Уроки выживания для благородной леди

Глава 1

— Я не выйду за него замуж.

— Что ты сказала? Повтори, — вкрадчивым тоном, таким, на который переходил отчим каждый раз, когда пребывал в крайней степени ярости, переспросил он.

Впившись пальцами в подлокотники кресла изо всех сил, я упрямо вскинула голову. И, встретившись с полыхающим гневом взглядом отчима, четко и громко повторила:

— Я не выйду за лорда Декстера. И я уже отправила ему письмо, сообщив о своем решении.

Едва второй муж моей матери услышал эти слова, его лицо окаменело. И лишь венка, вздувшаяся на лбу, выдавала его истинные эмоции.

Повернувшись к директрисе пансиона благородных девиц, в котором я жила и проходила обучение последние годы, он вежливым, почти елейным тоном произнес:

— Леди Мендар, не могли бы вы оставить нас с моей падчерицей наедине ненадолго?

Директриса, которая лебезила перед каждым, кто был готов вносить баснословные пожертвования пансиону ежегодно, расплылась в очередной угождающей улыбке и, поднявшись со своего места, кивнула:

— Разумеется, лорд Клертон. У вас будет столько времени, сколько потребуется.

Я посмотрела на леди Мендар умоляющим взглядом, надеясь, что она передумает и не станет оставлять меня с отчимом наедине. Но директриса предпочла сделать вид, что моих взглядов она не замечает и вовсе.

Неудивительно. За годы, проведенные в пансионе, я уже не раз слышала от нее, как мне повезло с отчимом и какая я неблагодарная, избалованная девица.

Да, Август Клертон всегда умел неплохо притворяться на людях и держать себя в руках тогда, когда это требовалось.

Но вот за закрытыми дверьми отчим обычно превращался в совершенно другого человека.

Вот и сейчас, после того, как дверь за леди Мендар закрылась, я перевела взгляд на отчима и вздрогнула всем телом, против воли вжимаясь спиной в спинку кресла, на котором сидела.

Если я думала, что до этого лорд Клертон дошел до крайней стадии гнева, то я сильно ошиблась.

Сейчас взгляд отчима полыхал таким огнем, что сразу стало понятно – он уже не просто в ярости, а окончательно взбешен.

Я даже не успела ничего произнести, когда он вдруг поднялся на ноги и, преодолев то короткое расстояние, которое нас разделяло, отвесил мне звонкую пощечину.

Кожу опалило огнем, в ухе подозрительно зазвенело, а моя голова мотнулась в сторону.

Эта пощечина оказалась для меня настоящей неожиданностью. Несмотря на всю нашу взаимную нелюбовь, раньше поднимать на меня руку он не осмеливался.

Возможно, останься я жить дома, это бы быстро изменилось. Но редкие встречи пару раз в год к рукоприкладству не располагали.

Но я не позволила себе показать слабости. Не всхлипнула, не прикоснулась ладонью к горящей щеке. Даже не сделала ни единого судорожного вздоха.

Выпрямилась, вскинула голову и посмотрела с вызовом прямо в потемневшие от гнева глаза лорда Клертона.

Ему моя строптивость не нравилась никогда. И сейчас не понравилась особенно.

Схватив меня за волосы и намотав их на кулак, он дернул так, что моя голова резко запрокинулась, а шея подозрительно хрустнула.

— Ты хоть понимаешь, что натворила, маленькая дрянь? — прорычал он мне в лицо.

О, я прекрасно понимала, что делаю, когда писала то злополучное письмо лорду Декстеру, за которого и намеревался выдать меня отчим.

И уступать в этом вопросе не собиралась, несмотря ни на что.

Превозмогая боль, вскинула руку, одновременно с этим призывая родовую магию, доставшуюся мне от отца. И, обхватив пальцами запястье отчима, выпустила внутренний огонь наружу.

— Отпусти, — процедила сквозь плотно сжатые зубы.