Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы

Глава 1

Когда секретаря на месте нет, а дверь в кабинет ректора приоткрыта, это значит только одно: либо меня сейчас выгонят, либо предложат нечто настолько идиотское, что отказываться будет нельзя, даже если очень захочется.

Я остановилась перед массивной дубовой дверью, пытаясь отдышаться после быстрого шага по бесконечному коридору административного крыла. Каблуки моих выходных туфель предательски цокали по мраморному полу, разнося эхо под высокими сводами и выдавая мою нервозность с головой. Но этот стук был ничем по сравнению с тем гулом, что стоял у меня за спиной все пять минут пути.

Стоило мне свернуть в крыло администрации, как шепотки поползли за мной хвостом, липкие и любопытные.

— Смотрите, это же Эйра? С целительского?

— Да тише ты! Видишь, какая бледная? Точно что-то натворила...

— Четыре года ее не трогали, и вдруг — вызов к самому ректору. Лично!

— Может, отчисляют за неуспеваемость? Хотя какая у целителей неуспеваемость... Они ж просто травки сушат.

— Или за нарушение формы! Смотрите, она даже мантию надела. Боится.

Я сделала вид, что не слышу, хотя щеки предательски заливал румянец. За четыре года в Академии высшей магии я усвоила главный закон местного социума: если ты тихоня с целительского факультета, который вечно пропадает в библиотеке или оранжерее, тебя замечают только в двух случаях. Первый — когда кому-то нужно срочно залечить перелом после особо жесткой тренировки боевиков. Второй — когда ты сама каким-то чудом вляпываешься в историю.

Вот только я не вляпывалась. Ни разу. Моя жизнь была скучной, как учебник по ботанике для первокурсников, и предсказуемой, как расписание занятий. Лабораторные работы до позднего вечера, тихий читальный зал, редкие вылазки в город за травами в компании пары таких же тихих подруг. И вдруг — вызов к ректору. Лично. Без объяснения причин. Записка с гербовой печатью, врученная лично старостой общежития под утро. Я не спала всю ночь, перебирая в голове возможные грехи: может, забыла вернуть книгу? Или неправильно оформила запрос на ингредиенты?

Я толкнула тяжелую дверь приемной. Секретарский стол пустовал, что само по себе было странно — строжайший секретарь господин Торн обычно сидел на своем месте неотлучно, словно приклеенный. На столе одиноко дымилась фарфоровая кружка с чаем, рядом лежала раскрытая книга учета — хозяин явно отлучился буквально на минуту. В кабинете ректора горел мягкий свет, и оттуда сквозь приоткрытую дверь доносилось негромкое, чуть фальшивое напевание.

Я замерла в нерешительности, теребя край мантии. По правилам внутреннего распорядка положено ждать секретаря, даже если его нет. Стучать в дверь ректора без доклада — верх наглости. С другой стороны, если ректор знает, что я приду, и напевает там себе, может быть, он как раз ждет моего появления?

— Заходите, заходите, не стесняйтесь! — раздалось из-за двери как раз в тот момент, когда я собралась пятиться обратно в коридор. Напевание тут же прекратилось.

Я вздохнула, мысленно пожелав себе удачи (и, на всякий случай, крепких нервов), и переступила порог.

Кабинет ректора Вэлиана ap'Сайриша напоминал его самого: красивый, опасный и продуманный до мелочей, как дорогая шкатулка с секретом. Тяжелые шторы из синего бархата, расшитого серебряными нитями, были задернуты так, чтобы солнечный свет падал ровно на стол. Воздух, пахнущий старыми фолиантами, воском и почему-то имбирем, казался почти осязаемым. Стол черного дерева, на котором каждая бумажка, каждое перо и каждая чернильница лежали с хирургической точностью. И сам ректор.

Если бы лисы могли становиться ректорами Академии (а кто знает, может, среди магов такое практикуется?), они бы выглядели именно так. Острые, точеные черты лица, чуть раскосые глаза цвета жидкого янтаря, который на свету становился почти золотым, благородная седина, тронувшая виски в смоляных волосах, и улыбка, от которой у первокурсников подкашивались колени, а у преподавателей возникало желание перепроверить свою трудовую книжку. ap'Сайриш был стар, как само это здание, но выглядел настолько хорошо, что это пугало.

— Эйра! Дитя мое! — Он всплеснул руками и поднялся из-за стола с такой искренней, прямо-таки сияющей радостью, будто я была его любимой внучкой, которую он не видел лет сто и уже оплакал. — Проходи, проходи, садись! Как дошла? Не устала? Чай? Имбирный, ты ведь любишь имбирный? Я помню, помню...

Я застыла посреди кабинета, не зная, куда деть руки. Они сами собой вцепились в лямку сумки. Ректор никогда не пил со мной чай. Ректор вообще вряд ли знал о моем существовании до сегодняшнего утра, и уж тем более не мог помнить мои вкусовые предпочтения.

— З-здравствуйте, ректор ap'Сайриш. — Я осторожно, словно на минное поле, опустилась на краешек предложенного кресла. — Я... по вызову?

— Знаю, знаю! — Он махнул рукой, и чашка с дымящимся ароматным чаем материализовалась прямо передо мной на резном столике. — Ты, наверное, гадаешь, зачем я тебя позвал? Терзаешься сомнениями? Боишься?

— Есть немного, — честно призналась я, косясь на чай, но не решаясь его взять. Вдруг там сыворотка правды?

— Эйра, — ректор сложил руки на груди и посмотрел на меня с такой отеческой теплотой и гордостью, что мне на мгновение захотелось оглянуться — не стоит ли у меня за спиной кто-то более достойный этого взгляда. Может, призрак какого-нибудь гения? — Ты одна из лучших наших целителей. Твой дипломный проект по регенерации мягких тканей... это же просто нечто! Я на досуге ознакомился, я в полном восторге от твоего подхода! А твои скрытые успехи в боевой магии? Скромничаешь, скромничаешь!

Я моргнула. Два раза. Мир вокруг не изменился, ректор не рассыпался в пыль, значит, я не сплю.

— Ректор, простите, но, кажется, произошла ошибка. У меня нет успехов в боевой магии. Совсем. Я целитель. Чистой воды. Самой чистой, какая бывает.

— Вот именно! — Он ткнул в меня пальцем с победоносным видом, будто я только что своими устами подтвердила его гениальную мысль. — Чистой воды целитель. Без единой примеси боевого дара. Минимальный урон окружающим. Идеальный вариант!