Украденная для шейха

Пролог

Пролог

Настя

*****

− Просыпайся! Просыпайся! Ну же! – Крикливый, какой-то нервный голос заползает в сознание.

Ему вторит второй. Хрипловатый. Мужской.

На арабском.

А затем я получаю тычок в бок. Сжимаюсь пружиной.

И глаза распахиваю.

− Очнулась! Вставай! – Надо мной нависает какая-то женщина, замотанная в тёмный платок.

Взмахивает руками перед лицом. Тянет куда-то вверх.

Кричит.

Но тело не слушается. Как каменное.

А ещё перед глазами всё плывёт.

− Не могу, - шепчу пересохшими губами.

Пытаюсь качнуть головой, но не выходит. А ещё горло дерёт. Саднит.

И хочется снова закрыть глаза.

Провалиться в сладкую дрёму.

− Не спать! – Обжигающая мужская ладонь впечатывается в левую щёку.

Больно, словно укус змеи.

Проносится по коже вспышкой.

Распахиваю глаза. Впечатываюсь ненавистным взглядом в знакомого мужчину.

Хаким…

Он криво лыбится. Обнажает неровные жёлтые зубы, разводя руками.

А затем рывком ставит меня на ноги. Кричит что-то на арабском.

Не понимаю. Обвожу взглядом комнату, в которой невесть как оказалась.

Обнимаю себя руками за плечи. Пытаюсь согреться, но выходит плохо.

По коже – озноб. На мне – лишь ночная сорочка, которую я купила для своей первой брачной ночи.

Некогда белоснежная, теперь она вся – в серых пятнах.

И это не сон. Я не знаю, куда попала.

Замечаю пятерых крепких мужчин, замотанных в тёмные одежды. Стоят позади. Глаза – в пол.

Перечить не смеют.

Рядом со мной – женщина. Она-то и говорит по-русски, хоть и с сильным акцентом.

И ещё один – по виду, главный.

− Идти вперёд! – Получаю сильный тычок в спину.

Неуверенный шаг. Босиком идти больно.

И в кожу словно иглы впиваются.

− Вперёд! – Хаким злится. – Хозяин ждёт!

Приходится повиноваться. Терпеть.

Что будет дальше – не знаю. И неизвестность пугает больше всего.

К кому меня ведут? Что будет дальше?

Резная двустворчатая дверь вырастает впереди. Араб выходит вперёд.

Окидывает меня пристальным взглядом.

Таким мерзким и липким. Как будто товар в витрине магазина рассматривает.

− Голову нагни! Смотри вниз! – С силой нажимает на мой затылок.

Опускает мой взгляд в пушистый персидский ковёр, расшитый замысловатыми узорами.

И дверь распахивает.

− Иди! – Женщина шикает позади. – И будь покорной, чтобы хозяин не разозлился.

Не разозлился…

Внутри всё переворачивается от этих слов. Ноги попадают в мягкий ворс коврового покрытия.

В грудь словно воткнули раскалённый прут. Дышать сложно. Тяжело.

А ещё моё тело интуитивно тормозит.

Замирает, когда мужской голос с терпкими нотками раздаётся впереди. Совсем рядом.

− Вот мы и встретились, Настя…

*****

Дорогие читатели!
Приветствую вас в новой истории.
Теперь-то мы узнаем, куда подевалась Настя, жена Миши из романа «Развод. Дай мне уйти».
Буду благодарна за вашу любовь книге.
Следующая прода 16 декабря в 11.00

Глава 1

Настя

*****

За несколько дней до…

− Настенька, посмотри, какая прелесть. – Мамочка осторожно распаковывает коробку с только что прибывшими цветами. – Особый сорт. Очень редкий.

Откидывает упаковку с отпечатком утренней росы. Всплёскивает руками.

И я ахаю. От нежного аромата свежесрезанных роз начинает кружиться голова.

Пышные бутоны поражают.

Никогда прежде я не видела подобного великолепия.

И это всё – для моей свадьбы.

− Мама, они просто… шикарны, - силюсь подобрать слова.

Мысленно представляю себе арку, в которую вставят бутоны этих роз. Под которой мы с Мишей дадим друг другу клятвы в любви и верности.

И выдыхаю тихонечко.

− Я старалась. Особый сорт, «Свит Джульет». – Мама поглаживает бархатистые лепестки. – Назван так в честь романтичной истории любви.

− С драматичным концом, - веду плечами.

Отхожу на шаг назад, наблюдая, как мамочка пытается приподнять коробку. Делает рывок.

И охает, схватившись за поясницу.

− Ой, спина, - вырывается из её горла. – Настюш, отнеси эту коробку в зал. Надо обрезать стебли и поставить в воду. Не дай Бог повянут.

Киваю. Перехватываю увесистую тару, поднимая на вытянутых руках.

Выдыхаю от натуги. Морщусь.

Но уверенно начинаю продвигаться вперёд. Пальцы трясутся от тяжёлой ноши. Колени – словно ватные.

А ещё огромные бутоны, выглядывающие из коробки, загораживают собой весь обзор. Не дают рассмотреть то, что творится перед собой.

− Настюш, иди прямо, ничего не задень. – Мама даёт напутствие. – Поставишь коробку на стойку, а я пока удобрение найду.

Киваю. Ступаю осторожно. Мягко.

Лавирую между напольными вазами, стараясь ничего не задеть. И уже внутренне ликую – до стойки каких-то пара метров осталась!

Ноги неожиданно начинают путаться в какой-то ткани. Скользят по ней.

Разъезжаются в стороны.

Чертыхаюсь.

Опускаю взгляд вниз, осматривая белоснежную тряпку под ногами. Не понимаю, откуда она взялась в нашем цветочном магазинчике.

Может, обронил кто?

Выдыхаю. Пытаюсь откинуть ногой противную ткань. Оставляю грязные следы от уличной обуви.

И взвизгиваю от неожиданности, когда чьи-то сильные руки перехватывают мои запястья.

Вырывают коробку из рук. Открывают обзор.

Мамочки, это позор…

Затаив дыхание, смотрю на восточного мужчину, который невесть как забрёл в наш цветочный магазин.

Высокий, под метр девяносто ростом. С ореховыми глазами, в которых будто нефть переливается. Замотанный в какое-то белоснежное одеяние, которое всё равно не может скрыть ширины его плеч.

И вздымающаяся грудь явно свидетельствует о том, что он зол. Очень.

Потому что я стою на подоле его шикарного одеяния. Прямо в грязных сапогах.

О, Божечки…

− Отойти от господина! – Звучит приказ.

И тут же чьи-то сильные мозолистые руки поднимают меня в воздух. Отдирают от пола. Словно я не человек вовсе, а мельчайшая песчинка.

Ставят возле стойки.

Оборачиваюсь. Замечаю мужчину в чёрной одежде. Огромного, словно скала. Взрослого. С прищуренным злым взглядом.

Такой одним ударом убить может.

И сразу мурашки ползут по коже. Кажется, что тело одеревенело. Не слушается.

− Что тут… Ох! – Мама вылетает из подсобки.

Замирает в неловкой позе. Ставит пульверизатор с удобрением на стойку.

И взирает на посетителей с нескрываемым страхом.

А я понимаю, что это, возможно, тот самый шейх из Дубая. Важная шишка, которая решила навестить наш город по какой-то неведанной причине.

Ведь именно о нём писали все таблоиды уже две недели кряду.

И моя лучшая подружка Юлька мне все уши прожужжала про него. Ахала и вздыхала. Мечтала увидеть.

Говорила, что он один из самых красивых шейхов страны. И один из самых богатых.

А этот…

Мечу быстрый взгляд в восточного мужчину. Понимаю, что он красивый. Шикарный. Просто нереальный.

Как будто сошёл с картинки из книги про «Аладдина».

В каждом его движении сквозит уверенность. Спокойствие. Величие.

Изливается по каплям через глаза коньячного цвета. Впечатывается на подкорку.

И я понимаю, что именно так выглядит статусный человек. Тот, которому ничего и никому не нужно доказывать. У него это всё – в крови.

А все остальные – годятся лишь в обслуги.

Или я всё это себе придумала?

− Шейх Камал бин Маджид аль Алван! – Мужчина в чёрном рассеивает мои сомнения.

Представляет своего господина. Кричит так, что закладывает уши.

Склоняется в глубоком поклоне. До пола.

Так, что его чёрная одежда елозит по грязной кафельной плитке.

Но я не двигаюсь. Замираю.

Блуждаю растерянным взглядом по заморскому гостю, облачённому в белоснежную кондуру. Рассматриваю головной убор, который венчает декоративный элемент – игаль.

И плечи расправляю. Не убираю взгляд.

Его хищная аура прожигает меня насквозь.

Заставляет распасться на атомы.

А эти глаза цвета терпкого коньяка… Кажется, они уже мысленно раздевают. Не оставляют на мне ни клочка одежды.

И я выдыхаю. Скрещиваю руки на груди, пытаясь закрыться.

И глаза в пол опускаю.

Чувствую себя гадко. Дрожу.

Но не смею оставить маму наедине с этими варварами.

− Добрый день. – В бархатном голосе нотки акцента.

А ещё он делает шаг вперёд. Так, что его белая туника со следами моих ботинок волочится следом.

− Здравствуйте, мы с дочерью поможем составить вам букет из любых цветов. – Мамочка включает профессионала.

Сладко улыбается. Старается говорить, как можно вежливее.

Подходит к витрине, начиная разглядывать образцы. Выискивать те, которые не стыдно предложить шейху.

Но мужчина будто её не слушает. Его тёмный взгляд прикован ко мне.

Кожа словно горит. Дыхание срывается.

Хочется убежать и скрыться. Но я стою, как мотылёк, приколотый булавкой.

Глава 2

Настя

*****

− Ой, какая красавица… Покружись! – Мама прижимает ладошки к груди.

Отходит на пару шагов назад. Оглядывает с восторгом.

Ахает.

И я вижу, как в уголках её глаз начинают блестеть слёзы.

− Настюша… - Выдыхает сипло. Со свистом.

И я сама не могу сдержать эмоций. Скольжу потными ладошками по складкам пышной юбки. Пробегаю по расшитому бисером корсету.

И громкие удары сердца отдают в виски.

Этот день настал. Наконец-то.

Не верится…

Обнимаю маму. Прижимаю к груди.

Шепчу что-то успокаивающее. Баюкаю.

У неё же кроме меня никого нет. И она, наверное, боится, что я теперь её забуду.

Глупая.

Я уже давно сказала Мише что хочу, чтобы мамочка жила поблизости. Он не возражал. Мы даже квартиру в соседнем доме подыскали.

Но это, конечно, я скажу ей завтра.

Сходим с утра, посмотрим. Я уверена, ей понравится. Она ведь так ждёт внуков…

− Настька, ты такая счастливая! – Лучшая подруга Юлька трясёт завитыми кудрями, подходя ближе.

Разглаживает невидимые складки на платье. Поправляет шнуровку на корсете. И выдыхает завистливо.

− Меня-то замуж никто не зовёт…

− Это потому, что ты выбираешь не тех мужчин. – Отвечаю назидательно.

Осторожно поправляю белокурый локон, выбившийся из идеальной причёски.

Заправляю за ухо. И фату в руки беру.

Знаю, что время на исходе. Полчаса до росписи в ЗАГСе.

Миша вот-вот приедет.

Пальцы трясутся. Дрожат.

Закрепить расшитый бисером гребень выходит не сразу. Получается криво. Некрасиво.

Мама кидается на помощь.

Уверенно закрепляет символ чистоты и непорочности. Покрывает голову.

Всё потому что для меня невинность – не пустой звук. Я с детства любила Мишу.

Хранила себя для него.

Наши дома за городом стояли рядом.

В детстве, будучи совсем несмышлёной девчонкой, я любила перелазить через забор и смотреть, чем занимаются соседи на своём участке.

У отца Миши была своя ферма, а на участке рядом с домом он возвёл маленькую сыроварню. Учил сына ремеслу.

Всему тому, что умел сам.

И они стали потихоньку расширяться. Расти.

Мне же, девятилетней девчонке, взрослый и красивый Миша виделся настоящим Богом. Тот, который на глазах создаёт удивительной вкусности продукты.

И я уже тогда мечтала, чтобы он обратил на меня внимание.

Но у него были другие девушки. Статные. Высокие. Взрослые.

Я для него была кем-то вроде младшей сестры. Хотя даже дружбы у нас не вышло.

Потом мать перевезла меня в город. Занялась цветочным бизнесом. Встала на ноги.

И я думала, что моя детская влюблённость осталась позади. Даже пыталась присмотреться к однокурсникам.

Но они все казались мне недалёкими. Взбалмошными. Скучными.

Пока не встретила Мишу на улице.

Бежала на остановку, чтобы успеть на автобус. Дождь лил стеной. Зонт не спасал.

Визг тормозов рядом со мной заставил повернуть голову. Ахнуть от неожиданности. Покачнуться.

И, если бы не сильные руки, которые удержали от падения, я бы шлёпнулась прямо в лужу.

Он уже окреп. Возмужал.

За плечами – стая неудачных романов. В висках – седина.

А ещё он, наконец-то, посмотрел на меня, как на женщину. И пригласил на свидание…

− Ох, Настюха, счастливая ты! – Юлька продолжает восхищаться. – Миша твой хоть и старпёр, но симпатичный.

Выдёргивает меня из пучины воспоминаний. Расправляет фату цепкими пальчиками.

− Никакой он не старпёр! – Встаю на защиту любимого. – Да, старше меня, но не критично…

− Ну не знаю… - Подруга тянет, скрещивая руки на груди. – И любишь ты его, мне кажется, не по-настоящему. Просто вбила себе в голову. Как будто цель поставила.

− Много ты понимаешь! – Огрызаюсь, замечая, как мама утвердительно качает головой.

Они сговорились, что ли?

− За собой смотри! А то что ни парень – то мажор или уголовник.

− Теперь-то уж точно… - Подруга ворчит. – Ты не представляешь, какими подлыми бывают мужчины!

− И Слава Богу! – Вскидываю глаза к потолку, невольно вспоминая про шейха.

Понимаю, что, тот-то точно не церемонится с женщинами. Они у него на вроде ручных зверюшек. Которые готовы ластиться к его рукам.

Вымаливать частичку любви.

На меня находит злость, что я невольно мыслями снова и снова возвращаюсь к тому мужчине.

Встряхиваюсь как промокшая собака. Гоню воспоминания прочь.

И выдыхаю хрипло, когда мама заходит в спальню.

− Настя, твой жених приехал.

В висках бешено стучит пульс. Мне становится страшно.

Я столько раз в мыслях проматывала это мгновение. Испытывала благоговение. Трепет.

А сейчас просто стою, не в силах пошевелиться. Ощущаю, как внутри сжимается пружина.

А ещё гулкие шаги в коридоре заставляют внутренне замереть. Собраться.

Закусываю щёку изнутри, когда дверь, наконец-то, распахивается. Являет мне Мишу в тёмно-синем костюме, сшитом специально на заказ.

Который по цвету так подходит к его глазам.

И не могу сдержать хрипловатого вздоха.

− Где тут моя красавица-невеста? – В его голосе сладкая патока.

Не замечает ни мою мать, ни подругу.

Его взгляд прикован только ко мне. Бережно ощупывает стройную фигурку.

Не скрывает своего восхищения.

Подходит ближе. И улыбается так нежно.

Не решается приподнять фату. Всё это потом. Успеем.

Галантно подаёт руку.

И вот мы уже идём вместе к автомобилю. Сердце трепещет. Ощущаю себя счастливой.

В глазах Миши – огни. Он расслаблен. Спокоен.

Открывает дверцу, дожидаясь, пока я устроюсь с комфортом. А потом занимает место рядом.

И я просто задыхаюсь от переполняющих меня эмоций.

− Сейчас едем в ЗАГС. Твоя мама и подруга уже на пути туда. – Бархатистый голос пробирает до лопаток. – А оттуда – на праздник. Там уже будет церемония, но она, как ты понимаешь, не несёт в себе юридической силы. Просто красивый эпизод.

Глава 3

Настя

*****

− Воды… - Голос хрипит. Срывается.

Перед глазами всё плывёт.

А ещё я никак не могу прийти в себя. Восстановить цепочку событий.

− Помогите…

Хватаю ртом воздух, пытаясь различить хоть что-то. В лицо как будто насыпали песка. И как я не силюсь, не могу ничего разглядеть.

Дыхание тяжёлое. Со свистом.

А ещё мне холодно. Очень.

Кожа покрывается мурашками, как будто в меня воткнули тысячу иголок.

И тошнит. Сильно.

− Ауинни! – Кто-то рявкает над ухом.

Вздрагиваю. Пытаюсь разлепить веки.

А ещё незнакомый голос вкупе с незнакомым языком парализует от страха.

Проносится импульсами по коже.

Хочу пошевелиться, но понимаю, что руки связаны за спиной.

А ещё затылок так болит.

Меня похитили? Но как?

Почему я ничего не помню?

Рядом раздаются гулкие шаги. Проносятся эхом. Отдают какофонией.

Сильные руки рывком тянут вверх. Помогают сесть. Сдёргивают с головы какой-то мешок.

И я моргаю. Не понимаю, куда я попала. А это маленькое помещение, тонущее во мраке, меньше всего похоже на комнаты родного дома.

Наталкиваюсь взглядом на жёлтую улыбку того гориллоподобного монстра в чёрной тунике, который чуть не забрал меня из магазина матери.

Подаюсь назад. Всхлипываю от ужаса.

Чуть не заваливаюсь на бок.

Страх застревает в горле тугим комком. А ещё стальные лапищи хватают меня за плечи.

Задерживают падение, заставляя остаться в сидячем положении.

− Сидеть! – Рявкает, словно приказ собаке отдаёт.

Подходит ближе. Принюхивается.

И горло словно судорогой сводит.

Мне страшно. Очень. А ещё этот огромный зверь ведёт себя так, будто я его игрушка.

Безвольная и покорная.

Сломанная.

Хватает меня за волосы, притягивая ближе. Играет с прядями. Рассматривает что-то.

И острая боль в затылке заставляет заскулить.

− Кадир! – Рявкает так, что я внутренне сжимаюсь.

Отходит от меня. Разворачивается, уперев руки в бока. И я вижу, что он зол. Очень.

Сцепливает зубы до хруста.

Дверь в комнату со скрипом отворяется. Пропускает внутрь ещё одного мужчину, замотанного в чёрную одежду.

Не знаю, что задумал приспешник шейха, но мне нисколько не нравится выражение его лица.

Злое. Какое-то стальное.

На месте Кадира я бы уже бежала вон. Спряталась куда подальше.

− Шайтан! – Ревёт по-арабски, присыпая свою речь каркающими выражениями.

Прислужник пятится назад. Глаза в пол. Губы крепко сжаты.

Меня колотит страх. Голова болит.

А ещё начинает мутить. И чёрные мушки перед глазами.

− Асив… - Шепчет вошедший.

А потом я слышу короткий вздох. И он оседает на пол, безвольно раскинув руки.

Вскрикиваю. И дышу часто-часто.

Вижу, как чёрные глаза высверливают во мне дыру. А потом он хлопает в ладоши.

Впускает в комнату какую-то женщину в тёмной одежде.

− Абла! Обработать рану! Шейх будет недоволен, если с его игрушкой что-то случится!

Игрушкой? Это он про меня?

Женщина приседает. Кланяется.

Провожает амбала до двери, перешагивая через ноги безвольно лежащего Кадира.

Меня же трясёт. Знобит.

А ещё живот просто скручивает судорогой.

− Раздевайся. – Женские пальцы касаются моего расшитого бисером платья.

Дёргают за шнурок корсета. Освобождают дыхание.

Извиваюсь в её руках ужом, пытаясь отползти. Лягнуть.

Но она крепко сжимает моё плечо. Приближает своё лицо к моему.

Глаза в глаза.

− Глупая. – Шепчет, а во взгляде нет злости. – Тебе нужно стать покорной, если хочешь жить.

− Я не буду покорной! У меня есть муж! Он меня найдёт! – Трясу головой.

Дыхание срывается. Голос хрипит.

А ещё рана на затылке печёт огнём.

− Глупая. – Женщина фыркает. – Нет у тебя мужа. Никого нет.

− Есть! Миша меня любит! – Ласковый взгляд любимого встаёт перед глазами. - Он вас всех за решётку отправит! Это похищение! Это незаконно!

− Шейх Камал бин Маджид аль Алван и есть закон. Успокойся. Тебя никто не найдёт.

− Я не хочу… Отпустите меня…

− Не могу. – Спокойно жмёт плечами, жужжа молнией. – Абла только прислуга. Абла не шейх.

− Вас зовут Абла? – Перестаю дергаться, спокойно перешагивая через юбки.

Просто не хочу, чтобы ей досталось. Ведь она, по всей видимости единственная, кто отнёсся ко мне с добротой.

И ёжусь от холода.

− Понимать, - расплывается в мягкой улыбке. – Будешь хорошей, шейх тебя отпустит. А нет – кинет в темницу. Перевоспитывать будет.

− Господи, да за что? – Спрашиваю, едва сдерживая всхлипы.

Наблюдаю, как Абла аккуратно складывает моё свадебное платье. Прячет в какой-то мешок.

− Красивая. – Отвечает мечтательно. – Если бы Абла была красивая, она бы тоже в гареме жила.

В гареме? Распахиваю рот.

И в грудной клетке сердце просто ходит ходуном. Колотит страшно.

Не дышу. Просто наблюдаю, как служанка достаёт из чемоданчика бинты. Смачивает их каким-то раствором.

И ко мне подходит.

− Рана. Абла обработает. Не кричи.

Киваю. Закусываю губу, когда сильные руки прижигают рану на затылке.

Слёзы в глазах. Шумно выдыхаю.

А ещё плечами веду от холода.

− Мне холодно. И пить хочется.

− Сиди. Абла принесёт. – Кивает, рассматривая мои связанные запястья.

На всякий случай проверяет узлы. И языком цокает.

− Нельзя. – Шевелит губами, отвечая на мой немой вопрос.

Идёт к двери, припадая на правую ногу. Медленно. Чуть вразвалочку.

И пластиковую бутылку с пола поднимает.

− Пить. – Откручивает крышку.

Подносит горлышко бутылки к моим губам. Смачивает немного. И головой качает.

Накидывает на мои плечи какую-то белую тряпку, больше похожую на простыни. Укутывает.

И в сторону отходит.

− Хаким, - выкрикивает, смешивая русские и арабские слова. Так, что я ничего не понимаю.

Глава 4

Настя

*****

Настоящее время.

− Вы? – Поднимаю глаза, встречаясь с обжигающим взглядом восточного мужчины.

Рассматриваю того, по чьей вине мне пришлось перенести так много. Не могу совладать с эмоциями.

Сжимаю и разжимаю пальцы в кулаки. Сотрясаюсь от хаотичных ударов сердца.

Он сидит в массивном кожаном кресле посреди огромной комнаты, положив ногу на ногу. Как на троне.

Величественный. Несгибаемый.

Уверенный в себе.

Смотрит на меня насмешливо. С интересом.

Как на подопытную зверюшку в его вольере. Новую. Экзотическую.

Желанную.

Я же дрожу от ярости.

Громкие удары сердца отдают в виски. Ладошки вспотели.

На плечах – словно камень лежит.

А ещё грудь начинает яростно вздыматься. Трётся о ткань ночной рубашки в хаотичном колебании.

От переполняющей злости. От осознания того, что проиграла.

И соски непроизвольно твердеют. Проступают под шёлковой сорочкой наливаясь как спелые ягоды.

Вызывают явный интерес шейха.

Потому что в его глазах вспыхивает огонь. Неукротимый. Всепоглощающий. Страстный.

И я даже захлёбываюсь от этих горячих глаз, так бесстыдно ласкающих моё тело.

Скрещиваю руки на груди. Стараюсь прикрыть манящие бугорки.

Начинаю терзать зубами нижнюю губу. Но стою прямо.

Не собираюсь прогибаться.

− Вот мы и встретились, Настя. – Мужчина улыбается, а мне не смешно.

Хочется плакать. А ещё наброситься на этого наглеца, который сидит в кресле как настоящий король. Господин.

Который возомнил, что может распоряжаться чужими жизнями. На чужой земле. В чужой стране.

Расцарапать холёную физиономию.

Стереть улыбку оплеухой.

− Я же говорил, что хочу тебя себе. Вместе с цветами. – С грацией тигра встаёт с насиженного места.

Лениво. Грациозно.

Так, что полы его белоснежного одеяния без следов моих сапог красиво стелются по мраморному полу.

− А я всегда получаю то, что хочу.

− Это… неправильно! – Старательно подбираю выражения.

Боюсь разозлить шейха. Его гнева.

Знаю, что в этой стране я бесправна.

Да ещё в его услужении есть Хаким. Тот, кто уже давно ждёт случая поквитаться со мной.

Забрать себе для утехи.

Кого я боюсь по-настоящему, потому что для него нет преград. Он – жестокий убийца. И джентльменом не будет.

− Да? – Мужчина приподнимает кустистые брови.

Начинает таранить потолок. Смотрит с интересом. На лице – лукавая улыбка.

А я не понимаю, он серьёзно сейчас, или издевается?

Расправляю плечи, стараясь успокоить дыхание. Подбородок вверх.

Сверлю взглядом.

− Да. – Добавляю громко и чётко.

Так, чтобы он точно расслышал. Знал мою позицию.

− Потому что вы не вправе вершить закон над другими людьми только по своей прихоти!

− Закон? – Выдыхает со свистом. Приглушённо.

Так, что я замираю. Ёжусь от выступивших на коже мурашек. Жалею, что на мне нет хоть какой-то накидки, и я сейчас практически нагая под его жарким взглядом.

Обнимаю себя за плечи.

Скрываю манящие бугорки.

− Я и есть закон! Иншалла! Неужели ты ещё не поняла, Асия?

− Вы можете быть законом здесь, на востоке, но в моей стране… - Едва не всхлипываю. - Вы не имели права меня похищать!

− А кто мне запретит делать так, как я хочу? – Вздёргивает брови.

Подходит вплотную.

Так, что я чувствую его аромат. Запах восточных пряностей. Корицы. Имбиря. И мускатного ореха.

− Может быть, ты? Попробуй.

Сердце молотом долбит по рёбрам. Мышцы напряжены. Ноги словно ватные.

Но я всё равно стою и не двигаюсь.

Плавлюсь в этих тёмных глазах цвета нефти.

Не понимаю, что он от меня хочет.

− Я хочу, чтобы вы отправили меня домой. – Произношу упрямо. Тихо.

Горячие мужские ладони ложатся на плечи с нажимом. Заставляют сбросить ладони.

Повиноваться ему.

А потом он подцепляет пальцем тонкую бретельку сорочки. Чуть сдвигает.

Позволяет ей сползти вниз.

Вызывает покалывание на коже.

− На что ты готова, чтобы получить желаемое, а, Асия? – Бархатный голос с восточными нотками ввинчивается в сознание.

Щёки пылают. Перед глазами – странные картинки из сплетённых тел.

И я поспешно гоню видения прочь.

Не понимаю, почему я вообще думаю о подобном. У меня ведь есть Миша. Я замужем.

И не должна об этом забывать.

− Асия, запомни, на всё воля Аллаха. – Смуглые пальцы с длинными фалангами проходятся по моему лицу.

Хватают за подбородок. Приподнимают.

Глаза в глаза.

− И, если он пожелал, чтобы ты была здесь, никто не может сопротивляться.

− Аллах тут ни при чём. – Отбиваю подачу. – Это всё вы и ваши приспешники.

− Но он позволил. – Кривит рот в подобии улыбки. - Значит, твоё появление здесь было предначертано, Асия.

− Я не Асия… Я – Настя. - Произношу с трудом.

Потому что язык не шевелится. Отказывается повиноваться.

И тело словно одеревенело.

В глазах шейха на секунду вспыхивает своенравный огонь. Тухнет, встречаясь с моим спокойным, как водная гладь, взглядом.

И чувственные губы слепливаются в плотную нитку.

− Теперь тебя зовут Асия. – Проходится по каждой букве незнакомого имени с нажимом. – Я так решил. А ты повинуешься. Или…

Голос опасно затухает. Становится льдинистым.

Совершенно стальным.

− Или мне придётся научить тебя покорности. Потому что строптивые женщины живут на Востоке не долго.

Рассматривает меня в упор цепким взглядом. Замирает как тигр, готовящийся к прыжку.

Я же молчу. Открываю и закрываю рот, как выброшенная на берег рыба.

Смотрю прямо. В упор.

Не собираюсь сдаваться, но и стелиться перед ним не собираюсь.

Это, похоже, выводит шейха из себя. Потому что он кривит рот. Выдыхает с раздражением.

Глава 5

Настя

*****

− Здравствуйте. – Произношу тихо. Еле слышно.

Но мой голос, кажется, звенит в напряжённой атмосфере гостиной. А ещё несколько девушек неспешно поднимаются с диванов.

Идут ко мне, о чём-то переговариваясь по-арабски. Подходят ближе. Вплотную.

Рассматривают с напряжением. Подозрительно.

И сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Их четверо. Все – безумно красивые. Интересные.

С длинными, тёмными как смоль волосами. Чуть раскосыми глазами. И одежда на них такая красивая.

Не чёрная, бесформенная, на вроде той, что носит прислуга. Нет, на наложницах цветастые в пол платья. Расшитые золотыми нитями.

Украшений – минимум, но может быть, они просто не хотят хвалиться перед друг другом?

Это ведь, наверное, неприлично.

И может быть, даже опасно.

− Здравствуйте… - Произношу, напряжённо вглядываясь в тёмные глаза. – Ду ю спик инглиш? Хеллоу?

Красавицы молчат. Не отвечают.

Разглядывают мою грязную сорочку. Порезы и ссадины на ногах. Бурые пятна засохшей крови на коже.

Переглядываются. Тихо переговариваются друг с другом.

Расступаются, когда с дивана встаёт другая девушка.

Статная, в длинном фиолетовом платье. С роскошной гривой каштановых волос, в которые вставлены какие-то украшения. Следят за ней глазами.

А я внутренне сжимаюсь.

Не жду ничего хорошего от этой красавицы. Иначе почему она смотрит на меня с таким напряжением?

Она ведь в первый раз меня видит.

− Ман энто? – Интересуется у остальных.

Ей не отвечают. Качают головами, тихо перешёптываясь.

А потом отходят подальше. Решают не связываться.

Оставляют нас с ней наедине. Глаза в глаза.

А меня словно дрожь пробивает.

− Ху а ю? – Интересуется на довольно сносном английском.

Смотрит прямо. Гордо расправив плечи.

А в глазах – огни ненависти. Злости. Они опаляют меня своим жаром. Проникают под кожу, начиная покалывать тысячей мелких иголок.

И кажется, их обладательница вовсе не собирается мне помогать.

− Айм Настя, - отвечаю, стараясь не показывать страх.

Только успеваю сказать, что живу в России. И вижу, как огонь закипает в кофейных глазах восточной красавицы с новой силой.

Она размыкает губы. Издаёт какое-то шипение.

Делает прыжок ко мне.

И в следующую секунду вцепляется в волосы. Дёргает их на себя с каким-то садистским удовольствием.

Заставляет согнуться пополам.

− Ааааа! Помогите! – Верещу, падая на колени.

Прямо к ногам арабки.

Стараюсь защититься. Взмахиваю руками, хватая её за платье. Пытаюсь оттолкнуть.

Дёргаю с силой.

Слышу треск ткани, но девушка продолжает бесноваться. Дёргает меня за волосы, выкрикивая что-то на своём языке.

Злое. Огненное. Горячее.

Так, что больше всего это похоже на проклятия.

− Малика! Халлас! – Женский скрипучий голос раздаётся совсем рядом.

До боли знакомый. Спокойный.

Арабку оттаскивают от меня. Заставляют разжать пальцы.

И я откидываю взмокшие пряди со лба. Взираю на свою спасительницу со смесью облегчения и радости.

− Абла!

− Тебе нельзя здесь быть! – Шипит, качая головой.

Хлопает в ладоши, и в гостиную входит парочка крепких темнокожих мужчин. Кивают служанке.

Совершенно не смотрят на возлюбленных шейха. Подходят ближе. Глаза в пол.

И до меня доходит – это евнухи!

− Малика! Рух! – Абла нервно ведёт рукой. Щёлкает пальцами, подзывая мужчин.

И я вижу, как норовистая красотка топает ногой. Поджимает губы, трясясь от гнева.

Буквально бежит к двери, расположенной на противоположной стене. А мужчины молчаливо следуют за ней.

Не смеют притронуться.

− Зачем ты здесь? – Абла наклоняется ко мне.

Подаёт тёплую ладонь, рывком поднимая с пола.

− Тебе здесь нельзя быть.

− Я… Я заблудилась… - Всхлипываю, поправляя волосы трясущимися пальцами. – Шейх Камал поручил Хакиму проводить меня в мою спальню. А я потерялась. Не заметила, как он ушёл.

− Хаким хитрый, как чёрт… - Женщина качает головой. – Остерегайся его.

Оглядывает мою ночную сорочку, на долю которой и так выпало слишком много. Цокает языком.

− Нельзя в таком виде гулять по дворцу. – Шепчет, явно недовольно.

Оглядывается на притихших наложниц. Говорит им что-то на арабском.

И одна из девушек с готовностью кивает. Вскакивает на ноги, исчезая за дверью.

− Сейчас тебя оденут. А потом проводят в комнату. – В голосе Аблы слышатся мягкие утешающие нотки.

Материнские. И хочется разреветься.

− Спасибо… - Шепчу, вцепляясь в её пухлую ладошку ледяными пальцами.

Прикрываю глаза. Не дышу.

Стараюсь успокоиться.

Слишком уж много пришлось вынести за последнее время. А ещё моя жизнь разделилась на «до» и «после».

И, кажется, что всё это было так давно. И неправда.

− Шукран, - в руках Аблы появляется светло-зелёная накидка, расшитая серебряной нитью.

Вернувшаяся девушка мило улыбается. Кивает мне с интересом.

− Ас-саляму алейкум! - Протягивает светло-зелёные мягкие тапочки с белыми помпонами.

Склоняет голову на бок, наблюдая, с каким наслаждением я надеваю обувь. Даже не понимает, как я счастлива сейчас.

И улыбается при этом мило.

Лучисто.

Совсем не так, как Малика.

− Спасибо. Шукран. – Добавляю поспешно выученное слово. Чуть приседаю, стараясь сделать книксен.

А ещё понимаю, что среди стаи львиц эта арабка, возможно, единственная, кто отнёсся ко мне с пониманием.

А может, у неё просто схожая со мной история?

Нужно будет расспросить Аблу на досуге.

− Мин фадляк! - Взмахивает рукой на прощание. Садится на своё место, поджимая ноги.

А Абла накидывает на меня светло-зелёную ткань. Покрывает плечи. Затягивает шнурки, чтобы она держалась.

Кивает удовлетворённо. С нежностью.

Глава 6

Настя

*****

Выхожу из ванной, чувствуя себя намного лучше. Ароматная вода с тонкими нотками жасмина заставила расслабиться.

Понежиться.

Насладиться этой восточной атмосферой, в которой, надо признать, есть что-то мистическое.

Однако мысли о побеге так и не улетучились из головы. Осознание того, что шейх Камал бин Маджид аль Алван решил сделать из меня свою новую куклу злит неимоверно.

Подстёгивает к борьбе.

Оборачиваю волосы полотенцем, создавая на голове махровый тюрбан. Кутаюсь в расшитый золотыми нитями халат.

Чувствую себя уютно и спокойно.

Могу передохнуть хоть на мгновение.

Подхожу к столику, на котором стоит позолоченная чаша с фруктами. Отрываю виноградину, отправляя в рот.

Зажмуриваюсь от удовольствия.

Крупная ягода растекается на языке медовыми нотками. Яркими. Сочными. Совсем не похожими на то, что привозят в наши магазины.

И рот моментально наполняется слюной.

Стук в дверь заставляет меня напрячься. Похолодеть.

Затянуть потуже пояс халата.

Голос срывается на хрип. Дрожит.

А ещё я злюсь, что не успела одеться. А в подобном виде, наверное, встречать гостей не принято.

− Кто там?

− Привёл доктора. – Створка распахивается, являя мне мрачную физиономию Хакима.

Под правым глазом – свежий, наливающийся синевой фингал. А ещё улыбка как будто, стала менее довольной.

И зуба переднего не хватает. Как будто выбил кто-то.

Неужели, кара шейха Камала настигла его?

За то, что оставил меня одну в коридоре. За то, что позволил зайти в гарем. Увидеть недопустимое.

− Мне уже лучше. Там небольшие ссадины. – Встаю на цыпочки, чтобы рассмотреть врача.

И сердце ёкает при мысли что он, возможно, сумеет мне как-то помочь.

− Не пытайся заговорить, он тебе ничего не скажет. – Хаким зловеще улыбается. Как будто прочёл мои мысли. – У него нет языка. Отрезали за то, что болтал лишнее.

Прищуривает глаза, которые мерцают в полумраке спальне как два печных уголька.

А я вздрагиваю.

Перевожу взгляд на тучного мужчину, который расставляет на столе какие-то пузырьки. Не понимаю, кто совершил с ним подобное зверство.

А главное, за что.

− Испугалась, кальб? – Хищно ухмыляется.

Явно пытается надавить. Запугать.

А я бесстрашно расправляю плечи. Взираю на него со смесью жалости и удивления.

− Я просто не понимаю, почему господин ещё не отрезал твой язык. – Отвечаю, приподнимая уголки губ в намёке на улыбку. – Но ты смотри, я могу намекнуть ему об этом.

− Шармута… - Яростно шипит, выплёскивая из горла неприличные выражения.

Стискивает пальцы в кулаки.

И по шее ползут багровые пятна.

− Сам такой! – Парирую, упирая руки в бока.

Решаю, что мне обязательно нужно будет попросить у шейха разговорник. Чтобы научиться ругаться с Хакимом.

− Когда господин наиграется с тобой, я заберу тебя себе. И это будет твоя последняя ночь в жизни! – Шипит словно змей.

Скользит глазами по пушистому халату до пят, в который я укуталась. Кривит губы.

Окидывает странным взглядом спальню. Идёт к выходу.

Меня же трясёт. Мурашки по всему телу.

Горло словно петлёй сдавили.

А ещё я ничего не могу ему противопоставить. Не понимаю, правду ли он говорит. Возможно ли это?

Или пугает…

Свист в ушах. Кровь бежит по венам.

Но я молчу. Посылаю мысленные проклятия в широкую спину.

И выдыхаю, когда дверь защёлкивается на замок.

− Здравствуйте. - Киваю молчаливому доктору, который приближается ко мне с каким-то пузырьком в руках.

Тот не отвечает. В глазах – раздражение.

Полные губы сжаты.

И я решаю не испытывать судьбу. За дверью, наверняка, подслушивает Хаким.

Ждёт, пока я совершу какую-то оплошность. Впитывает мои слова с жадностью.

Захочет поквитаться.

Сажусь в кресло. Наблюдаю, как доктор колдует над моими порезами.

Обрабатывает раны. И языком цокает, осматривая ступню. Накладывает какую-то повязку, смоченную в тёмном растворе.

Заматывает бинтом.

Встаёт с колен, даже не кивнув мне на прощание. Выходит за дверь, представляя собой огромную тучную кучу.

Оставляет после себя лишь запах лекарств.

И я обнимаю себя руками за плечи. Пытаюсь согреться.

Мне нехорошо. Горько. Одиноко.

А ещё предстоящий ужин с шейхом заставляет нервы зазвенеть как натянутые струны на танбуре.

Минут пятнадцать хожу по комнате, обстукивая стены. Пытаюсь найти хоть что-то, что может навести меня на мысли о побеге.

Изучаю каждую стену в поисках хоть какого-нибудь тайника.

Плюхаюсь с раздражением в кресло. Барабаню пальцами по деревянному подлокотнику.

Испытываю раздражение. Горечь. Обречённость.

Не понимаю, где согрешила, что именно на меня свалилось всё это.

И руки сжимаю в кулаки до хруста.

Обхватываю подлокотник пальцами. С силой. Пытаясь выместить всю боль на этом несчастном предмете мебели.

Ойкаю, когда заноза прокалывает подушечку пальца.

Смотрю на выступившую каплю крови. Хмурюсь.

И холодею, когда пальцы нащупывают какую-то шероховатость в узоре.

Неправильную. С острыми занозами.

Плюхаюсь на колени, рассматривая подлокотник кресла.

В целом он выглядит обычным, если бы не небольшая не состыковка с узором. Как будто можно поддеть чем-то.

А там…

Бросаюсь к туалетному столику, шаря руками по ящикам.

Перебираю многочисленные украшения. Открываю шкатулки.

Осознаю, что шейх Камал подготовился основательно. Приготовил для меня целый ювелирный салон.

Только интересует меня не это.

Цепляю пальцами обычную шпильку, валяющуюся так просто.

Она блестит в полумраке свечей острым кинжалом. Отливает светом. Придаёт сил.

И я аккуратно вставляю её в расщелину на узоре подлокотника. Давлю до щелчка.

Глава 7

Настя

*****

− Давай потанцуем? – Следующая фраза летит прямо в меня.

Собираюсь отказаться. Отстраниться.

Потому что всё, что делает этот мужчина, для меня должно быть под запретом.

Но шейх меня не слушает. Кладёт ладони на талию.

Впечатывает в своё мускулистое тело, скрытое за белоснежными драпировками одеяния.

Пронимает взглядом.

− Ты же любишь танцевать вот так? Как у вас принято.

От бархатного голоса по телу дрожь. В горле словно комок из слёз.

− Нет… - Шепчу, пытаясь взять под контроль свои чувства.

Нервничаю, что мысли разбегаются по черепной коробке как тараканы. Прячутся в углы.

Создают хаос.

И, кажется, я совсем не контролирую себя.

А ещё меня раздражает, что хозяин замка нисколько не считается с моим мнением.

Не пытается услышать.

Но эти глаза цвета молочного шоколада… Они действуют на меня гипнотически.

Проникают внутрь длинными щупальцами. Перекрывают доступ кислорода к лёгким.

Вызывают сладкую дрожь по телу.

− Я видел, как танцуют женщины с мужчинами у тебя на Родине, Асия. – Впервые в его глазах вспыхивает пренебрежение вперемешку с осуждением. – На равных. Так, как будто они мужчины.

− Наши женщины не ущемлены в правах, как женщины Востока. – Горделиво улыбаюсь. – Они живут в свободной стране. Там, где к женщинам не относятся как к товару.

− Ты думаешь, что я отношусь к тебе, как к товару? – Задаёт вопрос, а у меня мурашки по коже.

Распахиваю взгляд.

И вижу, как тело мужчины напрягается. Становится стальным.

Как будто он пытается себя контролировать.

Не подаваться.

− Именно. – Отвечаю чётко.

И вижу, как шейх Камал хмурится. Морщится, как будто проглотил кислый лимон.

− Ты ошибаешься, Асия. – Его голос хрипит.

Вибрирует.

А ещё он крепче сжимает меня в объятиях. Так, что сдвинуться с места не могу.

И, кажется, слышу глухие удары мужского сердца.

− Наши женщины добродетельны. Ни одна из них не посмела бы разговаривать с мужчиной так как ты, строптивица…

− А наши мужчины понимают, когда им говорят «нет». В их привычки не входит похищение и подчинение чужих жён! – Почти выкрикиваю.

Заставляю шейха окаменеть.

И улыбаюсь победно.

Ага! Зацепило!

− И раз я такая ужасная, почему вы меня не отпустите? – Музыка заканчивается.

Затихает.

Мой вопрос гремит набатом в тишине залы. Прокатывается стальным эхом.

Отпружинивает от стен. Повисает в воздухе.

И я вижу, как в глазах шейха загораются огни.

Кажется, он ненавидит меня. Злится.

Готов ударить. Убить.

Но почему-то не делает этого.

Просто замирает как истукан. Как статуя.

Не сводит тёмных, как кофе, глаз.

А ещё втягивает воздух ноздрями. С шипением.

− Я хочу, чтобы ты была моей, Асия. – Отвечает так просто.

Смотрит странно.

− Только моей. Всегда. – Втягивает носом воздух. - Я так решил. И так будет.

− Ваши наложницы будут недовольны тем, что вы привезли в дом чужестранку. – Пытаюсь надавить на больное.

Вспоминаю ту красотку в фиолетовом платье. Которая вцепилась мне в волосы.

Возмущалась.

Ведь она, наверное, очень любит этого мужчину. Не мыслит без него жизни.

Ревнует.

Увидела во мне соперницу.

Решила избавиться. Напугать.

И ей почти это удалось.

− Меня не интересуют их мысли, - отмахивается, как будто речь идёт о стае назойливых мух.

− Но они… любят вас! – Старательно подбираю слова.

Пытаюсь прогнуть взглядом.

И вижу, как мужчина улыбается.

Хмыкает ехидно.

Фыркает.

Так, как будто участь этих женщин его нисколько не волнует.

− Они – лишь наложницы. Они созданы Аллахом для того, чтобы ублажать меня. Не для любви.

− Как у вас всё просто… - Голос отчего-то дрожит.

А ещё мне кажется, что пальцы шейха, вцепившиеся в мою талию, обжигают. Разносят жар по телу.

Короткие электрические разряды.

− Вы никогда не думали, что причиняете им боль?

Карие глаза впечатываются в лицо.

В них блестит сталь. Губы крепко сжаты.

Кажется, что он на грани.

И эта бомба замедленного действия вот-вот рванёт.

− Кто-то из них обидел тебя, да? – Задаёт вопрос, который я меньше всего ожидала услышать. – Мне рассказали, что произошло на женской половине.

− Я… Я не знаю о чём вы говорите, шейх… - Качаю головой.

Не хочу наказания для Малики. Потому что отчасти я понимаю её.

Ведь это я, а не она, нарушила границы.

Зашла в чужую жизнь. Перевернула всё с ног на голову.

А она тоже о чём-то мечтала. Надеялась.

Любила.

И планы, наверняка, строила. Может быть, даже на замужество надеялась.

Или… так не принято?

− Ох, Асия, - в терпком голосе мягкие нотки.

Звучат тихо. С укором.

Закручиваются водоворотом под кожей.

− Знаешь, что я ненавижу больше всего?

− Нет. – Смотрю прямо.

Глаза в глаза. Стараюсь не дрожать.

Не нервничать.

− Ложь. – Слово бьёт как хлыст. – Я не переношу ложь и склочных женщин.

− Но я…

− Поэтому. – Перебивает моё блеяние взмахом руки. – Я решил преподнести урок тебе. И всем остальным.

Холодею. Мороз по коже.

Просто прирастаю к стулу, и тело отказывается шевелиться.

Наблюдаю, как шейх Камал поднимается из-за стола.

Хлопает в ладоши.

Смотрю на то, как двери распахиваются. Являют слугу, замотанного в чёрные одежды.

− Приведи, - хозяин замка кивает.

А у меня сердце колотится в горле. Перекрывает доступ кислорода.

И в ушах шумит от нервного напряжения.

Слуга кланяется. Выходит.

И в ту же секунду возвращается. А вместе с ним входит Малика.

В ярком, расшитом золотом, платье.

Ступает тихо, мягко. Как кошка.

Поднимает лицо.

Глава 8

Настя

*****

− Что? – Только и успеваю выдохнуть.

Оказываюсь в плену горячих губ.

Жарких. Обжигающих. Страстных.

Они полностью захватывают меня. Не дают мыслить. Размышлять.

Хлёсткий язык хлыстом проникает в рот. Растекается внутри восточными пряностями.

Не даёт пошевелиться. Парализует.

И внутри словно жаром обдаёт. Поднимается из низа живота вверх.

Проносится волной.

Понимаю, что схожу с ума от этого поцелуя. Как будто что-то ломается внутри. Рушится как стена.

Поэтому нахожу в себе силы положить ладони на вздымающуюся мужскую грудь. Упереться.

Оттолкнуть.

Разорвать это непонятное действо.

− Понравилось? – На мужском лице написана ирония.

Он гордится собой. Очень.

А ещё по моему раскрасневшемуся лицу видит, как я ошарашена этим поцелуем.

Не могу разобраться в собственных чувствах.

− Нет… Не понравилось. – Голос дрожит. Срывается.

Но я вздёргиваю подбородок вверх.

Смотрю на этого самонадеянного павлина с холодностью, достойной королевы.

− Михаил целовался гораздо лучше. – Произношу то, что моментально окрашивает физиономию варвара в багровый цвет. – Так что не надейся, что я попадусь на твою удочку.

«Тыкаю» шейху, показывая всем своим видом, что не поведусь на его очарование.

− Иншалла! – Камал зло выпаливает.

Выдыхает со свистом.

Перехватывает меня за руку. Защёлкивает пальцы на предплечье.

Ведёт к двери, больше ничего не говоря.

Я же едва успеваю переступать ногами. Пытаюсь что-то спросить. Сказать.

Но хозяин замка выглядит чересчур стальным. Раздражённым.

И больше всего на свете я опасаюсь, что он снова решит запереть меня в темнице.

Когда мы оказываемся в саду, тормозит. Замирает.

Втягивает носом пьянящий аромат цветов. И кажется, что в ночной прохладе их запах ощущается особо манящим.

Бархатным. Раскрывающимся новыми нотками.

− Тропические кувшинки распустились. – Его голос хрипит.

Расслабляется.

Оборачивается на меня. Обводит взором лицо.

Так, что его глаза мерцают особенным светом.

− Слышишь?

− Что? – Смотрю на него, не понимая.

Пропадаю в кофейной гуще его глаз. Сейчас, когда в них отражается белая полная луна всё то, что происходит, снова кажется каким-то нереальным.

Но я помню, что должна держать себя в руках.

Сопротивляться этому варвару до последнего вздоха.

− Аромат тропической кувшинки. – Поясняет с улыбкой. – Это особенный цветок, он распускается только ночью. Ты… Ты должна это увидеть.

Огромная лапища нежно сжимает мои пальцы. В движении уже нет агрессивности.

На губах – спокойная улыбка.

А ещё он начинает тянуть меня куда-то в сторону. В другой угол огромного сада.

Туда, где я ещё не была.

− Тебе обязательно нужно это увидеть. Тебе понравится. – Он говорит это с такой уверенностью, что у меня внутри снова всё начинает бунтовать.

Встаёт колом в душе.

− Откуда тебе известно, что мне это понравится? – Плетусь за ним по вымощенной дорожке, пытаясь не отстать.

Вожу взглядом по сторонам. Пытаюсь оценить обстановку.

Понять, в какую сторону двигаться, чтобы сбежать.

− Я уверен. – Он отчего-то оборачивается.

Поднимает руку. Нежно касается пальцами моей скулы.

Так, что я сжимаюсь пружиной внутри.

Заправляет за ухо мой собственный локон.

И улыбается так мягко.

− Я просто знаю это. Этот водоём с кувшинками – нечто особенное, вот увидишь.

Сердце больно ёкает. Подпрыгивает в груди.

А ещё кажется, что сейчас, смотря на меня, этот сумасшедший видит ещё кого-то.

Того, кого я так ему напоминаю.

Когда мы проходим вперёд ещё немного, ноги неожиданно тонут в песке. Попадаем на берег небольшого озера.

Вокруг него – расставлены горящие факелы.

Неподалёку – беседка.

И я понимаю, что тут всё оборудовано для ночных посиделок. Для прогулок под луной. Возможно, для романтической встречи шейха с наложницами.

И отворачиваюсь.

Не хочу признаваться, что чувствую что-то.

− Идём? – Цепкие пальцы не отпускают.

Ведут вперёд. И я замечаю красивый, качающийся на цепях мост, проложенный через озеро.

Он кажется сказочным. Невесомым.

А плющ, который обвивает тросы, выглядит по-настоящему мистическим.

− Тут… красиво. – Вынуждена признаться.

Ступаю вслед за мужчиной на шаткую конструкцию.

И ахаю, когда мост начинает тихонько раскачиваться. Скрипит под ногами.

− Не бойся. – Ощущаю властные руки на своей талии.

И, на удивление, страх пересиливает. Не отталкиваю мужчину.

Позволяю удержать себя на месте.

− Смотри. – Разворачивает меня к озеру.

Упирает палец в белоснежные огромные бутоны, раскрывшиеся на водной глади.

− Это и есть тропические лилии. Они раскрываются только ночью. А ещё от них исходит пьянящий аромат. Такой, какой ты не почувствуешь ни от одного цветка.

− Я… Я не ощущаю… - Веду носом.

− Конечно. Нужно приблизиться. – Восточное лицо окрашивает нежная улыбка. – Хочешь, я сорву один из них для тебя?

− Ты? – Искренне удивляюсь.

Окидываю Камала скептическим взглядом. Его белоснежную кандуру. Украшенный золотом игаль. Перстни на пальцах.

И едва могу сдержать улыбку.

− Я хорошо плаваю. – Замечает мой ехидный взор.

А потом ступает на берег. Оставляет меня в одиночестве на мосту.

Знает, что я не смогу сдвинуться.

− Сейчас убедишься. – Кивает.

Сбрасывает с себя одежду. Прямо на песок. Не особо заботясь о том, что всё испачкается.

И я зажмуриваюсь.

Сердце стучит часто-часто. Взрывается фонтаном в горле.

Звенит набатом.

И я боюсь открыть глаза. Увидеть Камала обнажённым.

Почувствовать какие-то эмоции.

Всплеск воды всё-таки заставляет меня открыть глаза. Вижу, как сильные руки разрезают водную гладь.