Унесённая Севером

1. Без пути назад

— Осталось только пройти внутрь и поговорить… — мысль застряла в горле, перехваченная внезапно нахлынувшим холодным комом страха. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях, мне отчаянно нужен был оптимизм — фальшивый, но хоть какой-то щит против давящей громады Врат.

Воздух здесь пах иначе — не пылью и жареным мясом с базара, как в нашем районе, а остывшим камнем, влажной землей и чем-то едким, сладковато-гнилостным, от чего сводило желудок.

Еще месяц назад я не могла себе представить, что окажусь у этого места. Врата… Это место, откуда многие не возвращаются, где навсегда стираются судьбы.

Все из-за дурацкого порыва моего брата. В День Весны он захотел сделать нам с мамой настоящий подарок — не кусок дешевого меда в бумажке, а что-то значительное, ведь после смерти отца мы забыли, что такое праздники. Денег, как всегда, не было, и этот сорванец не придумал ничего лучше, чем стянуть кошель у самого князя во время торжественного шествия.

Помню, как рано утром в нашу дверь не постучали — ее высадили одним ударом плеча. В дом ввалилась стража в синих плащах, с холодными глазами и приказом от Смотрителя Врат — арестовать Арчи Фереска на пятнадцать лет. Арчи долго отнекивался, бледнел, краснел, признался и вернул украденное, наивно веря в княжескую милость, но для власти это было делом принципа. Арчи скрутили и увезли. Мама замерла у окна и смотрела в пустоту, и в ее глазах что-то окончательно потухло.

С каждым днем ей становилось всё хуже. После смерти отца Арчи, сын был ее опорой, ее солнцем, а теперь это солнце погасло за высокими стенами. Она угасала на глазах, будто свеча, оставленная на сквозняке. День ото дня тускнел огонёк в её глазах, проступали новые морщины, а мысли становились всё горше и безнадежнее.

— Милая, старая я уже стала, — ее голос был тихим, шелестящим, как осенняя листва. — Тебе бы пора с женихами гулять, а ты всё со мной, со старухой, возишься… — Я помогла ей дойти до кровати.

— Ма, давай я схожу к Смотрителю? Попробую поговорить о выкупе? — предложила я, уже чувствуя знакомую едкую смесь надежды и страха.

— Девочка моя, не стоит. Я не вынесу, если потеряю и тебя. — Она вдруг с силой сжала мою руку своими иссохшими пальцами. — Они же там… как коршуны! Рвут на части без жалости! Ты думаешь, они с тобой церемониться станут?

— Послушай, мы ничего не теряем. Если удастся выкупить его — День Весны встретим вместе. И ты, наконец, расскажешь мне всё про моего отца. Ты же обещала! — я попыталась вложить в голос уверенность, которой не было внутри.

Она отвела взгляд. — Нелли, когда придёт время, ты всё узнаешь сама… А выкуп… — она тяжело вздохнула, и этот вздох был полон всей безнадежностью нашей жизни. — Где мы возьмём хоть какие-то деньги?

— Я же все лето проработала у целителя Анестия. Помнишь? У меня есть немного накоплений — я их откладывала как раз на подарки к Весне. — Я попыталась улыбнуться. — А лучший подарок — это когда мы все вместе за одним столом, правда?

Наша бедность была третьим жильцом в этом доме. Она сквозила из щелей в кривом дверном проеме, гуляла по комнатам холодным ветром, заставляя нас затыкать дыры старыми тряпками и потрепанными шкурами. Ремонт? Дорого. Инструменты? Непозволительная роскошь.

Мои мысли прервало резкое, зловещее карканье. Над башней Врат кружила стая черных ворон. Мое сердце сжалось. Ходили слухи, что убийц и изменников здесь не просто казнят. Их подвешивали за руки во внутреннем дворе, насылая особое заклятие, чтобы те оставались в сознании. И тогда стаи голодных ворон слетались на пир… Я сглотнула ком тошноты. Медлить было нельзя.

Перед входом я заметила двух стражников — здоровенных мужчин с алебардами и пустыми лицами. Решила попробовать законный путь.

— Здравствуйте, уважаемые. Мне очень нужно к Смотрителю Врат. Не проводите ли? — голос мой прозвучал тоньше и слабее, чем я хотела.

Один из стражников, с шрамом через губу, медленно обвел меня оценивающим, недобрым взглядом и хрипло засмеялся:

— Что, долги чьи-то прорабатывать пришла? У него, милочка, вкус попривередливее будет.

— Я пришла поговорить о выкупе моего брата, — выдохнула я, вжимаясь в плечи и пытаясь скрыть дрожь в коленях.

В этот момент из-за тени арки вышел другой мужчина, не в форме стражи, а в темном, дорогого покроя плаще. Он не сказал ни слова, лишь бросил на стражников короткий взгляд. И что-то было в этом взгляде, что заставило их мгновенно выпрямиться и опустить головы.

— Идите за мной, — лишь кивнул он мне. Его голос был спокоен и не допускал возражений.

Поблагодарив шепотом, я поспешила за ним, чувствуя на спине колющие взгляды стражников. Мы миновали огромные, обитые железом ворота и оказались в просторном, холодном зале. Пол был вымощен черным мрамором, в котором, как в ледяном зеркале, отражались наши силуэты. Посередине вела вверх широкая лестница. Воздух был густым и тяжелым. Пахло пылью веков, оплывшим свечным воском и чем-то еще — медью? Железом? Запахом, который въелся в камень и уже не выветривался.

Мы поднялись. Мужчина постучал в первую дверь справа — массивную, из темного дерева, с причудливыми коваными петлями, похожими на сплетенных змей.

— Смотритель, к вам пришли. Позволите гостье войти?

— Гостья? — из-за двери донеслось удивлённое, немного сиплое бормотание. — Ну что ж, конечно, пусть проходит!

Любезность прозвучала так неестественно и фальшиво, что по спине пробежали мурашки. Но отступать было поздно. Я вдохнула полной грудью и переступила порог.

Кабинет был просторным, но удушающе строгим. Высокие потолки терялись в полумраке, по стенам стояли полки с аккуратно расставленными, явно нечитанными книгами в кожаных переплетах. У единственного высокого окна, заливая стол холодным светом, сидел за письменным столом сам Смотритель — сухощавый мужчина, чьи очки сверкнули в мою сторону, как два стеклянных глаза насекомого.

— Здравствуйте. Меня зовут Нелли Фереск. Я хотела бы поговорить о выкупе моего брата, — выпалила я, сжимая потные ладони в кулаки.

2. Время перемен

Когда я пришла домой и рассказала матери о своём решении, ее лицо побледнело. Глаза сразу наполнились слезами, которые она тут же попыталась смахнуть краем фартука, но они текли с упрямым постоянством.

— Нет, только не это... Нелли, что же ты наделала... — ее голос дрожал, переходя в шепот. — Год... Целый год у этого...

Она не договорила, схватившись за сердце. Мне снова пришлось заваривать успокаивающий чай из ромашки и мяты, который всегда стоял на полке. Пока вода закипала, я тихо положила руку ей на лоб, позволив крошечной струйке энергии — бледной, едва теплой — просочиться в ее сознание. Простой блок на панические мысли, чтобы тревога не разорвала ее изнутри. Мама еще не знала о моих скромных способностях к целительству, доставшихся мне, видимо, от неизвестного отца. И я не собиралась раскрывать этого, пусть думает, что это действие трав. Магию, особенно прикладную, она боялась и не жаловала, считая делом темным и неестественным.

— Ма, это всего лишь год, — я сказала, стараясь, чтобы голос звучал твердо, и взяла ее иссохшую, испещренную прожилками руку в свои. — Всего месяц — и Арчи будет здесь, с тобой. Разве это не лучшая сделка?

— Год в логове волка... а что будет через месяц? Кто его знает, брата твоего... Может, и не выпустят...

— Выпустят, — я постаралась вложить в слово всю свою уверенность, которой не чувствовала. — А теперь у тебя есть повод написать тете Зиме, предложить ей переехать к нам. Вдвоем вам будет и веселее, и спокойнее.

— Переехать... — мама мотнула головой, слабо улыбнувшись. — Так не хочется тебя отпускать, дочка... Тем более в такую даль...

— Деревня всего в двух часах езды, — успокоила я ее, хотя сама мысль о поместье, втиснутом между мрачными лесами и подступающими горами, заставляла сжиматься сердце. — У меня будут выходные, обещаю, буду приезжать при первой возможности.

Наша деревня хоть и считалась близкой к городу, но из-за соседства с Вратами жила особняком. Суеверные горожане и проезжие купцы обходили ее стороной, веря, что тюремная негативная энергия, как плесень, оседает на всем вокруг, ложась несмываемым пятном на ауру места.

В окно резко постучали, на пороге стоял запыхавшийся мальчишка-гонец, один из тех, что крутились вокруг канцелярии Врат.

— Для Нелли Фереск! — выпалил он, сунув мне в руки свернутый в трубочку и опечатанный сургучом листок.

Я развернула его. «Маг прибудет в шестом часу утра к Восточным воротам и доставит Вас в особняк. Будьте готовы.»

— За мной завтра утром приедут... — начала я, но мама уже вскочила с места, будто ее ужалили.

— Так рано? Ох, господи, я ничего не приготовила! Пироги! Надо испечь пироги в дорогу! — в ее глазах вспыхнула та самая материнская решимость, что способна горы свернуть. Я помолилась про себя, чтобы мой импровизированный ментальный блок продержался хотя бы до моего отъезда.

Сборы были недолгими. Все мое имущество состояло из пары простых платьев, одного поношенного, но теплого костюма, самодельного белья, мешочка с сушеными травами и немногих личных мелочей. Все это уместилось в скромную холщовую сумку. Я почти не сомневалась, что в поместье мне выдадут униформу.

Пироги — с терпкой лесной черникой и сладкой малиной — остывали на столе, наполняя дом уютным ароматом. Мы легли спать, но я ворочалась, прислушиваясь к скрипу половиц и далекому уханью филина, каждым нервом ощущая, как уходит последнее время моего старого, бедного, но такого родного мира.

Утром я умылась ледяной водой, надела платье, аккуратно уложила пироги в корзинку и, обняв на прощание маму — крепко-крепко, чтобы запомнить надолго. Вышла за порог, не оглядываясь — сердце могло не выдержать.

У восточных ворот никого не было. Ни кареты, ни повозки, ни даже одинокой лошади. Лишь потом я заметила одинокий силуэт в темном плаще, прислонившийся к древней кладке. Это был не гонец и не стражник.

— Нелли Фереск? — его голос был низким, безэмоциональным. — Прошу вас быть смелее. Мы воспользуемся порталом, это будет быстрее.

Я замерла. Портальная магия была невероятно дорогой, сложной и рискованной. Ее использовали для переброски войск или экстренных посланий, но никак не для доставки служанок.

— Портал? Но это же... — я попятилась, инстинктивно прижимая к себе сумку.

— Экономит время его светлости, — он не стал ничего объяснять дальше. Его пальцы, холодные и цепкие, как стальные щупы, обхватили мое запястье. Перед нами воздух затрепетал и разорвался, породив мерцающую, искрящуюся всеми цветами радуги дыру. От нее веяло ледяным сквозняком небытия, и в горле встал комок первобытного страха.

— Нет, подождите... — я попыталась вырваться, но было поздно.

Он рывком втянул меня в сияющий вихрь. Мир провалился в немыслимый калейдоскоп из спрессованных красок и звуков. Давление сжало виски, вырвав из груди беззвучный крик. Я инстинктивно вцепилась в плащ незнакомца, чувствуя, как сознание уплывает в ослепительном хаосе.

— Ты чего орешь? Все уже кончилось.

Я открыла глаза. Мы стояли на идеально выложенном каменными плитами дворе. Воздух пах дымом, зеленью и дорогими духами. Я все еще сжимала в белых пальцах ткань его плаща, а он смотрел на меня с плохо скрытым раздражением и брезгливостью.

— Мы на месте уже как секунд пять. Приди в себя.

Я резко разжала пальцы, отшатнувшись. Голова кружилась.

В этот момент тяжелая дубовая дверь распахнулась, и на пороге возникла высокая фигура князя. Его присутствие казалось физически давящим, заполняющим собой все пространство двора.

— Вы опоздали на две минуты, — его голос был тихим, но от него по коже побежали мурашки.

— Виноват, ваша светлость. Возникли... небольшие сложности, — маг опустил голову, застыв в почтительной позе.

— Отведи ее в жилой флигель. Переодеть. К работе приступить нужно немедленно, — князь скользнул по мне взглядом, холодным и оценивающим, как взгляд на товар. — Отбой в 11 часов, ночью из комнаты — ни шага. Правила нарушаешь — наказание удваивается. Всё понятно?

3. Рыба со вкусом судьбы

Месяц в княжеском поместье пролетел как одно мгновение, наполненное новыми звуками, запахами и ощущениями. После нескольких тщательных ментальных проверок, которые лично проводил Клойд, меня окончательно утвердили в должности служанки княгини Лары. К моему удивлению, она оказалась не высокомерной аристократкой, а доброй и отзывчивой девушкой, всегда готовой прийти на помощь.

Лара находилась на седьмом месяце беременности, и хотя лекарь уверял, что до родов оставалось как минимум неделя, каждый день мог стать решающим. Беременность у оборотней протекала значительно стремительнее, чем у людей, и роды часто наступали внезапно. Мы с Ларой хранили тайну о моем целительском даре — это знание сблизило нас больше, чем я могла предположить. Князь, видя нашу искреннюю дружбу, мудро закрывал на это глаза — его глубокая любовь к жене затмевала все условности и предрассудки.

Позже, во время наших доверительных бесед, Лара призналась, что изначально не хотела выходить замуж, особенно за нашего князя. Но оборотни, нашедшие истинную пару, известны своей настойчивостью и умением добиваться своего. Что именно он пообещал ей, какие дал клятвы — оставалось загадкой, но я видела, сколько испытаний они прошли вместе и, несмотря ни на что, обрели настоящее счастье.

Клойд Арваль, личный маг князя, стал частым гостем в наших покоях. То с очередным поручением, то под предлогом проверить, все ли в порядке. Его проницательный взгляд задерживался на мне дольше необходимого, а голос становился заметно мягче, когда он обращался ко мне. Иногда, ловя себя на этом, он смущенно отводил глаза, словно и сам не понимал причины своего необычного поведения.

Тот день выдался на удивление солнечным и безмятежным. Я сопровождала Лару на прогулке в саду, когда у нее внезапно потянуло живот и начались первые схватки. Мое сердце сжалось от тревоги — это было неожиданно! Я мгновенно провернула кольцо связи, мысленно призывая князя.

— Дофар, я... кажется, рожаю, — прошептала Лара, увидев мужчину, буквально выпрыгнувшего из мерцающего портала.

— Милая, потерпи немного, я сейчас же отнесу тебя в опочивальню, — голос князя дрожал от волнения, но в его движениях читалась уверенность.

Я настроила магическое зрение и увидела, как от Лары исходит интенсивное голубое свечение, сконцентрированное в области живота. Ее аура активно делилась — да, роды начались внезапно и стремительно.

— Нелли, пожалуйста, иди с нами, не бросай меня! — княгиня смотрела на меня умоляюще, и в ее глазах читался неподдельный страх. Это было неудивительно — она была всего на год старше меня, а уже стояла на пороге материнства. Оборотни, при всей своей силе, не отличались терпением в таких вопросах.

— Конечно, я с вами! — бросив корзинку с продуктами и теплое покрывало, я поспешила следом.

В опочивальне царила напряженная атмосфера. Князь метался по комнате, тщетно пытаясь связаться с лекарем.

— Черт! — выругался он, услышав новый душераздирающий крик Лары. — Он не отвечает. Должен быть в лагере против северных мятежников. Клойд сообщил о серьезных потерях... Не могу настроиться на его ауру. Либо без сознания, либо...

— Присмотри за ней, я мигом за повитухой! — крикнул князь и исчез в мерцающем портале.

Я вернулась к Ларе, пытаясь успокоить ее ласковыми словами и легкими прикосновениями.

— Нелли, посмотри на ауру ребенка... Он поглощает мой резерв? — ее лицо побелело от страха, на лбу выступили капельки пота. Она явно чувствовала стремительное истощение, но ее собственный магический дар был слишком слаб, чтобы противостоять этому.

— Да... наш "волчонок" слишком силен и требователен. Чем быстрее ты родишь, тем лучше для сохранения твоего резерва, — от ее жизненной энергии тянулась все истончающаяся нить, становясь с каждой минутой тоньше и призрачнее.

— Нелли, кажется, прямо сейчас... Как же невыносимо больно! — ее пальцы впились в шелковую простыню, костяшки побелели от напряжения.

— Доверься мне, — прошептала я, хотя сама делала это впервые в жизни. Медлить было смертельно опасно. От резерва Лары осталась лишь слабая искра — если она погаснет, восстановление может оказаться невозможным.

Я осторожно села на край массивной кровати, прижала ладони к ее вздымающемуся животу, пытаясь усилить схватки, направляя целительную энергию и безвозмездно делясь частью собственного резерва с неродившимся ребенком. Все произошло на удивление быстро — вскоре Лара родила здорового мальчика. Под первый громкий крик малыша в комнату ворвались запыхавшиеся князь с опытной повитухой.

Чувствуя, как последние силы покидают меня, я успела погрузить Лару в целительный сон и сама потеряла сознание.

Очнулась я лишь спустя два дня, в своей скромной по обстановке, но большой комнате. Как оказалось, Ларе доставили четыре мощных кристалла с концентрированной магией для восстановления, но ей хватило лишь двух — уже к вечеру того же дня она самостоятельно нянчила маленького Лиара. Именно так счастливые родители решили назвать будущего правителя наших земель.

Моя же собственная магия почему-то отвергла кристаллы, предпочтя восстанавливаться естественным, хотя и медленным путем. Даже Клойд развел руками, не в силах объяснить этот странный феномен.

Едва придя в себя, я поспешила в покои Лары, чтобы навестить ее и новорожденного.

— Нелли, спасибо тебе огромное! — она сияла от счастья, бережно разворачивая шелковый сверток с спящим младенцем. — Клойд сказал, что если бы я задержалась еще хотя бы на час... могла навсегда потерять магию или даже жизнь. Мой резерв полностью восстановлен, а твоего брата отпустили в тот же день и даровали полное прощение долга. Это наша семейная благодарность. Если захочешь остаться с нами — мы будем невероятно рады. Наш главный целитель получил тяжелейшие ранения и уже два дня балансирует на грани между жизнью и смертью. И еще... Клойд засыпал меня расспросами о твоих необычных способностях. Думаю, он будет счастлив помочь тебе развить этот дар. Через три дня у нас большой праздник — соберутся другие князья со свитами. Мы уже начали подготовку залов.