Ученик Квоута

От автора

Наступила ночь. Фанфик погрузился в тишину и состояла эта тишина из трёх частей. На поверхности лежала гулкая тишина, возникашая от того, чего там не доставало. Будь здесь лайки, они бы радовали автора и привлекали внимание других и тишина бы унеслась прочь по дороге. Будь у фанфика хотя бы читатели они бы обсуждали его друг с другом, хвалили или ругали и тишина бы убралась подобру-поздорову. Будь здесь вычитка... нет, вот уж вычитки точно не было. На самом деле ничего этого не было, поэтому над фанфиком висела тишина.
Автор фанфика осторожно шагал по просторам Литнета, ступая тихо и мягко, боясь разбудить волну хейтеров. Добравшись до своей странички он направился к почтовому ящику, но не найдя ничего, нахмурился и, достав из шкафа бутылку бузины стал пить - горько и решительно, стараясь не думать о неприятных новостях, а точнее - об отсутствии каких бы то ни было новостей. Этим он добавлял своё молчание, маленькое и мрачное. Получался своего рода сплав, контрапункт.
Третью тишину заметить было не так просто. Однако если вслушиваться достаточно долго ее можно было ощутить в пропасти авторского кризиса, раскинувшейся под ногами, и в самом шелесте страниц Линнета. Вполне закономерно, тишина эта была больше двух других. Она как бы выбирала их в себя, бездонная и безбрежная, как конец осени и тяжелое, как обкатанный рекой валун. То была молчаливая покорность срезанного цветка - молчание человека, знающего, что его никто не будет читать.

Скука

«… Баст подступил ближе, наклонился и вытащил из костра длинный сук длиной в руку… и принялся хохотать. Это был жуткий смех, рваный и безрадостный. Нечеловеческий смех… Он указал головнёй на бородача. Зубы Баста багровели в свете пламени. И он совсем не улыбался…»

Я закрыл книгу. Однако… Достойный конец, достойной книги. Жаль, что продолжения нет, ну да уж, что тут сетовать на судьбу попусту. Я посвятил «Страхам» и «Имени» не больше месяца, это с учётом школы, но знал их вдоль и поперёк. Хм… редкая книга захватывает сильнее, а я за свои четырнадцать лет прочёл немало. Любимое занятие как-никак. Впрочем, у меня ещё будет время над этим подумать, а сейчас пора спать. Утром ещё уроки делать, а завтра в школу к одиннадцати.

На следующий день концовка не шла у меня из головы. Почему Квоут не убил тех головорезов? Зачем Баст их нанял, не мог придумать чего получше? Что же будет дальше, о чем Квоут расскажет Девану на третий день? Уроки я сделал из рук вон плохо, зато отрыл в недрах шкафа электронную книгу и скачал на неё «Грозовое дерево». Нетрудно догадаться, чем я занимался оставшийся день. В школе читать было неудобно, но я читаю быстро, так что перемен мне лишь чуть-чуть не хватило, пришлось дочитывать в трамвае. Так или иначе дома мне читать было уже нечего. За «Спокойное достоинство безмолвия» садится не хотелось, а дома мне было делать решительно нечего. Отношения моих родителей переживали кризис среднего возраста, старший брат воспитывал своих детей и к нам приезжал редко, а младшая сестра готовилась к ВПР и зациклилась на учёбе. Короче, я решил по-тихому стырить у нее электровелик и поехать покататься. Ё-мобиль — штука интересная. Полу-велик, полу-скутер. Даже ездит немного, представьте себе. Да ладно, шучу я, нормально ездит. Когда заряженный. А когда разряженный, ездит откровенно хреново, скоростей нет, так и весит в три раза больше обычного. Но на этот раз он был заряжен и я решил воспользоваться возможностью отдохнуть от суеты.

Жизнь в нашем мире - штука скучная, в общем-то. Что тут можно увидеть, чего добиться? Да ничего. Можно конечно по Амазонке плавать и по Эльбрусу лазать, но все это - привилегия богатых, сильных или рождённых для этого. Обычный человек проживает жизнь так: детство - школа - ЕГЭ - Вуз/армия - работа - семья - дети - пенсия - спокойная, но недолгая старость. И что? Это всё? Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Тьфу, что-то меня потянуло на философию. Итак, о поездке.

Городок наш не такой уж маленький, но между нами и Москвой или даже Питером - пропасть. У нас все спокойно, жизнь течёт размеренно, даже собаки гавкают как-то устало, с ленцой. А там все куда-то движется, все куда-то спешат — различие налицо. Я люблю ездить по вечернему городу. Машин и шума становится меньше, а коль скоро у нас много зелени, я всегда могу поездить по парку или доехать до речки. Я приятно провел время.

Я испытываю искушение сказать, что увидел всплеск ярких красок, или портал, или вовсе ангела небесного, сказавшего:

- Тебя сбила машина. Выбирай, Темерант или смерть.

Но все это было бы неправдой. Я просто упал с велика. Я прекрасно помню, как чертыхаясь и отряхиваясь дотащился до дома, поел, даже погулял с собакой. Но когда я вошёл в дом после этой прогулки, у меня резко потемнело в глазах, кровь застучала в ушах, как перед обмороком и я упал. Но я упал не на крыльцо и не на кафель пола. Я упал на траву. Трава была мягкой и это меня удивило. Это было не то чтобы невесть каким открытием, просто эта мысль была у меня первой, только я опомнился от обморока. Не знаю сколько я пролежал на этой траве - секунду, час или уже сутки. Не знаю. Но мысли возвращались ко мне медленно, причем самыми первыми приходили самые абсурдные. Чуть позже я осознал, что я голый. Ну как, почти голый. Из всех вещей, на мне осталась только старая и рваная серая отцовская рубаха до колен, которую я одел перед прогулкой, чтобы собака не порвала ненароком хорошие вещи. Это меня тоже удивило. Если я просто упал с крыльца на траву, то одежда никак не могла свалиться с меня. Тогда я открыл глаза.

Разговоры

Открыв глаза, я увидел, что лежу на опушке леса. Прямо передо мной лес заканчивался и начиналось возделанное поле. Кое-где группками суетились люди, видимо убирали урожай. Ещё находясь в невменяемом состоянии я отметил себе что мне не холодно. Здесь было гораздо теплее чем у нас (что все это — не у нас, я уже не сомневался), видимо бабье лето ещё не закончилось. За полем я увидел небольшой городок, состоящий в основном из деревянных домов.

И вот тут-то меня вышибло наконец из ощущения нереальности происходящего. Резко наступила паника. Где я? Искать ответ на это вопрос у меня не было ни времени, ни желания, поэтому я решил просто спросить. Все ещё очень волнуясь и нервно озираясь по сторонам, я дошёл-таки до городка и, увидев стайку ребятишек, увлечённых какой-то игрой, направился к ним. Я подошёл к старшему из них — пацану лет 12 и спросил:

— Как называется этот город?

Он посмотрел на меня удивлённо:

— Ты чё с луны свалился? Да, вроде и правда нездешний. Ньюар это. А ты сам-то откеда будешь?

— Издалека. — уклончиво ответил я.

Мне вдруг все стало понятно. Паника улетучилась. Это объясняло и деревянные дома и другое время. Но долго размышлять о том, какого лешего я делаю в Темеранте у меня не было, так что я решил прислушиваться к внезапно проснувшейся интуиции и спросил:

— Как найти грозовое дерево?

Взгляд мальчугана из удивлённо сделался недоверчивым:

— А ты о нем откеда знаешь, а?

— Слышал по дороге. — выкрутился я и спросил — Проводишь, а?

После недолгой пикировки парень махнул рукой ребятам, чтобы играли без него и повел меня прочь из городка. Место, куда он меня привел вполне соответствовало книжному описанию — холм и дерево с серовиком на нем. Единственным различием было то, что лежачий камень был гораздо больше, чем подразумевала книга. Когда я поблагодарил мальчика и взобрался на холм, достоверно выяснилось, что камень в высоту примерно метр восемьдесят и, коль скоро я был ниже камня, я обернулся к Басту.

Его я узнал сразу, как только увидел, а когда я обернулся к нему его глаза уже были устремлены на меня.

Хм… новое лицо — и сразу ко мне. А я известней, чем предполагал. — насмешливо протянул Баст. — Откуда ты?

Запомни, мне не лгут.

Не видя смысла скрывать правду я сказал:

— Из России Это такая страна далеко отсюда.

Баст был очень умён и сразу понимал, когда следует спрашивать о семье, а когда нет.

— Правила знаешь?

Я молча кивнул.

— Тогда сразу к делу. Тебе что-то нужно?

Это меня удивило, но я не подал виду. В книге он просил детей обещать ему, что они ничего не расскажут взрослым, но сейчас почему-то он этого не сделал.

— Мне нужна одежда. А ещё поесть и поспать. Но у меня нет денег. А ещё у меня есть просьба.

Баст кивнул.

— Мне деньги не нужны. Что ты можешь предложить мне взамен?

— Тайны. Много тайн. Мне многое известно. А ещё я знаю такие песни я сказки, которых ты точно никогда в жизни не слышал.

Баст жизнерадостно расхохотался. Я сообразил, что это звучало чересчур пафосно, ну да ладно.

 — Звучит многообещающе. — сказал он, перестав наконец смеяться. — Что ж, одну песню вперёд, ещё две тайны и песня после. Идёт?

Я снова кивнул, откашлялся и запел. Голос мой звучал хрипловато, но в целом не так уж и плохо:

Привыкший сражаться не жнет и не пашет:

Хватает иных забот.

Налейте наемникам полные чаши!

Им завтра — снова в поход!

Он щедро сулил, этот вождь иноземный,

Купивший наши клинки.

Он клятвы давал нерушимее кремня,

Верней, чем солнца лучи.

Сказал он, что утром, под крики вороньи

Взовьется стрел хоровод,

И город нам свалится прямо в ладони,

Как сочный, вызревший плод…

Там слабое войско и жалкий правитель,

И обветшала стена,

А злата в казне хоть лопатой гребите,

И век не выпить вина!

Мы там по трактирам оглохнем от здравиц,

Устанем от грабежей

И славно утешим веселых красавиц,

Оставшихся без мужей!..

…Когда перед нами ворота открыли,

Мы ждали — вынесут ключ,

Но копья сверкнули сквозь облако пыли,

Как молнии из-за туч!..

Нас кони втоптали в зеленые травы,

Нам стрелы пробили грудь.

Нас вождь иноземный послал на расправу,

Себе расчищая путь!

Смеялись на небе могучие Боги,

Кровавой тешась игрой.

Мы все полегли, не дождавшись подмоги,

Но каждый пал как герой!

Давно не держали мы трусов в отряде —

На том широком лугу

Из нас ни один не молил о пощаде,

Никто не сдался врагу!

Другие утешили вдов белогрудых,

Сложили в мешки казну.

А мы за воротами сном беспробудным

Которую спим весну!..

Погибель отцов — не в науку мальчишкам:

Любой с пеленок боец!

Бросаются в пламя, не зная, что слишком

Печален будет конец.

Жестокую участь, подобную нашей,

Постигнешь в свой смертный час…

Налейте наемникам полные чаши!

Пусть выпьют в память о нас! *

Баст немного помолчал.

— Это хорошая песня. — сказал он наконец. — Что ты хотел попросить?

— Я хочу познакомиться с твоим хозяином.

— Это невозможно. — отрезал Баст— Даже не проси.

— До трактира меня проводишь или самому дойти? — усмехнулся я.

* текст Н.А. Николаевой

Путеводный камень

Баст решил, что будет лучше, если он как проводит меня до трактира. Он прекрасно понимал, что я пристану к его обожаемому Реши, что с ним, что без него, только не знал зачем мне это надо.

— Откуда ты столько знаешь? Ты в городе пробыл, до того как пришел ко мне, не больше двадцати минут, иначе я бы уже знал. — спросил Баст, ведя меня по почти безлюдной в это время дня улице городка.

— Да так… — протянул я и, перехватив раздраженный взгляд Баста, сказал:

— Я собирался поговорить об этом с Коутом, его же так зовут верно? Думаю, ты в силах подождать пару минут. — я добавил в голос чуть виноватую нотку и Баст кивнул.

— Не думаю, что Коуту будет интересна твоя болтовня — проворчал он. — Это я как дурак трясусь над детишками, а он — нет.

Я промолчал. Мы подошли к трактиру. Это был замечательный трактир, немаленький, даже по меркам большого города, но и не большой. В нем было два этажа, а на заднем дворе имелся небольшой садик.

Ступив на крыльцо, Баст отворил дверь и вошёл внутрь, сделав знак следовать за собой. Зал трактира выглядел так, как он был, собственно, описан в книге. Чёрный камин, стулья, столы, полка с бутылками, стойка, а за стойкой рыжеволосый трактирщик, скучающе протирающий бутылку.

Когда мы вошли он перевел взгляд на нас, а потом спросил:

— Кто это, Баст? Познакомь нас, коль скоро ты привел к нам гостя.

Баст замялся и я сообразил, что не сказал ему своего имени.

— Влад, сэр. — сказал я обращаясь к Коуту.

— Влад… это имя мне незнакомо. — сказал он с тенью удивления. — Меня зовут Коут. Тебе что-то нужно?

— Перво-наперво кружечку кваса можно?

— Конечно, — ответил Коут. — С тебя два шима, мальчик.

Потом он взглянул на мою одежду и задумался, пока я тоже думал — что ему ответить.

Но тут вмешался Баст.

— У него нет денег, Реши. Но он неплохо поет. Расклад: кружка — песня, тебя устроит?

Этот вопрос был явно обращён не ко мне поэтому я промолчал, а вот Коут сказал:

Хех… Идёт. Занятно будет послушать. — он едва заметно кивнул в мою сторону, превращая это в вопрос.

Я запел. Голос звучал все так же хрипло, но у меня со слухом все в порядке, так что фальши вроде не было.

Мы по всей земле кочуем,

На погоду не глядим.

Где придется заночуем,

Что придется поедим.

Театральные подмостки

Для таких как мы бродяг,

Свежеструганные доски,

Занавески на гвоздях.

Мы бродячие артисты,

Мы в дороге день за днем.

И фургончик с меткой руэ,

Это наш привычный дом.

Мы великие таланты,

Но понятны и просты.

Мы певцы и музыканты,

Акробаты и шуты.

Никогда не расстаются

С нами музыка и смех.

Если зрители смеются,

Значит празднуем успех.

Мы приедем, мы уедем,

Летом, осенью, зимой,

И опять приснится детям

Наш вагончик расписной.

Мы бродячие артисты,

Мы в дороге день за днем.

И фургончик с меткой руэ,

Это наш привычный дом.

Мы великие таланты,

Но понятны и просты.

Мы певцы и музыканты,

Акробаты и шуты.*¹

Я закончил петь и «слегка» покривив против истины сказал:

— Я сам сочинил эту песню. Позвольте заметить, что она о вашем народе, господин Квоут.

Глаза Квоута — а это был безусловно он, стали медленно менять оттенок. Из ярко-салатовых они постепенно стали темно-зелеными. Однако сам он явных признаков гнева не показывал.

— Коут, мальчик. — с нажимом произнес он. — Коут, а не Квоут.

Я с деланой небрежностью отхлебнул кваса.

— Разве? Мне казалось, что Квоут означает знающий, а вы даже своего имени не знаете? Баст, — спросил я. — А ты свое имя помнишь? Могу напомнить — Бастос, сын Реммена, принц сумерек из телвит маэль. Вспомнил теперь? Так напомни пожалуйста Квоуту, сыну Арлидена, Маэдре и Тенекару, кто он такой.

Я мастерски разыграл представление. Они были удивлены и ошарашены настолько, что даже не обратили внимания, сколь дерзко я с ними говорю. Я решил чуть сбавить темпы и повернуть разговор в нужное мне русло.

— Мальчик… ты верно перегрелся… на солнце… — медленно и раздельно сказал Квоут приходя в себя.

Я расхохотался как безумец.

— Вы правда верите, что бред может быть так точен? Нееет, я не перегрелся, да и ваши разговоры я, в сущности, не подслушивал. Если вы хотите знать откуда мне все это известно — спросите, и я отвечу. Только прошу, не разыгрываете сейчас концерт, мол, я сумасшедший, или вы не понимаете, о чем я говорю.

— У тебя действительно какие-то проблемы с головой. — сказал Квоут. Баст согласно кивнул. Оба смотрели на меня удивлённо и при этом как-то оценивающе.

— Ах вот как. Я-то надеялся на обоюдное сотрудничество. Ладно. Я здесь недавно, денег у меня нет, пойду тогда сдам вас обоих. За вашу, господин Квоут, голову кажется назначена солидная награда. В этом городке мне может и не поверят, но где нибудь ещё — в Реннише например, я мог бы сподвигнуть кого-нибудь разделить со мной награду.

С этими словами я допил свой квас и направился было к двери, но Баст, до этого сидевший молча и неподвижно, вдруг сорвался с места и, схватив меня, прижал спиной к ближайшей столешнице и прошипел:

— Щенок! Да кто ты такой, чтобы нам угрожать?! — и приподняв швырнул к стойке.

Я довольно сильно ударился спиной о стойку и застонал. Да уж, не так я себе представлял обоюдное сотрудничество…

— Аккуратнее, Баст, — сказал Квоут. Лица его я не видел, но тон его был ледяным. — он, верно сильно ударился.

— Да поделом ему, Реши! Как он вообще посмел придти сюда и сказать такое?!

— Не горячись. Ты правильно сделал, что не дал ему уйти, но я бы хотел его послушать, а не убить. — сказал Квоут и обратился ко мне:

— Итак, откуда тебе это известно? Говори.

— А то поможем. — добавил Баст.

— Не слышу «пожалуйста», — дерзко сказал я кое-как поднимаясь и садясь на стул у стойки. — а то швырять все мастера, а мне за мои тайны комната и еда обещаны. — Учитывая специфику ситуации, вам выгоднее, чтобы я был жив и хотя бы частично здоров.

Тайны

Молчание затягивалось. Они не верили. Это было видно на их лицах, как на ровной бумаге. Я решил использовать последний из оставшихся у меня козырей. И прежде чем они сказали хоть что-то, я спросил Квоута:

— Есть ли нечто, что знаешь только ты? Что-то, о чем ты никогда ни с кем не говорил, или говорил в таком месте, где я не мог подсмотреть или подслушать?

— Конечно есть — чуть улыбнулся Квоут. — Ты заключаешь со мной сделку? Чтож, каждый ставит одно условие.

— Хорошо. Если ты убедишься, что я тебе не лгал, то я останусь жив и смогу попросить тебя о чем хочу, кроме твоего имени и твоей силы, идёт?

Квоут кивнул.

— Но если ты мне лгал, ты сперва расскажешь мне правду, а потом уже я вынесу свой вердикт. — в голосе была угроза. — Баст, выйди вон.

— Реши! — взвился Баст — Я не… — но осекся под взглядом Квоута и, злобно зыркнув на нас, направился к двери.

Подождав, пока Баст выйдет во двор, Квоут посмотрел на меня долгим изучающим взглядом и начал:

— Я буду задавать вопросы от самого простого к самому сложному. Если ты ответишь на большинство — возможно я тебе поверю. Но — на его лице появилась насмешливая ухмылка — я обидел своей скрытностью Баста, так что… если ты лжец он отучит тебя от лжи.

Возможно, со стороны кажется, что все эти угрозы звучали смешно или утомляли, но всякий кто хоть немного в теме меня поймет. Я объясню. Квоут рассказал в книге лишь о части своей жизни. И стоит ему спросить о неизвестной мне части — я провалюсь. И ничего хорошего мне это не сулило.

— Какие вопросы мне задали Хемме и Лоррен, когда я поступал в Университет?

— Хемме — про логические ошибки, Лоррен — о падении Атуранской Империи.

— Как звали моих спутников, с которыми я охотился на разбойников?

— Мартен, Геспе, Дедан и Темпи.

— Кто и зачем познакомил меня с маэром Алвероном?

— Граф Трепе. Зачем? Потому что вы были друзьями, а маэру был нужен помощник для соблазнения Мелуан Леклесс. А ещё человек, который в состоянии отличить яд от лекарства. — я позволил себе чуть улыбнуться.

— Как звали моих родителей?

— Арлиден и Лориана.

— Как звали моего брата?

— У вас нет брата. И сестры нет — сказал я, упреждая следующий вопрос.

— Кто был моим первым покровителем? — это был вопрос с двойным дном, но я знал ответ.

— Барон Грейфеллоу.

— Хорошо. Кого я встречал в фейе, кроме Фелуриан?

— Ктаэха.

Каково мое адемское имя?

— Маэдре — пламя, гром, сломанное дерево.

Пока я отвечал на лице Квоута постепенно проступало хорошо скрытое удивление.

— Кто убил моих родителей?

— Чандрианы под предводительством Алакселя. Конкретно — Ферул.

Полузабытая боль исказила его лицо.

Как я называю свой меч про себя?

— Цезура. Пауза посреди строфы.

Пока он находился в ступоре, от удивления и воспоминаний я добавил тихо, словно боясь отпугнуть: 

- В середине этаса Цезуры говорилось о том, что его владелец погиб в благ при Дроссентор.