Университет Льда-2: Страха не существует

1

Доверие – высшая форма любви.

– Так, значит, на посвящение в стихию ты даришь мне этот сомнительной ценности кулон, сделанный из банального камня и золота? – спросила я отца.

Мы сидели дома в его кабинете. Он – разбирал корреспонденцию, скопившуюся за время своего отсутствия, а я – задавала неудобные вопросы.

– Угу, – ответил он, не отвлекаясь от просмотра бумаг на своем столе.

– Лишенный всяких магических свойств?

– Угу, – отец взял два листа и начал сравнивать их содержимое.

– Не артефакт, простой кулон? – уточнила я на всякий случай.

– Угу, – родитель принялся искать стило по заваленному бумагами столу.

– Кулон, за которым гарантированно придут агрессивно настроенные маги? – я незаметно подманила себе стило пальцем.

– Да-да...

Уточнять так уточнять!

– И мне, скорее всего, придется кого-то убить?

– Угу...

– Папа! – воскликнула я, с громким стуком положив стило на стол.

Отец изволил оторваться от своих бумаг и, наконец, посмотрел на меня. Не то чтобы я была избалованная и ждала особого подарка на свое магическое совершеннолетие, но кулон, за которым явятся абстрактные негодяи, явно превосходил мои самые смелые ожидания.

– Соль, я сейчас занят. Давай поговорим чуть позже.

– Позже ты будешь гонять меня по тренировочному полигону, так что ответь сейчас: ты будешь учить меня убивать? – прямо спросила я.

– Я буду учить тебя выживать, – ровно проговорили он.

– И чтобы выжить, мне придется убить? – докопаться до истины в этом вопросе было принципиально.

Папа молча смотрел мне в глаза, но это был не тот случай, когда можно замять разговор.

– Скорее всего, – сухо ответил отец.

– Знаешь, немного ясности не помешает.

Отец откинулся в кресле и глубоко вздохнул.

– Ты еще не осознала, но быстро поймешь. То, что в твоих жилах течет королевский огонь, очень и очень неоднозначно восприняли во всех мирах. Для ледяного короля ты угроза унитарности его мира. Кто-то заинтересован распалить конфликт. Кто-то заинтересован привлечь тебя на свою сторону. Одни будут искать твоей дружбы, твоей постели, твоей поддержки. Другие будут искать убийц, которые попробуют рискнуть напасть на огненную принцессу. Этот кулон – мишень, но охотятся за ним маги настолько скудных мозгов и навыков, что даже не серьезно. Но это я знаю, ты знаешь и еще пара доверенных лиц. Остальные будут слышать по всем кулуарам, что на шее у принцессы самый желанный артефакт всех миров и его ищут. И все, кто жаждет твоей крови, займут выжидательную позицию, чтобы по первой стычке попытаться понять твой уровень силы и влияния. И пока мы поддерживаем этот хрупкий баланс опасности, сплетен и тайн, ситуация управляема, а у нас есть время для твоего обучения.

– Пап, это все очень увлекательно, но твои абстрактные рассуждения о политике не ответ на мой вопрос.

Отец усмехнулся.

– Неплохо. Что ж... убийство бывает разное. Можно убивать защищаясь, можно выносить приговор, можно не препятствовать битве и уж в самом скучном варианте – можно убивать своими руками. Называй по-разному, суть одна. С той лишь разницей, что иногда превентивный удар или намеренно жесткие решения в настоящем помогут исключить более серьезные проблемы в будущем. И когда тебе представится, а тебе обязательно представится, случай выбрать – оставлять в живых или добивать до конца, времени на принятие взвешенного решения, верней всего, не будет. Поэтому тренируйся сейчас на тех дураках, что сунутся за кулоном.

– Это жестоко, – тихо сказала я.

– Как есть, – пожал плечами папа.

– Ты никогда не готовил меня к такому, – нахмурилась в ответ.

– Я и не планировал, что ситуация выйдет из-под контроля.

– А как ты планировал?

Промелькнула надежда, что я смогу вытянуть из отца что-то интересненькое, но папа к ностальгии никогда не был склонен.

– Как я планировал, уже не будет. А теперь дай мне, пожалуйста, разобрать хотя бы часть корреспонденции последних месяцев, иначе я не закончу до конца времен.

Я встала и, громко топая каблуками, вышла из родительского кабинета. Нет, конечно, старшее поколение не любило вдаваться в подробности своих грандиозных планов, но это был явный перебор с конспирацией.

Когда мы вернулись домой, отец заявил, что будет гонять меня по полигону с особым садизмом. И все потому, что ему не удалось отвернуть голову некоторым инициативным ледяным.

Нет, с последним спорить сложно – папенька в бешенстве половину крепостной стены в университете вывернул, намереваясь высказать Лотиану-старшему все, что ему следовало знать о воспитании сыновей, раз уж он умудрился ими обзавестись.

Глава Совета магов мира Льда долго и с чувством призывал к голосу разума, а потом плюнул и заявил, что даже в нашем потрясающе холодном мире водка имеет свойство стыть, находясь в помещении. На этом светопреставление окончилось, и многоуважаемые лорды удалились трапезничать «с дороги».

2

Ааррон и Кеннет рассчитывали, что ближайшие две недели они будут с бокалом вина наблюдать, как отец спешно восполняет пробелы в моем образовании.

Наивные юноши.

Аару с недавних пор в управление достался немаленький кусок земли, разрабатываемых месторождений и несколько промышленных предприятий в довесок. Поэтому едва мы прибыли домой, отец извлек из недр своего кабинета с десяток увесистых талмудов, торжественно вручил их юному ис-Даларну и сказал, что через две недели проверит план по развитию обретенного имущества.

Нэт готов был торжественно открывать шампанское и отдыхать за троих, но ему не повезло еще больше.

У рода Аалтонен в диаспоре никогда не было своего дома, они всегда считались нашими гостями. Равно как и у нас никогда не было дома в столице, и мы всегда гостили у родителей Нэта. И то и другое раньше мне казалось странным, но с возрастом я начала понемногу разбираться в тонких материях.

Мать Кеннета была членом Совета магов, и обзаведись они здесь недвижимостью, ей бы быстро начали намекать на лоббирование огненных интересов. Приобретение в столице моим отцом дома было бы расценено как чрезмерное усиление диаспоры, а новые налоги нам совершенно ни к чему.

Поэтому в свое время я несколько лет жила у Аалтоненов в столице, пока училась в старшей школе, а все каникулы Кеннет проводил в диаспоре, поскольку мой отец являлся его наставником.

И вот, пользуясь непререкаемым авторитетом наставника, папа популярно объяснил побратцу, что тот, как единственный наследник рода Аалтонен, просто обязан погрузиться во все тонкости управления вместе с юным ис-Даларном. И это, конечно же, не освобождает его от практики боя.

Одним словом, тренировался побратец с учебником в зубах.

Так что, несмотря на свою высокую занятость, отец насел на нас основательно, и уже через пару дней мы малодушно мечтали сбежать куда угодно, можно даже обратно в университет.

***

Я сидела в кресле в гостиной, закинув ноги на подлокотник, и рассматривала кулон, который отец настоятельно рекомендовал не снимать. Это был довольно крупный черный камень с алыми прожилками, оправленный в золотое кружево. Цепь крепкая и достаточно длинная, благодаря ей кулон удачно прятался в декольте. В целом, украшение было сделано со вкусом. Дорогая авторская работа, золото высшей пробы, отличный замок карабина. Но именно работа мастера ювелира составляла наибольшую часть стоимости подарка.

Если предположить, что за этим скучным куском камня гоняется Серый Совет, то либо я смертница, либо совет уж не тот. С другой стороны, за кулоном могли охотиться любые фанатики или просто сумасшедшие коллекционеры.

Я сидела, крутила в руках кулон и наблюдала за огнем в камине. Технически необходимости в камине, как в средстве отопления, не было. Но в каждом доме диаспоры был очаг, и огонь в нем должен был гореть всегда. Это своего рода символ нашего погибшего мира. Даже примета такая появилась, что если очаг погас, быть беде.

Магический огонь горел без дыма, копоти и продолжал бы гореть, даже если бы в топке не осталось ни единой щепки. Дрова – удовольствие дорогое, для очага они были не нужны и в целом выполняли элемент декора.

Я ткнула пальцем в поленницу, заставляя пару брусков запрыгнуть в огонь. Пламя принялось жадно лизать дерево, а по гостиной начал расходиться приятный запах копчения. Эти дрова отец привез из поездки в мир Дерева. А в газете, присланной вчера из столицы, была громкая статья о возвращении на деревянный престол наследника крови. Я крутила в пальцах кулон и размышляла, участвовал ли отец в этом крайне выгодном мероприятии лично. Вспоминала по иллюстрациям и рассказам, как выглядит мир Дерева. Выуживала из памяти обрывки воспоминаний о мире Огня. Думала, как сказать Астарту, что после университета все еще мечтаю попутешествовать.

Мне безумно, до ломоты в пальцах, до тянущей боли в груди хотелось хотя бы одним глазком глянуть на другие миры.

Погруженная в себя, я не замечала, как неестественно сильно нагревался камень кулона в моих пальцах, как огонь странно разгорался, как почерневшие поленья начали отливать золотом, а портал камина из резного малахита едва заметно оплавился.

3

Огненные действительно умели жечь.

В этом Астарт ис-Лотиан убеждался каждый раз, приезжая в диаспору Огня. Уже за сутки до поселения было видно зарево от климатического купола, создававшего комфортные условия проживания для беженцев.

Пятнадцать лет назад им выделили клочок территории, с одной стороны подпираемой Ледяным лесом, а с другой – Ледяным океаном. Из первого регулярно выходили зверушки поживиться свежатинкой, а второй сезонно обрушивал на берег огромные волны. Говорят, эти места стояли нетронутыми со времен древних цивилизаций и естественно считались совершенно непригодными для жизни.

Но люди, пережившие крах собственного мира, с остервенением вгрызлись в новую территорию. За пятнадцать лет диаспора Огня разрослась до пары акров, обзавелась крепостной стеной, защитным и климатическими куполами, а также построила скоростной тракт от столицы до себя. Тракт именовался Талым – в честь точки назначения, сокращая время в пути с полутора недель до двух с половиной суток.

Глава Совета магов мира Льда часто брал старшего сына с собой, когда наведывался в диаспору по делам. Велиар рассчитывал, что Астарт унаследует партнерские отношения, а вместо этого парень завел личные, и никакие родительские ухищрения не охладили любовный пыл.

Велиар, конечно, особого восторга от произошедшего не испытывал и в воспитательных целях отправил сына с поручением к главе диаспоры, напутствовав словами «Ну раз ты уже готов жениться, то точно должен быть готов вести дела». А чтобы поездка из деловой не превратилась в приятную, дал в нагрузку младшего брата, который как раз преодолевал дивный этап взросления – переходный возраст.

Астарт и Дагон имели разницу в пять лет и с некоторых пор абсолютно не ладили меж собой. Дагон искренне не понимал, отчего брат сделал предложение руки и сердца «этой огненной» и надеялся, что необдуманная помолвка лишит Астарта права первого наследования. А тот в свою очередь воспользовался излюбленной тактикой ледяных аристократов – решил вообще не замечать существование брата.

И вот юные Лотианы оказались в замкнутом пространстве в напряженном молчании. Снежные ягуары несли сани со скоростью бурана, но и это время тянулось бесконечно долго.

Парадные ворота диаспоры Огня вызвали небывалое воодушевление у обоих юношей, пока они не столкнулись с первой проблемой, о которой, естественно, Велиар не предупредил детей: на территории действовал жесткий пропускной режим.

Сообщил им об этом легионер, стоявший на посту у ворот и вышедший к ним из-под защитного полога. Мужчина был невысок, однако широкоплеч и очень крепко сложен. Изрядная седина в волосах, глубокие морщины и тяжелый взгляд военного, участвовавшего в настоящих боях, харизмы не добавляли. Он поморщился от холодного сырого ветра с океана, но шагу не прибавил. Подошел не торопясь, так же не торопясь уточнил о пропусках и равнодушно сообщил, что «никакие Лотианы» в списках гостей на ближайший месяц не значатся.

Естественно, Дагон, привыкший к трепетному отношению к своему роду, а также порядком утомленный поездкой, не мог не козырнуть происхождением.

– Вы отдаете себе отчет, кого отказываетесь пропустить? – высокомерно заявил он.

– Молодой человек, я – легионер, а не философ. Можете упражняться в красноречии сколь угодно, мне глубоко сиренево. Есть бумага – откроем ворота. Нет бумаги, можете продолжить изрекать пафосные слова, стена все выслушает, даже перебивать не станет.

Дагон набрал в грудь воздуха, готовясь разразиться гневной тирадой, но Астарт с силой сжал его плечо.

– Мой брат неверно выразился. Мы – гости принцессы Сольвейг.

Вот теперь у легионера на лице отразились хоть какие-то эмоции. Если быть точным – он нехорошо прищурился.

– Принцесса не ждала гостей.

– Ну так сбегайте к ней и доложите, – буркнул Дагон.

Золотые глаза легионера вспыхнули, но мужчина промолчал. Он обернулся к стене и на чужом языке крикнул:

– Кеназ айталар! Тикшер!

(Говорят, к принцессе! Проверьте!)

Легионеры на стене переглянулись, а затем один из них скрылся из виду.

– Мы проверим, ждет ли вас принцесса. Если не ждет – у меня будут вопросы.

– По какому праву?! – возмутился Дагон.

Мужчина усмехнулся, но не ответил. Едва уловимое, смазанное движение, и он уже оказался под защитным пологом диаспоры, чтобы не торопясь вернуться на пост.

– Что, не ждет тебя невеста? – ухмыльнулся Дагон.

– Прекрати, – устало ответил Астарт.

– Что я такого сделал?

– Ты роняешь авторитет нашей семьи в глазах окружающих таким поведением.

– Твоя помолвка – вот что роняет авторитет нашей семьи, – раздраженно парировал Дагон.

– Мы одного социально-экономического уровня, не вижу никаких проблем в помолвке.

– Разве что ты испортишь нашу идеально чистую кровь.

Астарт выдохнул через сжатые зубы, запоздало сожалея, что не потратил дни пути на восстановление отношений с братом. А ведь когда-то этот мальчишка с восхищением заглядывал ему в рот и считал единственным авторитетом!

4

Более идиотскую ситуацию придумать сложно.

Я была дивно хороша – мятая, опаленная, в драной одежде, трижды опрокинутая в тормозную яму и... и все это на глазах у собственного жениха.

Принцесса Огня во всей красе.

И что только Астарт забыл на отшибе мира Льда? Впрочем, для отца его визит оказался тоже неожиданностью. Ис-Лотиан вежливо сообщил, что явился «по личному поручению Главы Совета магов». Папа на это ответил многозначительным «Ага», и мы всей компанией направились за стены.

Здесь стоит отметить, что сани, на которых приехали юные Лотианы, внутри диаспоры были бесполезны. Наше поселение накрывал климатический купол, а значит, снежные ягуары получат тепловой удар, волоча груз на полозьях по мощеным улицам. Конечно, если бы братья Лотианы оповестили о своем визите, их бы заранее ждал достойный подменный экипаж. Но раз они явились без предупреждения, придется прогуляться пешочком. Через половину диаспоры.

Ощущение неловкости почти мгновенно сменилось гордостью, едва мы шагнули за огромные парадные ворота. Младший брат Астарта изо всех сил крутил головой, пытаясь рассмотреть поселение.

А посмотреть было на что.

Я хорошо помню тот день, когда мы приехали сюда. В чистом снежном поле под натиском пронизывающего ветра гнулся флагшток.

С этого началась диаспора.

Нам определили новое место жительства и директивно назначили новый флаг. Раньше на наших стягах изображалась черная жар-птица на алом фоне, теперь же алая на белом. Отец потом рассказал, что нам просто не разрешили поднять свой флаг, боясь, что мы построим государство в государстве. Пожалуй, опасения были не беспочвенны.

Первые годы мы жили в огромных бочках – в них обычно по трактам перевозят петролиум от места добычи до места утилизации или к порталам на экспорт. Было страшно, все время холодно и очень тяжело. В мир Льда прошла пара тысяч человек – сколько отец успел вытащить с портальной площади. С нами, конечно, были легионеры из оцепления, но в основном составе – гражданские, и среди них достаточное количество детей.

Предыдущий ледяной король не был таким дураком, как нынешний, но и особого восторга от нашего присутствия на своей территории не испытывал. Если бы не Аскара, мать Кеннета, нам бы даже портал не открыли, оставили б погибать. Но уже тогда эта женщина обладала недюжинным влиянием, а выбив место в первом составе Совета, закрепилась на основных ролях.

Оказавшись в этом уютном мире без денег, элементарных вещей первой необходимости, пережив ужасную трагедию, люди были растеряны и обессилены. Но среди нас было много детей, и, думаю, это стало решающим толчком в борьбе за место под ледяным солнцем. Многие поступки, неповторимо героические даже для мирной жизни, совершались ради них. Ради нас.

Чужих детей не было – малыши без родителей мгновенно оказались при опекунах. Отец фанатично искал способы выживания и заработка, средства защиты и источники пропитания.

И чтобы построить новый дом, спасшимся пришлось работать на равных. Все титулы и звания остались там, в погибшем мире. А здесь был лютый холод, подступающий океан и жуткий лес, из которого к нам регулярно приходили местные милые зверушки, привлеченные теплом и запахом людей.

За несколько лет одинокий флагшток превратился в диаспору Огня, известную по всем мирам. Очень скоро к нам стали пребывать те земляки, кто на момент трагедии находился в других мирах, пополняя нашу численность, расширяя возможности поселения.

Сегодня я вела гостей по улицам, где каждый дом, столб или камень брусчатки стоил нам неимоверных усилий. Диаспора богатеет и процветает благодаря труду ее жителей, и нет никого из огненных, кто бы забыл о тех страшных днях. Днях, когда мы потеряли все, но смогли выбить себе место в новом мире. Нашем новом мире.

Моя диаспора и правда была красивой. После белой пустыни она казалась пестрой, но это уютная пестрота, как лоскутное одеяло или потертая, но все равно теплая шаль.

Застройка была низкоэтажная – не выше двух этажей. Крыши покрыты красной черепицей, а стены домов выкрашены в теплые цвета. Кто-то добавлял роспись и узоры, кто-то деревянные ставни, один дом даже был выложен изулежами – небольшими квадратными керамическими плиточками. Но не обычными, голубыми, а сделанными на заказ в традиционных огненных цветах.

На широких улицах не было тротуаров, и пешеходные зоны от проезжих частей отделялись лишь узором брусчатки. Наша гордость – парк с настоящими растениями и деревьями – располагался в самом сердце поселения, прямо рядом с моим домом.

Но до него еще нужно было дойти, а гости на такой марш-бросок не рассчитывали. Дагон недовольно сопел, и делал он это так показательно громко, что Кеннет не выдержал:

– Устал?

– Благородному лорду не пристало ходить пешком.

– Считай, это тренировка, – миролюбиво предложил Нэт.

– Я – интеллектуальный ресурс мира Льда, – с вызовом заявил мальчишка.

Кеннет посмотрел на Астарта квадратными глазами, тот лишь поморщился.

– Как же ты станешь боевым магом, раз не хочешь тренироваться?

– А я не собираюсь становиться магом, и уж тем более – боевым, – с вызовом ответил мальчишка.

5

Понаблюдать, как Илидел пятится, не вышло. Пока я, стараясь не рухнуть в голодный обморок, демонстрировала власть по крови своему излишне рьяному подданному, Кеннет тихонько перевел суть беседы ледяным лордам.

– Ваше Высочество, позвольте убраться? – вкрадчиво поинтересовался Астарт.

Мое растерянное хлопанье глазами было воспринято как согласие, и ледяной лорд за шкирку выволок Илидела из ресторации. Затем из-за двери донеслись характерные звуки мордобоя, и еще через пару мгновений Астарт возвратился с выражением непередаваемой мрачной удовлетворенности на лице.

Меня хватило только молча рухнуть обратно на лавку и подпереть щеку рукой в ожидании еды, которую, впрочем, принесли довольно быстро. Видимо, Лиори опасалась, что следующий раз рукоприкладство начнется прямо в обеденном зале.

Трапеза прошла в гнетущем молчании. За счет, правда, была короткая схватка взглядов, но затем юноши просто поделили его поровну меж собой.

По пути домой разговор тоже особо не клеился. Я шла, размышляя не столько о произошедшем, сколько о словах Астарта. «Ваше Высочество»... гадость какая.

– Не называй меня так больше, – негромко попросила я.

– Как? – не понял Аст.

– Так.

Ледяной лорд не ответил.

Навстречу нам с шумом, свойственным только беззаботному детству, неслась воинственно настроенная компания. Новое поколение огненных, уже родившееся в мире Льда и знавшее о нашей родине лишь по рассказам. Видевшее огонь в глазах родителей, но чаще всего не обладавшее своим.

Не знаю, куда мчались эти сорванцы, но, заметив нас, гомон прекратился, равно как и движение. Дети замерли, удивленно и беззастенчиво рассматривая ледяных магов.

– Это какие-то новые, – громким шепотом заметил один мальчишка.

– Ты друг Соль? – спросила самая любопытная кроха, одной рукой дергая Дагона за рукав, другой – прижимая тканевую игрушку саламандры.

– Он – гость, – ответила я за младшего ис-Лотиана, чтобы еще чего не ляпнул по дурости. – Нехорошо хватать гостей за рукава, Тинни.

– Ой, – пискнула девчушка, спрятала руку за спину и даже шаг назад сделала.

– Что нужно сделать, когда в наш дом приезжают гости? – строго спросил Кеннет.

– Накормить! – уверенно заявила ребятня.

– А перед этим? – уточнил побратец, а дети озадаченно замолчали. – Ну?

– Поздороваться? – раздался неуверенный голос.

– Правильно.

– Исамел! – раздалось бодрое, хотя и нестройное приветствие.

– Годится, – улыбнулся Кеннет и обернулся на меня.

Так уж вышло, что, несмотря на достаток в диаспоре, больше всего младшее поколение жаждало если не получить, то хотя бы посмотреть то, что им было недоступно.

Я грустно улыбнулась и подожгла воздух под радостный писк ребятни.

6

– Итак, молодой человек, что же за безотлагательное дело привело вас в нашу скромную обитель? – мрачно поинтересовался отец.

Папин кабинет больше не напоминал библиотеку после землетрясения. На рабочем столе ни единой лишней бумажки, все разложено по полочкам и ящичкам, особо ценное упрятано в сейфы. Глава диаспоры, как и положено, восседал в своем массивном дорогом кресле, точно на троне, и без особого восторга взирал на Астарта. Сесть парню не предложили, поэтому вежливый ледяной маг стоял. Я же не спешила вмешиваться. Заняв привычное гостевое кресло по правую руку от папы, я принялась наблюдать. Эту битву мужчины должны были провести сами.

– Скважина №620, – коротко ответил юноша.

Я тихо фыркнула. Скважина №620 уже неделю занимала первые полосы газет, подогревая всеобщую истерию. Официально ситуацию называли «управляемой», и я была уверена, что возникла она не без попустительства Велиара ис-Лотиана. Однако, присутствие его старшего сына в качестве гонца здесь свидетельствовало об обратном.

Событие можно было назвать беспрецедентным, что особенно нравилось муссировать бульварным писакам. Неделю назад Министерство экономики и Министерство недропользования согласовали расконсервацию поисковой скважины №620, чтобы превратить ее в добычную. Для этих целей кто-то шибко умный решил еще немного добурить в надежде увеличить давление в забое и удешевить поднятие летучего петролиума. В целом, этот кто-то оказался прав – давление увеличилось. Правда, увеличилось фатально – рабочие наткнулись на аномальную зону, и теперь вместо скважины в чистом ледяном поле полыхал огненный факел в сотню метров высотой.

То, что к нам обратятся за содействием, было лишь вопросом времени, ведь мы единственные, кто мог бы управиться с таким пламенем. Однако, если это на самом деле внештатная ситуация, стоило обратиться сразу. Мы с парнями прикидывали, что в сутки факел сжигал столько топлива, сколько потребляет столица за день. А это чудовищно большая дыра в бюджете.

– Что думаешь? – поинтересовался отец.

– Что невежливо заставлять гостя стоять, – отозвалась в ответ.

– Я про скважину, – папа даже не посмотрел в сторону Астарта.

– Ну-у-у... – протянула, мысленно прикидывая цифры, – работа потянет на пятак центалов в золоте.

Отец задумчиво кивнул, рассеянным взглядом изучая древесный рисунок на столешнице. На самом деле эта работа стоила чуть больше двух центалов. Но по старой голодной привычке мы все цены задирали вдвое.

– Пять центалов, – подтвердил отец.

Астарт лицо удержал, ведь торговаться с монополистами – себе дороже. Особенно когда из-за чьих-то кривых рук бюджет казны теряет по пятой части той же суммы каждый день.

– Условия приняты. Я бы хотел получить договор и узнать, когда ваши люди приступят к работе.

– Не гони пожар, – поморщился папа. – Нам не нужны деньги, у нас они есть.

Вот тут ледяной явно растерялся.

– Услуга? – осторожно спросил Аст.

– Услуга, – охотно согласился отец. – Сказать по правде, я бы охотнее взял деньгами, но вот вы... – он так мрачно посмотрел на меня и Астарта, словно это мы палили бюджет мира Льда, – ...вы вынуждаете нас заниматься всякой ерундой.

– А, понял. Газетчики напишут о героизме огненных магов, защитивших интересы мира Льда, своего нового дома и все такое прочее, – кивнул Аст.

– Э, не. Не я тут собрался попрать основополагающие ценности морали чопорного сословного общества, – папа устало откинулся в кресле. – Ты вроде умный парень. Поработай головой, моя дочь не будет каждый раз спасать твою шкуру, потому что у тебя сахарный снег вместо мозгов в ее присутствии.

Ледяной маг дернулся, сиреневые глаза вспыхнули, в комнате мгновенно стало прохладно.

– Вы забываетесь, – процедил Астарт.

– Да неужели? – ехидно уточнил отец. – Тогда скажи мне, какую максимальную выгоду ты можешь извлечь из текущей ситуации?

Астарт на мгновение задумался, в комнате потеплело, а ледяной пришел к каким-то умозаключениям, потому что помрачнел.

– О, вижу, догадался, – снисходительно констатировал отец. – Соль, что думаешь?

– Что пять центалов золотом лучше сомнительной услуги, – буркнула в ответ.

Хотелось добавить, что тратить каникулы на бесплатную работу мне вообще не улыбается, но идея-то была неплохая. И это создаст мне положительный образ в обществе. Ректор как раз говорил о том, что пора бы мне заняться политической карьерой, отчего б и не начать ее с демонова пекла?

– Я категорически против, – заявил Астарт.

– Высота факела сотня метров, и каждый день сгорает столько топлива, сколько потребляет столица в сутки. Как думаешь, какого уровня должен быть маг, чтобы затушить такое пламя? – скучающим тоном спросил отец.

– Не меньше вашего, – процедил ледяной.

– Верно. Сольвейг как раз не меньше моего уровня, – охотно согласился папа.

– Эльд-Лааксо, отец достаточно красочно описал мне ситуацию. Этим своим решением вы отправляете дочь на верную гибель.

Наивный ледяной мальчик...

7

Во всех нормальных домах внутренний двор содержал сад или хотя бы беседку для отдыха на свежем воздухе. Но у эльд-Лааксо были свои представления о прекрасном, поэтому за домом у них располагалось небольшое тренировочное поле и никакой зелени. Астарт рассматривал прямоугольное пространство с небольшим деревянным бортиком и чистым белым песком внутри и размышлял, было ли детство его невесты счастливым.

– Что-то ищешь? – за спиной раздался голос Рагнара, заставив ис-Лотиана обернуться.

Огненный маг стоял, скрестив руки на груди, и дружелюбным не выглядел.

– Нет, – покачал головой Астарт.

– Давай-ка кое-что проясним, – Рагнар плотно закрыл дверь в дом за собой. – Ничего личного, но как жених для моей дочери ты мне вот совсем не нравишься.

Астарт немного опешил от такого заявления.

– И на чем основано ваше суждение?

– Я в принципе не в восторге от того, что моя дочь собирается выйти замуж, – закатывая рукава поделился Рагнар. А затем смерил взглядом парня и добавил:

– К тому же за ледяного мага.

– Странно слышать расистские заявления от эмигранта, – холодно произнес Аст.

– Как бы тебе объяснить... – задумчиво произнес Рагнар, проходя мимо парня в центр тренировочного поля. – Ты слаб. И я не хочу, чтобы моя девочка еще раз из-за тебя подставилась.

– Я не так беспомощен, как вы думаете, – прозвучало пафосно, высокомерно. По-ледяному.

– Да что ты? Только вот незадача, она УЖЕ подставилась. И знаешь что? – Рагнар зажег в одной руке огненный шар. – Теперь ей не скрыться ни в одном из миров. Ее пламя слишком заметно.

– Я смогу ее защитить, – зло процедил Астарт.

– Ты слаб, – повторил глава диаспоры и перебросил огненный шар из ладони в ладонь, словно мяч. – И здесь становится слишком опасно для нее. Вы с отцом ведь заметили, что среди приветственных писем не хватает одного правящего рода. Что ты будешь делать, когда Никлас возьмет мою дочь за горло?

– Убью его, – глухо ответил ледяной маг.

Рагнар усмехнулся клыкастой пастью:

– Надо же, как самонадеянно. Ну посмотрим... – мужчина развел руки в стороны, словно хотел обнять Астарта. – Нападай.

8

Зарево от скважины №620 было видно за сутки пути. Оно разительно отличалось от мягкого света климатического купола или медленного рассвета. Казалось, будто бесконечная стрела пронзала тьму от земли до самого неба и била точно в малую луну.

– Что будешь делать? – спросил Кеннет.

Побратец ехал со мной в качестве лица, сопровождающего незамужнюю меня, потому как Астарт настоял на своем присутствии. Не то чтобы моя девичья честь нуждалась в такой рьяной защите, но раз уж мы планировали извлечь из происходящего максимальную политическую выгоду, приходилось соблюдать некоторые ледяные условности. Благо, отец в свое время не пожалел денег на хорошие сани.

Вообще, сани в мире Льда были чем-то вроде показателя социального статуса владельца. Существовал ряд конкурирующих меж собой заводов по производству транспорта и повсеместно узнаваемых марок. Несмотря на то, что сани любого завода решали в принципе-то одну задачу: перевозку пассажиров, уровень комфорта прямо пропорционально зависел от цены.

Например, благодаря дорогим артефактам элитные сани обогревались даже в статике, в то время как более дешевый транспорт использовал простейшие механизмы и поддерживал комфортную для пассажиров температуру лишь на ходу. В санях высшего класса были все удобства, какие только пожелает владелец – от малой кухни до санузла, что делало длительные путешествия относительно приятными. Ну и чем дороже сани, тем большую скорость они могли развивать, что приятно сокращало время в пути. Конечно, если их запрягать снежными ягуарами.

– Хотелось бы мне сказать, что есть четкий план действий, но, к сожалению, действовать придется по обстоятельствам, – ответила я, проводя пятерней по влажным волосам.

Нет, будь у нас хоть какое-то время, можно было взять исходные данные, поприкидывать формулы, графики эффективности нарисовать, экономически оптимальный вариант выбрать... но примчался взмыленный гонец от Велиара ис-Лотиана с одним-единственным словом на идеально-белой бумаге: «Срочно!»

А когда глава Совета магов говорит «Срочно!», тут даже четверть часа на душ приходится отвоевывать с боем.

– Думаю, разумнее подождать догоняющих, – заметил Кеннет.

Которые и выспались, как подобает людям перед тяжелой работой, и имеют больше практического опыта. Но это загадочное «Срочно!» времени для маневров не оставляло, и мы сорвались в путь еще до того, как отец вызвал к себе лидера одной из рабочих команд.

– Сомневаюсь, что нас догонят, – покачал головой Астарт.

– Рагнар сказал, что будет поддержка, значит, она будет, – тоном, не терпящих пререканий, произнес Нэт.

– Соль, мне с каждой минутой эта затея нравится все меньше, – мрачно заявил жених.

– Гарантирую, тебе и идея с догоняющими сейчас окончательно разонравится, – заявил Нэт, рассматривавший что-то в окне.

Под нашими вопросительными взглядами побратец щелкнул пальцами. Ткань синхронно стянулась, открывая панорамный стеклянный купол саней и позволяя осмотреться вокруг.

Справа и слева мчались всадники. В застегнутых наглухо черных армированных мундирах, развивающихся на ветру черных плащах с кроваво-красным подбоем и шлемах, украшенных гравировкой. Они неслись на черных гепардах, каждый держал перед собой малый климатический щит, защищаясь от холода и колючего снега.

– Пока кроме вопроса – откуда столько ледяных гепардов с рецессивным меланином – ничего странного, – осторожно заметил Астарт.

– Это команда Илидела. Того, которому ты морду лица подправил вчера, – хмыкнул побратец.

Ледяной маг скривился, а я задумалась. Что-то меня зацепило в поведении огненного парня тогда в ресторации, но предчувствие никак не хотело оформиться в мысль.

Я забралась с ногами на диванчик у окна и прислонилась лбом к холодному стеклу. Один из всадников заметил меня, и все как один вскинули правые руки, выпуская огненных фениксов. Магические птицы помчались вперед, освещая нам пусть в непроглядной ледяной тьме.

И я не знала, чем закончится эта дорога.

9

Напольные часы, увенчанные двумя бараньими головами, смотрящими в разные стороны, как им и положено, отмеряли ход времени. Говорят, в свое время это была довольно популярная серия механизмов с секретом. Такие стояли в академии мира Дерева, такие нашлись и в одном из пропахших гарью районов мира Железа.

Небольшая комната, служившая и спальней, и кабинетом, была скупо освещена парой газовых ламп. Стены, оклеенные выцветшими темными обоями, мебель со сколами из массива дуба, потертая и треснувшая кожа кресел и дивана – все вместе придавало помещению атмосферу мрачного упадка.

Что в целом отвечало настроению хозяина жилья, но не его гостю.

– Почему ты не пользуешься магическими лампами? – поинтересовался ледяной маг, пройдясь по комнате.

– Мне без надобности, – пожал плечами парень. Это движение выдавало его больше, чем он хотел: усталость, злое бессилие. Безысходность собственной жизни.

– Нельзя отказывать себе в приятных мелочах, – назидательным тоном заметил ледяной, проведя пальцем в идеально-белой перчатке по складке портьеры, и продемонстрировав черную пыль хозяину. – Твой отец, кстати говоря, очень любил комфорт.

– Я бы похоронил его с должным комфортом, если бы от его тела хоть что-то осталось, – процедил парень, и лишь вспыхнувшие блекло-зеленые глаза выдавали эмоции.

– Ах, молодость, – миролюбиво улыбнулся ледяной, опускаясь на диван в самом темном углу комнаты. Кожа неприятно скрипнула под весом мужчины. – Я искренне сожалею о твоем отце, но он всегда знал, на что шел.

– Он отчаянно искал способ вернуть нашему Древу жизнь. В таких условиях любой бы продал и свою магию, и свою жизнь, – глухо возразил парень, откинувшись на спинку стула. Свет газовой лампы мазнул по его волосам цвета тусклого золота.

Во внешнем виде юноши без труда угадывался ребенок многократных кровосмесительных браков. Что было, конечно, не запрещено, но всякий фанатизм имеет свои плачевные последствия. Страстное желание сохранить чистоту крови – тоже.

– Я предупреждал твоего отца о рисках. А еще о том, что вашему древу нужна свежая кровь, – негромко, но жестко ответил ледяной маг, раздражаясь.

Молодой человек отвел взгляд и благоразумно промолчал. От газовых ламп было душно, и юноша поднялся, чтобы открыть окно. Но гость его опередил, и температура в комнате сама опустилась на пару градусов. Защитное стекло светильника, не выдержав таких перепадов, громко треснуло.

– Говорю же, смени освещение, – раздраженно поморщился ледяной маг. – Теперь более что газ дорожает.

– Горящая скважина в мире Льда – ваших рук дело? – прямо спросил парень.

– Холод упаси, – рассмеялся мужчина и добавил: – Я уже давно ничего не делаю своими руками.

Конечно. Белые перчатки всегда должны оставаться идеально чистыми. А меж тем авария в мире Льда напрямую влияет на цены экспорта газа и зависимые от него производства. В том числе львиную долю экономики мира Железа.

– Вы так заинтересованы в экспортных ценах?

– Нет, конечно, – отмахнулся мужчина. – К тому же влиять на цены можно и более интересным способом. Горящая скважина нужна, чтобы проверить, на что способен один маг.

– Все только ради одного мага? – с нескрываемым скепсисом спросил парень.

– Когда-нибудь ты поймешь, что самое дорогое, чем обладает успешный лидер, – это человеческие ресурсы.

– Мое древо увяло, в моем мире прошла очередная революция, моя семья потеряла власть, влияние и элементарную возможность прокормиться. И я ничем не могу им помочь, потому что хоть и выжил вашей милостью, но вынужден скрываться в чужом мире, – горько проговорил парень. – Так что вряд ли я смогу понять ценность успешного лидера.

– Вот как раз об этом я и пришел поговорить с тобой, – улыбнулся ледяной маг.

– О моей семье? – бестолковый вопрос.

– Почти, – хищно оскалился мужчина.

– Что вам нужно? – обреченно спросил юноша.

– Железная принцесса объявила отбор. Не хочешь поучаствовать?

Сиреневые глаза вспыхнули в темноте, не предвещая собеседнику ничего хорошего.

10

Начальник смены выглядел паршиво. Черные круги под глазами, засаленная одежда, потухший взгляд. Возгорание сопровождалось взрывом, что привело к гибели двоих его подчиненных. Мужчину ждало судебное разбирательство и, вероятно, высшая кара за халатность. И я не могу упрекнуть мир Льда за строгость взыскания – слишком опасная работа, слишком высокие риски. И слишком большие убытки.

Температура была настолько высока, что лед растаял до почвы. В другом случае сюда бы уже набежала куча историков и охотников за редкостями в надежде отыскать какие-нибудь остатки древних цивилизаций. Не каждый день образуется прогалина глубиной в километр! Но магов, способных сунуться в это демоново пекло, среди ледяных не было. Говоря по правде, даже среди огненных их было не много.

И вот мы сидели в небольшой комнате в наспех поставленной времянке на краю огромного кратера, являвшегося, по сути, одной большой прогалиной. Над столом медленно вращалась проекция существующей скважины с тепловой картой профиля почвы от поверхности до забоя. Чем ближе к поверхности – тем выше температура и тем насыщеннее алый цвет.

– Почему вы молчите? – нервно спросил начальник смены. – Вы же огненные, можете просто поглотить пламя и все.

– Мо-о-ожем, – протянул Илидел. – Но не в этом случае.

– Чем этот случай отличается от прочих?! – рявкнул мужчина.

– Пока из пласта идет подача петролиума, огонь будет гореть, – спокойно ответил Кеннет.

То есть как минимум наши дети или может даже внуки застанут эту потрясающую зажигалку.

– Честно говоря, самое разумное – оставить и не трогать. Горит и горит, глядишь, положительно скажется на климате, – заметил один из огненных, и все дружно посмотрели на меня.

– Контракт, – напомнила вместо ответа, и ребята скисли.

– Ладно, будем растапливать айсберг частями, – вздохнул Илидел, беря дискуссию в свои руки. – Что нужно, чтобы потушить скважину? Перекрыть доступ воздуха или петролиума. Очевидно, перекрыть воздух проще, нужно лишь подумать, из чего сделать купол над скважиной...

Присутствующие принялись обсуждать варианты. Сначала нехотя, но все больше и больше распаляясь. Любая идея в таких обсуждениях может оказаться полезной – высказывали всякую мысль.

Вот только почему-то у меня сохранялось ощущение, что это нам не поможет. Не существует материала для создания купола такой прочности, чтобы он выдержал напор неконтролируемого огня. Но перекрыть доступ петролиума невозможно – запорная арматура давно расплавилась и превратилась в пыль.

Я смотрела на медленно крутящуюся проекцию скважины и осознавала абсолютно четко, что никакими действиями «в лоб» нельзя остановить природу в чистом ее проявлении. Поставить купол не получится и не получится установить новую арматуру. Нельзя даже охладить почву, чтобы допустить рабочих к эпицентру.

Но нужно ли вообще к нему приближаться?

Я мазнула пальцами по воздуху, заставляя проекцию раскрутиться сильнее. Тело скважины было похоже на штопор – оно чуть извивалось по небольшому радиусу. Вероятно, эта скважина очень старая и бурилась вручную ледяными не меньше полувека назад. Диаспора сейчас предоставляла подрядные услуги по бурению почти 99% объектов в мире Льда. И мы делаем идеально прямой прокол в земле.

Разговор на фоне как-то сам собой стих, и присутствующие молча, почти завороженно смотрели на крутящуюся проекцию с кляксами от бордового до желтого цвета тепловой карты.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – внезапно спросил Кеннет.

Я подняла на него взгляд:

– Какого радиуса нам нужен взрыв?

Побратец довольно ухмыльнулся.

Как любил выражаться Нэт: «Идиоты думают одинаково». Так вот, наша с ним идея заключалась в следующем: пробурить еще одну наклонную скважину и пустить по ней снаряд. Взрывная волна разрушит тело горящей скважины, и это нарушит подачу петролиума. Пылающий фонтан иссякнет.

Было в этой гениальной идеи две проблемы: первая – это температура почвы, которая могла спровоцировать детонацию опускаемого снаряда. Ну и вторая, собственно, сам снаряд, ведь нужно что-то нормальной ударной мощности.

Собрать в чистом поле бомбу из снега и льда задача нетривиальная. Практически личный вызов всей моей студенческой жизни. И здесь очень помог опыт создания артефакта Варме. Пока мы пыжились его заново изобрести, столько раз бахало, что у меня, можно сказать, уникальный навык взрывотехники имелся.

Сутки ушли на расчеты. Мы заперлись в комнате, обложились формулами и считали, проектировали, спорили и иногда орали друг на друга. Время от времени дверь приоткрывалась, и в проем просовывался начальник смены. Он ничего не спрашивал, а будто проверял, чем мы занимаемся. Мы не всегда обращали на него внимание, а если кто-то и замечал, то предлагал уважаемому лорду сгонять за элем. Ледяной презрительно поджимал искусанные бледные губы и демонстративно хлопал дверью.

А мы снова принимались считать.

Учитывали все. Если недотянем прокол, если наткнемся на петролиум, если боевая скважина тоже загорится, если рванет рано/поздно/недостаточно сильно. Мы не понимали, будет ли еще одна попытка, потому что последствия неудачи казались неочевидными.

Наконец, когда все решения были приняты, расчеты с десяток раз выверены, а основной состав команды разошелся отсыпаться перед работой, в комнате остались лишь я и Илидел. Парень курил одну за одной, тушил окурки пальцами и бросал бычки мимо давно переполненной пепельницы в центре круглого стола. Я же сидела напротив, закинув ноги на столешницу и покачиваясь на задних ножках стула.