Утративший

Утративший

У него была дочь. Маша. Он обожал это создание. Слово «счастье» – слишком абстрактное, чтобы передать то чувство, что она вселяла в него. Он обожал её всю. Обнимать её, тискать, жулькать. Правда, «тискать» и «жулькать» со временем ушли. Она подросла, и такие вещи автоматически стали к неё неприменимы. Но «обнимашки» замечательная штука. Ощущение её маленького тела, маленького тепла наполняло его восторгом.

Когда Маше было семь, они с женой развелись. Они вместе объяснили ей, что просто не могут больше жить вместе. Ни морально, ни физически. Выслушав их с серьёзным и печальным видом, Маша сказала с детской резкостью:

- Придурки, блин! – Они согласно кивнули.

Уйдя из семьи, он встречался с Машей довольно часто. Они ходили в кино, в парк аттракционов, или просто гуляли в сквере недалеко от их… нет, её дома. К её десяти годам он обнаружил, что с ней можно не только болтать, но реально разговаривать. Всерьёз. Они говорили, например, о сериалах, которые оба смотрели, и он приятно удивлялся, насколько зрело звучат её слова.

Он вдруг осознал, что она больше не ребёнок. Вот, как хочешь. Ребёнок не смог бы весомо ему доказать, что герой одного сериала, которого он считал «нормальным чуваком», на самом деле, как сказала Маша, «конченный козёл». Она была на удивление убедительна.

Ему подумалось, что перестав считать её ребёнком, он не знает, какое слово отнести к ней. Просто «девочка»? Но в нём слишком много «детскости». Нет в языке подходящих определений. «Малолетка» кажется точным, но грубым. Так что она была просто дочкой. Ни в коем случае не дочерью. А «доченька» и «дочурка» – это только глубоко про себя.

Он видел, как она, прежде всего, взрослеет, а потом уже растёт. Ему это нравилось. Даже радовало. Он понимал, что однажды наступит пора, когда ему больше не будет хотеться знать о ней всё. Он точно не захочет знать, что она уже с кем-то целуется по-настоящему. Ему же захочется прибить парня, который её… Ну, нет! Избави его судьба от таких знаний! Он понимал, что появится граница. Не между ними, а внутри его мозга, и внутри её мозга. Он уже был готов к этому.

Но ничего этого не будет.

В одиннадцать лет Маша покончила с собой – выбросившись с балкона девятого этажа – после того, как её изнасиловал сожитель её матери. Вскрытие и показало причину, и предоставило доказательства.

Слово «вскрытие» по отношению к его дочери свело его с ума. Он так орал, вопил, выл, что к чертям сорвал голосовые связки, и говорил теперь только патологическим хрипом.

Похороны Маши были для него таким ужасом, что друзья реально притащили его в дом его матери на руках.

Он сдох. Он больше ничего не хотел и не мог. Как-то его женщина, пытаясь хоть как-то его отвлечь, предложила ему заняться сексом. Но когда он увидел её раздвинутые ноги, он тут же представил Машу в таком же положении под тем ублюдком. Он со стоном завалился на спину и зарыдал.

Следствие, по понятным причинам – всё было очевидно, – было не долгим, и дело ушло в суд. Уволившись с работы, он ходил на каждое заседание суда. Там он встречал свою бывшую жену. На её лице проступила старость. В волосах появились тонкие пряди седины. И это в тридцать четыре года. Он был старше её на три года. У него седыми была большая часть волос.

Естественно, его бывшая во всём винила себя. Ведь это она привела ублюдка в их дом. Решила с ним жить, захотела… Он не винил её. Но успокоить не пытался. Понимал, что бессмысленно.

Он узнал, что матери ублюдка не удалось нанять для него адвоката, так что адвоката назначил суд. И этот человек слова не сказал в защиту ублюдка, чем вызывал его матерное возмущение. На его вопль «Ты обязан меня защищать, паскуда!» адвокат отрицательно покачал головой и сказал:

- Всё, что я обязан делать, я делаю.

Однажды ублюдок попытался наброситься на адвоката, но охранники его удержали.

Он понимал, что суд тоже не будет долгим, так что у него нет времени на официальное. Поэтому он купил пистолет на чёрном рынке. Пришлось не хило переплатить, но это не заботило. Пару раз он выезжал загород, чтобы пострелять, пообвыкнуться с оружием. Улучшить прицельность без прицеливания.

В день последнего заседания суда он очень рано пришёл к зданию суда, и ему повезло попасть внутрь не через главный вход, где рамка, а через служебный.

В зале он сел метрах в трёх от места подсудимого. К счастью оно не было забрано ни стеклом, ни решёткой. Просто огорожено барьером.

Когда вынесли приговор – девять лет колонии строгого режима, – в зале пронеслось тихое возмущение. Он видел, как его бывшая, которая сидела на два ряда впереди его, поднесла ладони к лицу. Ему вспомнились ощущения их близости. В том числе ощущение её лица в его ладонях.

Он встал, достал пистолет из-за спины и трижды выстрелил в ублюдка. Все пули попали в цель. Одна – в голову. Видя, что ублюдок мёртв, и что к нему рванулись охранники и приставы, он завёл пистолет под подбородок и спустил курок.