Уроки первой любви

ГЛАВА 1

Май в этом году оказался совершенно нетипичным для этого времени года — необычайно жарким и с минимальным количеством осадков. Уже вторую неделю столбик термометра уверенно карабкался выше тридцати восьми градусов, а ночью уровень жидкости в капиллярной трубке не опускался ниже двадцати. Городок, где жила Катерина Бажинская, не испытывал подобной жары уже около пятидесяти лет, если не больше.

В связи с аномальными погодными условиями Министерство образования приняло решение о досрочной сдаче всех экзаменов и начале летних каникул для школьников. Однако это распоряжение не коснулось студентов учебных заведений, готовящих специалистов для различных отраслей.

Катерина старалась первую половину дня оставаться дома под кондиционером, и только когда солнце становилось не таким палящим, выходила на улицу. Так было и сегодня: когда маленькая стрелка часов, украшенная круглыми стразами, показала пять часов дня, она схватила телефон и набрала номер подруги.

— Привет, Ариш! Ну что, идём на спортплощадку? — энергично произнесла она в трубку, и в её голосе явно слышалось нетерпение. Её раздражало вынужденное бездействие, в котором она провела целый день. Все мышцы тянулись к активности, и желание выплеснуть избыток энергии было настойчивым.

— Да-да, уже выхожу! — ответила Бесова. — Через пол часа буду у тебя.

Арина относилась к числу девушек, которые не любили спорт в любом его проявлении, предпочитая ему прогулки по магазинам или же бесцельное листание социальных сетей. Она посещала спортивную площадку исключительно ради того, чтобы понаблюдать за полуголыми парнями, которые с упоением тренировались, демонстрируя свои мускулы. Однако в последнее время их заинтересованные взгляды часто останавливались на Арине. Хотя она делала вид, что не замечает их, на самом деле наслаждалась той реакцией, которую вызывала у противоположного пола.

Она и раньше привлекала внимание парней, но осознав, что может использовать красоту для достижения собственных целей, весь мир стал для неё бесконечной палитрой возможностей. Окружённая вниманием, она с каждым днём всё больше убеждалась в своей силе.

Аринины пол часа растянулись почти на час, когда она, наконец, появилась на пороге дома Катерины. Катерину это нисколько не удивило. Подруга всегда опаздывала, потому что, уделяя много внимания собственному внешнему виду, так увлекалась этим, что напрочь забывала о времени.

Выглядела она просто потрясающе: на невысокой стройной шатенке шикарно сидели брюки палаццо и кроп-топ в рубчик из хлопка. Длинные каштановые локоны свободно падали на спину, выгодно оттеняя загорелую кожу. Глаза цвета карамели блестели, предвкушая скорую встречу с поклонниками, а чуть приоткрытые чувственные губы хранили полуулыбку.

Окидывая подругу внимательным взглядом, Катерина ощутила зависть. Не чёрную зависть, которая разъедает душу, а скорее светлое и искреннее восхищение её легкостью и грацией. Ну как возможно выглядеть, словно с обложки глянцевого журнала, и при этом не прилагать никаких усилий?

Пажинская повернулась и посмотрела в зеркало. Оно, как и прежде, отразило безжалостную реальность: на фоне Арины она воспринимала себя как жирное пятно, большое и жалкое. Тоска! Тошнота!

Лицо Катерины, на самом деле, не имело кукольных черт, но в этом заключалась её особенность. Её глаза были необычайно выразительными, глубокими, и такими же насыщенно синими, как бездонные озера. Нежный румянец, на фарфоровой коже подчеркивал её юность. Кудрявые тёмные волосы с завитками довольно крупного диаметра, достигавшие ей до лопаток, придавая вид задорный и непокорный.

В целом, её внешность была довольно привлекательной. Однако, парни, в обществе которых она крутилась с детства, воспринимали её скорее как товарища, нежели как потенциальную возлюбленную. Возможно, дело было в её независимом характере, или в том, что она всегда была «своим парнем» в их компании. Катерина умела поддержать разговор на любую тему, от футбольных баталий до последних новинок в мире технологий. Она знала, как пошутить и подколоть друзей, и никогда не боялась высказать своё мнение, даже если оно шло вразрез с общепринятым.

Но за этой внешней уверенностью и дружелюбием скрывалась тонкая, ранимая душа. Катерина мечтала о настоящей любви, о ком-то, кто увидит в ней не только друга, но и девушку. Она представляла себе романтические свидания под луной, долгие прогулки по парку, и тихие вечера вдвоём, наполненные нежными объятиями и страстными поцелуями.

Однако, реальность была далека от её грёз. Катерина чувствовала себя одинокой в этой толпе друзей. Она понимала, что ей нужно что-то менять в своей жизни, чтобы привлечь внимание противоположного пола.

Имея обоснованные причины, как ей казалось, кроющихся в её внешнем виде, девушка решила сесть на диету. Она испробовала все советы экспертов по лёгким способам похудения: кефир, гречку, яблочный уксус и даже порошок ядовитого растения, которое больше не используется в медицине как кардиотоническое средство, но только страдала от побочных эффектов.

Совершенно случайно Катерина узнала о новом рецепте известной актрисы с использованием экзотических ягод — Годжи. Однако и здесь её постигло разочарование. Ягоды вызвали вздутие живота и частые позывы в туалет, чем доставило ей сильный дискомфорт и в исключительно грубой форме показали бесполезность их употребления.

Теперь вместо голодовок и жёстких ограничений в питании она решила сосредоточиться на осознанном подходе к своему рациону и постепенному внедрению физической активности. Спорт стал неотъемлемой частью её жизни. Ежедневные пробежки по лесной тропе приносили гармонию, а занятия танцами дарили ей радость и свободу.

ГЛАВА 2

Если бы кто-то узнал, что Катерина поступила в техникум только из-за одного очень привлекательного парня, то, несомненно, раздался бы гомерический хохот всего учебного заведения. Разве можно из-за таких несерьёзных соображений поступать в какой-то техникум, когда с её успеваемостью можно было бы поступить в престижный институт?

Родители не одобряли странного поступка дочери, пытались отговорить её от этого опрометчивого шага и даже угрожали отправить к тёте в столицу. Но Катерину было уже не переубедить. Она твёрдо решила поступить в техникум на кафедру «Пищевая промышленность» и стать технологом общественного питания.

После долгих, не приносящих результата уговоров и попыток надавить на родительское сердце, она решила подключить к исполнению заветного желания Арину. Она была настоящим мастером манипуляций, умея подкрепить любой довод уместной и трогательной историей.

Каково же было удивление, когда подруга, по известной только ей причине, отнеслась к подобной идее с крайним неприятием. В ответ на просьбу объяснить, с чем связано её негативное отношение, Арина пожала плечами. А что объяснять то? Не хочет она. И всё.

Поругались они сильно. Катерине было особенно обидно и горько. Тем не менее, она простила подругу, когда та пришла к ней мириться. И словно между ними не было никакой серьезной и обидной ссоры. Она даже помогла убедить родителей в том, что это решение — не просто каприз, а настоящее призвание Кати. Правда, с трудом. Также ситуацию смягчало то обстоятельство, что уровень образования в техникуме был очень высоким.

Через пару месяцев Катерине это решение покажется безумным, абсурдным и совершенно лишённым логики. Однако в тот момент она стремилась лишь к одному – быть как можно ближе к своему Сашке.

И вот в начале октября, после месяца учёбы в десятом классе, Катерина с красивым аттестатом в руках и надеждой на светлое будущее шагнула на борт своей студенческой жизни.

Первая буря разразилась сразу же, в первый день, как только Катерина подошла к порогу трёхэтажного красного здания, построенного в конце пятидесятых годов прошлого века. В то время подобные оплоты знаний возводили повсеместно по всей стране.

Тяжёлая дверь парадного входа внезапно распахнулась, и не удерживаемая доводчиком створка с треском ударилась о стену. Худенький парень вылетел на улицу, предварительно успев сосчитать ступеньки, которых было всего пять, и рухнул на брусчатку рядом с ногами Катерины, взметнув руками и ногами пыль, которая лёгкой дымкой осела на её ботинки.

Она подняла глаза на нахальное лицо брюнета, который выскочил следом. Судя по всему, он пользовался авторитетом среди своих сверстников. На нём была косуха, чёрные джинсы и высокие ботинки на шнуровке. Девушка окинула его взглядом, отметив про себя, что он довольно высок и хорош собой, с волосами, собранными в хвост на макушке, выбритыми висками и тоненькой прядью, выбившийся из небрежной прически.

Студенты, как стая голодных шакалов, высыпали из дверей учебного корпуса и, бросая взгляды на девушку, окружили её и парня, лежащего на земле. Не обращая внимания на толпу, Катерина помогла юноше встать. Он повернулся к ней спиной, словно защищая девушку от возможных нападок со стороны хулигана. Кто-то свистнул, и за этим шум возбуждённых голосов понёсся над толпой, обсуждая происходящее. Гомон ребят напоминал жужжание огромного пчелиного роя.

— Надо же, защитничек нашёлся! — издевательски проговорил бунтарь, обращаясь к долговязому парню. Стоило ему открыть рот, как толпа в миг замолчала. — Тебя самого защищать надо! Теперь ты огребёшь по полной. Прямо здесь и сейчас.

— Я же сказал, что это не я поцарапал твой мотоцикл, — повторил парень, стараясь сохранить спокойствие, хотя голос его предательски дрожал.

Прихвостни материализовались в шаге от задиры. И почему-то у всех троих, включая брюнета, на лицах было выражение, которое не оставляло сомнений: угроза будет исполнена в любом случае, и никакие уговоры этому не помогут.

— Я не виновен, — произнес долговязый уже тихо, но настойчиво. — Это подстава.

— Подставу ты сам себе устроил, и теперь пора за всё отвечать. Шансов у тебя больше нет.

Катерине стоило бы закрыть глаза и рот на ту сцену, что открылась перед ней, и тогда она бы благополучно миновала её. Но, как и всегда, сказались особенности характера. Она не могла спокойно смотреть на унижение человека. Придётся взять всё внимание на себя. Она мягко отодвинула незваного защитника и сделала шаг вперёд, расправив плечи и полагаясь на свой внутренний стержень.

— Не хочется прерывать ваше веселье, — не доходя до ступеней, сказала она. — Но не мог бы ты с дружками двинуться в сторону, чтобы я спокойно могла пройти?

Катерина заставила себя говорить уверенно, хотя внутри неё бушевал бич страха и волнения. Её голос звучал крепче, чем ей самой казалось.

Толпа замерла, заворожённая её смелостью. Все с интересом ждали, чем всё это закончится.

— Чего лезешь. — проскочило в ответ, наполненное злым возбуждением.

— Ты загораживаешь мне проход.

— Ты вообще кто? — Он говорил тихо, но каждое его слово было слышно всем.

— Моё имя тебе ничего не скажет.

Люди в толпе начали перешёптываться, их взгляды метались от одного к другому, охваченные интригой. Каждый понимал, что мгновение близится к решающему конфликту.

2.1

Катерина не ходила на занятия с того злополучного утра, когда, проснувшись в медпункте, увидела обеспокоенные лица медсестры Раисы Ивановны, мамы Арины и директора Виктора Алексеевича.

Этот инцидент стал для директора серьёзным потрясением. Он не мог поверить, что его единственный и любимый сын смог сотворить такую невообразимую глупость. В сердце его боролись родительская любовь и защитник правды, но терзаемая совесть не оставляла его в покое. Он понимал, что не имеет права закрывать глаза на проступок своего отпрыска.

Собравшись с мыслями, он решил позвонить родителям Катерины, чтобы объяснить им, что его сын не только разочарование для него, но и потенциальный преступник. Исполненный решимости, он понимал, что его действия могут повлиять на судьбы не только Катерины и Алексея, но и всего техникума.

Катерина, осознавая масштаб надвигающейся бури, быстро скумекала, что этот звонок станет последним забитым гвоздём в крышку гроба её счастливого будущего с Сашей. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы уговорить Виктора Алексеевича и Раису Ивановну не звонить родителям. Если за слово директора она могла поручиться, то медсестра, у которой было собственное мнение на этот счёт, не вызывала доверия. Внутри неё закрадывалось смутное беспокойство — как долго тётя Рая сможет держать это в тайне?

Катерине пришлось врать родителям о несуществующей температуре и симулировать кашель. Убедить их было несложно. Они безропотно ей поверили, так как она хорошо училась и без видимой причины не пропускала занятия. Кроме того, вряд ли мама или папа могли заподозрить, что медсестра в сговоре со студенткой, когда она подала им справку.

Цветные синяки на её шее были тщательно скрыты под кигуруми. Только она знала, как выглядит её кожа после «ласковых» прикосновений Алексея.

Саша был не в курсе происходящего и Катерина предпочитала молчать. Ближайшие две недели они не увидятся, и к моменту его приезда синяки рассосутся. Её сердце сжималось при мысли о том, что всё, что она скрывает, в любой момент выползет на свет. Это было лишь вопросом времени, ибо в информационный век донести новости с места событий до получателя можно за считанные секунды. Поэтому она не сомневалась, что особо «сердобольные» сердчины обязательно сообщат о новом «антистрессе» Чёрного.

В то время как её мысли уносились всё дальше, Саша валился с ног от усталости. Его группу распределили по сельскохозяйственным предприятиям, и в результате каждый теперь проходил практику в разных уголках области. Он же по блату, на время практики, устроился трактористом на стройку в столице. Без корочки ему платили в разы меньше, чем основным работникам, но даже эта зарплата превышала всё, что он мог бы заработать в своём городе. Поэтому Саша не жаловался.

Семидневная работа, городская суета, постоянный шум и ритм почти не оставляли времени для любви. Однако Саша всегда находил возможность позвонить Катерине. Ночные томные разговоры помогали им пережить разлуку. Эти разговоры были оазисом в океане рутинных забот, моментами, когда два сердца, разделённые расстоянием, вновь соединялись в потоке нежных слов.

Эти долгие дни друг без друга стали настоящим испытанием их чувств. Но, как говориться, всё в нашей жизни имеет свойство заканчиваться, как и эти утомительные шесть недель. Скоро они встретятся, и всё, что казалось невозможным в минуты тоски, станет реальным.

А пока...

Выдержав три дня в добровольном заточении, она отправилась в техникум, где почти всех интересовал вопрос, как будут развиваться события и что предпримет Алексей, узнав, что Катерина пришла на лекции.

— Эй, новенькая, падай сюда! — Приятный девичий голос прозвучал как мелодия среди гудения одногруппников.

Подняв глаза, Катерина встретила взгляд русоволосой девушки с удлинённым каре. Её миндалевидные глаза были ярко подведены чёрным карандашом, а на губах играла приветливая улыбка. Никакой фальши или натянутости. Она постукивала ладонью по свободному месту рядом с собой, приглашая присесть.

Катерина сделала шаг, поднялась на несколько ступенек и села за парту. Лекционная аудитория по устройству напоминала кинотеатр, где каждый новый ряд парт расположен выше предыдущего.

— Меня зовут Маргарита, — сказала девушка, когда Катерина устроилась на стуле и поставила перед собой рюкзак. — Но все зовут меня Марго. Ты тоже можешь так меня называть.

— Я Катерина. Можешь звать меня Кэти, хотя мне больше нравится Катерина.

— Хорошо, Кэти.

Марго с интересом посмотрела на одежду Катерины: изумрудная водолазка, поверх которой был накинут мягкий кардиган с капюшоном, обтягивающие джинсы и тяжелые ботинки на шнуровке. Похоже, ей понравились вещи, и она с удовлетворением кивнула головой.

— А это Алла Геннадьевна, — сказала девушка, указывая на женщину за сорок в цветастом платье, которая только что вошла в аудиторию. В руках у неё были книги по истории. — Она наш классный руководитель. Мы зовём её просто Крыса, потому что все Геннадьевны — настоящие крысы.

— Хм-м, — промычала Катерина, с интересом рассматривая стенд с портретами правителей России.

— Только не говори, что ты... — Марго прищурилась, осознав, что только что ляпнула лишнее. Но было уже поздно.

— Представь себе. Да.

— Полное гадство.

Увидев выражение лица Маргариты, Катерина не смогла сдержать смех и привлекла внимание всей группы и преподавателя.

ГЛАВА 3

Катерина решила, что если она постарается избегать встреч с Чёрным, то, возможно, всё наладится. Однако она не учла, насколько непредсказуемым может быть мужчина, когда речь идет о его задетом самолюбии. В итоге всё сложилось совершенно иначе, чем она планировала. Совсем иначе...

Вторая буря под названием «Алексей Чёрный» обрушилась на Катерину в тот момент, кода она вместе с новообретённой подругой Маргаритой Бекетовой обедала в столовой при техникуме.

Обеденный зал выглядел совершенно обычно: большой и уютный, со столами, расставленными в два ряда. Людей было немного, и после пяти минут повсеместного «массажа» им удалось устроиться за свободным шестиместным столом.

— Девчонки, можно к вам присоединиться? — робко спросил тот самый нескладный парень, который в первый день валялся у ног Катерины.

Высокий и худой, с глазами сочной листвы, он создавал впечатление крайне недоедавшего человека. Хотелось надеяться, что это лишь первое впечатление.

— Конечно, — после небольшой паузы ответила Катерина.

— Пожалуйста, — показав куском хлеба на свободное место, сказала Маргарита. — Присаживайся.

— Привет! Ты ведь новенькая? — поинтересовался парень, присаживаясь напротив девчонок.

— Ага. А я тебя знаю, — Катерина закусила губу и слегка наклонила голову.

— Очень жаль, что нам пришлось познакомиться при таких обстоятельствах.

Он заметно напрягся. Эта тема действительно не приносила ему радости. Напротив, она была неприятной. И, будучи уже смущённым своей уязвимостью, он чувствовал себя ещё более неловко.

– Почему же? Мы ведь так и не познакомились, значит, тот раз не считается. Я Бажинская Катерина. Можешь звать меня Катей, но лучше Кэти.

Она открыто улыбнулась и протянула руку через стол. Её пальцы были длинными, с маникюром, но без лака. В глазах Кэти искрилось лёгкое игривое настроение.

Он пожал руку Катерине, ощутив приятное тепло. — Очень приятно, Холстов Фома, — и тут же протянул ладонь второй девушке.

— Маргарита Бекетова. — ответила та, коснувшись его руки. — Можно Марго. Но ты, скорее всего, и так знаешь.

Однако имя у парня было странным. Необычное, но, по мнению Катерины, вполне ему подходящее. Фому можно было бы смело взять в кино на роль одного из героев режиссёра Сэма Рэйми. Из неприметного, ничем не выделяющегося парня мог получиться супергерой. Почему бы и не новый Человек-паук?

— Ну, как тебе у нас в технаре? — поинтересовался Холстов у Катерины, ослабляя узел на аляпистом галстуке.

— Пока не поняла.

За столом потекла непринуждённая беседа. Фома учился на третьем курсе и знал много интересного, поэтому мог говорить на разные темы. Особенно, как поняла Катерина, любил сплетничать о студентах и преподавателях. Казалось, он знал всё о них: кто куда пошёл, с кем спит, где, как и в каких позах. Настоящий источник информации для шантажа.

Она уже доедала свою порцию гречки с сосиской, когда, подвинув бедром Фому, сел тот, кого она совершенно не хотела видеть ни сегодня, ни завтра, да и вообще никогда.

Алексей выглядел иначе, чем в день их первой встречи. Его блестящие тёмные волосы были подстрижены в модную стрижку с неизменными выбритыми висками. Новая стрижка очень ему шла, он стал даже привлекательным.

Холстов напрягся, втянул голову в плечи, как будто от порывов ледяного ветра, и опустил глаза, стараясь избежать надменного взгляда Алексея. Бледность на его лице была слишком заметной.

Маргарита взглянула на Катерину и, не получив ответа от молчаливой подруги, перевела взгляд через стол. Ей не нужно было быть пророком, чтобы понять, что на этом их «пятиминутка» подошла к концу.

Дружки, не стесняясь, уселись рядом: один из них, самый высокий и крепкий, закинув ступню на колено, облюбовал место рядом с Маргаритой. Второй, рыжий, но без веснушек и с довольно симпатичным лицом, устроился слева от Катерины, тем самым пресекая её попытку к бегству.

— Это твоя группа поддержки? — выпалила Катерина, чувствуя, как её трясёт от того, сколько чувств и желаний он в ней пробуждал, но виду не подавала.

Их взгляды схлестнулись, его явный интерес ударился о её холодный, как лёд, барьер. Он не отводит глаз, скрестив руки, обнажённые до локтей; на правом запястье у него много разнообразных браслетов, а на левом — чёрные смарт часы.

— Ты извинишься?

Она уверенно ткнула себя пальцем в грудь, как бы спрашивая: «Это ты мне?».

— Тебе, тебе, — подтвердил он.

— Серьезно? По-твоему, это я должна извиняться? — Катерина прищурилась, и воздух между ними наполнился напряжением.

— Спрошу ещё раз. Ты будешь просить прощения?

— О, великий Чёрный Принц! — Катерина скривилась. — Делает, что хочет, да? Так ещё и виноватым себя не считает. Знай, я плевать хотела на тебя и таких, как ты! Я тебя не боюсь.

В её глазах не было ни страха, ни заискивания, только твердая уверенность. И это злило, и одновременно притягивало. Он не привык к такому. Обычно достаточно было одного его взгляда, чтобы люди съеживались, теряли дар речи. А она стояла, как скала, непоколебимая.

3.1

В таком состоянии Марго и нашла Катерину. Она не пыталась успокоить подругу, просто стояла рядом и молча ждала, пока та выплеснет свои эмоции. Истерика вскоре утихла, и тогда Марго, явно переживая за её состояние, спросила:

— Ты в порядке?

— Нет, не в порядке, — ответила Катерина. — Тебе лучше держаться от меня подальше, а то мало ли какие глупости придут ему в голову. Не хочу портить тебе жизнь.

— Плевать, — отмахнулась Марго. — Ты моя подруга, и я тебя не оставлю. Давай лучше помоем твои волосы. У меня как раз есть запасная одежда на такой случай.

Катерина кивнула. Открыв дверь, они наткнулись на встревоженного Фому, который нервно топтался в коридоре.

— Ты в порядке? — спросил он, заламывая руки, словно пытался поймать невидимую бабочку.

— Да, — уверенно ответила Катерина.

— Ты проводи Катерину в душевые, а я сбегаю за чистой одеждой в гардероб, — бросила на ходу Марго, направляясь к выходу. – Я быстро.

— Хорошо, без проблем.

— На самом деле, Чёрный не всегда был таким, — начал вспоминать Фома, замедляя шаг. Катерина, опустив голову, не заметила, как он изменил темп, и врезалась в него.

— Айщ, — протянула она, а он, будто не заметив, двинулся дальше. — Странно слышать это от того, кто подвергается издевательствам со стороны того, кого ты сейчас защищаешь.

— Я не защищаю, — тихо ответил Фома, его голос стал почти шёпотом. — Мы дружили с детства. Сколько себя помню, столько помню и его. Даже не могу вспомнить, как мы познакомились. Скорее всего, это произошло из-за наших родителей. Они были знакомы ещё до нашего рождения и, наверное, дружат семьями уже лет сто. Так что выбора у нас не было.

Фома снова остановился, но Катерина на этот раз была начеку. Она обошла его и взглянула на парня.

Фома вздохнул, словно собираясь поднять неподъемную тяжесть. Опустив голову, он несколько раз кивнул. На лице его читалась откровенная грусть. И даже Катерине отчего-то показалось, что он сейчас заплачет.

— Мы оказались в одной ясельной группе, потом учились в одном классе и, ясное дело, вместе бегали на свидания. Короче, разные ситуации в жизни происходили, но мы никогда не бросали в беде друга друга и имели, в общем-то, похожие планы на жизнь. Мог ли я тогда предположить, что наша дружба продлится не так уж и долго? Нет, конечно.

Поймав на себе взгляд Катерины, Фома не удержался от усмешки.

— И не надо на меня своими глазищами смотреть. А то не дай Боже́ вываляться.

Она безобидно ткнула его под рёбра.

— Ай, больно!

— Не ври. Я до тебя почти не дотронулась.

— Но ведь могло же быть больно?

Она театрально вздыхает и качает головой. Фома замер в размышлениях, но явный интерес, исходивший от девушки, словно оседал на его плечах, заставляя его распрямиться.

— На втором курсе я уже столкнулся с ним, Чёрным Принцем. Если бы я верил в существование инопланетных захватчиков, я бы сказал, что в Лёху вселился один из них. Внешне он остался прежним, только глаза у него, прежде смеющиеся и жизнерадостные, теперь стали холодными и злыми, смотрящими на всех свысока. И вообще, по моему, с тех пор он по-настоящему не улыбался.

— А почему всё таки Чёрный Принц?

— Это прозвище не случайно. Редкая фамилия легко перекочевала в прозвище благодаря своей необычности. Второе слово прижилось из-за скверного характера и нарциссическую натуру этого человека. А может быть, — Фома призадумался, — дело вовсе не в этом? Может, это просто ирония, намек на его положение? Ведь Лёха – сын директора. Вполне возможно, что прозвище возникло как некое подспудное выражение отношения к привилегированному положению.

— По-моему, ему до принца, как до Луны, — подытожила Бажинская.

Они подошли к женскому душу, и Фома остановился у двери.

— Понимаешь, тогда что-то пошло не так. Его жизнь перевернулась с ног на голову. Он замкнулся в себе, стал бесчувственным и злым, равнодушным к окружающим. Лёха крепко держит междоусобную войну и не стремится к примирению. И, поверь, достаётся не только мне. — Фома почесал затылок. — Но вот девчонок он до тебя не трогал, по крайней мере, не в таком ключе. До тебя он как будто играл по своим правилам, хоть и извращённым. А теперь, похоже, его сорвало с цепи. Он нарочно делает всё, чтобы тебя задеть.

— А что значит «играл по правилам»?

— Лёха — серийный ловелас, меняет девушек, как перчатки. Встретился, очаровал, переспал. Всё вроде как по обоюдному согласию. И никогда не переходил черту, понимаешь? Никакого насилия, только игра.

— Может, я ему просто не нравлюсь? – предположила Катерина. – Может, он пытается выдворить меня отсюда?

Фома скептически хмыкнул.

— Не думаю. Если бы ты ему не нравилась, он бы просто не обращал на тебя внимания. Лёха никогда не тратит время на тех, кто ему безразличен. Нет, тут что-то другое.

Катерина уставилась на него, обдумывая его слова.

— Все мы тут немного с приветом, — продолжил Фома. — А он – особенно. Просто будь осторожна. Он может быть очень убедительным, когда захочет. И очень опасным, когда его заденут.

3.2

Зафиксировав полотенце вокруг груди, Катерина вышла из душа. В преддушевой её ждала Марго. Она проводила взглядом Кэти, которая подошла к раковине, опёрлась ладонями о края и уставилась на своё отражение в зеркале. Ничего нового в её облике не появилось, разве что румянец от горячей воды, ведь последние пятнадцать минут она усердно мыла лицо и волосы.

— Как ты думаешь, после инцидента в столовой он оставит меня в покое? — спросила она у подруги, поворачиваясь к ней.

— Я бы не была так в этом уверена, — ответила Марго. — Что-то мне подсказывает, что Чёрный ещё хорошенько позабавится за твой счёт, прежде чем устанет или смилуется.

— А что, если он не устанет? — спросила Катерина, сбрасывая с себя полотенце и бросая его в руки подруги.

— Успокойся, мой ангел, — хмыкнула Бекетова, складывая мокрую ткань в пакет. — Смотри на ситуацию с положительной стороны. Он ведь выпускается через два года. Это значит, что осталось потерпеть совсем немного.

Катерина надела трусики и кружевной бюстгальтер, затем повернулась к Марго спиной, чтобы та застегнула тонкие крючки.

— И что в этом хорошего?

— Для тебя — ничего.

— Вот реально! Марго, ты сейчас совсем не помогаешь! — рассердилась Катерина, поворачиваясь лицом к подруге.

— Ладно, не кипятись. Я просто пошутила, — попыталась успокоить её Марго. — Мы обязательно придумаем, как ему отомстить. Главное — сохранять хладнокровие. Как говорил Пьер Шодерло де Лакло: «Месть — это блюдо, которое нужно подавать холодным».

Катерина фыркнула, схватила спортивные штаны и, не глядя на подругу, натянула их на влажное тело. Она всё ещё помнила его слова, уничижительный взгляд и самодовольную улыбку. Как он посмел? Два года! Два года она должна терпеть подлые выходки этого... этого выскочки!

— Холодным, говоришь? – пробормотала она, застёгивая олимпийку. — Хорошо. Тогда мы приготовим ему такое ледяное блюдо, что он всю жизнь будет греться у камина.

Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

📚📚📚

От автора

Дорогие читатели! Если вам понравилось начало истории, не забудьте добавить её в библиотеку. А если вы хотите помочь мне подняться в рейтинге, пожалуйста, поставьте звёздочку и напишите комментарий. Ваша поддержка невероятно важна для меня и вдохновляет на написание новых глав.