Улица Мастеров

Глава 1

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Ничто не предвещало беды. Ветер трепал пёстрые ярмарочные флаги, солнце клонилось к горизонту, и гладило макушки торговцев, покупателей и зевак. Толпа обтекала прилавки, гудели голоса. Торговый день в Брилле протекал своим чередом.

В толчее протискивался Ал. Он был высок и плотно сложен. Волосы посеребрило время, а некогда яркие голубые глаза утратили блеск, и теперь лучились лишь теплотой. Давно миновали годы, когда Ал мог часами бродить по ярмарке. Теперь ему перевалило за шестьдесят. Вереница товаров утомляла, и он решился повернуть обратно, когда заметил крайний прилавок за импровизированным ограждением. Там, на камнях площади рос сад корзин. Дети взвизгивали от восторга и норовили подойти ближе. Родители оттаскивали малышей, а особо удачливых, пролезших на запретную территорию, отгоняли два торговца. Они вынимали из корзин животных, и показывали покупателям котят, щенков, хомяков и мышей. Желто-зелёные ящерицы с ладонь ребёнка бегали внутри прозрачного ящика в центре «сада». В других ящиках шипели змеи, в клетках чирикали птицы. У стены привязали диковинного зелёного зверя.

- Кто это? – спросил Ал и показал на ящериц.

- Анары, - ответил мужчина басом. – Живут в песках, любят солнце и сухой климат. Едят мелких грызунов и змей, – он вынул ящерицу и повернул её, показывая со всех сторон. - Очень спокойные.

- Анары? – переспросил другой покупатель. – Разве они не ядовитые?

Ал отшатнулся от ящерицы, которую торговец сунул почти ему под нос.

- Для человека яд не смертелен.

- Спасибо, всё равно нет, - сказал Ал.

Торговец пожал плечами и отвернулся. Тут же ребенок рядом попытался схватить анару за хвост. Та извернулась, и цапнула его за палец. Раздался крик, второй торговец поспешил на помощь, и споткнулся об открытый ящик. Миг - и ящерицы рассыпались по мостовой. Люди бросились врассыпную, началась давка. Ал подхватил двух малышей рядом, и бросился к двери ближайшего дома. Там, в углублении под прикрытием стены, он закрыл детей от обезумевшей толпы. На противоположном конце площади слышались звучные голоса стражи и призывы к порядку. На Ала налетела молодая девушка, запнулась, и упала.

Стражники вклинились в толпу почти в ту же минуту. Паника утихала, и вскоре Ал рискнул оставить детей, и подошел к девушке. На виске кровоточила ссадина, а на правой скуле наливался синяк. Подол платья порвался, длинные тёмные волосы растрепались. Появились лекари, носилки. Детей увели стражники, и Ал отнёс незнакомку к ближайшему мужчине в белом жилете.

Часть прилавков разрушили. Товары валялись на мостовой вперемешку с потерянными вещами и обувью. Стражники укладывали пострадавших на носилки и забирали в мэрию. Ал помог переложить нескольких мужчин, и подобрал пять яблок, которые собирала заплаканная девочка лет двенадцати. Вдоль домов пробиралась женщина. Она прихрамывала, часто останавливалась, чтобы перевести дух, и щурилась, словно пыталась разглядеть окружающих. Ал подвёл её к стражникам, и тут его окликнул лекарь рядом с пострадавшей девушкой.

- Несколько ушибов и синяков, но жизни угрозы нет. Хороший уход поставит её на ноги за день или два. Как зовут?

- Её?

- Да.

- Не знаю. Я просто помог.

- Личные вещи при ней были?

- Я не видел.

Лекарь насупился и огляделся. Ал понимал его: родные незнакомки могли быть неподалёку, а могли оказаться и в пяти часах езды. Ежегодная ярмарка манила жителей всех селений обилием товаров и ценами. Но площадь превратилась в лагерь, и поиск кого бы то ни было затруднялся. Тут и там лежали люди, спешили на помощь стражники, лекари и добровольные помощники из числа уцелевших. Лекарь склонился над девушкой и ощупал карманы платья. В одном нашлась скомканная бумажка.

-  Незм, улица Мастеров, - прочел он, и кликнул стражу. – Спасибо, от вас больше ничего не нужно, - это Алу.

- Подождите, - сказал Ал, - я, может, еще смогу помочь. Я сам из Незма, и живу на улице Мастеров.

- Вот как? И она вам точно не знакома?

- Точно. Она, наверное, ехала к родственникам. Я могу отвезти её туда. Наверняка родные позаботятся о ней лучше, чем незнакомые люди. Тем более, если здоровью нет угрозы, ни к чему занимать место, которое может понадобиться пострадавшим.

- Да, мэрия переполнена. А если там никто не узнает её?

- Она всегда может вернуться сюда. Дорога не занимает больше часа в самую плохую погоду.

Решение приняли быстро, и Алу назвал имя и адрес стражнику.

- Алексис Тихин, портной. Город Незм, улица Мастеров, дом номер один, швейная мастерская. Девушка, брюнетка, двадцати-двадцати пяти лет, особых примет не имеет. Ссадина на виске, несколько синяков и ушибов. Всё верно? - стражник оторвался от чтения, и посмотрел на Ала. Тот кивнул, подписался, и больше вниманием его не удостаивали.

В свете заходящего солнца чёрные волосы незнакомки отливали синевой. Лицо побледнело, на виске запеклась кровь. Подол тёмно-зелёного платья порвался, и ножка в изящной туфельке без каблука немного обнажилась. Стражник написал верно: особых примет у неё не было. Девушка не обладала выдающейся красотой, шрамами или запоминающимся изгибом губ или цветом волос. Возможно, глаза удивили бы сочетанием цвета морских глубин и фиалок, но они до сих пор оставались закрыты. Она определённо не относилась к крестьянкам – слишком аккуратная форма бровей выдавала, что времени на себя незнакомка тратит определённо больше, чем отводится сельским жительницам, которые ведут хозяйство и дом с детьми. Но и к высшему свету Ал бы её не причислил из-за коротко остриженных ногтей и смуглой кожи рук. У неё был ровный нос, большие губы и немного вытянутое лицо с крупными чертами.

Глава 2

Глава 2

Следующий день не принёс утешения. Эмме не стало лучше, а соседи, предупрежденные Ханной, один за другим познакомились с гостьей Ала. Никто её не признал – или не сознался, что узнаёт. Обедали в пекарне у Ханны. Эмма ковыряла вилкой в овощном рагу, изредка вылавливая дольки моркови и перца. Она думала, что делать дальше, когда Ханна дёрнула за руку, и спросила:

- Теперь что?

- Поеду в Брилль, наверное.

- А если там никого не найдёшь?

Эмма пожала плечами и промолчала. Пахло свежим хлебом. В углу стояла большая печь, а вдоль стен примостились открытые шкафы с противнями и формами. Многие поколения семьи держали пекарю на улице Мастеров.

- Там посмотрим, - сказала Эмма.

- Зря! – Ханна стукнула по столу так, что чай в кружках пошел кругами. – Тебе здесь, у нас искать нужно! К кому и зачем ты ехала, и откуда. А в Брилле что? Так, проездом. Не удержалась, и пошла гулять по ярмарке, пока лошадей меняли в почтовой карете.

- Ханна так думает, - сказал Ал. – Точно она знать не может.

- И что? Снова спрашивать? Уговаривать соседей припомнить дальнюю или забытую родню?

- Можно и спрашивать, - кивнула Ханна, не замечая сарказма. – А лучше слушать. Мало ли, кто и почему не хочет тебя узнавать! А может, и позабыли они о дальних родственниках. Ты поживи с нами пока, познакомься поближе, а там будет видно.

- Я всё равно нужно поехать в Брилль.

- Так съездишь! Рано или поздно кто-то из наших туда поедет, и ты с ним. А самой зачем? Опять с тобой беда случится, ищи потом.

***

День рождения Лесинды выпал на воскресение. Эмма помогла выбрать в подарок красивую шаль из серебристой шерсти и букет алых, вкусно пахнущих цветов, напоминавших маргаритки.

- Придут все соседи? – спросила Эмма на улице.

- Наверное. На такие праздники мы обычно собираемся вместе, если никто не заболел и не уехал. Да ты и так всех знаешь.

Прошла неделя с тех пор, как Эмма попала к Алу. На первом этаже он держал швейную мастерскую, а на втором жил. Когда-то дом его оглашали смех и жизнерадостные крики, но жена умерла, а дети выросли и завели собственные семьи. Теперь они разъехались, и Ал остался один в семи комнатах, не считая рабочего этажа. Ему не составило труда убедить Эмму, что места достаточно, и она его не только не стеснит, но и порадует: одиночество невыносимо для человека, который привык к большой семье и её неудобствам.

Работа тоже нашлась, и теперь они вдвоем просиживали в мастерской с утра и до вечера, не считая перерывов на еду. Как выяснилось, Эмма умела шить. Стежки у неё выходили ровные и аккуратные, но она не терпела ошибок. Стоило хоть одному шву выбиться из ряда, Эмма распарывала работу, и начинала заново. В первый раз Ал удивился, во второй – сказал, что ничего страшного не произошло, а в третий настоял, чтобы Эмма оставила всё как есть. Она покорилась, но ночью, когда Ал спустился выпить воды, он застал помощницу за работой. При свете масляной лампы Эмма распорола рукав платья виирессы Беррет, и заново переделала его. Весь день неровные нити не давали ей покоя, и даже уснуть не удалось.

- Я ещё не видела столяра и помощника.

- А, да, да, точно. Сол и Том-то тебя видели. А Том, кстати, не только подмастерье. Ему принадлежит книжная лавка на углу. Сегодня познакомитесь. Он тебе наверняка понравится.

И Ал принялся описывать помощника Сола в таких красках, что Эмма покосилась с подозрением: сплошь хорошие черты слишком напоминали сватание.

Улица Мастеров выходила за город. За ней открывались луга, вдали темнел лес, и блестела гладь большого озера. Швейная мастерская находилась на углу в начале улицы. За ней стоял заброшенный дом, затем лавки часовщика, лекаря, и овощная лавка. Здесь Ал остановился и постучал. Дальше шли ещё два нежилых дома, и улица заканчивалась столярной мастерской.

Лесинда Беррет накрывала стол. Двигалась она на удивление юрко и ловко, хотя отличалась крупным телосложением. Ханна, Марта Жмих и две маленькие девочки помогали, то и дело исчезая за кухонной дверью, и возвращаясь с блюдами. Эмма и Ал поздоровались, вручили подарок, и Ал поднялся к мужчинам, а Эмма предложила помощь. Её с радостью приняли, и поручили расставлять стулья. Ленора Касс, владелица цветочной лавки рядом с пекарней, единственная не участвовала в подготовке стола. Сначала Эмма подумала, что дело в возрасте: вииресса выглядела старше остальных. Волосы её поседели, лицо пересекали морщины, а некогда карие глаза казались поблекшими, словно время не пощадило и их. Тонкие губы поджимались, придавая лицу недовольное выражение.

- Ханна, ещё подвинь! – скрипела она. – Не туда! Ближе!

Не возраст мешал виирессе Касс. Со своего места она с легкостью распоряжалась ходом подготовки, отлично видела каждого, и чутко руководила действиями.

- Марта, у тебя волосы растрепались! Причешись, а потом к еде подходи! А с юбкой что? Тебя ограбили, что ли? Не одной приличной вещи не осталось?

Юбка виирессы Жмих заканчивалась на середине голени. Наверное, цветочницу возмутили обнаженные лодыжки или нечто подобное, потому что в остальном наряд Марты не отличался от других. Ханна перехватила Эмму, когда та несла вино к столу.

Глава 3

Глава 3

Такого оживления улица Мастеров не знала и в праздники. Городская стража обшаривала дома, опрашивала соседей, а Марта, Лесси и Ханна увеличивали суету, постоянно путаясь под ногами, и подсказывая новые и новые версии происшествия, хотя на деле никто не сомневался, что Эмма спугнула вора. Для неё все могло закончиться хуже, успей Том отойти дальше от мастерской и не услышать вскрик.

Мастерскую Ала обворовывали с завидной частотой, хотя дорого оценить нитки, ткани и инструменты мог только человек недалёкого ума. Расспросить виновника не удалось: он сбежал через заднюю дверь, едва Риссар появился на пороге. Том больше озаботился Эммой, чем его поимкой. Удар до крови рассёк правое ушко и оставил большой синяк на плече, по словам Фониура, чудом не сломав ключицу.

Ханна норовила укорить Тома за случившееся при любой возможности. Как же он позволил беззащитной девушке бродить по тёмной мастерской в одиночестве! Том не оставался в долгу, и предлагал Ханне самой провожать домой всех «беззащитных девушек», вместо того, чтобы сводить его с ними, и совать нос в чужие дела.

Взаимная неприязнь этих двоих давно стала притчей во языцех. Ханна не терпела Тома с первой встречи, и все шесть лет, что Риссар прожил на улице Мастеров, он платил ей тем же. Казалось бы, они не раз могли переменить суждения, но – увы! – это был именно тот случай, когда оба оказались правы с первого взгляда. Том ненавидел привычку Ханны сплетничать, совать нос в чужие дела и раздавать советы с уверенностью императрицы. А Ханна досадовала на скрытность, самоуверенность, а порой и высокомерие.

Их перебранка перешла в громкий спор, и Ал вытолкал обоих прочь, чтобы дать Эмме отдохнуть и прийти в себя в тишине и покое. Но она очнулась только поздним утром следующего дня. Голова болела, словно на ней прыгали слоны. В первый момент Эмма обвинила вино. Приподнялась, провела рукой по волосам, задела ухо и ощупала повязку. Нахлынули воспоминания: тёмная мастерская, скрип за спиной и удар. На неё напали?!

Этот же вопрос она повторила, когда Ал и Наир пришли навестить её. рассказ о воришке не добавил ясности к воспоминаниям, а два стражника после скупого пересказа событий лишь посоветовали вести себя осмотрительнее. Весь день Эмме пришлось провести в постели, и только на следующее утро лекарь позволил прогулку с сопровождающим. Ханна вызвалась помочь. Они прошли по соседней улице туда и обратно, повернули на улицу Мастеров, и едва не столкнулись с двумя мужчинами. Те спорили на ходу, и один почти поймал Эмму в объятия.

- Смотрите, куда идёте! – возмутилась Ханна, и виновный рассыпался в извинениях, сжимая руки Эммы в кулачки.

- Простите, мы спешим. Надеюсь, всё в порядке, виира? Я оставил весточку.

Эмма растерялась, и не ответила. Она несколько раз обернулась вслед мужчине: лицо его скрывали широкие поля шляпы, но длинный шрам на правой щеке она разглядела. В ладони у неё осталось яблочко не больше вишни, и Эмма невольно улыбнулась угощению. Откуда-то она точно знала, что яблочко это – райское.

В конце улицы Эмма остановилась. Противоположная сторона заканчивалась книжной лавкой. Дом перед ней стоял заброшенным, а рядом расположилась сапожная мастерская Рагурда Она. За ней следовала лавка тканей Марты Жмих, дом законника, и цветочная лавка виирессы Касс. По соседству с ней жила Ханна, а с другой стороны пекарни была гончарная мастерская. Её хозяин исчез несколько лет тому, но здание всё ещё считалось жилым. Эмма уставилась на сапожную мастерскую. Она выглядела мрачной комнатой страха: грязно-коричневая дверь, окно-витрина с серыми занавесками и вывеска над дверью с нарисованным ботинком, больше напоминающая гроб, чем обувь. Эмма как бы невзначай взглянула вниз и ойкнула.

- Надо же, - сказала она и показала замшевую туфельку с торчащими нитками. – Я схожу к вииру Ону, пусть зашьет.

Ханна посмотрела на лавку сапожника, и покачала головой.

- Не ходи к нему, - сказала она. – У меня есть почти новые туфли, остались после приезда племянницы в прошлом году. Я тебе их подарю.

- Что вы, Ханна! Здесь работы, наверное, на десять минут. А вы как раз в овощной лавке управитесь, а?

Ханна заколебалась. В присутствии Эммы её не обсудишь, да и что случится? Лавка вот, как на ладони. Ханна со вздохом выпустила руку и проводила Эмму взглядом. Её не покидало чувство, что она обрекла девчушку на плохое настроение на весь оставшийся день. Рагурд добрым нравом не отличался. Сапожная мастерская внутри полностью оправдывала вид снаружи: даже пол терялся в полумраке. Эмма шагала медленно, чуть ли не наощупь. Доски скользили, а шаги звучали приглушенно, будто в тенистом лесу по мху. Свет под потолком рассеивался.

- Виир Он! – позвала Эмма в пустоту.

Напротив возник прямоугольник света, и его заслонила широкоплечая коренастая фигура хозяина мастерской. В одной руке он держал большие ножницы, в другой – наполовину разрезанное голенище сапога. Эмма не слишком старательно изобразила улыбку: при таком освещении разглядеть силуэт казалось достижением, не говоря уж о мимике.

- Чего надо? – прогудел его бас.

- У меня порвался туфель.

Эмма едва приподняла подол платья, обнажая кончик туфли. Ноги её тонули в темноте. Рагурд уставился на подол платья, и повисла тишина. Наконец, он шагнул обратно в светлую половину мира, и буркнул:

Глава 4

Глава 4

Зельман улыбнулся и покачал головой.

- Боюсь, так не получится. Я не могу просто рассказать вам всё обо всех. Хотя бы потому, что даже не знаю, с чего начать. Беседа наша может пройти только в форме диалога. Право первой реплики достаётся вам. Скажите, вас связывают особые отношения с Томом Риссаром?

Меньше всего Эмма ожидала подобного вопроса. Этот тут причём?! Они говорят совсем о других людях!

- Он-то здесь при чём?! – не сдержалась она. Зельман сверлил её взглядом и молча ждал ответ. Она откинулась на спинку стула, нахмурилась, и сказала: - Нет, не связывают.

- Вы оказывали ему знаки внимания? Может быть, проявляли симпатию или заинтересованность?

- Нет.

- Выражали благодарность чуть эмоциональнее, чем требовалось? Ведь он один из тех, кто привёз вас сюда.

- Нет.

- Хорошо, тогда, возможно, он просто нравится вам? Вы могли неосознанно проявить это в разговоре или поведении.

- Прекратите! Я говорила с ним не больше десяти минут! Как можно влюбиться за такое время!

- Дорогая виира Эмма…

- Хватит, теперь моя очередь! Если вы утверждаете, что виир Беррет обманул, когда сказал, что я похожа на эту Кари, я хочу знать причину. – Зельман молчал, сцепив руки на животе и разглядывая Эмму. – Почему? – повторила она.

Тишина затягивалась. Зельман продолжал смотреть на неё.

- Диалог, - сказала она, - вы сами предложили его, уважаемый виир Зельман. Если теперь отказываетесь от своих слов, я ухожу.

- Прошу, останьтесь. Вы правы, и я отвечу на ваш вопрос, позвольте мне задать еще один.

- Какой?

- Карл Беррет показался вам знакомым?

- Нет.

- Уверены? Хотя бы смутное чувство…

- Один вопрос уже прозвучал! Теперь рассказывайте: зачем равнять меня с Кари?

Зельман вздохнул, но тут же улыбнулся.

- Полагаю, вы попали в точку, уважаемая виира Эмма. Как по мне, виир Беррет именно пытался сделать вас равной виире Кари, но, боюсь, просчитался. Причина проста: чтобы привлечь к вам внимание Тома Риссара из-за их давней симпатии. Первая – и самая очевидная - его ошибка состояла в отличии внешности. Вторая – в уверенности Карла Беррета, что симпатия Тома за годы не угасла. А третья – наиболее значительная – в характерах. Если бы ваше поведение, темперамент, привычки и характер походили на те, которыми обладает виира Он, вы бы виира Риссара оттолкнули, а не привлекли. Кроме того, сходство сразу отверг Рагурд Он. Том проявил не больше заинтересованности, чем ранее, зато моё внимание обратилось непосредственно к вам, дорогая виира. По непонятным пока что причинам вы представляете интерес для Карла Беррета, при том интерес не абстрактный. Он хотел, чтобы вы понравились Тому Риссару. Действует он грубо и неумело, но, полагаю, при определенной практике у него есть все шансы на успех.

Эмма в задумчивости кусала нижнюю губу.

- Значит, - сказала она, - вы думаете, он сравнил меня с ней, чтобы заинтересовать Риссара?

- Да, я пришел к такому выводу.

- Но это глупо. Будь мы похожи, это бы и так заметили.

- Полностью согласен. Но, как мне кажется, виир Беррет импровизировал, и только эта идея пришла ему на ум вовремя. Теперь же, когда он хорошо поразмыслит, мы, вероятно, увидим план лучшего качества.

- А Кари?

- Простите?

- Вы не рассказали о ней.

- Для нашей беседы она больше не важна.

- Для меня – важна. Кроме того, вдруг мы все-таки похожи характерами?

- Ради вас же надеюсь, что нет!

- И всё же я хочу о ней услышать.

- Рассказывать особенно и нечего. Она милая девочка примерно ваших лет с талантом к рисованию. Вам, я полагаю, около двадцати? Впрочем, вы же не помните. Пару лет назад виир Он отправил её в столичную художественную школу, и с тех пор о ней ничего не слышно.

Эмма встала.

- Спасибо за чай, виир Зельман. Пожалуйста, больше не приглашайте меня на подобные разговоры, если не хотите говорить откровенно.

- Кари Он любила находиться в центре внимания, - голос Зельмана остановил Эмму у двери, – когда жила здесь. Она рано осталась без матери. Отец не особенно баловал её, а наши местные кумушки по очереди пестовали и заботились, как о родной. С возрастом она стала привлекательной девушкой, и к пятнадцати годам подружилась едва ли не со всем городом. Она часто смеялась, день и ночь пропадала на прогулках с друзьями, а когда начинала говорить, остановить её казалось невозможным. Виир Он долгое время оставался в неведении об истинном положении дел, но, когда ей исполнилось шестнадцать, появился Томас Риссар. Они сдружились. Виира Он начала проявлять серьёзность, порой казалась задумчивой, перестала веселиться сверх меры, полюбила книги – по крайней мере, постоянно ходила в его книжную лавку, как в библиотеку. Через несколько месяцев Том попросил разрешения её отца на ухаживания. Тот согласился, и вечером назначили первое свидание. Виира Он на него не явилась. Она исчезла на всю ночь, и до утра я, виир Риссар, виир Он и ещё двое соседей разыскивали её по всему городу. Мы столкнулись с ней случайно на улице; она шаталась от вина и усталости, в дорогом новом платье и с бриллиантовыми серьгами. Объяснения последовали вскоре: виира Кари заключила пари с состоятельной подругой, что добьется ухаживаний любого мужчины. Почему выбрали Тома, она так и не призналась.

Глава 5

Глава 5

На следующий день Наир Фониур вернул полную свободу действий невезучей пациентке. И после завтрака, когда Ал взялся за работу, Эмма присоединилась к нему. Они работали в тишине, когда в мастерскую заглянул мальчик лет восьми-десяти смущался. Он говорил сбивчиво, теребил в руках то ли веточку, то ли травинку, смотрел из-подо лба и не отходил от двери дальше, чем на пару шагов. Эмма слушала с большим вниманием, а портной, едва увидев его, скрылся в кладовой под лестницей и зарылся в стопки вещей.

- Иди сюда, Райли, - сказал он. Белая ткань мелькнула в воздухе, встряхнулась, и приняла форму рубашки. – Примерь.

Райли не заставил долго упрашивать, и скрылся за ширмой. Когда он вышел, Ал сказал:

- Очень хорошо, размер подходит. Нравится?

Райли посмотрелся в зеркало, одёрнул рукава и повел плечами.

- Ага. Спасибо. Маме понравится.

Уныние в голосе и слабая улыбка не убеждали. Ал потрепал его по волосам, опустился на корточки, и спросил:

- Волнуешься?

- Ага.

Ал оглянулся на Эмму, и понизил голос:

- Никому не говори то, обещаешь?

- Что?

- Рубашка - особенная. Вот, - он взял Райли за руку и поднёс рукав к носу. – Чувствуешь?

- Ага. Знакомое. Что это?

- Секрет, - Ал улыбнулся. – Рубашка принесет удачу, так что больше не волнуйся: всё пройдёт хорошо!

- Волшебных рубашек не бывает.

- А вот завтра увидишь.

Прощаясь, Райли выглядел увереннее, но ещё поглядывал на Ала и Эмму так, словно они вот-вот рассмеются и скажут, что он до сих пор как наивный ребёнок верит в чудеса. В окно витрины Эмма видела, как он остановился на улице, понюхал ткань, и убежал.

- Ловко вы, - сказала она.

- Просто я давно его знаю. Мать у него строгая. Записала Райли в школу танцев, в спортивную школу, на военную подготовку.

- А не рано?

- Ему восемь, в младшую группу приняли, а вииресса Адалис не заботится о мелочах вроде желаний, интересов и талантов. Как по мне, чем больше она требует, тем хуже у Райли получается. После каждой неудачи – упал, поранился, подвернул ногу – она заставляет его заниматься еще больше, а уж как ругает…

- И вы решили его подбодрить чудесами? – Эмма улыбнулась, но Ал улыбку не поддержал.

- Мне бы хотелось думать, что я придал ему больше уверенности. Райли способный, когда не боится ошибиться.

Разговор прервал стук. Эмма насторожилась, и постаралась улыбнуться приветливее: вход загромождала огромная корзина с фруктами, за ней зазвучал голос Карла Беррета.

- Добрый день, - сказал он. - Лесси требует, чтобы вы перестали попадать в переделки и, наконец, выздоровели.

Корзина опустилась на ткани на столе, и Эмма встретила внимательный взгляд виира Беррета. На этот раз он выглядел опрятнее: рукава бежевой рубашки закатаны до локтей, открывая загорелую кожу. Длинные чёрные волосы собраны в хвост, и видна маленькая круглая серьга в ухе. Он смотрел прищурившись, словно вот-вот усмехнется, но губы обманывали ожидания.

- Спасибо.

Ужасно хотелось воспользоваться случаем, но, во-первых, Эмма разговор не продумала, а во-вторых и близко не представляла, как пригласить мужчину к себе, соблюдая приличия. Не хватало предлога.

- Лучше её отнести наверх, - сказал Ал. – Здесь корзина нам помешает.

- С удовольствием помогу вам, виира, если покажете дорогу.

Карл с готовностью подхватил фрукты, и Эмма молча повернулась к лестнице. Когда за ними закрылась дверь её комнаты, Карл Беррет опустил корзину в угол, и сказал:

- Поговорим.

В тоне не проскальзывало и тени вопроса. Эмма села у окна, и предложила гостю место у стола. Мысли метались, обгоняя друг друга, но ничего путного на ум не приходило. Эмма напустила серьёзный, слегка равнодушный вид, и решила возложить проблему начала разговора на широкие мужские плечи.

- И?

- Я понимаю, что вы, наверное, недовольны моей помощью на дне рождении, - сказал Карл, - поэтому пришел объясниться.

- «Наверное»? – неуверенность превратилась в наглость, и Эмма кинулась в омут обвинений: – Вы сравнили меня с совершенно непохожей девушкой! А её поведение и приличным-то не назвать! О какой помощи речь?!

- Ну, да, получилось не очень, но поймите, что я недавно узнал о свадьбе. Времени почти нет, вот и сказал первое, что в голову пришло. Тома я все равно знаю лучше вашего. Он точно о вас будет думать, когда вспомнит о Кари. Он в неё влюбился, чтоб вы знали!

Эмма прикрыла глаза, вздохнула и сказала:

- Она поспорила на него, и в деревню вашу Кари сослали за ночь в компании подружек и вина в городской таверне. Она там развлекалась, пока Том ждал свидания. Что еще вы знаете лучше меня?