Улей. Отверженная

Глава 1

Улей. Отверженная

Одинокая пчела — не пчела. (с)

Пролог

«Ни одна пчела не проникнет в чужой улей» — гласила неприлично толстая книга «1000 занимательных фактов о насекомых». Легкий слог и обилие сюрреалистических картинок, очевидно, определяли степень «занимательности», а вот на научные пояснения текст был весьма скуден. Оттого-то и лежала книга без дела, служа чаще подносом, нежели развлекательной литературой. Но единственная фраза, и то прочитанная мельком, никак не давала мне покоя. Не оставляла даже ночью — выдергивала из приятных сновидений, заставляла тревожно метаться по кровати.

«Ни одна пчела не проникнет в чужой улей».

Пчела не проникнет, а я смогла. Более того, нашла свою нишу, заполнила утраченное звено пищевой цепи. Признаться честно, это было непросто. Новый мир, чужой, враждебный. Мир людей — существ, внешне похожих на нас, но отличных по содержимому. И я говорю не о кишках… не только о них.

Люди — сами по себе странные, эгоцентричные, замкнутые— одиночки, борющиеся друг с другом за ложные ценности. И чем они опытнее и старше,— тем злее и ожесточеннее идет борьба. Одни детеныши воспринимают окружающий мир адекватно: шлепают по лужам, радуются распустившемуся цветку, гоняют бабочек, смотрят по сторонам и наслаждаются тем, что даровано природой. Я бы делала это вместе с ними, но по возрасту, увы, не положено.

А положено иметь постоянного партнера, худо-бедно приличную жилплощадь и работу, иначе никак. Здесь жесткая дисциплина, хоть и зовется иначе — рутиной.

Я выполнила все требования, вписала свой код в систему и… кажется, начала любить людей. Ведь если присмотреться, они гораздо лучше, чем мы.

Ники была со мной согласна. Она укладывала спать малыша, нежно водила рукой по его округлой спинке и пела колыбельную. Сама думала о том, как в одночасье ее богатый на впечатления мир сузился до одного маленького сморщенного человечка в голубой пижаме и нелепом чепчике, натянутом едва ли не на глаза. Нет, не вся любовь была отдана ему. Часть приходилась на другого, лежащего тут же, за спиной, перекрывшего все пути отступления….

Муж — так здесь называют узаконенных обществом сожителей,— коротко и емко. К счастью, Кир умел засыпать самостоятельно. Крепкий богатырский сон одолевал его, как только макушка касалась подушки. И ни детский плач, ни жуткий скрип кондиционера — ничто не могло вырвать Кира из объятий Морфея. А Ники — из объятий мужа.

Длинная минутная стрелка доползла до короткой — часовой, и они соединились на одиннадцати вечера. Рука, согнутая в неудобном положении под головой малыша, затекла. Ники боялась пошевелиться, боялась нарушить идиллическую картину, то хрупкое состояние покоя, что при наличии ребенка стало непозволительной роскошью.

Луч от торшерной лампы бил целенаправленно в лицо. Да, мы забыли выключить свет. И это досадное недоразумение все испортило.

Выключатель белый, обычный, пластиковый, Кир не успел заменить его на деревянный. Каждый раз терпеливо повторял, что весь дом не переделаешь, но на просьбы любимой отзывался охотно. Просто забыл. Ему предложили высокорентабельный проект, и в последнее время его мысли были всецело отданы работе. А Ники следовало напомнить, тогда, возможно, все получилось бы иначе.

Я не люблю искусственные материалы. От них не идет тепло, они не впитывают энергию и потому сложно поддаются воздействию. Раскрошить их гораздо проще, но если ласково, еле касаясь…

— Кто ты? — Сонный голос раздался над ухом.

У меня получилось — свет потух. А вместе со светом и вся моя жизнь.

Глава 1. Возвращение домой

Путь к исходной локации «Гнездо» недоступен.

Статус «дом» присвоен временному убежищу «Улей».

Тезаурус Нового Свода Правил

Что-то пошло не так.

— Портал нестабилен! Код 052. Повторяю, код 052!

Точнее, все давно уже шло не так.

— Полная дезориентация, она не слышит тебя. Выпускай сеть.

Возможно, с того момента, как я появилась на свет.

— Сейчас рванет. Давай!

А может, еще раньше.

Круговорот людей — нелюдей, цифр — кодов. Я в них тонула, терялась. Выплывала и снова ускользала в блаженное беспамятство. Там меня не трясли, не дергали, не били по щекам, не заламывали руки. Было комфортно и безопасно. Я бы осталась там навсегда. Но нельзя. «Еще не время», — сказали мне.

— Вторая, очнитесь. Я знаю, что вы уже с нами. — Голос хриплый, металлический, знакомый и сложно представить, что он принадлежит живому существу.

Звуки, которые издавала я, ничем не лучше. Они похожи на карканье старой вороны, что поселилась над нашим балконом в той, другой жизни. Кир пытался ее прогнать: пугал, стучал палкой, грозился натравить кошку соседа, да все без толку. Ворона притворялась глухой и слепой.

— Вторая, вы реагируете на внешние раздражители, со слухом у вас все в порядке и зрение в норме. Не вводите нас в заблуждение, ваше физическое состояние оценивается на восемь баллов.

Интересно, это много или мало?

— Это неплохо. Раны заживут. Гораздо сложнее перенести эмоциональный откат. Ваше психологическое состояние пока оценить сложно. Войдите с нами в контакт, и мы вам поможем. — Скрип и лязг раздавались совсем близко, кажется, у меня в голове.

Как давно он не смазывал шестеренки? Самому должно быть неприятно.

Глава 2

Глава 2. Старые катакомбы

С первыми лучами солнца рядом со служебным выходом — заросшим коррозией люком — наша разведгруппа была уже в полном составе, к слову сказать, весьма оригинальном.

— Какая славная компания уродцев подобралась. — Четвертый стоял чуть поодаль и разминал свою могучую шею.

Он всегда говорил то, что думал. Сегодня был редкий случай, когда наши мысли совпали, но я, в отличие от него, озвучила бы их с самоиронией.

Командир невозмутимо поправлял экипировку и пропустил колкую фразу мимо ушей.

— Ждем еще Первого? — Получился бы вполне дежурный вопрос, если бы не ехидная ухмылка.

— Нет, все в сборе.

— Ах да, Первый же теперь под Короной. У него там свои спецзадания, — никак не унимался Четвертый. Сам того не ведая, он приближался к опасной грани: в своем злословии мог задеть Королеву. Командир должен был сразу пресечь такие разговоры, но он почему-то не спешил надевать намордник на своего бойца.

— Он пробился в фавориты? — Я не смогла скрыть удивления от услышанной новости. — С чего бы вдруг?

Королева изменила своим вкусам? И вместо изящных и талантливых самородков выбрала неотесанного, местами грубого солдата? Первый, конечно, был самородком, но совсем иной породы. Лучший из нас, почти неуязвимый. Матерый разведчик.

— Я думал, ты мне расскажешь.

— Я?!

Однако напарник ушел от ответа, резко сменив тему.

— А ты, звезда наша, как лететь-то собираешься? На крыльях славы или руками махать будешь?

— Тебе на шею сяду.

Несмотря на неприятный сон, с утра я была в хорошем расположении духа, чувствовала уверенность в себе и своих планах.

Четвертый прищурился и, не получив достаточной пищи для спора, отвернулся.

— И этого с собой берешь?! — Открытая улыбка Кира его взбесила.

— Здесь я его точно не оставлю.

— Объект четыре дробь один понесу я. — Командир закончил возиться с множественными ремнями амуниции. — Если и упадем, то не так страшно. Правда, Ники?

У Командира было много застарелых ран, большинство из которых затянулись давно, но временами ныли. Над оставшимися лекари бились и по сей день. Они регулярно снабжали строптивого больного таблетками и вонючими мазями, которые, впрочем, не особо помогали и в итоге доживали свой срок в помойном ведре. Казалось, будто организм, еще не старый по своим меркам, устал жить. Но если стреляющая поясница, немеющая рука и язвы на ступнях, бывало сочившиеся кровью, доставляли обыкновенное неудобство, то заштопанное крыло с перебитым суставом было его большой болью. В лучшие времена у Командира едва хватало сил летать на дальние расстояния с нагрузкой в свой вес. А сейчас с таким по виду дрянным крылом повезет, если одного себя удержит.

Не горевать же мне из-за потери игрушки? В случае чего слепят еще одного Кира. Док расскажет, к кому обращаться.

— Не закипай. Меридиан близко, да и ветер попутный. А дальше по земле пойдем.

— А этот, с портфельчиком, надеюсь, нас провожать пришел?

Док, сменивший свою привычную лабораторную хламиду на дорожный костюм, остался верен своим профессиональным инструментам и на вопрос Четвертого ответил сам.

— Добровольно вызвался? Серьезно? И зачем нам в группе еще один балласт? Без крыльев, да еще и контуженный!

В прошлый раз аналогичный «портфельчик» с моей помощью спас ему жизнь. Если бы не его содержимое, о Доке бы сейчас плохо не говорили. Про него бы забыли — в Улье не хранят память о мертвецах.

— За собой лучше смотри, а за Второй я сам пригляжу.

Тупая агрессия не смогла проломить безукоризненную вежливость Дока. Потерпев словесное поражение, Четвертый раздраженно хлопнул крыльями и потянулся к ручке люка.

— Рад, что вы пришли к согласию. — Командир откровенно потешался. — Если у кого-то еще есть возражения или личные претензии друг к другу, рекомендую оставить их здесь. — Он обвел взглядом нашу честную компанию. — Четвертый, если ты выпустил весь пар, бери в охапку Ники и Дока. Мы отправляемся.

Я не хотела отпускать ладонь Кира, но вариантов не было. Из собравшихся я доверяла только Командиру. Он обещал подыграть — так пусть выполняет обещание. Кир живой — я слышала, как бьется сердце, перекачивая по трубкам неизвестную жидкость, заставляя искусственные органы функционировать. Вряд ли он выживет, рухнув с высоты полета. А если чудом уцелеет, ему будет очень больно.

Меня грубо встряхнули, резко выдернув из раздумий. Я оказалась на руках у Четвертого. В бок неприятно впилась заклепка с его нагрудной брони.

— Залезай.

— Я пошутила про шею.

— А я не понимаю шуток, — заявил он и легким, отработанным движением перекинул меня через плечо.

Вот упрямый осел.

Попытка соскочить не осталась незамеченной. Более того, волна от стихийного всплеска силы чуть не сшибла с ног стоявшего рядом Дока. А у Кира загорелся рукав.

— Ты что творишь? — зашипели над ухом.

Молниеносной реакции Четвертого можно было только позавидовать. Если бы не его защитный купол, от нашей непутевой разведгруппы остался бы один лишь пепел, а крышка люка вылетела бы с хлопком, достойным пробки от бутылки шампанского, и определенно взбудоражила весь Улей. За считанные секунды Четвертый перехватил меня, сжал в кольце рук, не позволяя даже дернуться, и надавил большим пальцем на точку на спине — чуть выше поясницы.

— Тише, не ерзай – сказал он, продолжая вжимать меня в свой напряжённый, обросший каменными мышцами торс. - Я на время заблокировал твои силовые потоки.

А такое ощущение, что окатил ведром колодезной воды — аж дыхание сбилось. Внутри стало как-то пусто и… холодно. Лавина сошла и, подчиняясь чужому приказу, на откате окаменела. Вот что чувствовали изгнанники: едва тлеющие угли на оставленном кострище вместо яркого живительного пламени.

Глава 3

Глава 3. Ловля

Когда мы выбрались на поверхность, была глубокая ночь. Неприступный, зубчатый хребет Меридиан с его хитроумными туннелями остался позади. Впереди нас ждал не менее легкий, но чуть более «зеленый» путь. Леса — от них осталось одно лишь название — представляли собой скопление ядовитой, местами засушенной, густой растительности, покрывавшей высокогорное плато. В этой местности уже водилась живность крупнее землекопов. Уугры бывало попадались, но редко. Они обычно гнездовались в низинах. Здесь им не нравился разреженный воздух. А Ники очень нравился, как и сам ландшафт с его зарослями, в которых можно было легко спрятаться. Мысли Второй разведчицы о благополучии Королевы, самого Улья и его жителей смели иные, эгоистичные, принадлежавшие человеческой девушке. Она уже подпрыгивала от нетерпения, чувствовала, что я задумала.

Привал организовали весьма оперативно. В этот раз защитный купол ставил Четвертый. Мой был бы совершеннее, на что Командир ответил сухо и нелогично:

— Мне не нужны проблемы.

Будто до этого дорога наша проходила гладко.

Как оказалось, в решении начальства был тайный замысел. Это я поняла, только когда стукнулась лбом о возникшую в воздухе мерцающую преграду. Четвертый поставил двойной купол: никто не мог ни войти, ни выйти.

Все члены разведгруппы уже спали. Кир, сделанный из железа, но на вид беспомощный и уязвимый, свернулся калачиком рядом со мной. Конечно, если бы его спящий режим проходил в вертикальном положении, было бы легче уйти. Но поза эмбриона, свойственная человеку, рождала в душе желание обнять и защитить. Я понимала, зачем мне его подарили, и понимала, что испытывать чувства к роботу — странно даже для Ники. Терзаемая противоречивыми желаниями — сбежать или остаться, я все-таки выбрала первое.

Командир, завернувшись в крылья, дремал, сидя возле костра, где вместе с углями остывали недоеденные куски мяса землекопа. Док — в обнимку со своим драгоценным портфелем. Четвертый растянулся во весь свой немалый рост за булыжником, только ноги и торчали. Не желая будить всех, я кулаком стукнула по куполу. Током меня не ударило — и на том спасибо. В ответ он лишь сильнее замерцал. Стукнула еще раз. Звук, неслышный для других, должен был колокольным набатом ударить по нервам Четвертого.

— Чего ты ломишься? — недовольный и сонный голос раздался над ухом.

— Мне нужно отойти.

Я повернулась к нему полубоком, скрывая лицо. Ники врала хорошо, но не так, как Вторая разведчица.

— Зачем?

— По делам.

— Командир дал тебе спецзадание? — Четвертый лениво потянулся и зевнул во весь рот.

— Да в кусты мне нужно, дубина. Выпусти.

— А здесь чего? Неудобно? — Он мне не поверил. Но потом, видимо, вспомнил, что я стала на порядок скованнее, хмыкнул и выдал:

— Командир сказал поодиночке не ходить. — По стенке купола поползла трещина.

Если он увяжется со мной, придется корректировать план побега. А если я попытаюсь дать грубый отпор, он заподозрит неладное и захлопнет проем…

— Не вопи, подглядывать не буду.

…а я хотела уйти тихо и без потерь.

— Ну, чего застыла?

Толчок в плечо помог определиться, и я решительно шагнула в мир, полный опасностей и приключений.

Подходящие для моих целей кусты нашлись в метрах двадцати от нашего привала, когда Четвертый почти потерял терпение. Скрывшись в густой растительности, я просканировала близлежащую территорию на наличие мало-мальски подходящего хищника. Как назло, никого в ближайшем радиусе не было, хотя следы виднелись повсюду.

«Пожалуйста, чуточку везения», — молила я человеческих богов. Мысленно обращаться к Королеве с моими диверсионными намерениями было бы кощунством.

Могли ли человеческие боги услышать меня из другого мира или все-таки вмешались высшие Силы? На горизонте в моей контрольной сети мелькнуло крупное пятно. Леса вдалеке качнулись, и тишина, натянутая, как струна, лопнула в один миг, под хрустом ломающихся деревьев.

— Втор-рая, что ты задумала?

Я меняла свой запах, вплетая в него пахучие ноты звериной шкуры и терпкие — смертельной болезни. Распоротая наспех ладонь больше саднила, чем кровоточила. Но я успела перемазать лицо, когда Четвертый за шкирку вытащил меня из кустов.

— Сбежать хочешь, глупая?

— Там Уугр, — зашептала я, пытаясь прикинуть дистанцию до начала зарослей.

— Знаю. — Стальные пальцы неприятно впились в плечо. — Он пройдет стороной. На твою фальшивую приманку не клюнет.

— Еще как клюнет.

Уугр непростое существо. В быту получило прозвище «Палач», хоть и внешне совсем не походило на яйцеголовых ребят из Лабиринта. Огромный паук высотой в три метра, с тонким нюхом, умными глазами и особыми пристрастиями в еде. С ним предпочитали не вступать в прямые конфронтации, держаться поодаль и ни в коем случае не переходить ему дорогу. Он никогда не нападал первым. Палачом его назвали оттого, что он любил смотреть, как умирают его жертвы. Ведь в каждом существе есть некая живительная сила — то, что заставляет просыпаться каждый день, то, что залечивает раны, и то, что заставляет выхаживать потомство. У нас эта Сила, дарованная Королевой, еще и определяет предназначение. У тварей менее разумных свои внутренние источники и все гораздо проще. Но закон сохранения действует одинаково для всех: Сила освобождается с последним выдохом, чтобы кому-то на другом конце мира, а может, даже и Вселенной дать новую жизнь.

Палач связывал свои жертвы, утаскивал к себе в нору и наблюдал, как они умирают. Питался он, как правило, их останками. Чужая жизнь была для него любимым лакомством. Нанести ему урон можно было лишь механический. Разведчики шутили: «Ударить в Уугра Силой — словно кинуть в него пончиком. Тот же эффект».