Упыри

Пролог...

(История целиком и полностью - фантазии автора.

Все совпадения случайны и не являются истиной.)

Клёв был просто сказочный – уже четвёртая щука! На "Трёх берёзах" такое водилось редко. Сюда обычно все ездили за окунем, где в пределах досягаемости заброса зияла окуневая яма. Но Кирилл, словно повинуясь неведомому порыву, прицепил к спиннингу старую, добрую блесну-колебалку и почти сразу вытащил щуку, да какую! Потом еще одну, и еще… Время пролетело незаметно, и парень с изумлением отметил, как стремительно сгустились сумерки. Взглянув на часы, а затем на небо, он поразился: в начале октября, в пять вечера, обычно еще светло. Вокруг застыла зловещая тишина, ни ветерка, ни плеска волны, лишь жуткая, угольно-черная туча надвигалась со стороны Байкала, пожирая небеса.

– Вот оно что! – недовольно прошептал Кирилл. – Сделаю ещё пару забросов и надо рвать когти, а то через час надо быть в аэропорту. Если, не дай бог, пойдет дождь – застряну здесь намертво.

Дело в том, что это место, "Три березы", отличалось весьма специфическим расположением. Чтобы добраться до него, требовалось преодолеть огромное, изрытое плугом поле по колхозной дороге. Сначала – километр в гору, потом столько же под уклон, прямо к заливу Иркутского водохранилища. В сухую погоду здесь, конечно, можно было проползти на любой легковушке, но малейшая непогода превращала эту дорогу в неприступную твердыню. Кирилл был на "Фольксвагене Амарок", поэтому особо не переживал – все-таки внедорожник, полный привод. Пока он мысленно препирался с собой, вдруг пахнуло арктическим холодом, и в следующую минуту крупными хлопьями повалил густой снег.

– Что-то рановато для середины октября…

Леску рвануло так, что спиннинг едва не выскользнул из рук, согнувшись в тугую дугу. Кирилл моментально ослабил натяжение, чтобы рыба не ушла вместе с блесной, и начал осторожно подтягивать улов к берегу, то отпуская, то вновь натягивая леску. Пока длилась упорная схватка, земля укрылась плотным ковром снега, который, не успевая таять, ложился на остывающую осеннюю землю. Ветер бил белыми, кружащимися хлопьями прямо в лицо, забивая рот и нос. Отплевываясь, Кирилл совершил неосторожное движение, и леска вдруг предательски ослабла, давая понять, что добыча ушла в пучину.

– Мать её, блин, зараза! – с досадой выкрикнул Кирилл, проглатывая летящие в рот снежинки, затем быстро покидал снасти и улов в кузов, прыгнул за руль и завел двигатель.

Дворники с трудом расчистили налипшую на лобовое стекло снежную кашу. Он включил заднюю скорость, но машина даже не шелохнулась – колеса беспомощно забуксовали, зарываясь в податливую землю.

– Твою ж дивизию! – прошептал он и, подключив передний мост, принялся осторожно работать педалями газа и тормоза.

В несколько приемов парень развернул машину и замер, в изумлении оглядывая раскинувшийся перед ним пейзаж: дороги словно и не бывало – всюду лежал безупречный белый ковер. А по полю предстояло проехать не меньше двух километров, сначала в гору, потом под уклон, но прежде требовалось отыскать колею, иначе машина съедет на пашню, и без трактора точно не обойтись.

– Ни фига себе, съездил на рыбалочку! – пробормотал он, всматриваясь в молочную пелену и пытаясь разглядеть хотя бы слабые очертания дороги.

Еле заметно, но они все же проступали.

– Ну вот и ладушки, – сказал он вслух, осознавая, что если его стащит в сторону или он остановится, придется ночевать в машине или топать пешком по сугробам.

Тронуться с места сходу тоже не вышло– машина увязала в снегу, беспомощно вращая колесами. Тогда он сдал немного назад и, поймав короткий разгон на твердой земле, втопил педаль газа до упора. Преодолел подъем он достаточно уверенно, но когда дорога пошла под уклон, ехать стало намного сложнее, потому что педаль газа теперь не помогала, а только мешала движению. Кирилл включил пониженную передачу и осторожно покатил по еле заметной колее, едва успевая выравнивать срывающиеся с неё задние колеса. И когда его наконец буквально вынесло на асфальт, он резко нажал на тормоз и обессиленно уронил голову на руль. Сердце колотилось в бешеном ритме, а руки пылали от напряжения так, будто он целый день копал траншею без отдыха и перерыва на обед. Кирилл открыл дверцу и вышел наружу, пораженно оглядывая свой автомобиль – перед ним на асфальте, вместо стильного, лоснящегося чистотой немецкого красавца, стоял огромный, бесформенный ком грязи.

– Охренеть! – парень оценил увиденное и снова прыгнул за руль, с ходу набирая скорость – он уже безнадежно опаздывал.

По обе стороны дороги, вплоть до самого Байкальского тракта, теснились садоводства. В большинстве домов жизнь била ключом круглый год – близость города, всего десять минут по гладкому асфальту, позволяла не чувствовать себя оторванным от мира. Регулярные автобусы и маршрутки стирали грань между городом и пригородом. Тяжёлый автомобиль, продавливая снежную корку на прогретом асфальте, уверенно набирал скорость. Кирилл проезжал мимо очередной автобусной остановки, когда краем глаза засёк метнувшуюся под колёса тень. Снежная пелена не давала различить, мужчина это был или женщина, но совершенно точно – человек. Инстинктивно вдавив педаль тормоза, Кирилл почувствовал, как машину повело в небольшой занос, усугубляя и без того опасную ситуацию. Отпустив тормоз, он резко крутанул руль вправо, и нос автомобиля мгновенно соскользнул с твёрдого покрытия. Снова нажав на тормоз, Кирилл с облегчением почувствовал, что дорожники предусмотрительно заасфальтировали вокруг остановки просторную площадку – задние колёса остались на асфальте, а передние зарылись в мокрую, ледяную кашу.

– Кажется, успел! – воскликнул он, выскакивая из машины.

В тот же миг в него буквально влепилась молодая девушка с безумными, расширенными от ужаса глазами.

– Помогите! – пронзительно заверещала она, судорожно хватая его за одежду.

– Ты что, совсем с ума сошла? – Кирилл схватил её за плечи, с трудом отрывая от себя эту хрупкую фигурку. – Я же тебя чуть не раздавил!

Глава 1. Цель жизни.

Полина, с детской сосредоточенностью, чуть высунув кончик языка, завершала презентацию своей коллекции для танцевального шоу. Этот заказ, словно спасательный круг в бушующем море, ей был жизненно необходим. Финансовые проблемы громоздились унылой стеной, и казалось, их количество множилось с каждым днем.

Полина была самоучкой, но, по заверениям немногих, но бесконечно уважаемых ею людей, – самоучкой талантливой, отмеченной печатью самобытности. Ее работы, словно случайные отблески света, можно было встретить в самых неожиданных местах, даже в строгих стенах городской администрации. Увы, материального благополучия это не приносило. Картины конечно покупали, но за гроши, едва достаточные для скромного существования. К тому же, душа ее принадлежала карандашу, а быстрые наброски, рожденные из-под его грифеля, и вовсе не ценились.

И тут – конкурс!

Когда-то, ради забавы, она отправила несколько карандашных работ, выполненных в столь любимой ею манере. Со временем она почти забыла об этом мимолетном порыве, когда на почту пришло письмо: "Уважаемая Полина Григорьевна, ваши работы тронули нас до глубины души! В них бьется живое сердце, чувствуется огромный талант! Приглашаем вас во второй тур отбора." Далее следовал перечень заданий. Сначала Полина хотела отказаться, узнав, что исполнять их нужно акварелью или маслом. Но тут озорные чертята, гнездившиеся в ее душе, подсказали дерзкий выход – она скомбинировала техники, работая акварелью лишь прерывистыми, словно дыхание, мазками. Ей самой результат пришелся по душе. Но понравится ли заказчикам? Ответ станет известен лишь через неделю.

Неделя… Как прожить эту неделю? Впрочем, о себе она не беспокоилась, к лишениям ей не привыкать. А вот Снежанку она не видела уже десять дней – непростительно долгий срок! "Как там моя кнопочка? Соскучилась по ней до боли в сердце!" – думала Полина. Хотелось сорваться к ней прямо сейчас. Но как ехать к любимой племяннице с пустыми руками? Малышка ждет, пусть маленькую, но конфетку. Не ехать же к ней с картошкой, а больше ничего и не было. Полина прикрыла глаза и тут же, по памяти, беглыми штрихами набросала на листке мордашку Снежанки. Скоро у девочки день рождения. Нужно придумать подарок. Глупо было даже надеяться на то, что ей дадут этот заказ, поэтому финансовые проблемы стояли как всегда на первом месте.

Она легла на продавленный матрас дешёвой кровати и прикрыла глаза, вспоминая, в каких муках рождалась её любимая Снежинка. Её сестра Олеся внешне была очень красивой и такой же несчастливой, вечно влипая в разные истории. Ещё учась в старших классах белореченской школы, она умудрилась влюбить в себя директора единственного предприятия в этом городе, Богдана Непряева, и завести роман с ним, по своей глупости почувствовав себя всемогущей королевой. Неприятности начались практически сразу, как только об этом узнала законная супруга ловеласа Тамара, которая свои инвестиции принялась защищать всеми доступными ей методами. В итоге Олеся начала реально опасаться за свою жизнь, и опасения были небеспочвенны, особенно когда её избили до полусмерти какие-то отморозки. Вопрос о срочном переезде из родного города стал ребром. Девчонок защитить было некому, поскольку жили они с бабушкой, которая тоже в своё время переехала сюда на край географии с двумя малолетними внучками, явно от кого-то спасаясь. Их небольшая ячейка общества благополучно обустроилась, тем более что Галина Андреевна была квалифицированным юристом и с работой у неё проблем не возникло. Олеся с грехом пополам окончила школу, и Галина Андреевна, воспользовавшись своими новыми связями, устроила её в торговую точку, принадлежащую местной птицефабрике, но находящуюся в Иркутске — подальше от разрушенного семейного гнездышка. С жильём в областном центре тоже помогли: подруга Галины Андреевны почти даром отдала свой домик в садоводстве, расположенном на пятнадцатом километре Байкальского тракта, а позже и вовсе продала его им за небольшие деньги. Галина Андреевна вздохнула спокойно, думая, что проблема решена, однако Олеся неожиданно упёрлась, подговорив младшую сестру Полину отправиться с ней. Та как раз заканчивала девятый класс и ещё не решила, учиться ей дальше в школе или поступить куда-нибудь в другое учебное заведение. Основным приоритетом для Полины было поступление в художественное училище в том же областном центре. Несмотря на сопротивление Галины Андреевны, в конце концов та согласилась отпустить обеих девчонок вместе, рассмотрев в этом определённые преимущества.

Поначалу всё было хорошо, но неугомонная Олеся снова нашла приключения на свою красивую пятую точку, закрутив роман с перспективным прокурором Павлом Николаевичем Перовым, стремительно поднимавшимся вверх по карьерной лестнице. Сам Павел Николаевич родом происходил из забытого богом, затрапезного периферийного поселка Иркутской области, и увидев в ней родственную душу, покорил её сердце щедрыми подарками и роскошной машиной, стоимостью многие миллионы рублей. Оказывается, прокуроры у нас в стране неплохо зарабатывают, раз позволяют себе такие покупки. Сначала всё складывалось словно в сказке, пока безмозглая Олеся вновь не наступила на старые грабли, объявив своему возлюбленному, что ждёт ребёнка и пригрозила обратиться к его руководству, если тот начнет крутить хвостом, ведь на момент их страстных встреч ей ещё не исполнилось восемнадцати лет. Белоснежный и пушистый представитель закона, перед которым открывались перспективы стать заместителем областного прокурора, мгновенно превратился в законченного ублюдка, каким, собственно, и являлся изнально. С работы она вылетела, как пробка из бутылки шампанского во время новогодней пьянки, но как оказалось, это были ещё цветочки. Боясь огласки, этот местный Дон Жуан всю грязную работу по закошмариванию беззащитной дурочки делал исключительно сам, тем более, что это доставляло ему истинное удовольствие. Он и профессию такую выбрал не потому, что не мог спокойно спать, пока в стране творится беззаконие, лично ему на это было глубоко наплевать, а потому, что она давала ему власть и возможность чувствовать себя вершителем судеб! И не меньше! Раньше, когда была хоть и авторитарная, но ясная и понятная коммунистическая идеология, таким как Перов в прокуратуру, как и в другие надзорные органы, путь был заказан. А в нынешние, коммерческие времена, когда в подобные организации приходят люди с целью исключительно заработать денег, то всегда находятся любители использовать в своих личных интересах данные им государством права и полномочия. Но как говорится, что имеем, с тем и живем.

Глава 2. Доктор Менгеле...

У Роберта Альбертовича Вашкевича была та же гнетущая проблема – потребность в ребенке, желательно не старше десяти лет. Возраст был согласован с доктором, который, покинув кабинет чиновника полчаса назад, как всегда, не принес утешительных вестей. Вашкевич купался в роскоши, к которой в безумной погоне стремится множество людей: богатство, положение, престижная работа. Один из руководителей РЖД, он получал более двухсот тысяч долларов в месяц. Впрочем, основной доход чиновника складывался из источников, о которых упоминать вслух было равносильно самоубийству. Роберт Альбертович мог решить любую проблему, в любом уголке земного шара. Любую, кроме собственной, разъедающей его изнутри болезни. Редкий недуг крови, практически неизлечимый при нынешнем уровне развития медицины, хотя поддержание организма еще было возможно. Но для этого требовалась постоянная, свежая кровь. Плазма была бесполезна. Если отбросить сложные медицинские термины, то суть заключалась в том, что эффективного лекарства от вируса не существовало; организм сам вырабатывал антитела, но ненадолго. Примерно через год вирус адаптировался к защитной реакции и переставал восприниматься как враг, постепенно убивая носителя. Казалось бы, тупик. Но ученые обнаружили особенность: периодическое вливание небольшого количества крови, содержащей активные антитела, способно на время восстановить защитный механизм организма, вновь заставить его распознавать и уничтожать вирус. Проще говоря, требовалась постоянная кровь свежезараженного человека. В связи с этим немедленно возникала другая проблема, ведь у Вашкевича была третья отрицательная группа крови, что значительно сужало круг подходящих доноров. О своем заболевании чиновник узнал пятнадцать лет назад, вернувшись из полугодовой командировки в Алжир. Как впоследствии объяснили врачи, вирус, вероятнее всего, проник половым путем. Медицинские светила долго бились над решением, и в конце концов нашли его. А Вашкевич принялся искать доноров, которых можно было сначала заразить, а затем, в течение года, периодически брать у них кровь для переливания себе. То, что потом эти люди умирали в страшных муках, его не трогало – бабы еще нарожают. В процессе поддержания его жизнедеятельности выяснилась еще одна зловещая деталь – наиболее эффективной оказалась кровь, взятая у детей не старше десяти лет. Сначала это затруднило поиск жертв, но затем выход нашелся – простой и чудовищный, который мог прийти в голову только конченому, бессердечному ублюдку. Он организовал международную криминальную группу по усыновлению, которой он делал документы граждан из СНГ. С его деньгами и связями пока особых проблем не возникало. Схема работала следующим образом: в Россию въезжала иностранная пара, через суд оформляла усыновление нужного ребенка, затем в течение года под разными предлогами не выезжала из страны, пока из несчастного дитя высасывали целебную кровь, а впоследствии, выезжая за границу, бесследно исчезала в лабиринтах среднеазиатских республик. Россия велика, поэтому усыновлять старались в разных, желательно максимально отдаленных регионах, подальше от греха! Там и контроль послабее, и со статистикой похуже…

Вашкевич придвинул к себе список потенциальных жертв – педантично отобранных, с анализами крови, словно драгоценные камни, ограненными под его нужды. Тень задумчивости легла на его лицо. Чем дольше длилась эта игра со смертью, тем тоньше становилась грань дозволенного. Он отдавал предпочтение самым прогнившим регионам, где щупальца его банды сплетались с грязными руками представителей власти. Нажатие кнопки на селекторе – и в кабинет вплыл один из «официальных» заместителей, чья истинная роль заключалась в руководстве охраной и координации теневого бизнеса. И, конечно, в выполнении деликатных поручений – добыче свежей крови для его господина.

– Пошли в переговорную, – бросил Вашкевич вошедшему, зная, что там стены молчат даже во сне.

– Слушай, Андреич, до смены донора три месяца. Вот список кандидатов по медицинским показателям, – он протянул листок, исписанный цифрами и именами. – В прошлый раз брали пацана на Алтае. Теперь нужен другой регион, где у нас позиции крепкие.

– Понял, Роберт Альбертович. Немедленно займусь. Думаю, за пару дней созреет конкретное предложение. «Усыновители» готовы?

– Как штык, – отрезал Вашкевич. – Пара из Казахстана. Раньше к этим делам не привлекались. Идеальны по всем базам. Русские, госслужащие. В эти выходные пересекут границу. Дальше – твоя территория.

– Как и обещал, за три дня управлюсь, – подтвердил Сергей Андреевич Сомов. – Предоставлю несколько вариантов на ваш выбор.

– Выбирай сам, – поморщился Вашкевич. – У меня сейчас времени в обрез. И какой смысл вникать? Только лишняя работа.

– Хорошо, тогда три дня. К выходным определюсь.

– Вот и ладушки. Действуй, – Вашкевич потер руки. – Что там по основной теме? Проблем нет?

Мужчины перешли на шепот, погружаясь в лабиринт криминальных нюансов.

Оставшись один, Вашкевич откинулся на податливую кожу кресла и прикрыл глаза. Как же он устал от этого вечного танца со смертью! Никто не знает, сколько продлится эта проклятая терапия. Он спешил жить, оставляя за собой багровый след. Скольких он уже отправил в небытие? Да кто будет считать этот человеческий мусор, когда на кону – его собственная жизнь? Если потребуется, он готов убивать каждый день – на земле и так слишком много лишних ртов, чтобы их жалеть!

Вашкевич вздохнул и уже собрался подняться, когда селектор пронзительно пиликнул, соединяя его с секретаршей.

– Что там? – буркнул он недовольно.

– К вам доктор, – промурлыкала девица, отчаянно пытавшаяся снискать его расположение. Дурочка!

– Пусть войдет, – бросил он, натянуто улыбнувшись.

– Роберт Альбертович, есть новости! – завопил с порога тщедушный человечек с козлиной бородкой, за глаза прозванный «Менгеле».

– Интересно, что могло измениться с утра? – хмыкнул чиновник.

– Вы же знаете, мы проводим опыты на зараженных пациентах… сегодня пришли последние результаты.

Глава 3. Рисунки...

Марина Маковецкая, руководитель прославленного международного танцевального коллектива, укрывшись в тиши своего загородного дома в нескольких километрах от Иркутска, словно художник, выводила планы на ближайшие три месяца, предваряющие долгожданные гастроли в жаркой Италии.

Между делом, она рассеянно просматривала результаты инициированного ею конкурса на лучшее художественное оформление залов и танцевальных номеров. К её удивлению, отклик превзошел все ожидания – вереницы студий и частных мастеров заполнили виртуальное пространство своими портфолио.

Постепенно, словно ныряльщик в глубины океана, она погрузилась в изучение предложенных работ. Практически все казалось достойным внимания, но в прикладном смысле её взор безоговорочно остановился на предложении студенческой группы училища искусств, которое в своё время она с блеском закончила, оставив об этом заведении самые приятные воспоминания. Молодцы, ребята! С каким изяществом они уделили внимание и оформлению зала, и преображению сцены под каждый неповторимый образ танца, и даже предложили украсить сценические костюмы особыми, говорящими знаками. Марина уже почти утонула в море креативных идей, когда на её почту упала новая ссылка на архив, подписанный лаконично и без затей: "Зуева Полина". Чувствуя легкую усталость, она потерла костяшками пальцев глаза, взвешивая, стоит ли отвлекаться, когда выбор вроде бы сделан. Но решив, что раз уж помощники пропустили девушку во второй тур, необходимо отдать ей должное, она открыла архив, и увидела лишь графические файлы, ни названий, ни каталога, ни пояснительной записки. Разочарованно наморщив свой безупречный носик, она уже потянулась к кнопке "удалить", как вдруг, словно повинуясь неведомой силе, машинально открыла первый рисунок. И замерла. Потом второй, третий… пока не досмотрела все до конца. А затем начала открывать снова и снова. Они не совсем соответствовали заданным условиям конкурса, но взгляд не мог оторваться.

– Где-то я уже видел что-то подобное, – раздался тихий голос мужа, бесшумно возникшего за её спиной.

Марина инстинктивно вздрогнула и укоризненно взглянула на него.

– Сережа, ты меня напугал!

– Прости, моя хорошая, не хотел. Просто когда шел сюда, был погружен в свои мысли, поэтому и не постучался, – он наклонился и поцеловал её в макушку.

– Прощаю, – улыбнулась она и вернулась к завораживающим образам на экране. – А ведь правда, у меня такое же ощущение dé jà vu. Но где мы могли их видеть?

Сергей на мгновение задумался, а потом произнес неуверенно:

– Помнишь, мы по просьбе наших московских друзей ездили в Шелеховский детский дом? Ну, который мы теперь периодически спонсируем?

– Точно! Директора там зовут Светлана Владимировна Иванова. Они ещё просили за ней приглядывать… Кажется, там какая-то мутная история была.

– Её настоящая фамилия – Абрамова. Она вдова того самого олигарха Артема Абрамова. А еще – бывшая любовница Белорецкого, отрабатывающая здесь свою провинность.

– Того самого лондонского беглеца? – удивленно округлила глаза Марина. – Ничего себе! Расскажи.

– Я не знаю всех деталей, но суть в том, что в молодости Светлана Владимировна, устраивая свою ливную жизнь, отказалась от их с Белорецким общей дочери, оставив её в роддоме, чтобы выйти замуж за Артема Абрамова. Девочка после этого двенадцать лет воспитывалась в детском доме. А когда все вскрылось, Белорецкий направил свою непутевую любовницу на путь истинный, отправив в многолетнюю ссылку поднимать детские дома по периферии нашей необъятной Родины.

– Не забрала собственного ребенка из роддома? – в ужасе Марина прикрыла ладонью рот.

– Такие ходят слухи, но утверждать не берусь, – пожал плечами Сергей.

– Уму непостижимо! – выдохнула она.

В их семье это была болезненная тема, и Сергей тут же попытался перевести разговор, указав на рисунки на мониторе:

– В Шелеховском детдоме одна из групп оформлена в похожем стиле, только в черно-белых тонах. А это чьи работы?

– Все это нарисовала Зуева Полина. Слышал о такой? – ответила Марина, поднимая на него взгляд.

– Нет, а кто это? – удивился он.

– Сереж, я и сама не знаю. Просто участвовала в нашем конкурсе.

– И выиграла? – Маковецкому стало любопытно.

– Нет, – мотнула головой Марина. – У неё нет шансов, но согласись, работы очень интересные.

– Согласен, – улыбнулся муж. – Я хоть и не специалист в этих делах, но есть в них что-то завораживающее.

– Тут и специалистом быть не надо, когда видишь подлинное искусство, – пафосно произнесла Марина, наблюдая за реакцией мужа.

Сергей обнял любимую за плечи и, склонившись, прошептал ей на ухо:

– Она хоть и не победила, пригласи её на встречу.

– Зачем? – распахнула свои большие черные глаза Марина.

– Не знаю… Интуиция, – пожал он плечами.

– Ты не поверишь, но я тоже об этом подумала, – улыбнулась она. – Тем более у меня есть кое-какие идеи для применения её таланта. Заодно выясню, её ли это работы в детском доме.

Женщина поднялась с места и неожиданно поинтересовалась:

– А кто контролирует наше спонсорство? Мы выполняем свои обязательства перед детьми?

– Это заложено в смете, – успокоил её супруг. – Деньги переводятся автоматически в определенные даты.

– Деньги – это деньги, но туда надо съездить и убедиться во всем своими глазами. Мы же обещали присматривать за этой женщиной.

– Поверь, за ней присматривать не нужно, это я тебе гарантирую, – усмехнулся Сергей.

– Я не так выразилась, – нахмурилась она. – Так когда мы туда поедем?

– Обязательно поедем, – как обычно, он первым прекратил спорить. – Надо только подготовиться.

– Что ты имеешь в виду? – живо заинтересовалась Марина.

– Мы же спонсоры и не можем приехать с пустыми руками, верно? Надо устроить детям праздник, купить подарки. Новый год не за горами… Может, договоримся, чтобы вывезти их на городскую елку или на какой-нибудь детский спектакль в праздники?