Ужасно красив

ДИСКЛЕЙМЕР

Данная книга является художественным произведением, ничего не пропагандирует и ни к чему не призывает. Все совпадения с реальными людьми и ситуациями в жизни случайны. Автор не несет цели кого-то оскорбить или задеть в своем произведении и не поощряет аморальные поступки.

Глава первая

Афина

Уже вечер. Я сижу в просторной студии для тренировок балетных па, выделенных мне Рокко.

Все поехали на очередную светскую тусовку, как приглашенные местные звезды, но скоро мы перейдем на новый уровень узнаваемости, что меня напрягает. Ведь, с возросшей популярностью, ты станешь любопытнее как личность и под тебя начнут «копать». Я приняла свое прошлое в роли пухлой неудачницы и не желаю триггерить себя неприятными воспоминаниями снова, достаточно с меня страданий. Я только пришла в себя.

Закончив возиться с пуантами, я продолжаю сидеть на холодном паркете, зацепившись взглядом за уличные огни, которые светятся за стеклом панорамного окна.

Мы живем на огромной вилле и, среди всего роскошества, в каждом из нас отсутствует свет счастья, которое способно согреть сердце, превратившееся в пустышку.

— Снова задумалась о Мистере Х?

От раздумий меня отвлекает Этель, зайдя в студию и усевшись рядом. Она тоже пропускает вечеринки при возможности.

— Нет…

— Врешь же, — подруга цепляется тоненькими пальчиками за ленты пуант, которые лежат в коробке с остальными, изношенными. — У каждого из нас есть прошлое и люди, что не отпускают. Зачем ты только ввязалась в отношения с Рокко? Он не твой человек.

— Знаю, но я должна двигаться дальше и избавиться от тени Мистера Х, что преследует меня и перекрывает мне кислород.

— Но не с Рокко же… — Этель жмурится, изображая неприязнь.

Она чертовски права, Рок не для меня. Он ухаживал за мной последние лет шесть и я сдалась. Вот уже месяц мы пара, но я ничего не чувствую к нему.

— Вот вы где.

Мы обе направляем взоры в сторону дверного проема и застаем осевшего Власа. Что-то случилось…

— Нико избили.

***

Сломя голову, мы втроем выбегаем из студии и плетемся по широкому лабиринту коридоров к лестнице. Мраморный пол под нами скользит и издает характерный звук от соприкосновения с подошвами нашей обуви.

— Аптечку взяли?

— Ари обработала его раны, но там треш.

— Зовите врача! — я в панике, почему нам всегда запрещается вызывать скорую сюда?

— Врач Рокко недоступен, А Ник не позволяет звать другого.

Что-то меня все это напрягает.

Не говоря больше слова, мы добегаем до спальной Нико и, оказавшись внутри, застаем нескольких наших товарищей, которые окружили пострадавшего парня, пока тот лежит в раскладном кресле.

— О, Господи, — Этель слишком впечатлительная натура, она сразу же закрывает глаза дрожащими ладонями, борясь с поднимающейся паникой.

— Тихо, все хорошо, сестричка.

— Что хорошего? Ты свои гематомы под глазами видел? — Влас не нагнетает, он прав.

А вот Ник улыбается сквозь боль и пытается сделать вид, что все в порядке, но это не так.

— Кто тебя так? — я не люблю ходить вокруг да около.

— Напали со спины, я не видел лица.

— Врешь, — Ари грациозно сидит на краю кресла, сложив длинные, оголенные ноги.

— Нет же.

— Рокко сообщили?

— Не отвечает. Эта четверка: Рок, Элена, Бэш и Дива решили оторваться по полной, походу. Никто не доступен. — Влас сжимает переносицу, он напряжен, но, создается ощущение, что не только избиение Нико беспокоит его.

— Звоним в скорую. — Этель непоколебима и я готова поддержать ее инициативу.

— Ваши прекрасные матери, дайте поспать. — Бубнеж Армана, который лежит на соседнем кресле и отсыпается в солнцезащитных очках, переманивает фокус внимания всех на себя.

Его беспечность злит меня.

Господи, терпения мне выдержать и не врезать Арману. Мы живем с ним под одной крышей четыре года, но он ни капли не изменился. Хотя, кто я такая, чтобы судить? То, что меня раздражает его позиция, это только мои заботы.

— Ладно, не хочешь вызывать скорую, тогда поедем в больницу. Вставай. — Я решительно делаю шаг в сторону Нико, но он вытягивает ладонь и останавливает меня.

— Я же сказал, всё в порядке, Фина, — наши взгляды, что встретились, обмениваются искрами взаимного беспокойства, ничего не в порядке. Он врет. — Благодарю за беспокойство, друзья, но прошу вас покинуть мое ложе.

— Я не встану, у меня отказали ноги от количества вылитой в себя водки.

— Ты можешь остаться, Исаев.

Одобрение Ника послужило довольной улыбкой на лице Армана.

Остальные начали желать пострадавшему скорейшего выздоровления и по очереди выходить из комнаты.

Перед уходом, Ари фыркнула, отмахнувшись прядью волос по лицу Армана, на что тот выругался себе под нос и пригрозил отрезать ее длинные волосы.

Оказавшись в коридоре, мы не стали расходиться. Образовали некий круг, каждый зарылся в своих выводах от увиденного.

— На самом деле, гадать нечего, — Старк расслабленно опирается спиной о бетонную поверхность стены, согнув ногу.

— Ты знаешь, кто избил Нико? — я не усну. Уже наших калечат, не больных ли фанатиков это рук дело?

— Его избили телохранители Рокко, по его же приказу.

Услышанное показалось каждому злой, неудачной шуткой от Старка, который решил разбавить обстановку, но выбрал неправильный метод. Нахмурившись, я поворачиваю голову и смотрю на Власа, чьи эмоции служат мне неким ориентиром. Я вижу, что Власа эта новость не привела в шок, как меня и остальных.

— Ты сошел с ума? — Ари воинственно складывает руки на поясе, обращаясь к Старку в небрежном тоне. — Зачем Року вредить своим? Это нелогично.

— Н-но, Ари права… — когда Этель нервничает, она заикается.

— На вашем месте, я бы воспринял правду так же, но я просек, что есть причина, по которой наш «многоуважаемый» продюсер распустил руки своих охранников на нашего товарища.

— И в чем заключается эта причина? — Арианна все еще относится скептически к словам Старка, а вот, Этель прониклась, и я тоже.

— Может, Нико разозлил его своим желанием уйти в свободное плавание?

— Это бред, у нас есть те, кто спокойно ушли.

— А спокойно ли?

— Все, достаточно этой несуразицы. Нельзя кусать руку, что кормит. Слышал о таком, Старки? Всем спокойной ночи.

Глава вторая

Афина

Давно у нас не прибывали новенькие. После вчерашнего, мое представление о системе внутри группы значительно изменилось. Я перестала пребывать в мире сказочных единорогов после предательства Ареса, но я не думала, что у нас в команде может доминировать жестокость за любое неповиновение Рокко.

— А для чего нам новенькие? Я не хочу делить эфирное время еще с кем-то, еле притерся к тем, кто уже есть.

— Твоя популярность ни капли не поубавится, Арман. Не переживай.

— Ну да, ты же наш «ПапАчка», значит не оставишь ни одного своего ребенка без должного внимания.

— Именно, друг.

Друг. Странно звучит из его уст, если он причастен к избиению Нико.

Боже, как теперь спокойно находиться в одном помещении с Рокко?

Арес защищал меня в школе, мог бы и сейчас… Нет, во мне еще мелькают нотки полной дурости. Какой еще Арес? Он предатель.

Прошло столько лет, возможно, сейчас он женат и у него есть дети. Бедная его жена, ибо Асхабов очень ненадежный человек. Дамских угодников не способен исправить даже брак, верно?

— Теперь давайте обсудим общие съемки, — Этель поддевает подбородок своими сцепленными ладонями, устремив сосредоточенный взгляд на продюсера. — Я больше не буду участвовать в модельных съемках, не хочу щеголять в одном белье. Мне некомфортно.

Элена и Дива кинули издевательские смешки в сторону моей смущенной подруги, мне это не нравится. Пора вновь напомнить им их места.

— У тебя отменное тело, сладкая. Почему некомфортно?

— Вот именно, мне не нравится, что кто-то оценивает мое отменное тело, Рок.

— У нас есть фан база, уже огромная, и им нравится видеть вас наподобие ангелов Victoria’s Secret. Они пребывают в восторге, а наши карманы наполняются.

— Грамотный ход продюсера, но ты перестал учитывать самочувствие своих ммм… подопечных? Да, похоже, мы твои рабы, а не коллеги.

— Следи за языком, Этель. Язык у тебя длиннее твоего низкого роста.

— Я не низкая.

— Ты будешь делать так, как я велю, сладкая, и это не подлежит обсуждению.

Я собираюсь вступиться за подругу, как суровый голос Старка опережает меня:

— Не оскорбляй ее.

Рокко усмехается, переводя взгляд на разозленного Старка:

— А то, что, наш голливудский мальчик?

— А то получишь в рожу. Никто не давал тебе права гнать на девчонок, особенно..

— На Этель, — Рок перебивает Старка, прикасаясь пальцами к прямоугольному сапфировому камню на своем перстне, грани которого переливаются на лучах солнечного света.

Впервые, некоторые из нас, так открыто проявили дерзость к продюсеру, но он заслужил. Нечего оказывать моральную давку.

— Сегодня многие из вас находятся не в себе, я спишу это на ситуацию с Нико и не стану воздавать вам по заслугам за дерзость ко мне, но больше не смейте испытывать судьбу, — он окутал Старка и Этель строгостью тона в голосе. — А теперь можете расходиться по своим делам, я позволяю.

С грохотом тяжелого стула, Рок поднимается, поправляет белоснежный костюм Versace и направляется на выход из столовой.

— Элена, Дива, — я останавливаю девушек, что поднялись с мест, и выдерживаю огни их убийственных взоров, летящих в себя. — Этель далеко не слабое звено, следите за своим поведением.

— С каких пор ты раздаешь предупреждения, балетная пачка? — блондинка крутит на указательном пальце свою кудрявую прядь волос, находясь в полной истоме. Я уничтожу ее.

— С тех самых, как собрала свою волю в кулак.

— Оставь их, Афина, они не имеют веса для меня, следовательно их пренебрежение тоже.

Рассмеявшись после слов Этель, девушки взялись под локти и спокойным шагом направились на выход. Суки.

— Эй, малышка, не смей расстраиваться, — Старк служит одной из главных опор для Этель, наряду со мной, Власом и Нико.

Я, Старк и Влас окружили расстроенную подругу, зная, насколько она впечатлительная натура.

— Все хорошо, ребята. Спасибо. — Грустно улыбнувшись, Этель прижимается к массивной груди Старка, закрыв глаза. Мы сразу зажимаем малышку в групповом объятии, вызвав командный смех.

За всей этой картиной задумчиво наблюдал Бэш, сидя на своем месте и поедая черты лица нежной Этель искрами желания, поблескиваемые в глубине его темно-карих глаз.

***

Моя мама умерла, когда мне было пять, после этого мой отец, Андреас Макрис, немного потерял свой внутренний стержень и отдался вечеринкам и скоротечным связям, меняя женщин как перчатки. Именно так он пытался заглушить свою боль, вызванную потерей моей матери, Медеи Макрис. Странный метод, но у каждого он свой. Среди всего хаоса, он позабыл про свою маленькую дочь, которая нуждалась в его поддержке, как умирающий в лекарстве. Рядом со мной постоянно находилась родная тетя, сестра мамы, которая растила вместе со своей дочерью и меня.

Мы все продолжали жить в доме отца, но моя жизнь превратилась из простого ада в худший ад, когда папа женился на женщине, не годящейся в роли адекватной мачехи, вдобавок, ее дочь, Алисия хорошо лезла ко мне и подставляла всякий раз, когда ей представлялся случай.

Отец не защитил меня от психологических травм. Мне приходилось справляться самой и, если бы не тетя, сестра и … Арес Асхабов, я бы решилась на су*цид.

Каждый раз, стоит вспомнить Ареса, мое сердце возобновляется, протекая струей крови из ран, чьи швы вновь разошлись. Нет мне излечения от тени его прошлого, настолько он искалечил мое самолюбие и мой внутренний мир.

Это моя проблема, что я обожала его лживый образ, который создала под воздействием влюбленности. Мои заботы, что я построила с ним совместное будущее в своей подростковой башке. Он был рыцарем в моих глазах, мои другом и любимым человеком. Да, я очень любила его, он был для меня частичкой моей души, которая становилась цельной и находила покой в его присутствии.

Черт, ненавижу эту уязвимость. Меня вновь триггерит с раздумий о прошлом.

— Афина.

Я не сразу откликаюсь на голос Ари, но вздрагиваю, стоит ей пощелкать пальцами у меня перед застывшими глазами.

Глава третья

Афина

Ощущение, будто прошлое вернулось, решив сыграть со мной злую шутку, вернулось, чтобы вынуть душу с зашитыми дырами и кинуть ее в ад, чтобы сгорела до пепела, не имея возможности на восстановление.
Мне двадцать семь лет, прошло одиннадцать лет с момента нашего расставания, а притупленная боль заботит меня по-прежнему. Это невозможно.
После представления друг друга, мы расселись на удобных диванах, окружив низко-посаженный кофейный столик, верх которого отделан из стекла.
Вроде бы, Арес не узнал меня, несмотря на то, что я не полностью перекроила себя. Вот бы Арес не узнал меня.
— Ты у нас прибыл в команде танцоров, получается? Будешь в ветке с нашей балериной, — Дива проявляет неподдельный интерес к мужчинам, несмотря на то, что состоит в паре с Бэшем. — А, вы, близнецы-красавчики, модели, прибавление в команде Элены. Близнецов у нас еще не было, — Дива и Элена восторженно переглянулись, их глаза выдают их радость.
— Это Элена дополнение к нам, брюнетка. Как тебя там… — Акиф щурится, делая вид, что не помнит имени Дивы.
— Я Дива, певица. «Очень смешно», Акиф. Знаешь, какая у меня фан-база?
— Да мне как-то пофиг.
Акиф всегда нравился мне, он так вырос… Так возмужал, как и Амир, как и Арес…
Арес, он стал еще привлекательнее, я всегда сходила с ума по его четким скулам, линии подбородка, по сильным рукам, а эти глаза, голубизна которых бесследно топила меня, по сей день магически влияют на меня. Нет, я не дам слабину.
— Ты всего день здесь, а уже проявляешь недружелюбие.
— Да, какие-то проблемы?
— Нет. К Диве можно, давай «пять», — Арман азартно замахивается и его ладонь со шлепком соприкасается с ладонью Акифа.
— Эй, — девушка складывает руки на пышной груди, недовольно задрав нос.
— Да, к тебе можно. — Исаев не смущается.
— Мне можно к любому, ничьего разрешения я не спрашивал.
— У-у-у, какой перец. Еще немного и я сяду перед тобой на колени, — Ари заиграла бровями, флиртуя с Акифом, отчего все рассмеялись. Все, кроме меня и Ареса.
Я чувствую на себе его тягучий взгляд, он заподозрил что-то? Буду молить Бога, чтобы приход Ареса был случайным, а не из-за меня.
— И все же, почему танго, Арес? — Бэш отпивает глоток шампанского, с любопытством обратившись к Асхабову.
Я сижу в углу дивана, рядом с Этель, и стараюсь не смотреть в сторону братьев Асхабовых. Мне не хватает воздуха, и, кажется, все видят, как мне плохо.
— Танго, потому что… — Арес сидит расслабленно, оперевшись локтями о, слегка раздвинутые, колени.
«Танго - потому что это страсть, а страсть - мое второе имя.»
— Потому что это страсть, а страсть я считаю своим вторым именем.
Твою мать. Он все еще значит для меня многое. Нет. Нет. Нет.
— Ммм, как красиво.
— Это банально, Элена. — Этель уже поняла, что Мистер Х это и есть Арес, поэтому решила нагрубить ему.
Я столько раз плакалась подруге, что сделала Ареса недругом в ее глазах. Сначала она полюбила его образ так же, как и я, превосполнялась благодарностью за то, что он берег меня, а потом, тоже разочаровалась, потому что Арес «нассал» в сад, куда вкладывал силы за два года дружбы. Я не ощущала фальши рядом с ним, видимо, он хорошо играл.
— Банально это подкаты Армана, приветствие Нико в своих видео, а Арес это глоток свежего воздуха в нашем душном обители.
Сука. Пытается влезть к нему. Хотя, мне то какая разница?
— Спасибо, мисс сука.
Элена замахивается и шуточно бьет Исаева по плечу.
Мне надоело тут находиться. Поскорее бы все завершилось.
— А ты, красавчик, чего притаился?
Да, Амир какой-то печальный. Не желаю ему ничего плохого, пусть все наладится.
— Я не притаился, просто вслушиваюсь. Анализ происходящего не помешает.
— Пфф. Вслушивается он, а как же. С девушкой поругался, вот и переживает.
— Акиф, среди чужих не стоит болтать, и мы расстались.
— Поссорились.
— Нет.
— Напомню тебе эти слова на вашей свадьбе, моя половинка.
Мне кажется, когда ты рождаешься с другом это одно из наивысших благ. Каждому из нас нужен такой, как Акиф, или такой, как Амир.
Боже, я настолько одинока, что мне становится жалко себя.
***
Наконец, от Рокко поступило предложение разойтись. Я так была занята своими переживаниями, которые растрезвонили мою нервную систему, что не заметила, как наступила глубокая ночь.
Мартиша сопроводила новеньких по их спальным комнатам, а я, тем временем, забредаю в свою студию, ловко выскользнув из гостиной, чтобы спрятаться от лишних глаз.
И что теперь делать? Я не могу жить с ним под одной крышей.
— Афина.
Я вздрагиваю и моментально хватаюсь за грудь. Я испугалась голоса Этель.
— Это он, да?
— Да, — я выдыхаю, голова разболелась.
— Судьба шатает нас по всем возможным трубам.
— Это точно, — я умоляющим взглядом прошу у нее наставления, но Этель сама растеряна и понимает патовость ситуации.
Я бы могла уйти из группы, но мы еще не знаем, как возможно разорвать контракт с Рокко. Вспомнить только разукрашенное лицо Нико и ком безнадежности застывает в горле.
— Не стану питать тебя надеждами о том, что Арес здесь не из-за тебя, что он не узнал тебя.
Я начинаю сновать по периметру студии, пытаясь совладать с паникой.
— Чего он хочет, Этель? Зачем вообще это всё нужно? Он своей дорогой, я своей.
— Спросишь у него про его мотивы.
— Я не желаю иметь дело с ним. Понимаешь? Предатель предаст и во второй раз, и в третий и так до бесконечности.
— Понимаю, и уточнение о том, что вы не были парой, на момент точки невозврата, не сузит твою боль и не уберет полученную травму.
— Помощь психологов, нанятых Рокко, оказалась неэффективной, потому что я сама залегла в яме своей обиды и не желаю прощать Ареса.
Никто, кроме Этель, не знает сути моей драмы , Рокко в курсе лишь о том, что мне нужна была помощь.
— Он не обещал быть твоим парнем, следовательно, если взглянуть на вопрос с объективной стороны, тебе прощать его не за что.
— Есть за что. Даже будучи моим другом, он не должен был…
Я замираю, в уголках моих глаз собираются соленье слезы, стоит зацепиться взглядом за Ареса, остановившегося у дверей.
Как долго я желала этого в своих сокровенных мечтах и каждый раз гнобила себя за эти же желания.
Он здесь, живой, невредимый, не женатый… Почему-то, отсутствие кольца на его пальце, убрало еще один тяжкий камень, воткнутый мне в сердце.
— В чем дело? — проследив за моим взглядом, подруга оборачивается и тоже застает причину моего оцепенения. — Афина, мы с Власом будем ждать тебя в нашем месте…
Бросив эти слова, подруга проходит мимо Ареса, окинув его недоверчивым взглядом.
Я, по-прежнему, стою, не шелохнувшись. Арес стремительно сокращает дистанцию между нами и останавливается, нависнув надо мной. Я стискиваю дрожащие руки в кулаки, сдерживаюсь, чтобы не пискнуть или не расплакаться. Мне тяжело, я не была готова к этой встрече.
— Здравствуй, балеринка.

Глава четвертая

Прошлое

Афина

Я сижу на полу школьного коридора, прижатая к шкафчикам, и задыхаюсь в слезах. Мое тело лихорадочно дрожит под такт злорадного смеха учениц старшего класса, одна из которых является моей сводной сестрой. Они с таким упоением поливают мою голову соусом, отвратительным кетчупом, который я невольно возненавидела, с таким упоением унижают меня. Просто за то, что я толстая? Ненавижу эту слабость, ненавижу эту жестокость.

— Что такое, наша «балерина»? Спустилась с небес на землю?

После слов Алисии последовали издевательские смешки ее подружек-черлидерш.

— Тебе не следует жить в мире сказочных единорогов, слабачка. Метишь на балет, который не стоит и близко в твоей никчемной жизни, — она надавливает подошвой каблука на голову маленькой статуэтки балерины, оставленной мне мамой, статуэтка крошится и это врезается мне в грудь новой острой порцией боли.
Я сжимаю грудь ослабленной ладонью и, зарычав, как раненый зверек, поднимаюсь на дрожащих коленях, чтобы поддаться в сторону этой мерзавки. Я сбиваю ее с ног, но меня тут же оттаскивают за шиворот к стене ее подружки, они обращаются со мной как с грязной шавкой. Я не заслуживаю всех этих испытаний!

— Совсем сбрендила, овца?! — Алисия стискивает зубы от гнева, медленно сжимая руку в кулак.

Прости меня, мама, я не сберегла подарок, что ты доверила мне.

— Раздевайте ее, пусть его жирное тело наглядно увидит каждый.

— Нет! — закричав, я запыхтела, пытаясь вырваться от рук девчонок, которые цепляются мне за школьную юбку и рубашку, с намерением стянуть их с меня.

— Ты даже не умоляешь меня остановиться, это бесит!

Алисия собирается замахнуться и врезать мне кулаком, я жмурюсь, выпуская несколько обжигаюсь слез с опухших глаз, но удара не последовало.
Опасливо раскрыв веки, я вижу, как какой-то кучерявый парень благородной красоты остановился за спиной у блондинки и сжимает ее запястье, тем самым держа ее стиснутый кулак в воздухе.

— Отпустили ее.

Одного грозного взгляда ледяных глаз достаточно, чтобы подружки Алисии отцепились от ткани моей одежды и испуганно отошли от меня.

Я нервно сглатываю, отползая к стене и обняв себя, продолжая дрожать от озноба, пробивающегося до мозга костей.

— Что ты делаешь? Отпусти, Арес, — зарычав в негодовании, «сестра» вырывает свою руку из хватки и разворачивается к парню лицом, досадно потирая красное пятно, образовавшееся на коже ее запястья.

— Собирай своих шавок и валите отсюда, если не хочешь оказаться приклеенной скотчем у школьной доски и без одежды.

— Что…

— То. Но, сначала, вы извинитесь перед ней.

Издевательски рассмеявшись со слов парня, Алисия хватается за живот, после, поняв, что он не шутит, ее лицо одолевает тень растерянности.

— Почему ты защищаешь это недоразумение?

Арес ловко хватает Алисию за волосы на затылке и, под ее стоны, резко нагибает ее к моим ногам. Я моментально вздрагиваю.

— Я сказал проси прощения, гнилое существо. Живо!

— П-прости.

— Громче.

Арес усиливает хватку, причиняя девушке саднящую боль в корнях, я замечаю, как ее колени задрожали.

— Прости, пожалуйста, Афина.

— Этого больше не повторится.

— Этого больше… Ай! Я поняла! Не повторится этого больше! Не повторится!

Она повторила слова под диктовку, а после того, как Арес толкает ее к шкафчикам и Алисия больно ударяется, я вижу слезы, покатившиеся по ее щекам.

— Ваша очередь!

По команде Ареса, те две молниеносно умоляют меня о прощении, несколько раз склонив передо мной свои головы. Девочки помогают своей ушибленной подружке подняться и, стоит Аресу сделать резкий выпад в их сторону, они убегают прочь, сверкая пятками.

Я шмыгаю носом, вытирая рукавом слезы. Мое тело всё еще зажато от тошнотворного напряжения, а капли кетчупа, остывшие на участках моего лица, доносят до носа неприятный запах, усиливая желание очистить желудок, но это все не останавливает меня. Я подаюсь вперед и размыто смотрю на остатки от моей фигурки. Стиснув зубы, я вновь реву в голос, бережно собираю остатки бледными ладонями и прижимаю их к груди. Мама…

— Ты в порядке?

Чувствую, как этот парень опускается на пол рядом со мной и вновь невольно отшатываюсь от импульса страха. Я зажимаю веки, стоит ему поднять ладонь, но страх улетучивается, как только он нежно проводит пальцами по выбившейся пряди моих русых волос, заправляя их за ухом.

— Я не обижу тебя.

Молчание.

— Я Арес, а тебя зовут Афина, да?

Я слабо киваю.

— Красивое имя, как и ты сама, милашка.

Ч-что? Он назвал меня красивой? И милашкой…

— Ты даже не спросишь, за что они меня так? — мой голос охрип от криков. Все же, я поднимаю заплаканные глаза на него.

Ему жалко меня…

— Таким, как эти стервы, не нужен повод для того, чтобы потешить свое униженное эго путем унижений, — следует недолгая пауза. — Эта статуэтка… многое значит для тебя, да?

— Да… Это от мамы, она была балериной, — я поднимаю уголки высохших губ сквозь, давящую грудную клетку, боль, стоит лучезарному образу моей мамы появиться перед глазами, образ, который я больше впитала из видео и фото, потом я вновь выпускаю горестные слезы. — А мне никогда не стать балериной потому что я пухлая, уродлива и неповоротливая. И пухлая.

— Я очень красивая, Афина. Прелестная и лучезарная. Давай дружить, балеринка.

Арес оттопыривает мизинец и смотрит на меня огненным взглядом, излучающим искренность и чистое любопытство.

Я немного мешкаюсь, но обвиваю свой мизинец вокруг его.

Будем дружить…

— Давай, я помогу тебе дойти до уборной, приведем тебя в порядок, а после решим проблему с твоей статуэткой.
— Думаешь, ее можно склеить? — мое нутро наполняется надежной.

— Конечно.
Арес вынимает аккуратно-сложенный носовой платок и бережно вкладывает его мне в ладонь.
— Идем, надо решить еще вопрос с чистой одеждой. Думаю, нам лучше сразу направиться в душевую раздевалки. Кстати, я люблю танго, и у меня пятеро братьев и две сестры, — Арес очаровательно улыбается мне, помогая подняться на ноги, и отряхивает мою юбку от отпечатавшейся грязи.

Глава пятая

Настоящее время

Афина

— Здравствуй, балеринка.

Я вновь замерла, кислород перестал функционировать в легких. Спустя одиннадцать лет, мы вновь стоим напротив друг друга.

Я скучала по излюбленным чертам лица, по его рукам, что сжимали мою неидеальную талию, ведя в страстном танце, по глазам, в которых всегда плясал огонь жизни, освещая путь моей, по его голосу, что излечивал мои раны, я скучала по нему, моя первая болезненная любовь.

Не говоря ни слова, я прерываю зрительную нить и опускаю голову, прочувствовав несколько капель, что упали с глаз мне на шею. Я пытаюсь увернуться и освободиться от его присутствия, но Арес не дает, повторяя за мной шаги и преграждая путь. Он узнал меня, изменения в лице не послужили этому преградой.

— Что, даже не поздороваешься, Фина?

В его голосе ощущается печаль, но я не поведусь на чувства вновь.

— Мы уже здоровались сегодня.

Арес разворачивается следом за мной и резко хватает меня за запястье, вынудив остановиться. Мой пульс ускоряется и я ощущаю неприятный лед, вызвавший табун мурашек мне по спине и животу. Первое прикосновение после длительного перерыва. Прикосновение, которого не должно было быть.

— Пусти, — хладнокровно выдаю я, сжав руку в кулак.

— Нет. Между нами есть пропасть, которую ты обязана прояснить. Почему ты ушла? Почему бросила меня? Отвечай мне, за что ты так жестока?!

Это я то жестока? Не могу поверить.

— Я не могу поверить, что слышу обвинение с твоей стороны. Это просто сюр! — Я вырываю руку из хватки, выпрямившись. — Перед тобой не стоит прежняя слабохарактерная и наивная Афина Макрис. Раз ты ничего не помнишь, значит и смысла нет в твоем приезде.

— По-моему, это ты бросила меня.

Нет, я сделала то, что ты уготовил для меня.

— Уходи, Арес. Сделаем вид, что мы не знакомы.

— Не собираюсь.

— Как ты нашел меня?

— Салим помог.

Салим… Именно ему я выплакалась в день, когда забрала свои документы.

— Прошло столько времени, чего ты хочешь?

— Я должен знать причину, почему ты бросила меня?

— Вот именно, что должен, и я не понимаю, почему ты не знаешь этого.

— Почему ты бросила меня?

Мои губы предательски дрогнули, но я собираюсь духом и говорю ему:

— Решила отойти от двери, замки которой сменили для меня.

— О какой двери идет речь?

Мы отвлекаемся на голос Рокко, который остановился у дверного проема, как многое он услышал?

Пападопулос, за считанные секунды, оказывается возле меня и собственнически обхватывает меня за тонкую талию, притянув к себе, увиденное, будто, кольнуло Ареса и наполнило, без того возгорающееся сердце, ядом ярости.

— Ничего, обсуждали выпуск. — Я уверенно смотрю Асхабову в глаза и, не прерывая зрительной нити, отвечаю продюсеру.

— О, как. Молодцы, трудоголизм я одобряю. И к чему вы пришли? Какие идеи?

Рок улыбнулся, а Арес заскрежетал зубами. У него желваки заиграли на лице от напряжения.

— Пока никаких.

— Доброй ночи, — процедив пожелание, Арес, пребывая в приступе раздражения, стремительно покидает студию.

«Не уходи» — вопит мое сердце, обливаясь кровью с каждой секундой его отдаляющегося силуэта, но я отметаю возобновленное чувство, стараясь сосредоточиться на ином.

— Как ты? — Рокко кривит уголок рта, когда мы останемся наедине и я освобождаюсь из его хватки.

— Хорошо, — просто дерьмого, — ты как?

— Плохо, наше последнее свидание было неделю назад. Прости, сладкая, я так измотался с этими контрактами, что с трудом успеваю дышать.

Это и хорошо для меня, пусть работы будет уйма и у Рокко не останется секунды на «нас».

Сразу вспоминаю произошедшее с Нико и меня окатывает некомфортное чувство рядом с Рокко, я теряю свою безопасность.

— Что этот кучерявый хотел от тебя? — кивает в сторону двери, откуда недавно вышел Арес.

— Обсуждали шоу.

Да, он скептически смотрит на меня.

— Так, насчёт свидания…

— Ты нашел виновника в избиении Нико? — я ловко перебиваю мужчину, вызвав в нем шквал негодования. Это его нелюбимая тема, почему-то.

— Ищу, — сухо бросает он, потеряв ласковость в тоне голоса.

— Хорошо, договорим позже, меня ждут друзья.

— Буду ждать тебя в твоей спальной.

Бросает Рок мне спину, прежде чем я покидаю студию.

Мне стало жутко, даже желудок свело…

***

Этель разразил неподдельный хохот от услышанного, пока мы разместились на удобных белоснежных шезлонгах, расположенных около наполненного бассейна.

Влас пошел за едой, поэтому я выкрала подходящее время для обмена последней новостью.

— Вот это ты четко заговорила про дверь!

— Да, я вспомнила фразу твоей героини из книги… — я наклонилась к подруге и говорю с опаской, перейдя на шепот.

Этель писательница, последнюю книгу она описала с меня, вдохновилась моей драмой и я позволила ей передать часть на бумаге.

— Ох, — успокоившись, Этель вытирает пальцем слезу в уголке своего глаза, — что мне еще сказать, любимая? Все это время, наш Мистер Х страдал так же как и ты. Теперь он перестает быть фальшивкой в моих очах. Значит, парень всегда был искренен с тобой.

— Не факт.

— Время покажет.

— Да не хочу я.

— О чем речь? — заинтересованный Влас выходит к нам на террасу с подносом вкусняшек в руках. Мы с подругой помогаем ему расставить блюдца на стеклянный, круглый столик.

— Да так, говорили о продюсере.

Мне стыдно перед другом, но я не желаю рассказывать про этот отрывок из прошлого, хотя уже нужно.

— А что с продюсером? Ну, кроме того, что он гандон. Прости, Фина.

Влас протискивается между нами и крепко обнимает нас обеих, притянув в свои объятия. Мы втроем уставились на звездное небо и только в это волшебное мгновенье, я отметаю любые мысли прочь, позволив себе расслабиться.

— Он ждет ее в спальной. Наверное, не отстанет, пока и Фину не трахнет.

— А кого он еще трахнул, кроме Элены?

Глава шестая

Прошлое

Афина

— Может, она сломала эту фигурку из ревности, чтобы подставить Алисию.

— Моя дочь не из тех, кто соврет. Первое и последнее предупреждение, еще раз посмеешь обидеть Афину и отправишься в интернат, дрянная девчонка!

— Андреас, не смей так разговаривать с моей дочерью!

— Извинись перед Афиной, вперед.

— Да извинилась я уже!

— А утверждала, что не виновата, тогда зачем просила прощения?!

Пока папа пребывает в диком негодовании, смешанной с яростью, и разбирается с мачехой и ее спиногрызкой, я нахожусь в своей уютной комнате с приоткрытой дверью.

Укуталась теплым пледом и читаю очередной комикс про влюбленную пару. Меня так качают подростковые драмы. Это, наверное, потому что мне самой четырнадцать, да?

Отложив комикс, я устало зевнула, после подтянулась и собиралась выключить прикроватный светильник, как звизг смс, высветившийся на дисплее телефона, переманивает мое любопытство на себя.

Хм. Какой-то неизвестный номер.

Обычно, я пропускаю спам-рассылки, но, в этот раз, неизведанная сила приманила меня открыть и прочитать сообщение.

@GodOfWar: Привет, балеринка. Это Арес. Знаю, что вечер, но не хочешь прогуляться? Жду тебя у школьных ворот.

О, Боже. Мне кажется, я перестала дышать. Сердце вот-вот вырвется с привычного места и начнет биться о клетку из ребер, чтобы подскочить наружу.

Арес… Как он нашел мой аккаунт?

На секунду, меня настигает замешательство, ведь, я никогда не убегала из дома ради встречи с парнем…

Это так захватывает, переполняя меня новыми чувствами и увеличивая адреналин в крови, что я, не мешкая ни секунды, воодушевляюсь идеей провести время с Аресом и спрыгиваю с высокой кровати в поисках сменной одежды.

***

Взяв с собой все необходимое и, закинув рюкзак на плечо, я позабыла обо всех предостережениях насчёт безопасности, и дошла до школьных ворот в сопровождении вечера.

Я стою как вкопанная, не увидев никого, и уже было решаю, что надо мной зло пошутили, как голос, раздавшийся со спины, напрочь отметает мою досаду:

— Ты пришла.

Я медленно поворачиваюсь и, при свете уличных фонарей, отчетливо разглядываю начерченные черты лица Ареса.

Он такой высокий, что мне приходится слегка задрать голову.

Я смахиваю с уголка глаза подступившую слезу, улыбнувшись ему искренно и беззаботно. Рядом с ним, все мои тревоги успешно отметаются.

— Ты чего расстроилась? — он делает шаг ко мне, отчего я нервно сглатываю. — Снова эта выдра обидела?

— Нет, я просто решила, что ты не пришел… Прости.

— Не проси прощения, когда не виновата. И запомни, ты одна из тех единиц в списке людей, к которым я всегда приду. А теперь, идем.

Арес ловко сплетает пальцы наших рук и я замираю, у меня невольно перехватывает дыхание, а на щеках подступает румянец.

Как красивы и чувственны его движения, как искренен и серьезен посыл его слов…

Мы знакомы всего пару часов, а нас уже тянет друг к другу магической силой, между нами образовалась связь, прямо как в комиксах про Минхо и Айю, нет, наша связь лучше, не похожая на другие.

— Куда мы идем? — наконец, я возвращаю сознание в реальность и подаю голос.

— Увидишь.

Его заговорщическая ухмылка вызвала во мне желание поддаться приключению.

— Ты собираешься пролезть на территорию школы?

— Мы собираемся.

Арес медленно выпускает мою руку и от этого я ощущаю холод, подступивший на коже. Он пытается что-то нащупать на зубчатых рейках металлических ворот.

— Там же охрана. Если нас поймают, то родителей вызовут в школу.

— Нашел.

Прервав мои рассуждения вслух, Арес отодвигает одно из прутьев, тем самым создав для нас вход, и перебирается, растоптав ухоженный школьный газон.

— Не бойся и просто доверься мне. Я докажу, что я друг тебе.

Он обращается со мной предельно тонко, стараясь не напугать. Почему-то, я уже верю ему и не считаю это детской наивностью. Мы оба - взрослые дети.

— Я доверяю тебе.

С этими словами, исходящими от чистого сердца, я уверенно вкладываю свою ладонь в его и перебираюсь в противоположную сторону.

***

При помощи пожарной лестницы, мы добрались до крыши. Скажу честно, ощущение совместного приключения, трудности, что мы преодолели, имея на хвосте опасности в виде охранника и высоты, захватывают дух.

— Смотри на простор, — Арес разводит руками, развернувшись ко мне лицом.

Я внимательно разглядываю вид на вечерний город, что постепенно уходит в ночь.

— Но вид это не то основное, ради чего я привел тебя сюда.

— А что?

Арес останавливается у меня за спиной и невесомо приподнимает мою голову за подбородок, открыв для меня язык игры тысячи мерцающих звезд на небе. Некоторые из них еще не проявились полностью, но меня уже пронзил удар восхищения, воткнувшийся прямо в сердце уколом, разливающим жар в груди.

— Это так красиво…

Мой шепот проносится легкой улыбкой на устах Ареса.

— Романтично.

— Ага, — я с трудом отрываю зрение с яркого шоу и смотрю на парня, остановившегося рядом. — Ты часто бываешь тут?

— Часто с Салимом, мой третий старший брат, редко, когда прихожу сюда один, но эти огоньки помогают мне расслабиться и поразмыслить о глобальном, и не очень.

Я усмехаюсь от услышанного.

— Что такое, балеринка? Тебя позабавила моя философская мысль?

— Мне нравится твой романтизм, такое - редкость в нашем мире.

— Давай делиться информацией друг о друге?

— Давай. Только сначала расположимся поудобнее.

Я снимаю рюкзак с плеч и принимаюсь вынимать оттуда плед, который прихватила со своей спальной. Всю эту комфортную тишину, я нахожусь под гнетом голубых глаз, что уже становятся необходимыми душе и сердцу.

— Ты подготовилась, я тоже.

После того как я разложила плед на крыше здания, Арес отходит к углу и вынимает из своего рюкзака свечи с зажигалкой.

Глава седьмая

Настоящее

Афина

Воспоминания ветром проносятся перед моими глазами, возобновив воспаляющие раны. Я сглатываю тяжелый ком в горле и борюсь с напором подступивших слез.

Я обманывала себя иллюзией того, что оправилась, того, что цельна, и что Арес человек, который исполнил свою кратковременную роль в моей жизни, но сейчас мне стало невыносимо тяжело, когда он вновь появился в настоящем.

Я помню все настолько детально и тонко, будто все произошло час назад, а не одиннадцать лет назад. Я погибну, если не убегу от него. Мне нельзя находиться с ним в одном помещении.

Я неуверенно опускаю ручку двери и отпираю вход в свою спальную. За окнами царит глубокая ночь, я специально засиделась с друзьями на веранде, в надежде, что Рок устал и просто ушел, но я ошиблась в своих предположениях. Острый аромат парфюма сразу ударяет мне в нос, дав понять, что его владелец все еще находится в комнате.

Несмотря на тревожное чувство, я медленными шагами прохожу внутрь, закрываю дверь и подхожу к туалетному столику. На ней лежит шкатулка Пандоры, там я храню все то, что мне досталось от взаимоотношений с Аресом.

— Я нашел эту шкатулку в сундуке с твоими пуантами, она не открывается. Что там такое, что ты скрыла это от всех?

— Ничего того, что имеет значения… Я даже сама не помню, что я сохранила там, будучи ребенком.

Рок плавно проводит ладонями мне по рукам, оставляя неприятную дрожь от плеча до запястьев. Я закрываю глаза, задержав дыхание. Все мое нутро кричит об ошибочном человеке рядом. Я желаю сбежать, скрыться от него, от его голоса и ласк, что кидают меня на колени к вратам ада и делают пристанище зла привлекательным для глаз. Я предпочту вечно гореть в котле ада, чем продолжать терпеть его присутствие.

— Не надо, — я слегка отдергиваю его руки со своих плеч и отхожу к кровати.

— Это должно произойти, — он опирается задницей об туалетный столик, сложив руки на груди.

— Почему «должно»?

— Глупый вопрос.

Согласна, это глупый вопрос, который женщина могла задать любимому и любящему мужчине, но в нашем случае, этот вопрос со смыслом, ибо Рок не мой и я не его. Им движет похоть, а мной ничего, зияющая пустота.

— Я хочу спать.

Мы говорим шепотом, находясь в утомленном состоянии.

— Ложись. Я буду беречь твой сон, как берегу последние десять лет.

Не в силах пререкаться, я прерываю зрительную нить и сажусь на податливый матрас, я тянусь к балеткам, чтобы снять их, но Рок оказывается напротив и опускается на корточки, бережно избавляя меня от обуви.

— Мой гадкий утенок, расправивший крылья и поднявшийся ввысь лебедем. Я никогда не позволю твоему прошлому разрушить твое настоящее и испоганить будущее.

— Я была ужасной…

— Да, внешне ты была отвратительна, но, зато сейчас, ты - королева, нет, богиня красоты.

Но я не была отвратительна… Не была.

Пока меня душит круговорот тревожных мыслей, вспыхнувший в голове, Рокко аккуратно опускает меня на матрас, а сам устраивается сзади. Он крепко обнимает меня и целует в макушку, протяжно вдыхая пряный аромат с моих русых волос.

— Я не была ужасной, не была, — мой голос ломается, я вглядываюсь в пустоту перед собой, продолжая рвано дышать. — Нет…

— Т-с-с. Все в прошлом. Неряшливой Афины больше нет, на ее месте возродилась прима-балерина.

Но я не выступала в театре еще ни разу.

Я закрываю свинцовые веки, ощущая на груди и животе тяжесть его рук, рук, от которых исходит лишь опасность, рук, которые крошат и кидают в пропасть каждый раз, стоит не согласиться с их ритмом.

***

Арес

Я преодолел разлуку, длительностью в одиннадцать лет, страдал, съедал себя по кускам, пролетел столько тысяч километров не ради того, чтобы она прогнала меня. Стояла такая гордая передо мной, такая «чужая», но, в то же время, до безумия родная. Стояла и произносила слова, которые причиняли боль нам обоим. Мы недостойны несправедливого исхода, Арес и Афина из прошлого точно не одобрили бы тех, кто остался в настоящем.

Черт, я ощущаю дикую ревность. Этот у*бок вел себя так, будто является ее мужчиной, но ее единственный мужчина - это я. И я сожгу весь мир дотла, если понадобится, но не отдам ее в лапы психа, возомнившего себя повелителем этих людей, людей и ее.

От ощущения безысходности, я наношу кулаком глухой удар по шкафу и замираю, пытаясь обуздать злость. Я в панике, еще никогда я не чувствовал бездонное бессилие.

— Твою мать. — Я скриплю зубами, совладая с неподъемной тяжестью в груди.

Стук в дверь возвращает меня в реальность. Нехотя, я отлипаю от массивного шкафа, дохожу до двери и резко отпираю ее, впуская близнецов.

— Воу, что за огонь смерти в глазах? — Акиф поднимает руки. — Дыши.

— В чем дело, брат? Поговорил с невесткой?

— Да, давайте быстро возьмем ее и уедем из этого петушиного обители. Модели, то же мне. Необязательно щеголять по подиуму, чтобы каждый, кто взглянул на меня - понял, что я неотразим.

— Ага, поговорил. Она прогнала меня, еще этот Рок объявил об их отношениях, — я шиплю, не в силах утихомирить пыл.

— Тогда похитим ее, с Сианой же прокатило.

— Афина не Сиана, Акиф.

— Ты прав, Сиана хуже, моя половинка.

Братья усмехаются и, будь я в своем привычном расположении духа, то поддержал бы их шутку.

— Амир прав, с Афиной такое не получится. Похищение Сианы послужило финальным толчком к ее отношениям с Силасом, а Афина просто убежит, на этот раз, точно навсегда.

— Какой еще парень? Она специально замутила с этим Рокко-Покко.

— Акиф, она жила с надеждой, что больше никогда не увидит меня, зачем ей мутить с ним специально?

— И девушке двадцать семь лет, она имеет право наладить личную жизнь.

Я кидаю укоризненный взгляд на Амира, но осознаю, что он прав.

— Прости, брат.

— Ты прав. Имеет, но только со мной.

— Тогда будем решать, — Акиф прыгает на кровать пятой точкой и чуть не проваливается, эта сцена вызывает усмешки у нас с Амиром. — Черт, а, это вообще не моя кровать.

Глава восьмая

Афина

Утром вся команда собралась за привычным столом в трапезной. Сегодня, впервые за последние два дня, Нико в состоянии присутствовать на завтраке.

Синяки под его глазами, до сих пор, отчетливо видны, лишь отеки немного спали. Бедный парень. Если за этим безобразием стоит Рок, а интуиция подсказывает мне, что это именно так, то он должен понести наказание, ибо избиение равносильно преступлению.

— Как вам уже известно, наша популярность возросла и возвела нас на новый уровень узнаваемости. Нас пригласили принять участие на ежегодном концерте и нам необходимо придумать сценарий для общего выступления, где должны быть вовлечены все. Пиар-команда и сценаристы уже работают над этим. Ари, костюмы на тебе.

— С удовольствием.

— Нам еще нужно грамотно представить новичков. В целом, работы предстоит непочатый край, но оно того стоит, ребята.

Все это время, пока ведется диалог, я пустым взглядом смотрю перед собой, слыша лишь звон в ушах. Я проснулась в объятиях Рокко и, первым делом, проверила состояние своего тела, хорошо, что никакого «вторжения» я не обнаружила, как бы странно это ни звучало. Видимо, еще три бокала вина повлияли на мой рассудок вчера…

— Нико, как ты чувствуешь себя?

— Порядок.

Ник отвечает продюсеру, уверенно посмотрев на него, у Рокко, тем временем, застыл на устах ехидный оскал. Я туго соображаю, поэтому, возможно, это лишь мои доводы, не имеющие ничего общего с реальностью.

— С новичками мы еще успеем сблизиться, а вот виновники в избиении нашего товарища обязаны получить свое наказание. Ты так не считает, продюсер? — Старк опирается волевым подбородком о сцепленные ладони, пожирая Рокко взглядом, полным угрозы.

Напряжение нарастает между ребятами, а мне душно из-за едкого взгляда голубых глаз, что, когда-то, были родными. Арес, оставь меня в покое и просто ешь свой завтрак.

— Считаю. Ты говоришь с каким-то подтекстом, голливудский мальчик?

— Старк, и я давно уже мужчина. Заметь, ты сам заговорил про подвох, значит, тебе есть, что скрывать от нас?

— А ты сможешь потом ответить за свои обвинения?

— Я не обвиняю, пока что, ибо твое поведение навевает на некоторые подозрения. Раньше, ты моментально находил наших вредителей, будь то бешенные фанаты или нечестные работодатели, а сейчас тишина.

— Прошло всего два дня, я не всемогущий.

Арман засвистел, выражая свое удивление, а я зажмурилась, ибо этот звонкий звук пробил мне мозг.

— ПапАчка только что признался в том, что он - обычный смертный?

— Арман, ешь свои гренки.

— Не указывай мне, лучше иди и продолжай сосать своему телеведущему, у тебя складно получается работать ртом.

— Пошел на*уй, кретин, — Дива показывает средние пальцы Исаеву, расположившемуся напротив.

— Хватит, выясняйте свое личное наедине. — Вмешавшись, Рок блаженно отпивает красного вина и закрывает глаза, наслаждаясь наступившей тишиной.

Начинать утро с алкоголя это разве хорошо? Черт, с каких пор я превращаюсь в моралистку?

***

После трапезы, мы с Этель вяло направляемся в сторону моей студии. Я с трудом передвигаю ногами, а мне сегодня нужно на беговую дорожку, ибо вчера я позволила себе две лишние пирожные из двух.

— Надеюсь, Рока не было в твоей спальной? Я пыталась вслушаться через стену, а потом вырубилась. Прости.

— Не проси прощения, он был там, но не тронул меня. Правда, мы уснули в обнимку, а меня передергивает, как вспоминаю об этом.

— М-да уж, тяжелый случай. Что он позволяет себе?

— Это я виновата, что дала человеку ложную надежду.

— Этот человек тоже не пальцем деланный, знаешь ли. Он прекрасно знает, что ты не любишь его.

Я томно вздыхаю, опуская ручку массивной двери. Запах древесных сладостей, бьющий в нос, как только стоит нам оказаться в студии, звучит мелодией успокоения внутри.

— Все равно на Пападопулоса, у тебя есть тема повесомее. Мистер А.

— Говори тише, я не хочу, чтобы узнали, что мы давние знакомые с Асхабовами, — я предупреждаю подругу шепотом, прислонив указательный палец к своим губам.

— Вы поговорили? Что он сказал? Зачем пришел? Хочет вернуть тебя? Вот это поворот.

Поток прозвучавших вопросов чуть не сбивает меня с толку.

— Я не хочу разговаривать с ним. Он даже не помнит причину моего ухода.

Мои слова привели Этель к смятению, я наблюдаю, как это чувство быстро сменяется гневом. Понимаю, очень глупо предстать перед человеком, которого задел, и требовать от него объяснений.

— И почему он пришел? Где совесть?

— Я пришел, чтобы узнать причину. — У дверей появляется Арес, нарушив своим серьезным голосом наш диалог.

— Необходимо было узнать, а потом приехать, чтобы вымолить прощения. Ты так не считаешь? — Этель воинственно складывает руки на груди, гордо задрав нос и посмотрев на Ареса.

— Вижу, тебе тоже известна правда. Что ж.

— Ага, и она душераздирающая. Только этого достаточно, чтобы не пожимать тебе руку.

Я сжимаю запястье подруги и мысленно молю ее не раскрывать карты, что причинили мне море боли.

— Что я сделал? Раз Фина молчит, то проясни ты.

— С удовольствием.

— Нет!

— Чего ты опасаешься? Это ему должно быть стыдно.

— С чего это ты стыдишь моего брата, дорогуша? — Близнецы заходят вслед за своим старшим братом. Акиф всегда был остр на язык и мне это нравилось, после того, как я привыкла к его натуре за два года дружбы с Аресом. — Решила, раз он молчит, то можно давить на него, а, коротышка?

— А ты думаешь, я не могу перейти на тебя? И я не коротышка, следи за собой, перец.

Слово «перец» звучит из уст милой Этель забавно и, одновременно, угрожающе. Это немного разбавляет атмосферу, вызвав легкие улыбки у каждого на устах. Стоит мне заметить, как Арес завороженно уставился на меня, я сразу же отрезаю улыбку с лица, вернув сосредоточенность настолько, насколько это возможно.

— Ладно, давайте не продолжать пререкания. Мы не враги друг другу. — Амир вытянул руки, остановившись между ребятами. Он служит носителем мира. — Арес и Афина разберутся со своими отношениями сами, а над нами нависла угроза в виде продюсера. Нико мог разукрасить подобным образом лишь Рок.