Украденная жизнь

Глава 1: принудительный обмен

Арейн больше не осознавала, где находится. Вероятно, поэтому она не испытала удивления или отторжения, когда ей стало очень жарко, а тело словно понеслось куда-то вверх навстречу странному свету. Арейн просто бессильно отдалась всему, что с ней происходило, не имея сил, сопротивляться.

Все силы унесла за собой болезнь. Всё желание бороться за собственное существование истаяло и исчезло.

Уже вторую неделю Арейн Селестер лежала в закрытом инфекционном боксе городской больницы. В стране разразилась эпидемия, и многие стали её жертвами. Сколько бы ни казались современные технологии совершенными и всемогущими, а к такому никто не был готов. Новый вирус быстро проник из влажных лесов в нечистую среду малых городов. Он легко распространялся от человека к человеку, имея неприятное свойство, долго оставаться на поверхностях. Его не пугали низкие температуры. А кипятить людей выглядело сомнительной мерой спасения.

Когда количество заболевших стало критическим, в стране закрыли общественные места и учреждения. Под больницы отдали даже помещения старых лазаретов, в которых жили то сироты, то бездомные. Повсюду повырастали инфекционные центры. Улицы патрулировала полиция. Каждые три часа на дороги распыляли дезинфекционные средства.

Арейн так и не поняла, когда подхватила болезнь. Она соблюдала все меры предосторожности, стараясь не выходить из дома. Её навещали пару раз друзья, но ни у кого не обнаружили вирус. Первые дни, пока она ещё могла мыслить трезво, ей удавалось вспомнить последовательность своих действий. То, как она ехала в одном лифте с соседом сверху. Как она заказывала еду и расписывалась за доставку. Даже тот маленький эпизод, когда ей пришлось спуститься вниз и открыть входную дверь в подъезд, потому что та сломалась и почтальон не смог попасть внутрь.

Она не знала, где промахнулась? Где допустила ошибку? Когда не надела маску?

Ответов Арейн так и не нашла. Болезнь плавила остатки мыслей, превращая их в нечто коричневое, похожее на жженый сахар. Перед глазами всё чаще и чаще мелькали галлюцинации. Выстраивать стройные логичные предложения больше не получалось. Из-за лекарств приходилось всё время спать. Еда или малые нужды организма – всё это уже не достигало разума Арейн. Она лишь понимала, что умирает.

Конечно, ей совсем не хотелось в это верить. Но она даже испугаться не успела, когда осознала, что ей становится лишь только хуже.

Вот и сейчас очередная галлюцинация уносила её к свету. Изнеможённое тело отделилось от тонкого духа, оставшись где-то внизу. Впереди милостиво ожидала неизвестность.

«Неужели… как в библии? Или где?» - подумала Арейн, уносясь куда-то вдаль.

Однако манящий её свет так и не стал туннелем с выходом из него на плато страшного суда. Не стал он и рекой, через которую провозили мёртвых корабли. Свет не замёрз, в нём не появился мост, по которому могли пройти лишь усопшие. Ничего из того, что знала Арейн о загробных мирах. Лишь свет. Рассеянный, тягучий и безучастный. В котором можно плыть и плыть целую вечность.

Арейн резко остановилась, понимая, что картинка перед её глазами всё же меняется. Она напрягала зрение, чтобы всмотреться в проявляющиеся детали.

Персиково-золотистая завеса постепенно испарялась, оставляя что-то странное после себя.

Арейн видела, как из тумана восстали две могучие огромные фигуры. Женщина и мужчина. Их длинные волосы казались седыми, даже больше белыми. Такими, словно в них никогда не было цвета. Круглые глазницы выделялись абсолютной пустотой на белоснежной коже. А губы складывались в молчаливую короткую линию, сомкнутую словно навсегда.

Эти двое больше казались статуями из гладкого белого камня, но они почему-то двигались, поднимая вверх громадное овальное зеркало. Тяжёлое на вид, оно поражало своими размерами. Гладкая отражающая поверхность мелькнула в плену крепко рамы, которая казалась куском дерева.

Когда Арейн присмотрелась получше, она поняла, что это вовсе не дерево, а что-то похожее на каменное кружево, украшавшее старые готические церкви. Вдоль всей рамы тянулись вереницы фигур существ, похожих на людей, но отличающихся от них то рогами, то крыльями, то хвостом. Рядом с ними роились причудливые животные. Мало кто оказался знаком Арейн, но василиска и длинную змею, напоминающую мирового змея, она распознала. Однако внимание её остановилось на тех, кто походил на людей.

Арейн смотрела на них, не в силах охватить всю композицию своим разумом. Настолько она поражала великолепием и разнообразием. Ни один из готических соборов со всей своей невероятной чёткостью и сложностью не мог сравниться с зеркальной рамой.

«Они похожи… но это.. это как супер готика… просто эпик», - Арейн хотела помотать головой, но не смогла, потому что её тело приблизилось к зеркалу.

То ли свет, то ли иная сила толкала её вперёд, заставляя приближаться к зеркальной поверхности.

Гротескные фигуры застыли, просто замерли, словно никогда не шевелились. Арейн попыталась посмотреть на них снова, чтобы сравнить их с ангелами или демонами, к которым привыкла за годы знакомств по фильмам и книгам. Но ей уже не удалось. Она лишь поняла, что перед ней не те и не другие.

И тут же Арейн забыла о них. Потому что в зеркале увидела себя. Или же не себя.

Определённо Арейн видела женщину с примерно таким же лицом, цветом волос и телосложением. Но если Арейн каким-то образом осталась в своей больничной рубахе, завязанной сзади на её шее, то незнакомая женщина предстала перед ней в великолепном белоснежном платье, переливающимся мягким сиянием, словно его сшили из атласа и подсветили изнутри. В золотистых волосах мерцали капли кристаллов на тонких поблёскивающих нитках. Пальцы унизывали изящные кольца, а на запястьях блестели многочисленные браслеты.

Глава 2: Тристан Вильфрейн Бахалет

Уставший мужчина сидел неподвижно с прикрытыми глазами около лежащей на постели бледной женщины. Казалось, что он уснул, но на самом деле у Тристана болели глаза от недосыпания, всякий раз отзываясь жжением при попытке открыть их. В течение двух дней его жена просыпалась лишь три раза на короткое время. В редкие моменты «бодрствования» она не узнавала его, говорила какие-то странные вещи и новь теряла сознание. Прибывший лекарь перепробовал все методы, на которые только был способен, но ощутимых результатов это не принесло. Не помогали ни травы, ни порошки.

Отослав всех, Тристан остался наедине с молчаливой супругой, в который раз пускаясь по кругу мучительных раздумий.

Тристан прекрасно понимал, что смерть этой женщины дорого обойдётся не только ему, но и его королю. А вместе с ними и всей стране. Политический брак, заключённый ради укрепления шаткого союза между воюющими государствами, не мог закончиться вот так.

Отправление дочери князя Николы Йовского, главного врага королевства Соледия, могло стать концом непрочного мира. Тристан очень хорошо это осознавал. Он не мог дать умереть настолько важной персоне, оказавшейся частью его жизни против своей воли.

Король Соледии, Вильгельм Ясноокий не мог жениться на маланской принцессе, ведь у него уже была жена и даже дети. Законы королевства запрещали многожёнство и карали за измены, объясняя акты насилия священным проведением великой магии. Поэтому честь стать супругом иностранной принцессы выпала великим герцогам королевства, двое из которых так же уже имели жён и детей. Тристана никто не принуждал к браку, а герцог Дессон смело выставил свою кандидатуру, зная, что ему осталось жить не так уж и долго. Овдовевший и престарелый он не видел никаких проблем в столь «тяжком» бремени, как молодая жена. Дессон породил достаточно наследников, чтобы этой женщине не досталось и клочка земли после его смерти. Все документы, все дарственные и наследственные письма давно лежали в архивах бюрократических контор. Он был готов. Герцог подходил на роль супруга лучше остальных подданных короля Соледии.

Конечно, такой ход мог показаться иностранному князю издёвкой, ведь его дочь был готов взять в жёны какой-то дряхлый старик. Но оказалось, что и дочь князя далеко не молоденькая девчушка.

Властная наследница, плот от плоти Клавдии Кровавой являлась старшим ребёнком великого князя от его первого брака, заключённого в исключительно политических целях. Княгиня, не родившая сына, быстро познала меч палача, обвинённая в измене, шпионаже и смертях множества людей, а так же гонениях на иностранных купцов. Отчасти эти слухи носили правдивый характер. Клавдия всю свою сознательную жизнь гордо шла по стопам своего родителя, Родрика Кровавого, который убивал целые семьи за раз, не гнушаясь ни пытками, ни запугиваниями.

Помимо дурной славы матери и нелюбви отца первую принцессу княжества Маланса преследовал рок безбрачия. Девушка давно перезрела сладкий брачный возраст, так и не познав мужчину и материнство. Все кандидаты на её руку либо умирали, либо отказывались от обручения. Каждый понимал причины этому. Князь крутил дочерью, как мог, используя её как инструмент в политической игре. Но годы шли, и принцесса переставала носить названия «цветущая невеста» или «юная госпожа». Дочь Николы Йовского постепенно превращалась в старую никому ненужную деву в летах.

В назначенный день свадьбы ей исполнялось тридцать.

Герцог Дессон посмеивался, называя её ягодой не первой свежести по мерилам Малансы. Всем казалось, что принцесса идеально подойдёт давно протухшему помидору. Наблюдали смехотворного брака откровенно насмехались, придумывали унизительные баллады, складывали сатирическую прозу, не гнушались и стихами, в рифмах которых хоронился яд осмеяния.

Но в итоге все познали потрясение неожиданности, когда на Айрен Орианне Йовской женился Тристан Вильфрейн Бахалет. Великий герцог, стоявший по праву крови ближе всех к трону короля. Герой, который вёл армии Соледии на жестокие кровавые биты, принёсших громкие победы и великую славу своей стране. Юный герцог, глава одной из самых древнейших королевских линий и самый завидный жених королевства добровольно вступал в клетку, наполненную ненавистью и ядом.

Обручение с принцессой Малансы случилось далеко не по причине скоропостижной кончины герцога Дессона или его отказа, как предположили незнающие подробностей зеваки.

Нет.

Тристан влюбился.

С первого взгляда. Глупо и наивно. Просто в красивое, по его меркам, лицо.

Сколько раз юный герцог Бахалет проклинал себя за свой опрометчивый поступок? Сотни, тысячи раз. Он знал, что такая любовь и не любовь вовсе, но ничего не мог с собой поделать, ведь образ принцессы мучал его даже в кошмарах, став желанным плодом. Тристан лично торопил всех со свадьбой, настаивая на её проведении чуть ли не в собственном доме без присутствия необходимых свидетелей. Его с такой силой тянуло к этой женщине, что со стороны временами казалось, будто национальный герой стоит на грани потери рассудка.

Герцог Дессон умолял Тристана отказаться от этой затеи, предлагая один вариант за другим. Ведь Тристан Бахалет – национальный герой, которому выпала честь водрузить флаг Соледии на главной площади столичного города княжества Малансы. Это он взял в плен Николу Йовского. Это он захватил столицу Малансы. Это он стал в глазах Арейн безжалостным кровавым варваром, которого она ненавидела, выражая в себе чувства всех жителей Малансы, ставшими жертвами войны.

Но вопреки всему Тристан женился на ней. Дал ей своё имя, свои богатства, свою власть.

Глава 3: Арейн Орианна Бахалет

Тристан на несколько секунд опешил от такого вопроса, но быстро взял себя в руки, видя, как напуганная женщина со страхом смотрит на него, натягивая на себя одеяло.

- Я ваш муж, герцогиня, - как можно холоднее выговорил он, не зная, шутка ли это или какая-то очередная выходка.

Арейн замотала головой, говоря на языке Малансы:

- *Нет. Нет. Я не замужем. Я... Нет. Вы верно шутите.*

Она перевела взгляд на комнату, поняв, что это помещение ей совершенно незнакомо.

Тристан молча смотрел на жену, словно не понимая, что ему делать?

- Арейн, - заговорил он снова, но она тут же прервала его, окинув резким взглядом:

- *Да, это моё имя. Чудесно, что вам оно известно. Но о вас я понятия не имею. Где я? И кто вы такой?*

Герцог нахмурился, чувствуя, что характер его супруги ни капли не изменился за всё то время, которое она потратила на избегание встреч с ним. Его плечи грузно опустились, будто он только что потерпел жестокую неудачу.

Тристан поднялся с постели, закладывая руки за спину:

- Я Тристан Вильфрейн Бахалет. И сейчас вы в нашем доме, в Элло, - ему непросто далось сказать, что у них есть общий дом. Это был его дом, Арейн ведь так его и не приняла, оставшись для всех незваной гостей.

Женщина потупила взгляд, словно задумалась о чём-то. А через несколько секунд она накрыла рот рукой, словно пыталась не дать себе заговорить.

Тристан не знал, что в сознание Арейн вторглась крупица воспоминаний той, чьё место она заняла. И воспоминания эти не оказались приятными.

- Вы… изнасиловали её… меня, - тихо попросила саму себя Арейн, не чувствуя, как её разум быстро адоптирует воспоминания другой женщины в её. Она едва начинала осознавать, что говорит на языке отличном от того, который использовал находящийся рядом мужчина. - Вы мой муж, который силой заставил меня…

Она в ужасе подняла на него свой взгляд:

- Чудовище, - бледными губами прошептала Арейн. – Чудовище… лучше бы… я умерла, - внезапно она произнесла слова, не принадлежавшие ей. Это были слова другой женщины, сбежавшей от своего мужа.

Тристану понадобилась вся его выдержка, чтобы не сорваться с места, не схватить за плечи эту женщину и не начать трясти, крича, что это она довела его. Что ему пришлось сделать это, потому что они заключили договор, который она не пожелала исполнить в самый последний момент, с насмешкой сообщив ему, что он наивный идиот.

Он знал, что произнесённые ужасные слова отображают правду. Её правду, которую он понимал. Их первая ночь окончилась полным провалом, как и все последующие попытки. В итоге он был так зол на неё, что пытался утопить эту злость в вине. Тристан после этого никогда более не притрагивался к алкоголю, потому что в ту ночь потерял над собой всякий контроль. Он унизил её, протащив через весь коридор в спальню, давая увидеть её плачущую и кричащую от боли и злости. Он даже представить себе не мог злорадства, с которым слуги подслушивали, стоя за дверями. Впервые в жизни Арейн так громко кричала, умоляя не делать с ней этого. Надломленная, напуганная она пыталась забиться в угол, словно жалкая попытка спастись могла увенчаться успехом. Она кричала. Снова и снова моля о пощаде.

Но Тристан её не слышал. Он никого не слышал в ту ночь, превратившись в чудовище, которого она пробудила.

- Ты… воспоминания…

- Уходите, - твёрдо выговорила Арейн, силясь, чтобы остаться в сознании и прогнать жестоко монстра.

Холодный взгляд Тристана сменился горечью. Сколько бы она не принесла ему ущерба, а он не считал, что они в расчёте.

- Герцогиня…

- Уходите! – выкрикнула она.

- Я позову лекаря.

Тристану ничего не оставалось, как удалится.

Арейн очень быстро осталась одна.

Она быстро выскочила из постели, кинувшись к зеркалу. Ватные ноги тяжело ступали, замедляя её передвижение. Ей пришлось хвататься руками за края мебели и стены, чтобы дойти до зеркальной поверхности. Шатаясь и мучаясь от тумана в голове, она прерывисто дышала, смотря на своё отражение.

«*Кого я ожидала я здесь увидеть? Мы так похожи… как же я ужасно выгляжу… что было с ней? А что сейчас? И уши… у герцога были другие уши. Длинные и острые… похожи на… о, нет. Нет-нет-нет. Он не чёртов эльф, - она подняла волосы, чтобы проверить собственные уши, но они остались такими же, как и раньше. – Мне показалось… мне просто показалось… И всё вокруг лишь иллюзия. Это всё неправда. Всё неправда. Этого… не может существовать… эти воспоминания… кто был в них на самом деле? Тяжело*».

Арейн отшатнулась от зеркала, пытаясь понять, где она находится? Память слабо реагировала на предметы мебели, картины, светильники и окна. В итоге пришлось проверить все двери, кроме той, через которую вышел герцог. Так Айрен обнаружила, что она из дверей ведёт в другую комнату, в которой громоздилось несколько шкафов, два напольных зеркала и тумба около ещё одного прохода.

«Это… нет, не знаю», - в памяти пока что ничего не нашлось по поводу этой комнаты.

Но когда Айрен вошла в другую дверь, то попала в такую же по размеру комнату, однако шкафов здесь стояло куда больше, как и зеркал. На длинном подоконнике громоздились коробочки, в одной из которых она обнаружила серьги и подвеску с тонкой цепочкой. В другой браслеты.

Глава 4: перерождение

Лекарь ушёл, оставив целебные порошки для герцогини. Его уши закрывал берет, поэтому ей не удалось рассмотреть их. От Арейн не ускользнуло удивление, с которым осматривал её мужчина. Арейн и сама удивлялась, что её состояние мало соответствует тому, что ей удалось в своей жизни узнать о ядах.

Она всегда была книжным червём, а после прихода в мир технологий оцифровки данных и передачи по сетям, червь прорвался в мировую паутину, с наслаждением поглощая всё больше и больше информации.

Но яды Арейн успела испытать на своей шкуре. Чисто случайно в её травяной чай попали ядовитые травы, когда она целеустремлённо отправилась в поход с друзьями. Они собрали немало разных цветов и кореньев, явно переусердствовав с фантазией на тему великих травников и колдунов. Дети двенадцати лет мало что могли знать о травах, вот и набрали всего, что красиво выглядело.

Так Арейн и её друзья узнали, что такое судороги по всему телу, кожный зуд, галлюцинации, учащённое дыхание и бешеный стук сердца.

«Впрочем, есть и другие виды реакций, - задумалась она, удобно устроившись в постели, чтобы немного поспать. – Понижение кожной чувствительности, - рефлекторно Арейн поелозила подушечками пальцев по простыне. – Потеря сознания, сонливость и угнетённое настроение. Было ли у этого тела удушье? Вероятно, до этого не дошло, раз я не чувствую ничего странного в груди. Что же так удивило этого доктора… лекаря? Но, наверное, это не самое важное сейчас для меня… первым делом, хорошо бы понять, в каком положении оказалась… эта женщина. А теперь и я, - Арейн перевернулась на другой бок. – Если она тоже выздоровела или пошла на поправку, ей-то окажут медицинскую и психологическую помощь. Больницы у нас ого-го-го. Вопрос, что она будет дальше делать? Хм… ну, мой работодатель выплатит ей пособие, ведь после этого вируса лёгкие можно на свалку выкидывать. Если учесть, что у меня травма лёгкого, то без дополнительного аппарата дыхания ей теперь не обойтись. М-да. Я ещё неплохо отделалась. Мне даже немного жаль эту даму».

Арейн поняла, что не может уснуть, поэтому откинула край одеяла и села, подпихнув подушку под спину. Она пожалела, что у неё нет чернил и бумаги под рукой, чтобы записать всё, что крутилось в голове. Однако ей бы всё равно не удалось, ведь мысли скакали с одного обрывка предположений на другой.

Женщина сложила руки на груди, нахмурившись.

«Она ещё не знает, что моя правая нога повреждена, поэтому мне иногда приходится использовать костыль. О, ей придётся познакомиться с моим приёмным отцом. Повезло же ей. Но затем она столкнётся с моей подругой и узнает, что такое вынесенный мозг. Ну-ну, - Арейн внезапно улыбнулась, представляя, как Томико на ломанном немецком изобилует нравоучениями, а потом начинает перечислять недостатки своих парней. – Хм, вот так и в другом мире и она, и я оказались иностранками. Но что-то мне подсказывает, что мой мир куда добрее этого. К тому же, меня всегда все любили. Даже если бывало трудно, со мной рядом всё равно оставались люди, любящие меня. А что здесь?.. Арейн Орианна, как ты жила до этого?»

Арейн не выдержала и выбралась из-под одеяла. Она шмыгнула носом и прошла к окну. Когда она отодвинула плотную тяжёлую штору, перед её глазами раскинулся великолепный зимний пейзаж.

Пушистые шапки снега покрывали несколько небольших домиков вдалеке. Живая изгородь из вечно зелёного самшита стала совсем белой. А лес за высоким кованым забором казался белой пустотой, из которой торчали ветви деревьев. Небо серым уходило в белоснежный горизонт. Срывался мелкий снег.

«У нас редко выпадал снег. Давно я не видела такую красоту. Сейчас бы шарф, перчатки, куртку потеплее и гулять… что-то мне подсказывает, что Арейн Орианна не выходила просто так гулять. Мне так противна эта комната, будто в ней я провела худшие дни своей жизни. Скажи мне, Арейн Орианна, как часто ты смотрела из этих окон, желая сбежать? Твой отец не прислал тебе ни одного письма. Нет… одно всё же было. Ты его сожгла… - Арейн никак не могла вспомнить его точное содержание. Этот лоскут памяти будто оставался недоступным. – Что же в нём было? Просьба о деньгах? Угрозы? Пустые слова?.. Не думаю, что ты любила своего отца. Не думаю. Он предал тебя. Но как? - она помассировала виски, чувствуя подступающую головную боль. – Ничего в голову не приходит. Пока что я не могу с этим разобраться. Надо понять… вероятно, стоит… перерождение? Если учесть, что Арейн Орианна украла деньги своего мужа и отослала их монарху другой страны, выплачивающей контрибуции за проигрыш… насколько это серьёзно? Для своего отца она дочь женщины, которую он ненавидел. Для своего мужа она женщина, которую ему подсунули… а ведь я старше этого мужчины. Насколько? Семь лет? Восемь?.. Да, ещё нельзя забывать о тех, которых она раздражала. Какие неприятные воспоминания. От них не только голова начинает болеть, но даже зубы ноют. Эта ситуация кажется безвыходной. Тц… никогда ещё так серьёзно не думала, что смерть – это выход».

Арейн отвернулась от окна и пошла обратно в кровать.

- *Попасть из любви в ненависть… кажется, я слабый человек. Я не знаю, как с этим бороться.*

Она накрыла рукой глаза, чтобы не видеть света вокруг.

Через несколько секунд по щекам Арейн заструились слёзы.

Она помнила то, как много пережила за свои тридцать лет. Как потеряла родителей. Потеряла всю свою семью. Долго мыкалась, пытаясь найти своё место в жизни, пока не уехала в совсем другую страну. В место, где долго боролась за то, чтобы стать частью чужого ей общества. Чтобы её приняли.

Глава 5: сдаюсь

- Арейн! Арейн! Проклятье! Арейн!

Тристан похлопал жену по щекам, видя, что она вновь теряет сознание. Герцог уверенными движениями пытался привести супругу в чувства после того, как она выплюнула всю воду.

- Несите плед! – приказал он, и слуги тут же кинулись в комнату. Не замечая холодеющую мокрую одежду на теле, мужчина пытался помочь. – Арейн! Арейн! – Тристан больше не хотел бить её по щекам, видя, как те покраснели. – Положи здесь! Всё, дальше я сам.

Слуги удивились новому приказу, но сопротивляться не стали, ведь в доме только что появились интересные новости. И каждый желал позлорадствовать на счёт проклятой герцогини, которая решила покончить с собой.

Тристан прекрасно знал обо всём, но заткнуть всем рты прямо здесь и сейчас не мог. Арейн заботила его куда больше, чем злые языки работников собственного дома. О том, чтобы выбросить их на улицу, он решил подумать позже.

- Арейн, - мягче позвал Тристан, поглаживая её по щеке. – Я не думал, что ты зайдёшь так далеко. Ты только вернулась…

Невольно герцог вспомнил ту ночь, когда напился и совершил «непоправимое». Арейн пообещала ему, что убьёт себя, если он решит попробовать снова. И Тристан словно забыл, что может существовать множество других причин, чтобы отказаться жить.

- Арейн…

Она вновь приоткрыла глаза, но тут же широко распахнула их, с ужасом глядя на Тристана:

- Нет! Нет! Не надо! Нет! – она замахала руками, пытаясь отпихнуть его.

- Арейн! – Тристан схватил одну из её рук, стараясь успокоить.

- Не надо! Прошу! Не надо! – она кричала, стараясь вырваться. В её словах звенел щемящий страх. – Не надо! Пожалуйста! Не надо! Нет! Молю! Не надо! Не…

- Арейн! – Тристан крикнул так громко, что его, возможно, услышали и на других этажах дома. За время командования войсками голос герцога стал шире и громче.

И этот голос словно оглушил Арейн, но в то же время привёл в чувства.

Она замерла, словно птица, которая попала в силки и выбилась из сил, пытаясь вырваться из них.

- Вы… - Арейн не смогла договорить, потому что видение прошлого ещё не исчезло до конца. Перекошенное лицо герцога, её разорванное платье и разбросанная обувь, которой она пыталась атаковать его. – Пожалуйста, уходите. Пожалуйста… уходите… уходите…

Тристан отрицательно покачал головой, видя, как Арейн пытается прикрыться руками. Тело, которое он так желал всё это время, дрожало, скрючиваясь, как от старости.

Он быстро дотянулся до пледа и рывком потянул на себя. Тристан расправил его и накрыл им Арейн. Ему не составило труда подхватить её на руки и понести в спальню. Он слышал, как она тихо плачет, внешне игнорируя её слёзы.

Ему было жаль. Но не настолько, чтобы отказаться от задуманного. Он совершил множество непоправимых вещей, из-за чего его не пугали даже самые жуткие последствия.

Уложив Арейн в постель, Тристан тихо вышел из спальни и приказал подать чай. Через несколько минут он снова сидел в своём кресле рядом с кроватью, готовый подать чашку ромашкового чая жене. Та в свою очередь лежала к нему спиной, только что успокоившись.

Они оба остались в мокрой одежде, позабыв о ней.

- Герцогиня, - позвал её Тристан, не зная, как начать разговор. – Зачем вы так поступили с собой? – его руки задрожали, как и блики в его чистых холодных зелёных глазах.

- А разве вы бы сделали иначе, ваша светлость? – после недолгого молчания отозвалась она.

Арейн медленно повернулась к нему, перевернувшись на спину. Она посмотрела на строгое лицо Тристана, которое не могла прочесть. Ей было неизвестно, ни о чём думает этот мужчина, ни что он чувствует. С их свадьбы прошло больше года, а они остались друг другу чужими незнакомцами.

Тристан молчал, плотно сомкнув губы, что не позволяло разглядеть его слегка удлинённые клыки, но острые уши немного торчали из прядей чудесных пепельно-серых волосы. Представители его расы часто рождались с таким цветом волос.

Но Арейн это ни капли не беспокоило, потому она заговорила о другом, стараясь подбирать слова на неродном ей языке:

- Знаете, мне сон приснился чудный. В нём жила я совсем в другом мире, где существовали странные вещи. Мне казалось, что я даже понимаю их. Но сейчас… ничего. Впрочем, это неважно уже, - она тихо вздохнула, давая себе возможность подумать над следующими словами. – Весь мир населяли лишь люди… это настолько странно и неестественно, ведь мир только для людей. Очень странный мир. В нём мне пришлось пережить много тяжёлого. Я потеряла семью, а потом долго боролась за место рядом с чужими существами. Они говорили на другом языке, думали иначе, делали всё иначе. Мне приходилось долго учиться подражать им. Я старалась, потому что меня окружали меня люди, поддерживающие и любящие. Вместе с ними многое я преодолела. Моё тело страдало от болезней, и в итоге что-то привело меня к смерти. Но смерть не пугала меня из-за любви, в которой я жила, - Арейн отвернулась, продолжая говорить. – Мой сладкий сон кончился. И я проснулась здесь. В месте, в котором никогда не желала оказаться. Замужем за мужчиной, которого никогда не выбирала и никогда не любила. Лишь испытывала перед ним страх.

Тристан задержал дыхание на несколько секунд. Его жена никогда не говорила ему чего-то столь важного.

Глава 6: Вероника Шапелле

Пока Арейн восстановила свои силы, Тристан занялся слугами, которые активно переносили новые слухи о герцогине. Часть работников практически сразу получила выходное жалование и рекомендательные письма. Вторая отправилась в другие дома герцога Бахалет, поменявшись местами с теми, кто тут же направился по приказу хозяина в его главное загородное поместье семьи в Элло. Кого-то выбрасывать на улицу не стали, понизили в должности. Кому-то передали часть дел, которые теперь никто не мог взять на себя. Кусанус боролся с господином за каждого работника, сколько бы вызывавшего у него доверие, но герцог оставался непоколебим и жесток.

Прислуга роптала, но повиновалась. Потерять работу в семье Бахалет могло стать концом возможности получать жалования и продолжать на что-то жить. То, что выбросили Бахалет, никто больше не подбирал, хоть и хотел.

За короткое время Тристан полностью вычистил окружение Арейн, не оставив рядом с ней ни одной служанки, которая бы знала о случившемся в приватной комнате. В какой-то момент герцогине было больше некому помочь надеть платье, но она в этом пока что не нуждалась, оставаясь в постели под надзором Блеза Леклейра, лекаря в поместье Элло.

Лекарь несколько раз в день навещал Арейн, принося ей микстуры, выводящие остатки ядов. Мужчине выпала честь вместо прислуги подносить госпоже супы и чаи. Он же выносил практически нетронутую еду за дверь, оставляя на круглом столе. Порой посуда с недоеденной пищей накапливалась. Это вызывало раздражения герцога. Чтобы хоть как-то сгладить ситуацию, Кусанус, потихоньку стал принимать участие в ведение домашних дел, познакомившись впервые в жизни с метёлкой.

К счастью, к концу шестого дня в особняке герцога Бахалет появилась хрупкая девушка невысокого роста с рыже-медовыми волосами и юркими серыми глазами. Когда дворецкий провожал её в комнаты для слуг, она изо всех сил сдерживала икоту и дрожь, силясь держаться достойно и в меру приветливо.

Вероника Шапелле много слышала о доме герцога Бахалет, а ещё больше о проклятой герцогине, которую иначе как змеёй не называли. И теперь она стала её личной горничной.

Обычно девушки, которым выпала честь стать личной горничной госпожи высокого статуса, считались счастливицами. Им дозволялось носить красивые платья, которые им дарили хозяйки, есть ту же еду, что и благородная дама, наслаждаться изысканными лакомствами и дорогими чаями, а так же сопровождать госпожу в места, в которых простые девушки лишь в кротких мечтах желали оказаться хоть на секундочку.

Вот и Вероника Шапелле, которую родные называли просто Вера, желала стать личной горничной какой-нибудь маркизы или хотя бы баронессы. Но по воле великой магии она попала на работу в один из именитых особняков знаменитого семейства Бахалет, где узнала о крахе своих надежд на особенную жизнь личной горничной. Ведь её хозяйкой должна была стать ужасная женщина, о которой до сих пор никто в присутствии Вероники так и не сказал ничего хорошего.

Дворецкий Константин важно водил девушку за собой, показывая ей комнаты и рассказывая о распорядке дня других слуг. Ведь у Вероники его не было. Теперь она должна была жить так, как удобно герцогине. И чтобы хозяйке всегда было комфортно, Веронике становилось жизненно необходимо знать обо всех слугах и их графиках, чтобы в любой момент позвать того, кто мог ей помочь исполнить желание герцогини.

Вероника молча кивала на всё, что ей говорил ей дворецкий. Он без утайки рассказывал о таких мелочах, вроде мест, где другие обитатели дома хранят свои личные вещи, куда прячут письма, если не желают, чтобы их нашли и прочитали, и где прячутся в желании остаться в одиночестве. Этот мужчина, казалось, знал абсолютно всё. Он пересыпал слух Вероники сотнями подробностей, но Константин ни слова не произнёс о герцогине. Будто хозяйки и вовсе не существовало.

«Может, она на самом деле умерла, а герцог делает вид, что это не так?» - задумалась девушка.

До Вероники уже дошли слухи о последних событиях в особняке герцога. И она искренне не понимала, что делать ей со всеми свалившимися на неё домыслами, теориями и простыми обвинениями герцогини в недалёкости ума? Теперь странная загадочная женщина стала её хозяйкой, и предстояло хоть как-то понять, как лучше воспринимать её.

«Как вести себя с ней? Как говорить? Как подавать еду? Как оставаться незаметной?»

Пройдя по всем нижним и верхним этажам, дворецкий повёл Веронику в основную часть дома, где располагались спальные комнаты и кабинет хозяина.

- Спальня совмещается с чайной, двумя гардеробными, из которых есть выходы в две приватные комнаты. Главная лестница идёт прямо в чайную комнату, кабинет его светлости и письменную комнату её светлости. Дальше по коридору две гостевые спальни и комната отдыха его светлости.

Вероника учтиво кивнула, пытаясь запомнить сказанное ей Константином.

- Прошу, - он указал рукой на дверь, за которой по краткому описанию дворецкого располагался кабинет герцога. – Его светлость вас ожидает, Мария.

Вероника снова кивнула:

- Благодарю, - привычная к тому, что всех служанок называют одинаковыми именами, она сначала не отреагировала, но затем остановилась уже перед самой дверью и повернулась к Константину. Какое-то странное чувство сопротивления данности не позволило ей уйти от него просто так. – Моё имя Вероника. И если её светлость пожелает назвать меня Марией, я сообщу вам об этом.

Константин не успел ответить, потому что Вероника уверенно нажала на ручку двери и вошла внутрь, прося прощение за беспокойство.

Глава 7: странный мир

- Как много языков ты знаешь? – Айрен поправила тёплый халат, одна пола которого немного распахнулась, обнажая её ночную рубашку в кружевах и лентах.

- О, родной и немного старший, - ответила Вероника, аккуратно держа чашечку перед собой с душистым чаем. – Всё же от старшего другие пошли, надо знать, - рассудила она. – И в Галатии только нём говорят, - добавила девушка осторожно.

- Старший? Это редкость, - оценила Арейн. – Он очень сложен.

- Моя матушка служила до замужества в храме добрых богов. Поэтому она часто слышала старшие слоги во время молитв. Она думала, что отдаст меня позже в храм. Но в итоге я попала в герцогство.

- Работа в храме, наверное, тяжёлая, - предположила Арейн, не используя слово «служба», которое было трудно выговариваемым для неё.

Вероника согласно кивнула:

- Одна уборка может длиться неделями, - оценила она работу в храме со своей точки зрения. – И прихожане доставляют много хлопот. То сесть некуда, то забыли чего. Иногда и поговорить любят о всяком, будто на базар пришли… ой… - девушка осеклась, поняв, что говорит слишком просто. – Ваша светлость, а где вы слышали старшие слоги?

- Его светлость часто говорит на них. Но я их плохо понимаю. Они кажутся мне, как отдельный язык, - Арейн посмотрела в вазочку с цукатами, чувствуя к ним какую-то неприязнь. Либо из-за того, что соврала, либо из-за нелюбви к сладкому.

- Это удивительно, вы понимаете даже старшие слоги. Ваша светлость, как быстро вы выучили наш язык? – Вероника спрашивала искренне. Она пила не первую чашку чая за этот разговор, полностью расслабившись. И мягкое кресло добавляло уйму комфорта к увлекательной беседе.

- Мне преподавали языки с детства. Я и мои братья должны уметь много языков. Но совершенно я не говорю ни на одном, кроме родного, - ей не удалось построить предложение правильно, что Арейн не выдала своим видом, стараясь сохранять уверенное выражение лица.

- Ваша светлость прекрасно владеет нашим языком.

- У меня жуткий акцент, - махнула рукой Арейн, смущаясь от такого комплимента. Ведь она прекрасно слышала, как чиста речь Тристана, как мелодична и напевна. А ей вечно не удавалось поставить слова на их место. Язык эльфов походил на тонкую реку, благодаря особому построению слов, верность которого улавливалась лишь на уровне чувств, а никак не разума.

- Но это так мило звучит… ой… прошу прощения, ваша светлость, - спохватилась Вера.

Арейн показала ей жестом, что всё в порядке.

- Кстати… завтра принеси мне к завтраку книги. Мне нужны об архитектуре, культуре, обществе и моде. Все читала я с зелёными обложками уже.

- Будет исполнено, ваша светлость.

- Ещё свяжись в городе с салоном, пусть пришлют мне альбом с платьями, - Арейн не могла доверять книгам полностью, стоило проверить состояние местной моды на реальном примере.

- Какой-то конкретный салон, ваша светлость? – решила уточнить Вероника.

- Любой иностранный. Салоны дам Соледии вряд ли пришлют мне свои эскизы.

Девушка невольно сглотнула, чувствуя, как коротка фраза стала ложкой дёгтя в приятной беседе. А так же напоминанием, что не обо всё стоило беседовать за чашкой чая.

- Ваша светлость, вы желаете выехать в храм? – Вероника поспешила исправить ситуацию.

Но в итоге всё стало ещё хуже из-за ответа герцогини:

- Мне запрещено молиться добрым богам королевства. Я же иностранка.

- Ваша светлость, а вы верите в добрых богов? – Вероника не знала, почему спросила это. Этот вопрос относился к запрещённым. Как и все вопросы о политике или здоровье.

Арейн внимательно посмотрела на девушку, которая приготовилась извиняться.

- Скорее всего, да, - ответила герцогиня.

«*В том месте я видела два странных существа… могли ли они быть добрыми богами? Или же это проклятье в чистой форме?*» - задумалась Арейн.

- Мне кажется, что высшие существа и добрые боги – это одно и то же. Ведь то, что мы рождены из одной энергии мироздания, уже доказано, - Вероника снова не сдержалась. – Как и устройство мира от ядра всего и до апостолов.

Как истинно верующая всю свою жизнь, она не могла оставить важную ей тему в стороне, если уже заговорила о богах. Вероника знала о своей наивности полагать, будто все уверовавшие в добрых богов хорошие добрые существа. На деле порой оказывалось иначе. Однако после ответа герцогини Веронике показалось, что все сильно ошибаются на счёт её новой госпожи. Они болтали уже несколько часов, а герцогиня ни разу не сказала что-либо плохое, и все её рассуждения казались Веронике мудрыми. Подкупала и вера в добрых богов.

- Если так подумать, то сходств очень много. Разница лишь в том, что жители Малансы считают, что высшие существа непостижимы для нашего разума, поэтому мы не можем равнять их на себя, говоря, что мы в чём-то им подобны. Существа Соледии веруют иначе, поклоняясь ликам богов. Вероятно, в Малансе мы почитаем только престолы, не ручаюсь говорить точно в сравнении. И молимся мы, наверное, тоже по-разному, - предположила Арейн. – Я никогда не молилась добрым богам, поэтому не знаю, как это делается.

Вероника приложила руку к груди, заговорив: