Ультрамариновый свет Вегаса

ВАЖНО!

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Данный роман содержит сцены физического и психологического насилия, абьюзивных отношений, жестокости, манипуляций, а также описание травматичных событий и тем, связанных со смертью.

Текст предназначен исключительно для совершеннолетней аудитории.

Если перечисленные темы могут быть для вас триггерными — пожалуйста, воздержитесь от чтения.

Если вам важны безопасные сюжеты — это не ваш роман. Закройте книгу.

ДЕТАЛЬНОЕ ОПИСАНИЕ ИНТИМНЫХ СЦЕН 18+

Глава 1

Солнце Лас-Вегаса было безжалостным. Раскаленный воздух над могилой дрожал, и казалось, сама земля, выжженная до желтизны, не могла вместить эту холодную тень горя. Асфальт на дорожках плавился, но здесь, в тени навеса, стояла ледяная тишина.

Я стояла, прислонившись к раскаленной стене мавзолея, наблюдая, как Одри беззвучно трясется в объятиях Лео.

Ее розовые волосы, обычно яркие, как неоновая вывеска, выгорели на палящем солнце и слиплись от пота и слез.

Итен, Кайл и Алан образовали молчаливый кордон вокруг Вайша, пытаясь хоть как-то прикрыть его от всесокрушающей боли своим присутствием.

Мама Хлои изредка всхлипывала, прижимая к лицу платок. Ее плечи под ладонью мужа выглядели такими хрупкими, будто готовыми рассыпаться.

А в центре этого пекла и всеобщего горя лежала она.

Хлоя.

Незнакомая в своей мраморной бледности и нарядном белом платье. Резкая тень от балдахина падала на ее лицо, и свет, пробивавшийся сквозь ткань, делал ее волосы почти черными — странно, я всегда считала ее шатенкой.

Теперь этот образ навсегда останется в памяти: холодная, ненастоящая красота, заменившая жизнерадостную улыбку.

— Милая моя... — вырвалось у ее матери, и этот крик, полный отчаяния, прорезал приглушенный гул причитаний.

Мой взгляд снова нашел Вайша.

Он застыл, не двигаясь, взгляд прикован к гробу. Его черные волосы были мокрыми от пота, но он, казалось, ничего не чувствовал.

Он был пустым, выжженным изнутри — живым памятником собственной потере.

Слеза скатилась по моей щеке, оставив на коже соленый след, а затем еще одна. Я смахнула их тыльной стороной ладони.

Хлое бы это не понравилось.

Она бы хотела видеть наши улыбки, слышать смех, а не эту давящую тишину, разрываемую рыданиями.

Врачи говорили об остановке сердца. Всего слова, которые перечеркнули все.

— Лео, ее больше нет, — мотала головой Одри, ее ярко-розовые волосы казались сейчас увядшими лепестками.

Лео, не отпуская ее, уткнулся лицом в ее шею, что-то беззвучно шепча, и его пальцы медленно гладили ее затылок.

Когда гроб начали опускать, Вайш сделал резкое, порывистое движение вперед, будто его током ударило. Но Итен и Кайл инстинктивно сомкнули ряды, мягко, но твердо удержав его.

Что творилось у него внутри? Какая буря, которую он даже не мог выпустить?

Я машинально убрала выбившуюся прядь за ухо и поправила подол черного платья, которое липло к коже.

Все закончилось.

К кладбищу подъехала машина моей мамы. Я пошла к ней, в последний раз бросив взгляд на Одри. Она вся была одним сплошным сгустком боли — не буду сейчас к ней подходить, не стоит.

— Луиза... — тихо позвала мама.

Я села в машину, и хлопок двери отрезал меня от того мира. Прислонилась лбом к горячему стеклу. Кондиционер гудел, выдувая ледяной воздух.

— Как ты? — прошептала она.

— Мам, давай не сейчас, — мой голос дрогнул, и я сжала губы, чтобы сдержать подкатывающий ком.

Мама вздохнула и тронулась с места, увозя меня от пекла и от того, что было моей подругой.

Машина остановилась у нашего дома.

Я вышла, не видя ничего вокруг, и прошла внутрь, поднялась в свою комнату. Дверь закрылась с тихим щелчком, отсекая меня от внешнего мира.

Я стояла посреди комнаты, глядя в пустоту. Солнечный зайчик плясал на полу — такой же беззаботный, как всегда.

— Как же так... — выдохнула я, наконец позволяя словам вырваться наружу. — У нее ведь... Все было хорошо со здоровьем. — Я закрыла лицо руками, ощущая, как нарастает дрожь. — Господи... Хлоя...

Рыдания вырвались из меня внезапно и беспощадно. Я упала на колени, ковер впитывал слезы. Спазмы сжимали горло, мешая дышать.

— Это ведь вообще не может быть правдой... — прошептала я в ладони, пытаясь убедить саму себя.

В этот момент зазвонил телефон. Звонок казался таким неуместным, таким резким в тишине комнаты.
Я с трудом подняла трубку.

— Да? — мой голос прозвучал хрипло, пропавшим.

— Луиза, ты где? — это был Эйден.

— Дома... — я провела рукой по лицу, смахивая слезы.

— Как похороны?

Я закрыла глаза, снова видя ту сцену.

— Все плохо...

Он помолчал. Слышно было только его дыхание в трубку.

— М-м-м... Понятно. Мы встретимся сегодня?

Мне потребовалось мгновение, чтобы осмыслить вопрос.

Встретиться? Как будто ничего не случилось?

— Наверное, нет... — я сделала паузу, чувствуя, как слабею. — Если можешь прийти ко мне, то приходи.

С другой стороны конца провода последовала заминка.

— Эм... Думаю, я смогу.

Я просто кивнула, забыв, что он не видит этого.

— Ладно, — прошептала я. — Приходи.

Повесив трубку, я осталась сидеть на полу, прислонившись к кровати.

Комната была заполнена привычными вещами — плакатами, книгами, разбросанной одеждой. Но все это казалось теперь чужим, ненастоящим. За окном продолжал светить солнце, и эта обыденность была почти невыносимой.

Я умылась ледяной водой, смывая следы слез, но не тяжесть внутри. Переоделась в старые шорты и мягкий топик, распустила волосы. На мгновение закрыла глаза, прижавшись лбом к прохладному кафелю в ванной — он хоть немного утолял внутренний жар.

Когда я спустилась вечером, чтобы впустить Эйдена, небо уже окрасилось в густые лиловые тона. Он стоял на пороге, за его спиной угасал еще теплый вечер.

— Привет, — он вошел, снял кожаную куртку и повесил ее на вешалку у двери.

Мы молча поднялись наверх.

В комнате он присел на край моей кровати, пружины слегка скрипнули. Я стояла перед ним, не зная, с чего начать.

— Лу, — он мягко позвал меня и протянул руку.

Я сделала шаг вперед. Его руки обвили мою талию, а я позволила пальцам впуться в его волосы.

— Не расстраивайся.. — он прошептал, прижавшись щекой к моей груди.

Я провела рукой по его затылку, чувствуя, как комок подступает к горлу снова.

— Эйден... — выдохнула я, и мой голос прозвучал как надтреснутый шепот.