папками, которые, казалось, никогда не сдвигались с места, пакеты от «Доширака», кружки с засохшими остатками чая, пара недопитых бутылок из-под кефира. Или рассола? Или чего-то, что когда-то было чем-то съедобным. Вонь была специфической: смесь окурков, несвежего кофе и какого-то неуловимого “мужского” запаха, который отдавал потом и забытыми мечтами.

За столами сидели трое.

Первый, с усами, которые, казалось, имели собственную гравитацию, неспешно ел бутерброд из колбасы и хлеба, тщательно собирая крошки в ладонь. При этом он издавал характерное чавканье, которое в нашем офисе считалось бы преступлением против человечности. Второй, с внушительной проплешиной, хмуро смотрел в монитор, экран которого явно был покрыт слоем пыли, толще, чем мой диплом. А третий, самый молодой, лет тридцати, нервно стучал ручкой по столу, перекладывая стопку протоколов.

Молчание. Это было не просто молчание, это была стена. Стена, которую я, с моими двумя пакетами в руках, должна была как-то преодолеть. Мой внутренний юрист шепнул: «Сохраняй протокол. Будь твёрд. И не урони ничего». Я сделала глубокий вдох.

— Доброе утро, коллеги, — произнесла я, стараясь максимально уверенно, чтобы не пискнуть, как мышка. Что ж, прозвучало как-то… искусственно оптимистично. Пакет с чаем вдруг выскользнул из моих пальцев и с глухим стуком упал на пол, рассыпав по полу несколько пакетиков «Зелёный дракон».

Все трое синхронно подняли на меня головы. Бутерброд замер в сантиметре от усатого рта. Хмурый взгляд проплешины сменился на взгляд ошарашенного барана. Молодой… молодой уставился на меня так, будто я только что телепортировалась сюда из другой галактики. Их лица… это был шедевр!

— Э-э-э… — начал усатый, медленно откладывая бутерброд, словно это был не завтрак, а важная улика. — А вы, собсно…? Мы вроде не заказывали… э-э-э… доставку…

Я подняла упавший чай и попыталась улыбнуться. Кажется, получилось что-то среднее между улыбкой Джоконды и гримасой ужаса.

— Я Светлова Наталья Сергеевна. Новый участковый. Буду работать с Вами. — я вытащила своё удостоверение, стараясь максимально продемонстрировать свои, пока ещё скромные, лейтенантские погоны.

В помещении воцарилась тишина. Такая глубокая, что я услышала, как у меня звенит в ушах.

— Новый участковый? — наконец выдавил из себя тот, что с проплешиной. Он явно пытался осмыслить услышанное. — Участковый? ВЫ? Это розыгрыш какой-то? Сегодня 1 апреля?

Я почувствовала, как моё внутреннее “Я” переходит в боевой режим. Но на лице я сохраняла спокойствие. Кажется.

— Нет, не розыгрыш. — я постаралась вложить в эти слова всю свою стальную решимость.

Молодой, который уронил ручку, вдруг прокашлялся.

— Ну, э-э-э… Наташа, да? Я Вовка. Владимир. Местный… э-э-э… специалист по потерянным котам и по курению на детских площадках. – попытался он пошутить, чтобы сгладить ситуацию. – Ну, у нас тут… вот… этот стол свободный. После смерти Палыча никто его не трогал.

Ага. Видно. На нем пыли как в склепе.

— А я, — представился усатый, чуть улыбнувшись, и мне показалось, что он первый, кто не хочет меня тут же съесть, — Михалыч. Павел Михайлович. Дольше всех тут сижу. Так что, Наташа, добро пожаловать в мужской монастырь. Со своим уставом.

Проплешина так и не представился, лишь хмыкнул и вновь уставился в свой мёртвый монитор, словно я была виной его поломки. Сплочённость, однако. Мужская. Непоколебимая.

— Надеюсь, мой устав вам тоже подойдёт, — ответила я, чувствуя, как адреналин потихоньку начинает шептать мне на ухо: «Плечи шире! Покажи им, Натаха! Ты же победила в суде корпорацию «МегаГлобал»! А это всего лишь три мужика!».

Михалыч поднялся, обошёл свой стол и протянул мне руку. Его рукопожатие было неожиданно крепким, но не агрессивным. И на фоне его могучей ладони моя, тщательно ухоженная, с аккуратным маникюром, показалась прямо-таки миниатюрной. Мне показалось, что рука Вовки незаметно для меня вытянула пакет с чаем.

— Ну что ж, Наталья Сергеевна. Давайте, значит, ознакомлю вас с зоной ответственности, — его голос стал чуть серьезнее. — Наш район… он не для слабонервных. Тут своя атмосфера. Бабульки, самогонщики, подростки, которые постоянно что-то на стене рисуют.

Пока Михалыч водил меня по карте, показывая мне “злачные места” и “точки напряжённости”, я краем глаза наблюдала за Вовкой и проплешиной. Они явно шептались, перебрасываясь взглядами, которые говорили: “Ну и зачем она нам здесь? Ей же в бухгалтерии место, а не на районе!”. Я еле сдержалась, чтобы не запустить в них бутылкой воды.