Управдом Вселенных

Глава 1

Видавший лучшие времена кран мерно отмерял тяжёлыми каплями бесценные секунды жизни. Секунды утекали в канализацию, превращаясь в часы, дни и года. Так было всегда, насколько мог припомнить Лёва. Ещё когда жива была бабушка, на кухне старой, но опрятной коммуналки всегда раздавалось размеренное «тюк… тюк… тюк…» воды по металлу.

Вроде бы, кто-то когда-то пытался это безобразие починить. Сердито бубня, колупался в смесителе рукастый сын соседки – бабы Нюры. Печально, как на похоронах, качал головой сантехник из ЖЭК-а. Занимал положенное место новенький, только из магазина, вызывающе-хромированный кран, чуть брезгливо изгибая тонкую шею на фоне простой, обшарпанной обстановки. И снова: «тюк… тюк… тюк…»

Сегодня, впрочем, что-то неуловимо изменилось.

Лёва осознал это, пока стоял перед включённой конфоркой и гипнотизировал взглядом не желающий закипать чайник. Ставший привычным за тридцать лет звук изменил частоту. Нынче капли шлёпались в раковину почти непрерывно, и эта крохотная, казалось бы, перемена отчего-то навевала неодолимую жуть.

Прохоров медленно-медленно повернулся к раковине, чувствуя, как холодные мурашки сбегают по позвоночнику даже быстрее общественной воды. Приблизился. Задумчиво постучал по крану пальцем. С электроприборами это частенько срабатывало. Но сейчас в трубе лишь раздражённо хрюкнуло и закапало ещё чаще.

За спиной, будто укушенная баньши, резко и тревожно заорал вскипевший чайник, и молодой инженер невольно подпрыгнул, на все лады костеря незадавшийся день.

Комната в коммуналке на Петроградской была его крепостью, спасительным ковчегом, где можно было укрыться от раздражающей реальности. А с тех пор, как Лёву перевели на удалёнку – ещё и своего рода склепом, в котором медленно протухали амбиции и мечты. Двадцать квадратных метров, доставшихся от бабушки-блокадницы, пахли слежавшимися газетами, пылью и тёплым привычным уютом, в котором теперь появилась проклятая течь.

Когда-то давно Лёва был инженером: перспективным, с горящими глазами и мечтой, что однажды ему предложат поучаствовать в проекте, важном для всего человечества. Что-нибудь вроде воплощения идеи холодного термоядерного синтеза или телепорта на Марс. Но капающий кран неумолимо отсчитывал секунды, а великие ученые, похоже, только упивались казённым кофе и к Прохорову не спешили.

Продолжая уповать на великое светлое будущее, пришлось согласиться на компромиссную реальность – взяться за расчёты для котельных, и стараться не размышлять о том факте, что, несмотря на продуманные грамотные выкладки, их потом всё равно строят по принципу «и так сойдёт». Зато Лёва открыл в себе талант находить гениально ленивые решения для сложных проблем, и это постепенно становилось его устойчивым жизненным кредо.

Сегодня проблема особо сложной не выглядела, а надежда лениво проигнорировать её упиралась в вероятность глобального бытового коллапса. Да и, в конце концов, мужик он или нет? Не бросать же на битву с кухонным монстром Колясика? Студент разве что пофилософствует с унылым видом о тщете всего сущего и запрётся писать пространную обвинительную статью для сильных мира сего, которую потом столь же философски оставит в столе. Точнее, в папке «упорядочить» на компе. У кого такой нет?

С наждачным скрежетом почёсывая трёхдневную щетину, Лёва подошёл к раковине. Уставился на кран, в смутной надежде, что под укоризненным взглядом тот одумается и вернётся к приличному поведению. Кран смотрел в ответ нагловато и вызывающе. Даже слизавшийся до гладкости барашек ностальгически-советского дизайна не портил его бравурный вид.

Когда его меняли? В прошлом году, в позапрошлом? А выглядит так, будто с самой постройки дома тут тянет лямку…

– Щас заменю тебя! – строго пригрозил Прохоров.

Кран ухмыльнулся холодным никелевым отблеском.

«Ну да, ну да, так я тебе и поверил! – будто бы говорил он. – Вот сейчас попрёшься в сырость, холодрыгу и будешь из собственных карманных денег, которых кот наплакал, выбирать новый смеситель. Флаг тебе в руки!»

И вот тогда Лёва внезапно вспомнил про Штуковину.

Он нашёл её месяц назад у мусорных контейнеров.

Нет, Прохоров вовсе не был одним из тех полусумасшедших хламушников, которые тащат в дом всё, что не прибито, лишь бы бесплатно. Но пытливый ум инженера не позволил пройти мимо блестящего цилиндра из непонятного сплава, дополненного веером проводков и кристаллических стержней. Конструкция напоминала гибрид карбюратора и буддийской мандалы и выглядела исключительно перспективной.

Лёва тогда постоял в раздумье несколько минут, созерцая странный предмет, и решил, что вряд ли кто-то станет делать такую красивую бомбу, да ещё и оставлять её потом возле переполненных мусорных баков. Дурацкая получилась бы диверсия.

Дома он поизучал загадочную штуку, ничего толком не понял, разобрать не смог, но и выбрасывать не стал. А сейчас в голове будто щёлкнул переключатель.

«Принцип подобия, – мысленно проговорил он. – Если нельзя починить систему, нужно создать ей зеркальную нагрузку, чтобы стабилизировать…»

Это была, конечно, полная ахинея. Но ахинея, рождённая отчаянием и инженерным кретинизмом высшей пробы. Прохоров извлёк запылившуюся Штуковину из коробки на шкафу, под мышку сунул полную болтов и гаек банку, имеющуюся у каждого уважающего себя мужчины, прихватил изоленту – куда ж без неё! – и принялся творить. По наитию, не особо задумываясь, что и как делает. Его цель была проста: создать «стабилизатор обратной связи для гидравлической системы низкого давления». А если нормальным языком – присобачить Штуковину к трубе под раковиной так, чтобы она «успокаивала» текущую воду. Почему-то Лева был абсолютно уверен, что это сработает.

Глава 2

Лёва, не отрывая взгляда от мерцающего теперь оранжево-аварийным светом устройства, подкрался к двери, потом устыдился собственной боязни и решительно открыл. Ну, действительно, кто там может быть кроме бабы Нюры или явившегося из универа раньше времени Колясика?

На пороге стоял гном.

Можно было бы усомниться, отдавая дань собственной адекватности. Или сказать «невысокий человечек». Или ущипнуть себя за руку, чтобы проснуться. Но Лёва, прочитавший в юности вполне достаточно фэнтези, просто смирился с фактом: гном. На пороге коммунальной кухни.

Надо сказать, что сказочными атрибутами вроде колпака или здоровенного топора гость похвастаться не мог. Это был очень приличный и респектабельный представитель Волшебного царства. Ростом чуть больше метра, в идеально сидящем костюме-тройке из тёмно-серой шерсти, с галстуком-бабочкой и начищенными до зеркального блеска туфлями впечатляющих размеров. В одной руке он держал кожаный портфель, в другой – планшет (иди скрижаль, поди разберись в терминологии!) из матового чёрного камня, по которому бежали строки мерцающих рун. Лицо гнома с аккуратно подстриженной – не иначе как в барбершопе – бородкой излучало трагическую серьёзность, а за стёклами очков в тонкой металлической оправе горели пронзительные глаза цвета байкальского льда.

– Лев Прохоров? – бархатисто осведомился незнакомец. В его голосе звучала непоколебимая уверенность бюрократа, нашедшего жертву без нужных документов.

– Ага… – выдавил из себя неудачливый инженер.

– Карл, – отрекомендовался гном, не протягивая руки. – Аудит Вселенных, отдел стабильности, подсектор 7Б. Вам, господин хороший, светит обвинение по статье 14.8.3 шестого блока Кодекса Межпространственного Равновесия за несанкционированное вмешательство в фундаментальные константы с применением кустарных инструментов, повлёкшее за собой дестабилизацию межмирового эфира. Проще говоря, – он бросил ледяной взгляд поверх очков в сторону кухни, – вы накосячили в космическом масштабе.

– Да я щас откручу… – пробормотал Прохоров, воровато оглянувшись на раковину и окончательно смиряясь с тем, что происходящее – не сон, не новая «фишка» мошенников и даже не глюк от несвежей шавермы.

Карл тяжело вздохнул. Он протопал на кухню, решительно сдвинув Лёву в сторону, и укоризненно уставился на Штуковину, примотанную к трубе.

– «Квантовый Гармонизатор модели «Постоянство-5», – монотонно зачитал он со своего каменного планшета. – Снят с эксплуатации за ненадобностью после Великого Примирения Эпох. По бумагам все модели утилизированы. Или должны быть утилизированы... Даже не буду спрашивать, как он к вам попал. Но вот это, – гном осуждающе ткнул пальцем в сомнительную конструкцию, украшенную изолентой, и его голос предательски дрогнул. – Это вот! Как вам в голову пришло?

– Кран капал, – попытался оправдаться Лёва, но лучше не стало.

– Кран капал… – неверяще повторил Карл и что-то черкнул в планшете острым стилусом. – И вместо того чтобы вызвать сантехника или, на худой конец, залить всё герметиком, вы решили расшатать Константу Межмирового Трения. Ту самую, что не даёт Вселенным, как бильярдным шарам, сталкиваться и рассыпаться в квантовую пыль! Из-за вашего «ремонта» в секторе 7Б уже начались… – он несколько мгновений поискал цензурное слово, – …неполадки. Утечки.

– Какие утечки? – холодея, спросил Лёва. Ему показалось, что пол снова уходит из-под ног.

Хоте нет, не показалось. Тот действительно едва ощутимо дрогнул.

В этот момент из розетки-тройника с тихим шипением заструился дым. Впрочем, судя по тому, что он мягко стелился по полу, вместо того чтобы клубами взмывать под потолок, это оказалась субстанция совсем другого рода.

Переливчатое перламутровое марево образовало подобие лужи у стены и с любопытством поползло дальше, даже не думая рассеиваться. Отчётливо запахло старыми книгами и жжёным сахаром.

– Вот такие, например, – недовольно, но вполне спокойно развёл руками Карл, будто жаловался на обычную протечку батареи. – Это, господин хороший, река Лета подтекает в здешнюю реальность. Пока по чуть-чуть. Но если не принять меры, через несколько часов она затопит подъезд, а жильцы забудут, кто они и зачем платят за капремонт.

Лёва ещё раз глянул на мистический ручеёк, потом на своего незваного гостя. Ему очень захотелось ответить, что обитатели дома и так не очень понимают, на что уходят капремонтные средства, но одёрнул себя. Перепалка – лишь его извечный ленивый способ отсрочить неизбежное «принятие мер», а Лета-то течёт!

– Что мне нужно делать? – вздохнул он.

Гном со внезапным уважением посмотрел ему в глаза.

– Значит, готовы разгребать сложившуюся катавасию?

– Ну, а как иначе-то…

Карл грохнул планшет на тумбочку, открыл портфель, извлёк из него толстую папку с надписью «Дело №7Б-614» и зашуршал бумагами.

– По регламенту, лицо, причинившее ущерб, назначается ответственным за его устранение, – забубнил он. – Поздравляю, Лев Прохоров. С этого момента вы – Управляющий Смежными Вселенными для сектора 7Б. Ваша задача – своевременно ликвидировать возникающие неполадки. В данном случае – стабилизировать Константу и устранить… ну, скажем так, протечку. Она ж и правда течёт! – внезапно хихикнул он, озорно блеснув глазами-льдинками, но тут же снова принял подобающий официальному лицу вид.

Глава 3

Входная дверь распахнулась, и в квартиру влетело компактное торнадо в розовом пуховике и с громадным школьным рюкзаком. Весенние каникулы должны были начаться только со следующей недели, но бывшая жена привезла Соню уже сегодня, намереваясь укатить в отпуск с очередным ухажёром. «Эффективным менеджером». Даже не соизволила подняться в квартиру…

Обнимая дочь, Лёва тихонько вздохнул. Куда уж ему до нового хахаля! Тот и зарабатывает лучше, и по карьерной лестнице карабкается, будто специально для этого родился. И, вроде бы, даже регулярно посещает спортзал.

– Лев, вы там скоро? – из кухни высунулась голова гнома, и его же рука, сердито помахивающая ведром.

– Ой! – на миг смутилась Соня. – Здрасьте! А я не знала, что у папы гости.

Девочка с интересом пригляделась к Карлу, но, к счастью, воздержалась от комментариев о росте и предположений о видовой принадлежности, хотя Прохоров отлично знал, что предположений у неё – хоть пруд пруди. Для десятилетки Соня очень много читала, и всё сплошь фэнтези. До того же «Властелина колец» она добралась ещё года три назад. Помнится, тогда классный руководитель, Вера Павловна, ещё закатила по этому поводу изрядный скандал. Мол, как же так, рано ребёнку такое давать.

Гном, тем временем, отставил ведро и выбрался в коридор уже целиком. Степенно поправил бабочку на шее и терпеливо объяснил:

– Я не гость. Я – Аудитор. И у нас, молодая леди, с вашим отцом есть безотлагательное дело. Может быть, вы соблаговолите уже отпустить его?

Соня послушно разжала руки и тут же переключилась на другую интересную штуку.

– Ой, а что это у вас там, дым-машина на кухне? – спросила она, указывая на высунувшееся в коридор тонкое щупальце белёсого марева. – Вечеринку готовите?

Ну да, конечно, папа с незнакомым гномом готовят на кухне коммунальной квартиры большой праздник с участием дым-машины. Самое логичное предположение, первым приходящее в голову! Впрочем, поколение, взращенное в эпоху смартфонов и видосиков из интернета, уже ничем не удивишь…

– Это не машина, – недовольно возразил Карл. – Это река Лета протекает. И нам с вашим отцом, юная леди, нужно это безобразие прекратить. Причём очень срочно!

– Да-да, – заспешил Лёва. – Извините. Сонь, ты разувайся, снимай куртку и проходи в комнату, ладно? Я скоро приду.

– Та Лета, которая в древнегреческих мифах? – девочка мигом скинула верхнюю одежду и восторженно замерла на пороге кухни.

– Та самая, – вздохнул Прохоров, прикидывая, нужно ли надеть резиновые перчатки, или всё равно не поможет. – Ты не подходи к ней, пожалуйста! – спохватился он. Потом понял, насколько это бесполезно и попросил. – Ну, или хотя бы руками не трогай, хорошо? Это опасно.

– Ладно, – как ни странно, девочка не стала спорить и умчалась в комнату.

Лёва решил разобраться с причиной такой неожиданной покладистости позже и вопросительно глянул на Карла.

– Что, прямо тряпкой собирать? А мне ничего не будет от этого?

– Не будет, – буркнул гном, пролистывая рунические письмена в планшете. – Поток пока слишком слабый. Вот, нашел! – он снова включил монотонно-бюрократический тон: – Согласно протоколу 7Б-614, подразделу «Гидрологические инциденты», пункту 3, для локализации малых рукавов Леты предписывается использование простейших абсорбентов с последующей утилизацией через портал небытия, – он с некоторым сомнением оглядел кухню. – Ведро и тряпка, в принципе, соответствуют критериям «простейшего абсорбента».

– В принципе?! – возмутился инженер, но его гость лишь развёл руками, с явным интересом ожидая продолжения представления.

Чувствуя себя полным идиотом, Лёва опустил тряпку в перламутровый поток. Зачерпнул невесомый туман, «отжал» в ведро. Ещё раз, и ещё.

Заполнив ёмкость на две трети, он обернулся к гному:

– Ну, открывайте, что ли, свой «портал небытия».

– Не имею таких полномочий, – крякнул тот.

– Чего? И как мне теперь быть? В унитаз, что ли, это всё выливать?

– В чистом виде – нельзя. Риск заражения водоносного горизонта. Но, согласно прецеденту 14У-45, разрешена утилизация через централизованную систему водоотведения при условии нейтрализации опасного агента. У вас есть нейтрализатор?

– У меня есть ёршик для унитаза, – мрачно сказал Лёва.

– Не соответствует спецификации.

Река забвения, меж тем, видно, заметила, что её бегство пытаются пресечь, и забеспокоилась. Туманный ручеёк уже не просто стелился по полу, а начал подниматься тонкими щупальцами по стенам, образуя призрачные переливающиеся фигуры – то силуэт бабушкиного сервиза, который разбился, когда Лёве было лет пять, то контуры незнакомой картины. Воздух наполнился едва различимыми обрывками чужих разговоров, шепотков, мелодий.

– Пап, я руками не буду, а вот газеткой – можно? – в кухне снова возникла Соня. Под мышкой у неё была кипа старых газет, которые у Лёвы всё не поднималась рука донести до помойки. Не зря же бабушка собирала их столько лет.

Не дожидаясь ответа, девочка ткнула свёрнутой в трубочку пожелтевшей страницей в одно из щупалец на стене. Оно дрогнуло и моментально растаяло, впитавшись в бумагу. Надписи исчезли, лист стал девственно чистым. Даже побелел немного.

Глава 4

В коридоре громко скрипнула дверь, тяжело зашаркали старушечьи шаги. Прохоров запоздало порадовался, что баба Нюра не решила выйти на кухню раньше, в самый разгар вселенского бардака.

– Лёвонька! – пенсионерка, придерживаясь за стену, остановилась на пороге, переобулась в «кухонные» тапки, так и не канувшие в Лету, и только потом подняла глаза. Увидела Карла. – Ой, вы из ЖЭК-а, да? Так вы уже знаете, что нас соседи заливают? Сюда тоже протекло? – она с сомнением оглядела разложенные по полу газетные листы. – Сонечка, здравствуй! Или это тут твои проделки?

– Тут уже всё в порядке, Анна Петровна, – осторожно сказал Прохоров, ненавязчиво загораживая собой гнома. – Я просто кран чинил. А у вас что за беда? Кто нас заливает?

«Чёрт! Вдруг Лета нашла ещё лазейку? Тогда всё заново?» – подумал он.

Но Крикун-камень молчал, да и Гармонизатор ровно светился синим…

– Да ты только глянь на мой потолок, Лёвонька! – запричитала бабка, снова ловко перелезая в «коридорные» тапки. – Он весь в таких пятнах разноцветных, знаешь, будто мазутом помазали! А вдруг у них там отрава какая?

Вся компания с любопытством и некоторой опаской проследовала за бабой Нюрой к её комнате. На потолке оной действительно присутствовали подозрительные радужные разводы.

– Это ещё что за напасть? – чуть в голос не взвыл Лёва, но смог утрамбовать порыв души до сдавленного шипения на ухо гному.

– Отставить панику, – деловито заявил тот. – Это просто остаточный конденсат. Пятна исчезнут сами в течение нескольких часов. Ну, в крайнем случае – будет у вас пара всплесков спонтанных воспоминаний. Ничего страшного. А то, глядишь, и польза какая получится.

– Так что, ничего опасного нет? – подозрительно сощурилась пенсионерка. – А вы точно из ЖЭК-а?

– Не беспокойтесь, сударыня. Я из организации, уполномоченной заниматься гораздо более серьёзными проблемами. И с полной ответственностью заверяю вас, никакой опасности нет.

– То-то и смотрю, такой вы импозантный, – зарделась баба Нюра от обращения «сударыня» и даже будто бы стала выше, моложе. – Ну, раз всё хорошо, то и ладно.

Она тихонько затворила дверь изнутри, не забыв, впрочем, снова сменить тапки.

– Теперь о важном, – Карл снова развернул папку с делом и обернулся к Лёве с Соней. – Вам необходимо провести первичный осмотр сектора на предмет других слабых мест. Константа могла повредить что-то ещё. А предотвратить прорыв всегда проще, чем бороться с его последствиями. Любое место, где реальность истончилась по какой-либо причине, – старые коммуникации, узлы энергетических сетей, перекрёстки с высокой аварийностью, – может стать новой точкой утечки.

– А перекрёстки-то здесь причём? – удивился Прохоров. – Вы вообще насколько большую территорию препоручили моему ведению?

– О-очень своевременный вопрос! – саркастически протянул Карл, и его льдистые глаза заискрились весельем. – Может быть, стоило уточнить это прежде, чем соглашаться?

– А то у меня выбор был! – возмутился инженер. – И вообще, я ещё с вами ничего не подписывал.

– Устный договор с Аудитором имеет силу подписанного документа, – наставительно поднял палец гном.

– Пап, ну разве можно отказаться от такой работы? – влезла Соня. – Ты же будешь как самый настоящий супергерой!

Глаза девочки лучились восторгом и искренним восхищением. Давненько Прохоров уже не видел на её лице такого выражения, по крайней мере – по отношению к нему. Он уже напрочь уверился, что дочь считает его неудачником, а тут – поди ж ты, в герои записала!

– Ну, так что насчёт территории? – чуть мягче поинтересовался Лёва.

– Квартал, – припечатал гном. – Собственно, ваш сектор домов, ограниченный ближайшими улицами. Чисто технически, сами улицы – уже не совсем ваша территория. Но тоже поглядывайте, это не повредит.

– А я тебе помогать буду! – Соня взяла отца за руку, с надеждой посмотрела на него снизу вверх.

– Вот уж нет! – возмутился он. – Будь моя воля, я бы тебя сразу обратно к маме отправил. Чёрт его знает, что тут ещё может повылезать!

– Не ругайся, пап! У неё самолёт завтра утром. И вообще, я стану вести себя осторожно и слушаться тебя во всём. Честно-честно!

Прохоров вздохнул. А ему-то самому кого слушаться? Он не отказался бы иметь рядом какого-нибудь мудрого старца, который станет говорить, что делать. Почему-то Карл на эту ответственную должность никак не тянул. То ли из-за мелкого роста, то ли из-за паскудной хитринки, нет-нет, да и пробивающейся из-под маски унылого бюрократа.

– Ну, папа! Ну, настоящая магия ведь! – Соня подпустила в левый глаз огромную сверкающую слезинку. Лёва отлично понимал, что это – продуманная манипуляция, но сердце его дрогнуло. А тут ещё и гном влез:

– София Прохорова может быть зачислена в штат на должность «младший специалист по аномалиям» с испытательным сроком длиной в шесть земных месяцев и возможностью получения уникального опыта. Оформление займёт не более пяти минут.

– В штат! – не удержавшись, фыркнул инженер. – «В штат» – это когда зарплату платят. Или когда хотя бы в резюме можно указать этот ваш «уникальный опыт». К чему ей это ваше оформление? И вообще, детский труд – изрядно незаконная штука!

Глава 5

Новое утро порадовало Лёву с Соней неожиданным подарком: весеннее солнце заглядывало в окна, заливало всю Петроградскую ярким, радостным светом и даже уже вполне ощутимо пригревало. Кого другого таким не удивишь, но для коренных питерцев – настоящее событие после долгой, унылой, серой зимы.

Вчерашний переполох с Летой казался не более чем неприятным сном, а гипотетическое появление команды ликвидаторов – и вовсе – детской страшилкой, малореальной и бессмысленной.

Лёва стоял у кухонного окна, с лёгкой улыбкой прихлёбывал кофе и смотрел в окно. Все проблемы сейчас казались легко преодолимыми, а жизнь, впервые за долгие годы, – наполненной смыслом.

Соня, присев на корточки у розетки, водила над ней «Крикуном». В школу ей сегодня было не нужно: что-то там напутали вызванные ремонтники и начали покраску коридоров раньше, так что весенние каникулы случайно удлинились на целых полнедели.

Волшебный камень пока не изъявлял желания возопить об очередной вселенской катастрофе.

– Молчит, – разочарованно протянула девочка. – Может, Карл нас зря пугал, и всё уже закончилось? Как-то даже жалко, да?

Прохоров открыл было рот, дабы нравоучительно пояснить, что отсутствию опасности нужно радоваться, а не огорчаться, но поймал себя на ощущении: да, правда, немного жаль. Вчера он впервые стал нужным, важным, полезным, как всегда мечтал. А сегодня? Неужели снова потянутся обычные тоскливые будни? Пусть даже немного более солнечные.

– Может быть, Карл и преувеличил, – нехотя признал он, – Но, с другой стороны, мы ведь ещё и не осмотрели всю подконтрольную территорию. Давай как раз пройдёмся по хорошей погоде и поглядим, чего там и как. Ещё знать бы, что искать…

– А ты почту с утра не проверял, что ли? – удивилась девочка. И, увидев недоумевающий взгляд отца, уточнила: – Ну, электронную!

– До завтрака? – ужаснулся Лёва. – Вот ещё!

– Я первым делом все мессенджеры проверяю, как проснусь, – Соня укоризненно погрозила ему пальцем, очень сильно напомнив в этот момент свою мать. – Вдруг что-то важное? Вот, гляди!

Она ткнула на непримечательную иконку приложения в смартфоне. На экране развернулся баннер бюрократически-синего цвета со строгой белой надписью: «Департамент стабильности, сектор 7Б. «Аудит-Плюс». Уровень доступа – ознакомительный».

Лёва тронул пальцем экран. Перед ним сразу, не подтормаживая, развернулся минималистичный интерфейс со схемой квартала и несколькими разноцветными отметками. Прямо над их домом висел едва заметный жёлтый значок в виде щита, который при нажатии выдавал информацию: «Стабилизированный инцидент: Лета, малый рукав. Нестандартное применение списанного Гармонизатора пространства. Возможны новые утечки». Остальные точки располагались, казалось, в случайном порядке. Ничего странного в тех местах, насколько помнил Прохоров, отродясь не водилось.

Он с интересом ткнул на зелёную отметку у старого фонтанчика в сквере.

Соня, высунувшись из-под его локтя, вслух прочитала всплывшее описание:

– Фонтан «Каменный цветок». Статус: пассивная аномалия, класс 0 (безопасно). Описание: В 1978 году в результате эмоционального выброса малоизвестного поэта, читавшего здесь стихи о неразделённой любви, произошла микроскопическая деформация реальности. Вода в фонтане обладает слабовыраженным воздействием на разумных существ: после попадания её на кожу в течение часа невозможно солгать. Эффект распространяется также на детей младше семи лет (склонны выдавать неудобные, но правдивые наблюдения о родственниках). Рекомендации: наблюдение. Вмешательство не требуется.

Лёва задумчиво потёр переносицу. Кто бы мог подумать? Фонтан как фонтан… Старенький, местами сколотый, вечно нечищеный.

А ещё любопытно, что подобная ерунда, оказывается, происходит в мире регулярно. Но командой ликвидации почему-то грозили именно ему. Ну-ну…

– А вот тут, на парковке кооператива «Металлист», – Соня вновь завладела своим смартфоном и переключилась на другую метку. – Объект: Ржавый Жук. Статус: пассивная аномалия, класс 0. Описание: заброшенный автомобиль «Жигули» модели 1986 года. В 1999 году стал эпицентром мелкой пространственной трещины, через которую просочились споры гриба вида Fungus fabulosus. Теперь кузов автомобиля ежегодно, в полнолуние мая, покрывается съедобными грибами, по вкусу напоминающими белые, но растущими на металле. Не ядовиты. Рекомендации: наблюдение. Сбор грибов местными жителями допустим и поощряется (снижает биомассу аномалии)».

– И что, кто-то натурально рискнул их попробовать? – ужаснулся инженер. Потом припомнил, что ржавый драндулет он, вроде бы, действительно видел, а вот грибы на нём – никогда. Значит, и правда, едят…

Впрочем, учитывая местный контингент, можно не удивляться. Пенсионеры, выпивохи, хипстеры… Да кто угодно из них мог заинтересоваться неожиданными «дарами природы».

– И что, неужели никто не удосужился выложить фотки этого чуда в интернет? – риторически поинтересовался он.

– Щас погляжу в отметках на карте, – Соня на пару минут углубилась в поиски. – О, есть, смотри! Никто не верит, правда. Пишут: «очередная тупость от нейросетки» и всё такое.

Лёва пролистнул с полстраницы «всего такого» и попросил:

– Не читай, пожалуйста, такие комменты.

Глава 6

Отец и дочь вышли на улицу. Воздух пах талым снегом, влажной землёй, автомобильными выхлопами и надеждой на лето. «Крикун», завёрнутый в носовой платок (Соня решила, что устройству нужен хоть какой-то «чехол»), лежал в кармане куртки Лёвы и безмолвствовал.

Первым пунктом их ознакомительной прогулки стал сквер с фонтаном. Воду ещё не включили, в чаше сиротливо слезился под солнечными лучами грязный ком слежавшегося снега. На первый взгляд – ничего необычного. Да и на любой последующий – тоже…

– Смотри, пап, – Соня указала на бронзовую табличку, которую Лёва наверняка видел сотни раз, но никогда не читал. «Фонтан «Каменный цветок». Открыт в 1978 году, в честь 150-летия со дня рождения Льва Николаевича Толстого».

– Странное дело, – хмыкнул Прохоров, обходя фонтан по кругу. – Где Толстой, и где – «Каменный цветок»? Это к какой-нибудь годовщине Бажова надо было.

– Бажова? – удивилась Соня.

– Эх ты… Толкина с Лукьяненко знаешь, а Бажова – нет. Стыдоба!

– Что было у вас с мамой в шкафу, то и читала! – парировала дочь. Теперь стыдно стало уже Лёве. С классикой дома и правда было негусто. А теперь, когда разъехались, и вовсе – бардак.

– Вот там у них написано: «малоизвестный поэт», – задумчиво сказал Прохоров. – А он ведь всё-таки добился своего. Оставил след. Пусть и такой… мокрый.

Они постояли ещё немного у фонтана, греясь на солнце. Лёва рассказал, как в детстве запускал здесь кораблики, а Соня – что однажды видела, как голубь купался в натёкшей от брызг луже, а потом упорно гонялся за стайкой воробьяёв, явно что-то им доказывая. Посмеялись. Наконец решили, что осмотр участка проведён достаточно тщательно и двинулись дальше.

Следующей точкой оказался небольшой чистый дворик между двумя дореволюционными домами. В приложении значилось странное: «Объект: Кот-Смотритель. Статус: пассивная аномалия, класс 0. Описание: дворовый кот по кличке Маркиз, Мурзик, Рыжик, Кот (возраст не определён) в результате длительного контакта с геопатогенной зоной (засыпанный старый колодец) обрёл разум и способность влиять на реальность локальной территории.

Условно правомерно считает двор своей собственностью, а жителей – питомцами: бестолковыми, но милыми. С них он регулярно собирает «дань» (еда, почёсывание за ухом), взамен нормализуя обстановку, самочувствие и предотвращая конфликты. Обладает способностью находиться в нескольких местах двора одновременно (оптическая иллюзия, связанная с искривлением пространства). Рекомендации: наблюдать не обязательно. Уважать суверенитет. При посещении двора – вносить положенную дань.

– Гляди! Вот он! – благоговейно прошептала Соня.

На козырьке крыльца действительно разлёгся огромный рыжий кот. Но восхищённый трепет вызывали даже не размеры. Скорее, он был внушительным сам по себе, всем видом излучая внутреннюю самодостаточность. Эдакий дон Корлеоне местного разлива.

Шерсть зверя лоснилась, усы надменно топорщились, а полуприкрытые глаза смотрели на незваных гостей с ленивым снисхождением. Если бы в приложении Аудита чётко не значилось «дворовый», поверить в это было бы сложно. Проще было представить, как это чудище с брезгливым недовольством отворачивается от серебряной миски, заполненной фрикасе из кролика, и укладывается спать на личную бархатную подушку.

В этот момент запиликал электронный замок, дверь одного из подъездов открылась, и из-за неё выглянула опрятная женщина в косынке. В руках она держала крохотную мисочку. Как ни странно – не серебряную и даже не хрустальную.

– Рыжик, кс-кс-кс! – позвала она, оглядываясь в поисках кота. – Рыжик! Кушать!

Дон Кот вальяжно отлепился от своего лежбища, протопал по металлическому козырьку и грациозно спрыгнул на асфальт. Есть он принялся, впрочем, с большим аппетитом, совсем не по-царски.

– Кушай, мо-орда, кушай мой хороший! – приговаривала женщина, присев на корточки возле кота и наглаживая его по спине. Лицо её, заветрившееся серым унылым бытом, разглаживалось на глазах. Улыбка из усталой и вымученной становилась молодой и ласковой, расправлялись плечи, а по двору будто пробегали волны умиротворяющего тепла.

– Ой, смотри, ещё кот! – шепнула Соня, указывая влево. Там, из подвального окошка, торчал, слегка подёргиваясь, здоровенный пушистый рыжий хвост. Да и в соседней подворотне, вроде бы, мелькнули знакомые очертания.

– Это же преломление пространства, помнишь? – Лёва потряс смартфоном, напоминая про полезное приложение. – Он как будто бы сразу везде.

– Но погладить-то нам надо настоящего, который сейчас ест? – не унималась дочь.

– Ну… наверно.

Они ещё немного постояли в тени подворотни, дожидаясь, пока добрая женщина вернётся в дом, и неуверенно приблизились к местному боссу.

– Здравствуйте, – вежливо сказала Соня.

– Мр-рау, – задумчиво согласился кот, пристально разглядывая чужаков.

– Можно мне вас погладить?

– Мр-р, – зверь размашисто обернулся хвостом.

– Вы такой красивый! – продолжила умасливать девочка. Рука её осторожно дотронулась до богатого рыжего меха, пару раз осторожно проскользила по холке котищи, находящейся, надо сказать, на приличной высоте от земли.

– Теперь ты, папа!

Глава 7

Гирлянда, заботливо выпутанная из шуршащей ёлочной мишуры, подвела. Тускло, медленно моргнула пару раз, и батарейки окончательно сдались. Лёва с Соней растерянно переглянулись и непроизвольно перевели взгляды на окно. В небе уже можно было разглядеть первую, самую яркую звезду. Сириус, вроде бы…

– Папа… а что теперь?

– Так… – Прохоров принялся судорожно думать. – Так! Туристический фонарик где-то должен быть. На динамоподкачке.

– Яркий?

– Ну, какой есть. Я – на антресоли, а ты отдери пока от окна витражную наклейку, если получится.

Дочка согласно кивнула, а Лёва метнулся в коридор и, громыхая расшатанной стремянкой, полез наверх. Потолки здесь были высокие, под четыре метра, так что антресоли представляли собой целый маленький мир. Туда, наверное, можно было при желании запихать ещё одну квартиру-студию из таких, что любят сейчас продавать в новостройках как «компакт-апартаменты люкс-класса».

Фонарь, к счастью, отыскался довольно быстро и даже радостно зажёгся после нескольких нервных нажатий на рычаг. Широкий луч высветил в глубине на полке прохудившуюся палатку, – запоздалый привет из безоблачной походной юности, – роликовые коньки сорок третьего размера без одного колеса и пару флаконов с краской-спреем а-ля «модный металлик». Прохоров когда-то купил их, чтобы освежить старый велосипед, но потом стало не до катаний.

Зелёная и синяя. Ну ладно, пусть будут.

Прихватив краску и продолжая «накачивать» заряд в фонарь, инженер вернулся в комнату. Соня встретила его с обрывками полупрозрачных разноцветных наклеек в руках.

– Ну, вот только так отковырялось, – виновато сообщила она.

– Пойдёт. Лепи на стекло фонаря.

«Крикун» на столе тихонько завибрировал, как будильник, который только-только набирается сил, чтобы заорать в полную мощь.

– Да знаю я, знаю! – пробормотал Лёва, засовывая сигнальный камень в карман.

Они с Соней быстро натянули ботинки и куртки и выскочили из подъезда в подступающую ночь. Благо, «проблемная» зона располагалась тут же, в соседнем дворе.

Днём это было совершенно обычное место: синие горки, деревянный корабль с верёвочными лестницами, качели-балансиры. Сейчас, в сгущающихся сумерках, площадка выглядела совсем иначе. Воздух над ней дрожал, будто над асфальтом в знойный день, только от весёленьких построек тянуло скорее могильным холодом. Фонари у подъездов словно потускнели, а еле заметные тени от качелей и горок ложились, кажется, вовсе не туда, куда должны были. Они располагались под странными, невозможными углами, нахлёстываясь друг на друга и едва заметно шевелясь.

От всей этой картины веяло невероятной, сверхъестественной жутью. Лёва замер на полушаге и открыл было рот, чтобы решительно отправить Соню домой, но её возглас опередил его слова:

– Пап, смотри! Вон там! – девочка указывала на песочницу. Её рука слегка дрожала.

Слежавшийся за зиму, не до конца оттаявший тёмный песок за аккуратными деревянными бортиками шевелился. В неверном дворовом полумраке казалось, что он струится, образуя воронки и холмики, будто под поверхностью копошатся кроты. Или ещё кто похуже. Шай-хулуды какие-нибудь. Бр-р.

Прохоров перехватил фонарь из уставшей руки в другую и заработал рычагом ещё активнее. Вж-ж-ж, вж-ж-ж, вж-ж-ж. Только бы не сел в самый ответственный момент!

– Сонь. Давай я тут один разберусь.

– Нет пап, я с тобой, – решительно заявила дочь. Голос её стал тоньше и громче от страха, но она продолжила: – В кино полицейские не зря всегда по двое ходят. Надо спину друг другу прикрывать! Вот!

С детской площадки, перебивая даже жужжание генератора фонарика, донёсся тонкий, едва уловимый звук: плач, шёпот, посвистывание… Сложно описать, но жути только прибавилось. «Крикун» в кармане ощутимо трясся, но, вопреки названию, хотя бы не добавлял свою лепту в общую какофонию.

– Уверена?

– Да, – Соня решительно кивнула. – Это же просто страхи, да? Они ведь… не настоящие, да?

«Вот и поглядим», – подумал Прохоров, но вслух ничего не сказал. Стенающие на площадке тени отнюдь не выглядели эфемерными или выдуманными. Дочка ткнула ему под нос экран смартфона: «Активная аномалия класса 3. Формирование теневых паразитов. Угроза: временное поглощение световой/эмоциональной энергии, провоцирование панических атак. Слабость: яркий направленный свет, сильные положительные эмоции. Нейтрализация: насыщение зоны действия стабильным светом и/или радостными воспоминаниями».

– Свет и радость, – пробормотал Лёва. – Отличный рецепт. Прямо как в детской сказочке.

В этот момент от песочницы отделилась первая тень и бескомпромиссно двинулась в их сторону. Нечто бесформенное, непрерывно меняющее очертания – то клубок щупалец, то растянутый в зловещей ухмылке рот, то просто чёрное пятно, пожирающее и без того неубедительный свет уличного фонаря.

Лёва почувствовал, как по спине хлынул поток ледяных мурашек. Детский иррациональный страх темноты под кроватью. Страх получить двойку. Страх, что мама, задержавшаяся на работе, не вернётся вовсе.

– Свали, пакость! – рыкнул он и включил фонарь, криво украшенный огрызками витражной наклейки.