Уроки темного властелина, или Спасательница поневоле

Глава 1. Увольнение, портал и очень личный кинжал

Глава 1. Увольнение, портал и очень личный кинжал

— Анна Сергеевна, вы понимаете, что спортзал — это не пространство для ваших экспериментов?

Директор школы, Илья Борисович, разглядывал акт о пожаре так, будто там было написано завещание его матери.

— Это был терапевтический театр теней, — повторила Анна в пятый раз. — Мальчики выплёскивали агрессию через кукол. Просто одна из свечей оказалась… магической. Непредвиденное обстоятельство.

— Свеча не может быть магической, потому что магии не существует. Вы сожгли пять квадратных метров линолеума. Уволены.

Анна вышла из кабинета с папкой под мышкой и ощущением, что мир сошёл с ума. Или она. Пятнадцать лет работы в школе, два красных диплома, сотня спасённых трудных подростков — и всё коту под хвост.

«Коту, — подумала она с горечью. — Даже кота у меня нет. Потому что я всё время тратила на других».

Дома она хотела просто лечь лицом в подушку, но взгляд упал на книгу. Старый учебник зарубежной литературы, который она купила на распродаже за двадцать рублей. Из него торчал пожелтевший листок.

Она вытащила его. Бумага была странной — похожей на пергамент. А текст светился.

«Срочно требуется преподаватель в академию „Тёмные души“. Оклад — золотом. Жильё — башня с видом на пропасть. Обращаться к завхозу Григу после полуночи. Вход через страницу 42».

Анна усмехнулась. Конечно. Это розыгрыш. Она устала, ей мерещится.

Но она всё равно открыла страницу 42.

Там был текст «Гамлета». И дыра. Буквально дыра в пространстве — чёрная, пульсирующая, пахнущая серой и кофе. Анна сунула в неё руку.

Руку засосало.

— Ах ты ж… — только и успела сказать она, а потом мир перевернулся, и она вылетела из портала, как пробка из шампанского, прямо на чей-то стол.

Стол был огромный, каменный, с ритуальными узорами. По нему были разбросаны пугающие вещи: черепа, колбы с чем-то зелёным, кинжал с рубином и… яблоко. Обычное яблоко. Анна вцепилась в него как в спасательный круг.

— Вы кто? — раздался ледяной голос.

Она подняла голову.

Перед ней стоял мужчина. Высокий, бледный, с волосами цвета воронова крыла, убранными в низкий хвост. На нём была чёрная мантия с серебряной вышивкой, под которой угадывалась широкая грудь и всё такое. Лицо — словно вырезанное из мрамора, скулы острые, глаза угольные. И выражение лица такое, будто ему только что сообщили, что его любимый кот умер, а потом воскрес и нагадил на ковёр.

Анна, не привыкшая к ледяным тонам, ответила по-учительски:

— Анна Сергеевна. А вы, молодой человек, не могли бы предупредить, что у вас здесь портал? Я, между прочим, только что потеряла работу.

— Я не молодой человек, — он сощурился. — Я ректор Кайан, тёмный властелин в отставке, и сейчас вы лежите на моём учебном столе в разгар лекции «Практическая демонология: методы эффективного допроса».

Анна медленно повернула голову.

Аудитория оказалась полна… студентами. Если их так можно назвать. В первом ряду сидел скелет в очках и что-то конспектировал костяным пальцем. Дальше — горгулья с хихикающей мордой. Пара вампиров, которые смотрели на Анну с голодным интересом. И в углу — огромный кот чёрного цвета, который сидел на кафедре и смотрел на неё с таким осуждением, что Анна почувствовала себя двоечницей. Остальных она просто даже не заметила.

Кот открыл пасть и сказал голосом уставшего профессора:

— Кайан, у тебя на столе баба. Она яблоко съест.

Анна посмотрела на яблоко в своей руке — она уже надкусила его, сама не заметив.

— Простите, — сказала она, положив яблоко обратно. — Я нервничаю.

— Вы вторглись в академию, — Кайан сложил руки на груди. — Это карается смертью через растворение в кислоте. Или через отработку в библиотеке. Ещё не решил.

Студенты зашумели. Скелет поднял руку:

— Господин ректор, можно мы её сначала допросим? По новой методике? Той, что с щекоткой?

— Заткнись, Костя, — устало сказал кот.

Анна медленно слезла со стола. Её юбка за что-то зацепилась, и она услышала треск. Похоже, порвалá любимую серую юбку, которую носила на все педсоветы.

— Так, — она поправила очки и перешла в режим «классный руководитель». — Давайте без кислот. Кто здесь главный после вас? Мне нужно объяснить, что я попала сюда по объявлению. «Требуется преподаватель». Страница 42.

Кайан замер.

— Какое объявление?

Анна вытащила из кармана тот самый пергамент (он каким-то чудом остался при ней). Кайан прочитал, и его лицо стало ещё более мраморным.

— Григ, — выдохнул он. — Пьяный завхоз.

— То есть вы не искали преподавателя? — уточнила Анна.

— Мы ищем преподавателя этики и коммуникации, — нехотя признал Кайан. — Но не такого. Не… женщину. Из другого мира. В юбке.

— А что не так с моей юбкой? — Анна обиделась. — Это классика. Темно-синий, стрелка, хорошая ткань.

Кот спрыгнул с кафедры, подошёл к Анне и обнюхал её туфли.

— Она пахнет школой, мелом и отчаянием, — сообщил кот. — Оставь. Хуже не будет. У нас тут группа неудачников, которых никто не учит даже здороваться.

— Упырь, не лезь, — рыкнул Кайан.

— Упырь? — переспросила Анна, глядя на кота. — Его зовут Упырь?

— А тебя Анна Сергеевна, — парировал кот. — У тебя есть отчество. У меня есть имя. Не вижу проблемы.

— Так, — Анна потёрла переносицу. Это был привычный жест перед тем, как она принимала тяжёлое решение. — Я сейчас без работы, без жилья, и меня только что уволили за терапевтический театр теней, который я, между прочим, делала от души. Если вы дадите мне эту работу — преподавателя этики — я научу ваших демонов не вырывать людям сердца без спроса. Идет?

Кайан посмотрел на неё так, будто она предложила ему перейти на веганство.

— Вы даже не умеете колдовать.

— Зато я умею работать с трудными подростками. А у вас тут, — она обвела рукой аудиторию, — классический 9 «Б». Только с клыками.

— Я не подросток, — обиженно сказал скелет. — Мне четыреста лет.

— И ты до сих пор не научился сидеть тихо, — парировала Анна. — Костя, закрой рот.

Скелет удивился и закрыл.

Кайан вдруг издал звук, похожий на сдавленный смех. Потом взял себя в руки.

— Хорошо. Пробный урок. Прямо сейчас. Если ваши методы сработают — останетесь. Если нет — кислота.

— Идёт, — сказала Анна, поправила юбку (дырка на бедре открывала неприлично много колена) и вышла к доске.

Доска оказалась магической — вместо мела нужно было водить пальцем и появлялись огненные буквы. Анна от неожиданности чихнула, и на доске загорелось слово «БУДЬТЕ».

— Так, — она глубоко вздохнула. — Тема сегодняшнего занятия: «Я-высказывания как способ договориться с пленником без пыток».

Вампирши захихикали. Горгулья подняла руку:

— А если пленник — эльф?

— Эльфам тоже больно, когда их не слышат, — отрезала Анна. — Повторяем за мной: «Когда ты пытаешься сбежать, я чувствую себя неуверенно».

Кайан стоял в углу, скрестив руки. Кот Упырь сидел у его ног и комментировал:

— У неё неплохая дикция. И талия. Ты заметил, какая у неё талия?

— Заткнись, Упырь.

— А когда она наклоняется, видно…

— Я сказал — заткнись.

Но Кайан уже не смотрел на доску. Он смотрел на дырку в её юбке.

Анна поймала его взгляд и вдруг покраснела — впервые за много лет. Потому что этот мрачный тип смотрел на неё не как на училку. А как-то совсем иначе.

— Ректор, — сказала она строго. — Вы бы тоже сели за парту. У вас тоже проблемы с коммуникацией. Я это по вашим бровям вижу.

— По моим бровям?

— Они сдвинуты в постоянной агрессии. Это защитная реакция. Мы это проработаем.

Кот Упырь довольно вздохнул:

— Я её обожаю.

Анна повернулась к доске, чтобы скрыть улыбку.

«Господи, — подумала она. — Я попала в мир, где нет интернета, зато есть говорящий кот и ректор с лицом убийцы. И я почему-то не хочу обратно».

— Итак, продолжим, — сказала она вслух. — Сегодня мы разберём «Преступление и наказание» как пример неудачного пути тёмного властелина. Раскольников, кстати, тоже думал, что он особенный. А кончил в Сибири без нормального Wi-Fi.

Скелет Костя заплакал от восторга.

Глава 2. Пробный урок, или Как я чуть не сожгла ректора

Глава 2. Пробный урок, или Как я чуть не сожгла ректора

— Итак, повторяем, — Анна постучала пальцем по светящейся доске. — «Когда ты вырываешь мне сердце, я чувствую себя обесцененной». Костя, твоя очередь.

Скелет в очках встал, костяшки хрустнули. Он открыл рот, оттуда вылетел мотылёк.

— Когда ты вырываешь мне сердце… — начал он дребезжащим голосом, — я чувствую себя… удобрением?

Горгулья заржала. Вампирша из второго ряда бросила в Костю огрызком яблока.

— Неудовлетворительно, — вздохнула Анна. — Садись, Костя. Ты вообще чувствуешь? У тебя же нет органов.
— Это дискриминация по костному признаку, — обиделся скелет.

Кот Упырь, устроившийся на кафедре, зевнул и прокомментировал:

— У него нет сердца, Анна Сергеевна. И мозга тоже. Ты пытаешься научить эмпатии мешок с палками.
— Упырь, ты мешаешь учебному процессу, — строго сказала Анна. — Выйди из класса.

Кот посмотрел на неё с таким выражением, будто она предложила ему записаться на зумбу.

— Я не выйду. Я тут главный после ректора.
— Ты кот.
— Я фамильяр. Это разные вещи. У меня есть диплом.

Кайан, до этого молча стоявший у окна с лицом человека, который хочет в петлю, вдруг подал голос:

— Упырь, выйди.
— Что? — кот обернулся. — Ты меня выгоняешь? Ради училки в рваной юбке?
— Выйди. Это приказ.

Упырь фыркнул, спрыгнул с кафедры и, демонстративно виляя хвостом, направился к двери. На пороге он обернулся и сказал:

— Она тебя сожрёт, Кайан. Я предупреждал. Такие женщины сначала учат тебя «я-высказываниям», а потом ты просыпаешься в ванне со льдом и без почки.
— Дверь закрой, — устало сказал ректор.

Дверь закрылась сама — с громким хлопком, от которого скелет Костя рассыпался на части.

Анна вздохнула и посмотрела на часы. Часов не было. Она вообще не понимала, как здесь измеряют время. В окне висела фиолетовая луна, хотя по логике должен был быть день.

— Так, — она хлопнула в ладоши. — Раз у нас не получается с я-высказываниями, перейдём к практике. Командная игра.

Вампирши оживились. Горгулья перестала грызть парту.

— Разбейтесь на пары, — скомандовала Анна. — Один будет «агрессором», другой — «жертвой». Задача агрессора — запугать жертву без физического насилия. Задача жертвы — применить «я-высказывание» и деэскалировать конфликт.

— А если не получится? — спросил ленивый голос из угла.

Анна обернулась. Это оказался вампир с длинными чёрными волосами и клыками, которые мешали ему нормально закрывать рот.

— Если не получится, — Анна улыбнулась своей самой учительской улыбкой, — то агрессор пишет эссе на тему «Почему насилие — это не аргумент». Объём — три страницы. Ожидаю к следующему занятию.

Аудитория застонала. Скелет Костя, который только что собрался обратно, снова рассыпался.

Кайан, наблюдавший за этим хаосом, вдруг усмехнулся. Коротко, негромко, но Анна услышала. Она посмотрела на него — он тут же сделал каменное лицо.

— Ректор, вы тоже участвуете, — сказала Анна. — Вы будете моей парой.
— Что? — Кайан выпрямился. — Я не…
— Академическая этика требует от руководителя личного примера, — отрезала Анна. — Подходите.

Кайан медленно, с таким видом, будто его вели на казнь, подошёл к доске. Студенты уставились на них с предвкушением.

— Итак, — Анна встала напротив него. — Вы — агрессор. Попробуйте меня запугать.

Кайан молчал. Потом просто посмотрел на неё.

Вот так — без слов, без угроз. Просто посмотрел своими угольными глазами, и в них было столько пустоты и холода, что Анна на секунду забыла, как дышать. Это был взгляд человека, который видел смерть, разлагал души и поджигал деревни. Взгляд, от которого горгульи прятались под парты.

Анна сделала шаг назад — чисто рефлекторно — и наступила на подол своей порванной юбки. Юбка с треском разошлась ещё на несколько сантиметров.

Кайан скользнул взглядом по обнажённому бедру и вдруг… покраснел. Самую чуточку — кончики ушей стали розовыми.

Анна воспользовалась моментом.

— Я вижу, вы смущены, — сказала она громко, на всю аудиторию. — Это нормально. Вы используете агрессию как защиту от собственной уязвимости. Спасибо, ректор, отличная демонстрация.

Кайан открыл рот, закрыл, потом прорычал:

— Я не смущён. Это магический выброс. У меня аллергия на глупость.
— Отрицание — первый этап принятия, — кивнула Анна. — Садитесь, пять баллов.

Студенты зааплодировали. Костя засвистел костяшками пальцев.

— А теперь, — Анна обернулась к аудитории, — ваша очередь. Начинаем!

Дальше начался хаос.

Горгулья по имени Грум выбрал в жертвы Костю-скелета. Он попытался его запугать, вырос до трёх метров и зарычал так, что с потолка посыпалась штукатурка. Костя в ответ сказал: «Когда ты рычишь, я чувствую себя неуверенно, потому что у меня нет связок», — и Грум так растерялся, что сдулся обратно до обычного размера.

Вампирши в паре с троллем устроили скандал: одна заявила «Ты пьёшь мою кровь без спроса, и это нарушает мои личные границы», после чего тролль расплакался и подарил ей свой носовой платок (огромный, пахнущий болотом).

Анна ходила между рядами, поправляла, подсказывала, один раз даже разняла драку между двумя бесами, которые не поделили, кто из них «жертва».

— Вы оба жертвы, — сказала она строго. — Жертвы патриархальных стереотипов о маскулинности. Обнимитесь.

Бесы обнялись и тоже расплакались.

Кайан стоял у окна и смотрел на этот цирк с выражением человека, у которого отменили апокалипсис из-за бюрократии.

Когда занятия кончились (Анна сама объявила перемену, потому что услышала, как у кого-то заурчало в животе), к ней подошёл ректор.

— Вы разрушили мою академию за один час, — сказал он тихо, чтобы студенты не слышали. — Мои демоны теперь… обнимаются.
— Это называется здоровый психологический климат, — парировала Анна. — Ну что, я прошла испытание?

Кайан посмотрел на неё долгим взглядом. Потом перевёл взгляд на её юбку — дыра теперь была размером с ладонь, и Анна то и дело её придерживала рукой.

— Вы не умеете колдовать, — повторил он. — Вы носите странную одежду.У вас нет диплома магического министерства.
— Зато я единственная, кто за один час заставил ваших студентов делать домашнее задание без пыток, — улыбнулась Анна. — И, между прочим, они меня слушаются. А вас, кажется, нет.

Кайан прищурился. Между ними повисла такая тишина, что стало слышно, как где-то в подвале скребётся Упырь.

— Вы остаётесь, — наконец сказал ректор. — На испытательный срок. Одна неделя.
— Ура! — заорал Костя из коридора. — У нас будет этика!
— Но с условиями, — добавил Кайан. — Первое: вы живёте в моей башне. Потому что свободных комнат в общежитии нет, а бюджет академии не предусматривает гостиницу для междумирных беженцев.

Анна открыла было рот возразить, но он поднял руку.

— Второе: вы не будете пытаться меня «спасти». Я не нуждаюсь в спасении. Я тёмный властелин, чёрт возьми.
— А третье? — спросила Анна.
— Третье… — Кайан помедлил. — Почините юбку. Это отвлекает.

Он развернулся и вышел из аудитории, развевая мантией.

Анна осталась стоять посреди класса с дырой на бедре и дурацкой улыбкой на лице.

«Он покраснел, — подумала она. — Тёмный властелин покраснел из-за моей порванной юбки».

В дверь просунулась голова кота Упыря.

— Он спит в восточной спальне, — сообщил кот. — Храпит. Громко. Если не хочешь его прибить — купи беруши. И да, не вздумай его жалеть. Никогда. Он этого не переживёт.
— Я и не собиралась, — соврала Анна.

Кот посмотрел на неё с мудростью тысячелетнего существа.

— Врёшь, Анна Сергеевна. У тебя глаза как у моей бывшей хозяйки — ведьмы-целительницы. Она тоже сначала говорила «я его только научу», а потом они поженились и родили трёх мальньких узурпаторов.
— Уходи, Упырь.
— Ухожу. — Кот вильнул хвостом. — Но я тебя предупредил. Вечером будет тушёная капуста. Он её ненавидит. Приготовь — и его сердце твоё.

Кот исчез. Анна осталась одна, смотрела на фиолетовую луну за окном и думала:

«Я, учительница литературы из Москвы, буду жить в башне с тёмным властелином. У меня нет магии, нет нормальной одежды, и я понятия не имею, как тут готовить тушёную капусту. Это полный провал».

Она улыбнулась ещё шире.

«Мне здесь нравится».

Глава 3. Тысяча и одна ночь спасательницы

Глава 3. Тысяча и одна ночь спасательницы

Комната в башне оказалась неожиданно уютной — если не считать того, что кровать была каменной, а вместо лампы висел светящийся череп. Анна сидела на подоконнике, смотрела на фиолетовую луну и не могла уснуть.

Слишком много всего случилось за один день. Увольнение. Портал. Тёмный властелин, который покраснел из-за её порванной юбки. Говорящий кот, который назвал её «бабой».

Она поставила ноги на холодный каменный пол и закрыла лицо руками.


Пятнадцать лет. Пятнадцать лет она вставала в шесть утра, проверяла тетради до полуночи, покупала подарки детям на свои деньги, разнимала драки, ходила по родителям, которые плевали на своих же отпрысков. Она была не просто учительницей — она была психологом, нянькой, социальным работником и иногда матерью для тех, у кого настоящая мать пила или била.

Коллеги любили её ровно до тех пор, пока она не начинала слишком ярко гореть.

— Анна Сергеевна, вы бы поаккуратнее с инициативами, — говорила завуч Ольга Павловна, поправляя брошь. — Не все оценят.

Но Анна не умела по-другому. Увидела, что у мальчика из 7 «А» синяки под глазами — пошла к директору. Узнала, что девочка из 9 «Б» хочет покончить с собой — осталась с ней на ночь, пила чай и слушала. Устроила кружок по вязанию для трудных подростков — чтобы руки были заняты, а не кулаки.

И каждый раз, когда она вытаскивала очередного ученика из ямы, кто-нибудь из коллег говорил: «Она просто хочет быть лучше всех». «Пиар на детях». «Синдром спасательницы, лечиться надо».

Ей было обидно. Но она зажёвывала обиду бутербродом в учительской и шла дальше.

Личная жизнь? Её не было. Точнее, были попытки.

Сергей, учитель физкультуры, ушёл через полгода. «Ты слишком много работаешь, Аня. Я хочу жену, а не мать Терезу». Потом был Алексей, программист с сайта знакомств. Три свидания, два из которых она отменила из-за родительских собраний. Он сказал: «У тебя в глазах только школа. Я там третий лишний». Исчез.

После тридцати она перестала пытаться. Смирилась. Решила, что её мужчины — это ученики. Что она воспитает их, поставит на ноги, и это будет её legacy.

Как же глупо это звучало теперь.И еще театр теней, который сжёг всё.

Всё началось с Паши из 9 «Б». Паша был хулиганом с лицом ангела и кулаками орангутанга. Дрался, срывал уроки, матерился на математике. Но однажды Анна увидела, как он кормит бездомного кота за школой. И поняла: он не злой. Он просто не знает, куда деть боль.

— Паш, почему ты дерёшься? — спросила она после уроков.
— А чё мне ещё делать? — парень пожал плечами. — Дома отец пьяный, мать орет.

Анна предложила ему театр теней. Идея была простая: мальчики выплескивают агрессию через кукол и свет, не разрушая ничего вокруг. Она выбила разрешение на спортзал (свободный по вечерам), нашла старые простыни, лампы, вырезала фигурки. Паша привёл ещё троих таких же потерянных пацанов.

Три недели репетиций. Они ставили «Маленького принца» — переделанного, с драками и монстрами, но суть оставалась: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Паша вжился в роль Лиса так, что плакал на репетициях.

И вот премьера. Спортзал полон родителей, учителей, даже директор пришёл. Ребята волнуются, но держатся. Свет гаснет. Лампы загораются. Тени танцуют на простынях.

А потом одна из ламп упала. Анна сама не поняла как — то ли провод перетёрся, то ли кто-то задел. Лампа разбилась, масло из неё попало на старые маты. Маты вспыхнули.

Пожар потушили быстро — один из родителей оказался пожарным. Но спортзал закоптился, линолеум расплавился, запах гари стоял неделю.

Паша стоял в стороне, бледный, и повторял: «Это я виноват, я толкнул, я нечаянно». Анна обняла его: «Ты не виноват».

Директор вызвал её на ковёр. Ольга Павловна уже написала докладную: «самовольное использование помещений, нарушение техники безопасности, создание угрозы жизни и здоровью детей».

— Анна Сергеевна, вы понимаете, что вы не первый раз выходите за рамки? — Илья Борисович даже не смотрел на неё. — Мы ценим вашу инициативу, но... спортзал. Страховка. Родители жалуются.
— Кто жалуется?

Он назвал фамилии. Трое родителей из тех, чьи дети не участвовали в театре. Им не нравилось, что их чада «сидят в телефонах, пока другие развлекаются».

Анна хотела возразить, но директор уже протянул приказ об увольнении.

— Вы хороший педагог, — сказал он, наконец поднимая глаза. — Но слишком... горячий. Нам нужны спокойствие и порядок.

Она не плакала при нём. Вышла в коридор, села на подоконник и смотрела, как дети бегут с уроков. Паша подошёл, обнял её и прошептал: «Анна Сергеевна, я вас никогда не забуду». Она погладила его по голове и подумала: «Кто теперь будет их спасать?»

Возвращение в башню.

— Ты что, ревёшь? — раздался голос снизу.

Анна вздрогнула. На пороге её комнаты стоял кот Упырь. В темноте его глаза светились жёлтым.

— Не реву. Аллергия на вашу магию.
— Врёшь, — кот запрыгнул на подоконник и сел рядом. — Я чувствую запах соли. И отчаяния. Это моя специализация — я фамильяр, чёрт возьми.

Анна хотела огрызнуться, но почему-то не смогла. Вместо этого она выдохнула:

— Меня уволили. За то, что я хотела помочь.
— Старая песня, — кот зевнул. — Моего первого хозяина сожгли на костре за то, что он лечил чуму травами. Вместо того чтобы молиться. Люди не любят, когда кто-то слишком сильно старается. Они начинают чувствовать себя дерьмово на фоне.
— Ты философ?
— Я кот. Мы все философы. — Он лизнул лапу. — Слушай, Анна Сергеевна. Ты тут вчера устроила цирк на уроке. Мои демоны теперь обнимаются и говорят про чувства. Кайан не спал всю ночь — ходил по башне и бормотал «я-высказывания» под нос.

Анна невольно улыбнулась.

Глава 4. Магический сбой и одна очень длинная ночь

Глава 4. Тушёная капуста, магический сбой и одна очень длинная ночь

Третье утро в башне Анна встретила с твёрдой уверенностью: если она не найдёт способ постирать блузку, то к концу недели студенты начнут нюхать воздух и отворачиваться.

Она стояла посреди своей каменной комнаты, держала в руках единственную чистую вещь — найденный в шкафу мужской плащ (чёрный, с серебряной вышивкой, очень похожий на плащ Кайана) — и размышляла о том, что падение на дно бывает разным.

— Упырь, — позвала она в пустоту. — У вас тут есть стиральная машина?

Кот появился через минуту — неторопливо, с видом собственника, обошёл комнату, прыгнул на кровать и улёгся прямо на подушку.

— Стиральная что?
— Ну, такая штука, которая стирает одежду. С порошком и отжимом.
— А, — кот зевнул. — Магический резервуар для очищения тканей. В подвале, слева от котлов с кислотой. Но он работает только на крови дракона, так что не советую. Драконы обидчивые.
— У вас тут всё через драконов?
— И через кислоту, — подтвердил Упырь. — Анна Сергеевна, ты в мире, где магия заменяет технику. Если хочешь чистое бельё — попроси Кайана. Он может телепортировать грязь в другое измерение.
— Прямо грязь?
— Вместе с блузкой, если неаккуратно попросишь.

Анна вздохнула и натянула мужской плащ поверх блузки. Плащ оказался огромным — свисал до пят, рукава болтались как крылья летучей мыши. В зеркале (кривом, с паутиной) она напоминала воронье пугало.

— Шикарно, — сказала она себе. — Иди учить демонов.

На кухне Кайан уже сидел за столом, пил чёрную жидкость из глиняной кружки и читал свиток. Увидев Анну в своём плаще, он поперхнулся.

— Это… — начал он, но она перебила:
— Ваш. Я нашла в шкафу. Моя блузка на мне уже третьи сутки, а юбка держится на булавке. Вы же не хотите, чтобы я пришла на урок в одном нижнем белье?

Кайан покраснел. Снова. Кончики ушей стали пунцовыми.

— В шкафу был мой запасной плащ, — сказал он сухо. — Ладно. Носите. Но вернёте после первой стирки.
— После того как найду дракона, который согласится отдать кровь для вашей машины, — парировала Анна, садясь напротив.

Упырь уже восседал на своём месте с подушкой и смотрел на них с выражением «я всё вижу и всё записываю».

— Кайан, она в твоём плаще, — заметил кот. — Это почти как помолвка по местным обычаям.
— Каким обычаям? — Анна округлила глаза.
— Никаким, — быстро сказал Кайан. — Кот врёт. Он всегда врёт.
— Я никогда не вру, я интерпретирую, — обиделся Упырь. — И между прочим, в древние времена, если женщина надевала плащ тёмного властелина, это означало…
— Заткнись, —сказал Кайан

Кот довольно прищурился и принялся вылизывать лапу.

Анна взяла кружку (на ней был изображён череп с бантиком) и отпила. Напиток оказался травяным, горьким, но бодрящим.

— Сегодня у нас второй урок с группой, — сказала она, стараясь сменить тему. — Я хочу попробовать метод «пустого стула». Это когда студент разговаривает с воображаемым обидчиком.
— И это работает? — Кайан поднял бровь.
— В моём мире — да. Здесь — посмотрим. Может, у вас есть магия, которая материализует обиду?

Кайан задумался. Потом щёлкнул пальцами — в воздухе появилось маленькое облако, которое через секунду превратилось в кресло. Обычное деревянное кресло, но с подголовником в виде рогов.

— Пустой стул может говорить, — сказал он. — Или кричать. Или плеваться огнём, если обида была сильной. Предупреждаю.
— Я справлюсь, — сказала Анна, хотя внутри всё сжалось.

Начался новый урок. В аудитории сегодня было тихо. Подозрительно тихо. Студенты сидели ровно, сложив руки на партах, и смотрели на Анну с каким-то новым выражением — не страхом, не насмешкой, а… ожиданием.

Костя-скелет даже пришёл с бантиком на черепе(на чем он держался знает только сам Костя).

— Вы принарядились, — заметила Анна.
— Это в честь вашего урока, Анна Сергеевна, — проскрежетал он. — Мы ждали.

Горгулья Грум кивнула, и от этого кивка с её головы посыпалась штукатурка.

Анна поставила в центр аудитории магическое кресло, которое сотворил Кайан (он, как обычно, стоял в углу, скрестив руки). Кресло мерцало фиолетовым и издавало низкий гул.

— Сегодня мы будем говорить с нашими обидами, — объявила Анна. — Кто хочет первым?

Тишина. Вампирши переглянулись. Тролль в заднем ряду почесал затылок.

— Я, — неожиданно сказала горгулья Грум. — Я хочу поговорить с мамой.

Анна кивнула. Грум вышла к креслу, села на него (кресло прогнулось под её весом, но выдержало), и Анна спросила:

— Что ты хочешь сказать своей маме?
— Что она меня не любила, — горгулья всхлипнула, и из её каменных глаз потекли слёзы, которые падали на пол с глухим стуком, будто галька. — Что я была не такой. Что она хотела сына.

Кресло загудело громче, и из него поднялась фигура — полупрозрачная, женская, с крыльями, как у Грум, но с холодным лицом.

— Ты всегда была разочарованием, — сказала фигура голосом, от которого у Анны побежали мурашки. — Ты сломала мне жизнь своим рождением.

Грум зарыдала в голос. Костя сполз под парту. Даже вампирша отвернулась.

— Стоп, — Анна шагнула к креслу. — Так нельзя. Это магия сделала её слишком жестокой? Кайан?

Ректор подошёл ближе, посмотрел на фигуру и вздохнул.

— Кресло не преувеличивает. Оно показывает ровно то, что сказал обидчик в реальности. Это дословные слова.

Анна почувствовала, как внутри закипает злость. Она подошла к Грум, обняла её за каменные плечи (тяжёлые, холодные, но живые) и сказала:

— Твоя мама была неправа. Ты не разочарование. Ты сильная, красивая и умная. А она просто не заслуживала такого ребёнка. Фигура в кресле взвизгнула и растворилась. Грум уткнулась Анне в плечо и плакала ещё минуты три. Потом подняла голову и прошептала:

— Никто меня никогда не обнимал. Спасибо.

Анна погладила её по голове (рука покрылась каменной крошкой) и вернулась к доске.

— Дальше, — сказала она охрипшим голосом.

Студенты потянулись к креслу один за другим. Костя говорил с девушкой, которая бросила его ради живого, и выяснилось, что она вообще не любила скелетов — это был болезненный, но очищающий разговор. Вампирша кричала на мать, которая называла её ошибкой, и в конце концов разрыдалась так, что из её глаз потекла не кровь, а настоящие слёзы. Тролль, самый молчаливый, прошептал в кресло: «Я не тупой, я просто медленный», — и кресло выдало голос его школьного учителя: «Ты бесполезен, иди паси коров». Тролль так разозлился, что вырвал ножку у парты, но потом извинился и заплакал.

К концу урока в аудитории не осталось ни одного сухого глаза. Даже Кайан, стоявший в углу, несколько раз сжимал челюсть и отводил взгляд.

Анна чувствовала себя выжатой как лимон. Она села на стул учителя (который скрипел) и закрыла лицо руками.

— Вы гений, — сказал вдруг Костя. — Мы никогда не плакали на уроках. Даже на некромантии, а там трупы.
— Это комплимент, — добавила горгулья.
— Спасибо, — выдохнула Анна. — А теперь идите, пожалуйста. Перерыв.

Студенты разошлись, шепчась и вытирая глаза. Анна осталась одна в аудитории. И тут она почувствовала, что с ней что-то не так.

Её руки дрожали. Не от усталости — от магии. Кресло было настолько сильным, что оно вытянуло из неё энергию. Она была обычным человеком, без магического резерва, и весь этот поток чужих эмоций прошёл через неё насквозь.

— Анна? — голос Кайана прозвучал обеспокоенно. — Вы белая как полотно.
— Всё нормально, — соврала она и встала.

Ноги подкосились.

Кайан подхватил её за секунду до того, как она упала. Сильные руки сомкнулись на талии, плащ распахнулся, и Анна оказалась прижатой к его груди. Пахло от него дымом, травами и ещё чем-то древесным — тёплым и надёжным.

— Отпустите, — слабо сказала она.
— Не отпущу. Вы на грани обморока.
— Я учительница, я привыкла к нагрузкам…
— Вы человек, — жёстко сказал он. — А это магический мир. Вы не можете просто так впитывать чужие эмоции. Это убивает.

Он подхватил её на руки (Анна пискнула от неожиданности) и понёс к выходу. Она попыталась вырваться, но сил не было.

— Положите, я сама дойду.
— Молчите. У вас голос дрожит.

Он нёс её через коридоры академии. Студенты шарахались в стороны. Кот Упырь бежал следом и комментировал:

— Кайан нёс её на руках! Я всё видел! Это будет в хрониках!
Ректор рыкнул.

Они поднялись в башню. Кайан занёс Анну в её комнату и осторожно опустил на кровать. Она упала на подушку, чувствуя, как дрожь постепенно уходит.

— Лежите, — приказал он. — Я принесу восстанавливающий эликсир.
— Не надо эликсиров, я просто посплю.
— Это не обсуждается.

Он вышел. Упырь запрыгнул на подоконник и уставился на Анну жёлтыми глазами.

— Он волнуется, — сказал кот. — Я чувствую его магию. Она бурлит. Ты на него так действуешь, Анна Сергеевна.
— Прекрати.
— Не прекращу. Ты пришла, чтобы спасать студентов, а в итоге он спасает тебя. Ирония, да?

Анна закрыла глаза. В голове гудело.

Кайан вернулся через пять минут с флаконом синей жидкости. Он сел на край кровати (кровать скрипнула — каменная, но под ней явно что-то было) и протянул флакон.

— Пейте.

Она взяла, отпила. На вкус — мята и мед, с горьковатым послевкусием.

— Спасибо, — сказала она тихо.

Кайан молчал. Смотрел на неё — на бледное лицо, на синяки под глазами, на плащ, который сполз с плеча, обнажив ключицу. Его взгляд задержался там на секунду дольше, чем следовало.

— Вы безрассудная, — наконец произнёс он. — Вы пришли в чужой мир, не имея магии, и пытаетесь лечить чужие души. Вы знаете, что это может вас убить?
— Знаю, — Анна открыла глаза. — Но я не умею по-другому. Если я вижу, что кому-то больно — я лезу. Это мой синдром. Я пыталась его лечить, но без успеха.
— Тогда я буду лечить вас, — сказал он и сам удивился своим словам. —Как… коллега.

— Коллеги не носят друг друга на руках, — усмехнулась Анна.

Кайан покраснел в третий раз за два дня.

— Это был форс-мажор.
— Ага. И плащ — тоже форс-мажор.

Визуал. Кайан.

Визуал ректора Кайана