Упыри

Полог...

Клёв был просто сказочный – уже четвёртая щука! На "Трёх берёзах" такое водилось редко. Сюда обычно все ездили за окунем, где в пределах досягаемости заброса зияла окуневая яма. Но Кирилл, словно повинуясь неведомому порыву, прицепил к спиннингу старую, добрую блесну-колебалку и почти сразу вытащил щуку, да какую! Потом еще одну, и еще… Время пролетело незаметно, и парень с изумлением отметил, как стремительно сгустились сумерки. Взглянув на часы, а затем на небо, он поразился: в начале октября, в пять вечера, обычно еще светло. Вокруг застыла зловещая тишина, ни ветерка, ни плеска волны, лишь жуткая, угольно-черная туча надвигалась со стороны Байкала, пожирая небеса.

– Вот оно что! – недовольно прошептал Кирилл. – Сделаю ещё пару забросов и надо рвать когти, а то через час надо быть в аэропорту. Если, не дай бог, пойдет дождь – застряну здесь намертво.

Дело в том, что это место, "Три березы", отличалось весьма специфическим расположением. Чтобы добраться до него, требовалось преодолеть огромное, изрытое плугом поле по колхозной дороге. Сначала – километр в гору, потом столько же под уклон, прямо к заливу Иркутского водохранилища. В сухую погоду здесь, конечно, можно было проползти на любой легковушке, но малейшая непогода превращала эту дорогу в неприступную твердыню. Кирилл был на "Фольксвагене Амарок", поэтому особо не переживал – все-таки внедорожник, полный привод. Пока он мысленно препирался с собой, вдруг пахнуло арктическим холодом, и в следующую минуту крупными хлопьями повалил густой снег.

– Что-то рановато для середины октября…

Леску рвануло так, что спиннинг едва не выскользнул из рук, согнувшись в тугую дугу. Кирилл моментально ослабил натяжение, чтобы рыба не ушла вместе с блесной, и начал осторожно подтягивать улов к берегу, то отпуская, то вновь натягивая леску. Пока длилась упорная схватка, земля укрылась плотным ковром снега, который, не успевая таять, ложился на остывающую осеннюю землю. Ветер бил белыми, кружащимися хлопьями прямо в лицо, забивая рот и нос. Отплевываясь, Кирилл совершил неосторожное движение, и леска вдруг предательски ослабла, давая понять, что добыча ушла в пучину.

– Мать её, блин, зараза! – с досадой выкрикнул Кирилл, проглатывая летящие в рот снежинки, затем быстро покидал снасти и улов в кузов, прыгнул за руль и завел двигатель.

Дворники с трудом расчистили налипшую на лобовое стекло снежную кашу. Он включил заднюю скорость, но машина даже не шелохнулась – колеса беспомощно забуксовали, зарываясь в податливую землю.

– Твою ж дивизию! – прошептал он и, подключив передний мост, принялся осторожно работать педалями газа и тормоза.

В несколько приемов парень развернул машину и замер, в изумлении оглядывая раскинувшийся перед ним пейзаж: дороги словно и не бывало – всюду лежал безупречный белый ковер. А по полю предстояло проехать не меньше двух километров, сначала в гору, потом под уклон, но прежде требовалось отыскать колею, иначе машина съедет на пашню, и без трактора точно не обойтись.

– Ни фига себе, съездил на рыбалочку! – пробормотал он, всматриваясь в молочную пелену и пытаясь разглядеть хотя бы слабые очертания дороги.

Еле заметно, но они все же проступали.

– Ну вот и ладушки, – сказал он вслух, осознавая, что если его стащит в сторону или он остановится, придется ночевать в машине или топать пешком по сугробам.

Тронуться с места сходу тоже не вышло– машина увязала в снегу, беспомощно вращая колесами. Тогда он сдал немного назад и, поймав короткий разгон на твердой земле, втопил педаль газа до упора. Преодолел подъем он достаточно уверенно, но когда дорога пошла под уклон, ехать стало намного сложнее, потому что педаль газа теперь не помогала, а только мешала движению. Кирилл включил пониженную передачу и осторожно покатил по еле заметной колее, едва успевая выравнивать срывающиеся с неё задние колеса. И когда его наконец буквально вынесло на асфальт, он резко нажал на тормоз и обессиленно уронил голову на руль. Сердце колотилось в бешеном ритме, а руки пылали от напряжения так, будто он целый день копал траншею без отдыха и перерыва на обед. Кирилл открыл дверцу и вышел наружу, пораженно оглядывая свой автомобиль – перед ним на асфальте, вместо стильного, лоснящегося чистотой немецкого красавца, стоял огромный, бесформенный ком грязи.

– Охренеть! – парень оценил увиденное и снова прыгнул за руль, с ходу набирая скорость – он уже безнадежно опаздывал.

По обе стороны дороги, вплоть до самого Байкальского тракта, теснились садоводства. В большинстве домов жизнь била ключом круглый год – близость города, всего десять минут по гладкому асфальту, позволяла не чувствовать себя оторванным от мира. Регулярные автобусы и маршрутки стирали грань между городом и пригородом. Тяжёлый автомобиль, продавливая снежную корку на прогретом асфальте, уверенно набирал скорость. Кирилл проезжал мимо очередной автобусной остановки, когда краем глаза засёк метнувшуюся под колёса тень. Снежная пелена не давала различить, мужчина это был или женщина, но совершенно точно – человек. Инстинктивно вдавив педаль тормоза, Кирилл почувствовал, как машину повело в небольшой занос, усугубляя и без того опасную ситуацию. Отпустив тормоз, он резко крутанул руль вправо, и нос автомобиля мгновенно соскользнул с твёрдого покрытия. Снова нажав на тормоз, Кирилл с облегчением почувствовал, что дорожники предусмотрительно заасфальтировали вокруг остановки просторную площадку – задние колёса остались на асфальте, а передние зарылись в мокрую, ледяную кашу.

– Кажется, успел! – воскликнул он, выскакивая из машины.

В тот же миг в него буквально влепилась молодая девушка с безумными, расширенными от ужаса глазами.

– Помогите! – пронзительно заверещала она, судорожно хватая его за одежду.

– Ты что, совсем с ума сошла? – Кирилл схватил её за плечи, с трудом отрывая от себя эту хрупкую фигурку. – Я же тебя чуть не раздавил!

Но она, казалось, не видела и не слышала его, продолжая умолять о помощи.