Удивительные приключения храброго Кролика

Глава I. Сарайчик Рыжего Лиса

Лис, уже в который раз, вошёл в свою нору и от нетерпения стал прохаживаться по ней.

— Вечно они опаздывают! — раздраженно пробормотал он.

Нора лиса состояла из одной довольно просторной жилой комнаты, из которой наружу вёл узкий туннель. По ней и совершал свои пешие упражнения наш лис, которого звали — так как мы уже у него дома, то пора с ним познакомиться, — которого звали Рыжий Лис в честь его огненно-рыжего окраса. У животных вообще имена даются не просто так и не сразу, имя еще надо заслужить — в этом нам еще предстоит убедиться. Наши человеческие имена с этой стороны показались бы самим животным довольно странными и бессмысленными.

Однако вернемся к нашему повествованию, ибо в этот момент снаружи послышались чьи-то голоса.

«Наконец-то! — буркнул про себя лис, прекращая свои упражнения. — А то я уж думал, что сорока забыла им передать мою просьбу…»

— Рыжий Лис! — позвал снаружи низкий хрипловатый голос.

Рыжий Лис, стараясь не показывать своего нетерпения, вышел из норы навстречу гостям.

Долгожданных новоприбывших оказалось двое: хозяин хрипловатого низкого голоса огромнейший волк, шкура которого с возрастом приобрела серебристый оттенок, и шакал, в противоположность своему спутнику, низенького роста даже для своей породы.

— Здравия желаю, Рыжий! — радостно гаркнул волк, завидев вылезающего из норы лиса.

Несмотря на столь нетерпеливое ожидание, лис, однако, не разделял с волком радости встречи.

— Привет, Миша, — хмуро бросил он, нехотя подавая переднюю лапу для приветствия. — Где вас так долго носило? — скривившись от слишком энергичного и крепкого лапопожатия волка, пробормотал лис; шакала он не удостоил даже взглядом.

Вообще-то волка звали Белый Медведь в честь его огромного роста, серебристого меха и сурового нрава, но со временем его стали звать Медведь, а потом и вовсе просто Миша.

— Проспали малость, — растянувшись в улыбке, ответил волк, будто сообщал о великой радости.

Но Рыжий Лис его уже не слушал. Он направился к старому дощатому сарайчику, что стоял в конце поляны. Волк с шакалом последовали за ним.

Подойдя к сарайчику, лис повернулся к новоприбывшим:

— Вот у этого сарайчика надо починить заднюю стенку: она прохудилась, и укрепить дверь.

— Зачем этот сарай тебе вдруг понадобился? — удивленно поинтересовался Миша. — Сколько стоял, не нужен был…

— Зайцев здесь буду разводить, — ответил лис.

— Это чтобы не охотиться, что ли? — понимающе спросил Миша.

Рыжий Лис кивнул.

— Хорошая идея. Ну у тебя и голова, Рыжий! — уважительно заметил Миша, и, сняв с плеча свой вещмешок, осмотрел сарайчик со всех сторон и даже заглянул внутрь.

— Там еще на крыше дыра — ее тоже залатать? — спросил он, закончив осмотр.

— Дыра пусть останется.

— Так протекать будет! — удивился Миша.

— Через эту дыру я буду кормить своих кроликов.

Волк понимающе кивнул и спросил:

— И сколько ты дашь нам за эту работу?

— Одного тетерева, — сухо ответил Рыжий Лис.

— Одного?! Маловато будет.

— Да за такую работу и одного-то тетерева будет много! — возмутился лис.

Миша выразительно молчал.

— Хорошо, — прибавил Лис погодя, — только как старому другу даю двух тетеревов. И не кусочка больше!

— И к какому сроку это надо сделать?

— Как можно скорее.

— Гм, — сказал Миша и посмотрел на шакала, который старательно делал большие глаза. — Мне нужно посоветоваться с Мелким.

Мелким прозвали шакала за его маленький рост и тщедушное телосложение. Лис, всем своим видом выражая свое презрительное отношение к шакалу и его советам, скрестил передние лапы на груди и, отвернувшись, занялся осмотром окружающей природы.

Волк и шакал немного пошептались в сторонке, и волк подошел к Рыжему Лису.

— Мы тут с Мелким решили, — начал Миша, — что за такую работу не помешало бы и зайчатиной расплатиться…

— Я зайчатины уже целый месяц и сам в глаза не видел, — оборвал его Рыжий Лис.

— Согласны и на полтуши, — поспешно добавил Миша.

— Нет у меня зайчатины! Зайцев в лесу и так мало было, а теперь их еще охотники распугали…

— Охотники?! — насторожился Миша. — Здесь появились охотники?

Рыжий Лис понял, что переусердствовал.

— Ну да, — ответил он, напуская на себя беспечный вид. — Их всего двое. Новички какие-то, даже ружье толком держать не умеют.

— Гм, — с сомнением сказал Миша, — посмотрел бы я на тебя, когда эти «новички» ворвутся со своими ружьями на эту полянку.

Рыжий Лис промолчал.

— А где они устроились? — спросил Миша.

Лис нервно сморщил нос.

Глава II, в которой мы знакомимся с Кроликом

Однако ни волк Миша, ни шакал Мелкий, ни даже сам Рыжий Лис и не догадывались, что совсем рядом в кустах прячется кролик! Вернее зайчонок, его просто звали так: Кролик. Рыжему Лису никогда и в голову не приходило искать добычу вблизи своей норы, и зайчонок был здесь почти в полной безопасности, при некоторой осторожности, разумеется.

Будучи еще совсем маленьким, зайчонок — тогда у него еще не было имени, и он был просто зайчонком, — уже затемно искал место для ночлега. Найдя удобную корягу под кустами орешника, он спокойно заснул. И уже поутру, проснувшись, он увидел, что кусты находятся возле самой поляны лиса, а на поляне расхаживает сам Рыжий Лис — гроза всех зайцев леса!

Вначале зайчонок очень испугался, так испугался, что боялся даже пошевелиться. Так и просидел от страха целый день сиднем, как истукан. Зато зайчонок постепенно привык к близости хищников. И ему так понравилось, что не надо бегать по всему лесу и прятаться от Рыжего Лиса, что он даже прямо здесь в кустах, под корягой и поселился. За эту бесшабашную храбрость нашему зайчонку и дали имя Кролик, потому как по легендам эти родственники зайцев до того бесстрашные, что даже осмеливаются жить рядом с Людьми.

Вот и теперь наш Кролик лежал в кустах и лениво наблюдал за своими природными недругами.

Меж тем из своей норы показался Лис: он нес обещанную плату за работу. Шакал и волк оторвались от работы, и Миша тщательно осмотрел и обнюхал тетеревов и рябчика.

— Что-то уж больно тощие, — заметил он, заканчивая осмотр.

— Не я их откармливал, — отрезал Рыжий Лис.

— Ладно, сойдет и это, — согласился Миша и сложил дичь в свой котелок, который извлек из недр своего вещевого мешка.

Рыжий Лис снова исчез в своей норе.

— Ну что, — облизнулся Миша, — сначала, наверное, пообедаем, а потом снова примемся за работу…

Шакал с жаром поддержал эту идею, и товарищи тут же около сарайчика принялись стряпать себе обед. Кролик же осторожно выбрался с другой стороны кустов, обошел полянку и помчался в Заячью Рощу.

Заячья Роща находилась совсем на другом конце леса и служила местом сбора зайцев со всего леса. Новость о новой идее Лиса вызвала переполох среди зайцев. Все тотчас же бросились к Старому Зайцу, который жил поблизости и выходил в Заячью Рощу погреться на солнышке. Этот заяц был настолько преклонного возраста, что никто не помнил, как его зовут, и все называли его просто Старый Заяц; был он настолько дряхлым, что даже Рыжий Лис его не трогал. Зайцы со всего леса обращались к старику за советом, а иногда, когда становилось скучно, просто просили рассказать что-нибудь интересное.

— Что же нам теперь делать, Старый Заяц? — поведав о новой каверзе Рыжего Лиса, в ужасе спросили молодые зайцы.

Старый Заяц в ответ пожевал беззубой пастью и изрек:

— Полное имя этого матерого волка Белый Медведь.

Тут надо сказать, что Старый Заяц никогда сразу не отвечал на поставленный вопрос, и зайцам приходилось порой запастись недюжинным терпением, чтобы дождаться от старика ответа.

— Он состоял еще в Армии знаменитого лиса Капитана, — продолжал свое Старый Заяц.

— А что нам-то делать, ведь нам житья нет от этого Рыжего Лиса? — напомнил вопрос, волнующий общественность, заяц Торопыжка.

Старый Заяц снова пожевал губами в раздумье.

— А шакала я не знаю, — сказал он, — из молодых, наверное…

— А как же сарайчик Рыжего Лиса? — не сдавался настырный Торопыжка.

— Вообще говоря, — сердито сверкнув глазами, изрек Старый Заяц, — было бы даже неплохо подкормиться за счет Рыжего Лиса, а в самый последний момент — сбежать.

Зайцы озадаченно переглянулись между собой.

— Совсем из ума выжил, старый пень, — вполголоса пробормотал кто-то, благо Старый Заяц был туговат на ухо.

— А как сбежать? — спросил заяц Крикун.

— Хотя в сарае нет солнца, чтобы грело, — продолжал Старый Заяц, не обращая внимания на новый вопрос, — да и сыровато, наверное…

Зайцы махнули лапой на старика и отошли от пригорка, на котором тот нежился на солнышке.

— Валить надо из этого леса, — сказал Длинноногий, — говорят, сейчас в Капитанском Лесу хорошо, никаких хищников нет.

— Врешь, так не бывает! — встрял Кролик.

— Точно говорю! — уверил Длинноногий. — После того, как там похозяйничал лис Капитан, — заяц перешел на шепот, — там в свое время не осталось никакой живности. И поэтому из этого леса ушли все хищники. А сейчас там, говорят, наша братия потихоньку собирается из ближних лесов.

Лис Капитан, надо сказать, был личностью легендарной, и, хотя он уже умер несколько лет назад, о нем продолжали вспоминать, лисы и волки с благоговением, а зайцы и прочая мелочь — с ужасом. Лис Капитан жил в соседнем лесу, который впоследствии нарекли в честь него Капитанским, у него была собственная армия, в которой были лисы, волки и даже, как говорит народная молва, один медведь. Это было страшное время для всех мелких животных и птиц: Капитан со своей армией уничтожил всю живность не только в своем лесу, но и во всех лесах в округе.

— А откуда ты все это знаешь? — спросил Крикун.

Глава III. Сорока Балаболка

«Каков наглец!» — Рыжий Лис еще некоторое время стоял, не в силах поверить своим глазам. Наконец он очнулся и с недобрым предчувствием подскочил к сарайчику. На первый взгляд все было в порядке: дверь сарайчика на запоре, однако, обойдя сарайчик, Рыжий Лис обнаружил отверстие в задней стене.

«Не мог же зайчонок сам выбить эту доску!» — подумал хозяин сарайчика, чувствуя, как в нем закипает злость: ведь сбежал первый же зайчонок, которого он поймал!

Тут его внимание привлекло чье-то приглушенное хихиканье. Понимая, что единственным объектом для смеха может быть только он сам, Рыжий Лис, уже багровея от злости, бросил мешок, который держал в лапах — он собирался идти за травой для зайчонка — и обернулся в поисках насмешника. На ветке растущего рядом дерева сидела сорока Балаболка и покатывалась со смеху. Это была та самая сорока, через которую лис вызвал Мишу и Мелкого.

— Обвели вокруг пальца самого Рыжего Лиса! — прокричала она сквозь смех, увидев, что ее заметили. — Такое не каждый день увидишь!

Достать ее Рыжий Лис не мог: сорока сидела слишком высоко, — и уже хотел было в бессилии швырнуть в нее камнем, как вдруг его осенило.

— Да ты же ничего не видела, — стараясь казаться спокойным, сказал лис, подходя ближе.

— Я видела все от начала до конца! — с жаром возразила Балаболка.

— И видела, как зайчонок выбил эту доску? — продолжал хитрый лис.

— А вот и нет, никакую доску он не выбивал! — застрекотала сорока, довольная тем, что она знает больше лиса. Она даже перелетела на ветку пониже. — Эта доска была не прибита, и зайчонок Кролик, который живет здесь у тебя в кустах, выпустил твоего пленника.

— Где живет? — переспросил Рыжий Лис, не веря своим ушам.

— А вот здесь в кустах, — указала сорока. — Да у кого хочешь спроси, все знают, что у тебя под носом живет зайчонок.

— Я тоже знаю, — невозмутимо пожал плечами Рыжий Лис, а уж врать он был большой мастер! — Я его просто на черный день приберегаю.

— Вот он тебя и провел, Рыжий! — снова засмеялась Балаболка. — Вот умора-то будет, когда все узнают!..

— Послушай, Балаболка, — понизив голос, начал Рыжий Лис, но сорока сердито сверкнула глазами: она не любила это свое прозвище, весьма заслуженное, надо сказать.

— То есть, я хотел сказать Белобока, — поправился хитрец, — мне опять нужна твоя помощь.

— А с чего это я буду тебе помогать? — подозрительно отвечала сорока, перебираясь обратно на ветку повыше.

— Это очень важное поручение, — продолжал Рыжий Лис. — Я мог бы обратиться к вороне Тонконогой, но только такая умная птица, как ты, сможет справиться с этим делом.

Балаболка гордо подбоченилась, однако ничего не ответила.

— Это настолько важное и секретное поручение, — голос Рыжего Лиса стал почти томным, — что я даже не пожалею стеклянные бусы, которые у меня есть.

Глаза сороки блеснули от жадности, и она снова перелетела на нижнюю ветку.

— И что же это за поручение? — хрипло спросила она.

— Об этом никто не должен знать…

— Ты же знаешь, я не болтлива! — нетерпеливо перебила сорока. — Говори!

«Уж я-то знаю твой длинный язык!» — подумал Рыжий Лис, а вслух сказал:

— Я хочу знать, где будет новый дом этого Кролика. Как только я поймаю этого зайчонка, ты получишь свои бусы.

— Гм, — сказала сорока, — я согласна, только не вздумай обмануть меня!

— Белобока, — со всей серьезностью, на какую был способен, отвечал Рыжий Лис, — я всегда честен с тобой. И, между нами говоря, ты настолько умная птица, что даже я не смог бы тебя обмануть.

И Балаболка, гордая возложенной на нее миссией, улетела.

Лис, проводив ее взглядом, снова подошел к своему сарайчику и внимательно осмотрел место побега. Доска действительно оказалась просто не прибитой.

— Ну, Миша, сто охотников на твою белую голову! — выругался Рыжий Лис и в сердцах швырнул злополучную доску.

Он подобрал выброшенный мешок и с хмурым видом направился к своей норе, бормоча себе под нос:

— А день так хорошо начинался, даже зайчонка с утра поймал удачно и быстро…

Глава IV. На дереве

Стояла тихая безлунная ночь; но тем ярче горели звезды, которыми было усыпано все небо. Кролик бежал, вернее, он с упоением предавался бегу, он наслаждался бегом, оставляя за собой рощицы, полянки, опушки, лощины, овражки… На какое-то время, он даже забыл о Рыжем Лисе, забыл куда и зачем он бежит, остались только скорость и шум ветра в ушах.

Приустав, Кролик перешел на шаг.

«Интересно, — подумал он, оглядываясь и замечая, что место незнакомое, — это уже начался Капитанский Лес или это только неизвестный мне кусок моего леса?»

Дело в том, что Кролик решил этой ночью переселиться в другой лес — Капитанский, подальше от Рыжего Лиса, ведь теперь он стал личным врагом этого хитрого хищника!

Куцый, недолго думая, еще утром в панике покинул родной лес в поисках более счастливого удела. Он настолько быстро умчался, что Кролик, прибежав следом в Заячью Рощу, его уже не застал.

Зайцы, любопытство которых не мог удовлетворить короткий и сумбурный рассказ Куцего, набросились на Кролика с вопросами. Тот, непривычный к такому вниманию, совсем смутился, но тут прилетела сорока Балаболка, и все зайцы бросились к ней, оставив Кролика в покое.

Балаболка, очень довольная, что обрела благодарных слушателей, принялась за рассказ и, в порыве вдохновения, сболтнула и о секретном поручении Рыжего Лиса. Тогда-то Кролик и понял, что надо срочно переселяться. Он решил бежать тайно под покровом темноты.

Так как история про побег Куцего была довольно-таки увлекательной, то Балаболка носилась с ней по лесу до самого вечера, и только потом вспомнила про обещанные стеклянные бусы.

Кролик обманул сороку, сказав, что поселился в Малой Сосновой Лощине, а сам, как только стемнело, пустился в путь, в сторону Капитанского Леса.

Ночь уже была на исходе. Смертельно уставший Кролик, приметив заросли орешника, сделал обманную петлю, путая следы, и устроился там на ночлег…

—

Проснулся Кролик от какого-то неприятного ощущения. Открыв глаза, он ужаснулся: он висел в воздухе! Крик, готовый было вырваться наружу, застрял в горле. Единственное на что у Кролика хватило сил, это снова закрыть глаза.

— А как делить будем? — послышался знакомый пискливый шепоток.

Боясь пошевелиться, Кролик, приоткрыл глаза. Было уже позднее утро. Внизу на земле у тлеющего костерка сидели две фигурки.

— Зайчонок, конечно, маловат, — с ленцой ответила большая фигурка низким голосом.

Теперь Кролик точно узнал их: это были шакал Мелкий и волк Миша. Оба только что позавтракали и сидели в благодушном расположении духа, шакал чистил котелок.

— Я возьму себе туловище, — продолжал волк, — задние лапы и шею. Остальное — тебе.

— Шею — мне! — возразил Мелкий.

— Шею я тебе не отдам!

— Моя доля очень маленькая, — канючил шакал, — отдай мне хотя бы еще шею!

— Мелкий, — строго начал Миша, — ты так начнешь отделять шею от туловища, что первое окажется больше второго!

— Нет!

— Я твои хитрости знаю!

Пока хищники были заняты спором, Кролик получил возможность осмотреть свое странное состояние. Он был подвешен на веревке, которая была петлей продета у него под мышками, перекинута через сук большой березы и другим концом привязана к стволу того же дерева. Кролик понял, что его обнаружили на месте ночлега, несмотря на то, что он запутывал следы, и подвесили на дереве. «Вот что значит торопиться — подумал Кролик, — и плохо запутать следы!». Однако тут надо заметить, что Миша был очень хорошим следопытом и знал все заячьи хитроумные уловки.

Спор хищников тем временем разгорался все сильнее, и на свою добычу они не обращали никакого внимания. В голове Кролика вертелась только одна мысль: «Бежать!». Весь вопрос был в том, как ему спуститься на землю?

«А почему именно на землю? — подумал вдруг Кролик. — Ведь сбежать из этой ловушки можно и на дерево!»

И он, уловчившись, схватился за веревку, за которую был подвешен, и взобрался по ней на сук дерева, через которую была перекинута веревка. Выдохнув, Кролик развязал петлю под мышками и аккуратно повесил веревку на место. Затем он взобрался выше и скрылся в листве дерева.

— Шею ты не получишь! А будешь ныть — получишь по шее! — крикнул тем временем Миша, которому уже надоело препираться с товарищем, и он расхохотался своей шутке.

— Ничего смешного нет! — огрызнулся Мелкий.

Но Миша продолжал хохотать. Обиженный шакал не сдержался и плеснул в волка водой из котелка, который он чистил.

Миша поперхнулся не столько от воды, сколько от злости. Он попытался ударить Мелкого, но тот с ловкостью, выработанной годами, увернулся и отскочил от того места, где сидел.

— Тише ты! — цыкнул шакал. — Зайчонка разбудишь! Смотри, его уже нет! — закричал он, указывая на то место, где была подвешена добыча.

— Меня на это не проведешь! Я твои хитрости знаю! — еще больше разозлился Миша, поднимаясь.

— Я не хитрю!

— Тогда врешь!

— Да посмотри ты на зайчонка! — в сердцах крикнул шакал, срываясь на визг.

Глава V. Охотники

Когда Мелкий проснулся, солнце уже было высоко. Первое, что он увидел, была какая-то странная веревка, свитая из побегов березы, свешивающаяся сверху перед самым его носом и немного покачивающаяся из стороны в сторону от легкого ветерка.

«Странно, — подумалось шакалу, — кто же вьет веревку из березы?»

Но чем дальше уходил сон, тем больше Мелкий понимал, зачем висит здесь эта странная веревка…

Наконец он проснулся окончательно и, вскочив как ужаленный, начал расталкивать Мишу.

— Чего?! — недовольно встрепенулся тот.

— Мы заснули, Миша, слышишь!

— И что?

— Кро… Кролик сбежал!

— Как?! — взревел Миша страшным голосом.

Волк быстро разобрался в следах и все понял.

— Ну, Мелкий, — разозлился он не на шутку, — сейчас я тебя с твоими дурацкими идеями…

— Я же не виноват, что мы заснули, — попытался оправдаться бедный шакал.

— Даже когда я был волчонком, от меня никто не убегал!

— Он сбежал недавно и не успел далеко уйти, — лепетал Мелкий перед надвигающимся на него как скала волком, — мы его успеем догнать…

— Так точно! След!

И хищники тотчас же пустились по следу сбежавшего Кролика. Мелкий бежал по следу, за ним мчался Миша. Зайчонок бежал в такой панике, что даже не запутывал следы, и волк с шакалом неслись, забыв обо все на свете…

Вдруг Миша наскочил на бегущего впереди Мелкого и, придавив его своим весом, заставил остановиться.

— Ты чего?! — удивленно воззрился на волка шакал.

— Тихо ты! — зловещим шепотом цыкнул на него Миша.

— Что случилось?

— Охотники!

— Охотники? — переспросил перепуганный Мелкий, озираясь. — Где?

— Справа, — осторожно выглядывая из-за кустов, прошептал волк, — и, кажется, они нас заметили: идут прямо на нас.

— Бежим! — пропищал Мелкий, бросаясь в сторону, но Миша успел схватить его за хвост.

— Отставить! — зашипел он. — Если, конечно, тебе шкура дорога.

— Надо же бежать! — беспомощно пропищал Мелкий, весь дрожа.

— Первого, кто покажется из этих кустов, охотники пристрелят! Поэтому нам надо бежать одновременно и в разные стороны! Тогда они не успеют никого застрелить. Понял?

— П-понял, — кивнул Мелкий, хотя от страха он ничего не понял.

— Зря я тебя послушал, и мы погнались за зайчонком, — пробормотал Миша, пытаясь высмотреть, где засели охотники. — Мы его все равно не догнали бы, уж очень зайцы быстро бегают!

Наконец Миша определил, где спрятались охотники.

— Так, — сказал он, поворачивая к себе морду ничего не соображающего от страха Мелкого, — сейчас я дам команду, ты бежишь в ту сторону, я в — эту. Встретимся возле березы, где мы оставили наши вещи. Бежим одновременно. Понял?

Мелкий молча кивнул: от страха он не мог ничего выговорить.

Хищники встали, каждый на свое место.

— Бежим! — просипел Миша и рванул в свою сторону.

Шакал же остался сидеть под кустом, как парализованный. Грянул выстрел, затем второй, который заглушил визг волка. Затем раздался треск пробирающихся сквозь кустарники охотников, который удалялся вслед убежавшему волку.

Раздалось еще несколько выстрелов, но уже дальше, и все стихло.

Только через час Мелкий осмелился выползти из кустов. Опасливо озираясь, он затрусил к месту ночлега.

Волка там еще не было. Безрезультатно прождав до вечера, обеспокоенный Мелкий решился наконец на разведку.

Добравшись до злополучного куста, где они с Мишей расстались, Мелкий пошел по следу волка. Немного пройдя, следы волка стали перемежаться каплями крови, сначала еле заметными и редкими, а потом все большими и частыми. Миша оказался прав: подстрелили того, кто первый выбежал. Чувствуя свою вину, Мелкий, посомневавшись, идти ему дальше, или нет, все-таки продолжил путь.

Охотников оказалось двое, они бежали за раненым волком по его кровавому следу, пока волк не дошел до ручья. Здесь Мише удалось обмануть охотников: пустить их вниз по течению, а сам он поднялся по руслу вверх.

Мелкий, будучи не очень сильным следопытом, вначале тоже пошел по ложному следу, но потом вернулся. Следы раненого товарища привели его в ельник.

Здесь в лощине, окруженной высокими елями, где даже днем царит полумрак, а сейчас, ввиду приближающейся ночи, и вовсе стояла темень, Мелкий наткнулся на Мишу, который ничком лежал в луже собственной крови. На боку волка зияла сквозная рана.

— Умер, — прошептал Мелкий, тронув тело: оно еще было теплое.

Похоже, израненный волк из последних сил дотащился до этого места и здесь издох.

Шакал присел рядом с телом товарища. По обычаю полагалось исполнить над погибшим Последнюю Песнь. В давние времена такой обычай бытовал только среди волков, но потом распространился и среди других хищников. Мелкий прокашлялся и начал: