Упырья доля

Упырья доля

Упырья доля

На эскалаторе станции метро Рижская было как всегда многолюдно в такие часы. Наверх мимо меня неспешно плыли люди. Движущаяся лестница поднимала массу пассажиров из метро к выходу на улицу. И все без исключения почему-то таращились на меня. На всякий случай я оглядел себя. Но ничего, никаких отклонений от нормы не заметил. Все тот же костюм офисного клерка - джинсы, футболка, поверх нее пиджак в стиле «кежуал». Вся одежда, вроде бы, чистая, опрятная. В руках сумка. Модная, кстати. Я пожал плечами и обвел глазами окружающее пространство. И тут заметил, что ни выше, ни ниже меня на эскалаторе нет никого в пределах полутора метров! А те пассажиры, которые спускались со мной вниз, но стояли на удалении морщили носы, будто воняло неимоверно! Предпочитавшие бежать по эскалатору, а не чинно ехать, невольно ускорялись. Я принюхался, но никакого запаха не почувствовал.

Внизу на платформе ко мне подошел полицейский. Представившись, он спросил, почему от меня плохо пахнет и хорошо ли я себя чувствую.

Я задумался. С одной стороны, никакого запаха я не ощущал. А вот касаемо самочувствия.... Пятого дня со мной произошел приступ. Вдруг сильно заболела голова, подкосились ноги, и я потерял сознание. Иногда такое со мной случалось из-за перепадов давления или когда я не поем вовремя. Обычно такое происходило под вечер, когда я находился дома. На этот раз такое случилось на работе. Прямо в офисе. В тот момент я обдумывал детали серьезного проекта для нашей архитект-студии «Созвездие зодчих». Тогда еще ночь накануне не спал - все документацию проверял. С мыслью о важности заказа и отрубился. Но потом я очнулся. Состояние было нормальное. Даже приехавшая скорая тогда не понадобилась. Я написал отказ от госпитализации и передал его врачу, посмотревшему на меня странным взглядом. До этого, как выяснилось, он измерил мне пульс. Но с того момента мое самочувствие оставалось вполне удовлетворительным. Разве что пропали голод и жажда, да суставы стали гнуться чуть хуже. Пришлось даже зарядку увеличить на двадцать минут, чтобы лучше разминать затекшие за ночь свои костно-хрящевые сочленения.

Поэтому на вопрос полицейского о самочувствие я ответил, что все в порядке. Но тот скептически хмыкнул, козырнул и отошел. Но я, на всякий случай, приложил пальцы к запястью, пытаясь найти пульс. Но его не было! Не нашел я биения кровотока и на шее - в том месте, где проходит сонная артерия. И тут я по настоящему испугался! Сначала страх схватил меня железными пальцами за сердце, парализовав мышцы и желание дышать. Но затем он перерос в настоящий ужас, когда я, вдруг осознал, что один из признаков смерти - это отсутствие пульса! Другой - отсутствие дыхания. Через секунду я понял, что от ужаса теряю сознание! Получается, что мертвец?! Живой, ёкэлэмэнэ, мертвец?

Нет, это уже слишком!

Это было последнее, что пришло мне в голову, прежде чем сознание покинуло меня окончательно и я погрузился в темноту.

Очнулся уже в помещении линейного отделения полиции в метро Я тихо лежал на лавке. Сверху на меня таращился незнакомый врач, и взгляд его был полон смеси удивления и страха.

– Как такое может быть? — спросил он у кого-то стоявшего у меня за спиной. - Этот субъект уже шестой день, как мертв!

– Неужели? - с сарказмом ответил я, пытаясь подняться. - Что даже вскрытия делать не будете? Как вы поняли, что я мертв, да еще такой длительный срок!

И тут понял, что не дышу. А изо рта вместо слов вырываются какие-то бессвязные звуки, похожие то ли на мычание, то ли на рычание. Испугаться повторно мне не довелось. Все случилось очень быстро.

Я поднялся и, глядя на врача усмехнулся как можно плотоядней. При этом заметил краем глаза, что молодой лейтенант до этого момента стоящий у двери в вальяжной позе стремительно побледнел и попытался достать табельное оружие, одновременно нажимая кнопку на устройстве связи. Но его рука дрожала, срывалась и кобура никак не хотела открываться. Я сосредоточился на нем, чувствуя угрозу со стороны полицейского. Но беда пришла, откуда не ждали. Жесткий удар по затылку чем-то тяжелым заставил все мое нутро всколыхнуться. Врач-скоропомощник оказался мужиком неробкого десятка. Зарычав с обидой - речевой аппарат отказал окончательно - я развернулся и без замаха врезал эскулапу пятерней по шее со всей пролетарской ненавистью.

– Эх, отсечь бы ему башку, - зло подумалось мне в тот момент.

И как только появилась мысль, я тут же испытал легкий зуд в пальцах. Шея врача взорвалась кровавыми брызгами, и мужик осел на банкетку, с которой только что вскочил. Я посмотрел на свои пальцы. Вместо ногтей на них красовались мощные роговые острейшие когти!

– А-а-а, зомби атакуют! - завопил санитар - парнишка лет двадцати. До сего момента он сидел подле врача, тараща глазами на все происходящее. Я повернулся к нему и осклабился.

Парнишка в ужасе вскочил и бросился к выходу, стараясь обогнуть меня по максимальной дуге. При этом он умудрился как-то перескочить через валяющийся на полу ящик с медицинскими инструментами и оборудованием. Видимо им приложил меня осевший и булькающий кровавыми пузырями врач. Но я, повинуясь внезапно вспыхнувшей обиде, рванулся за ним и, о чудо, достал его когтем на указательном пальце странно удлинившейся руки. Стоило мне подумать, что мне нужно дотянуться до врага, как тело отреагировало. Хоть медленно, со скрипом, как старая, проржавевшая машина, но достаточно, чтобы зацепить убегающего, и нанести ему урон.