Увези меня в Долину

Глава 1.

Вечер накануне Ивана Купала прошёл обычно. Тая ела яичницу на кухне городской двухкомнатной квартиры. 

Напротив, за столом, сидел дедушка Аркадий Петрович, а у неё на коленях, свернувшись калачиком, сонно жмурил  зелёные глаза кот Василий.

Дедушка ласково звал черно-белого мурлыку Васюшкой, а внучка - Василевсом за гордый и независимый вид, неторопливость и вальяжность.

И хотя жили они не в Византии, а в Восточном Казахстане, такое императорское прозвище коту подходило по всем статьям.

Убрав посуду, чмокнув деда в щеку, и потрепав Васю за ушки, девушка отправилась спать.

Сегодня она решила не засиживаться с ноутбуком, быстро пробежалась по лентам соцсетей, задерживаясь только на ярких картинках к предстоящему празднеству.

Эта ночь и последующий день всегда вызывали какой-то трепет в душе. Вдруг необъяснимо откуда напахивало полынью, шалфеем, мятой, душицей, зверобоем и чередой.

Щеки обдавало то жаром как от купальского костра, то холодным ветерком.

А если прикрыть глаза, то перед внутренним взором под руками раздвигались ветви, а ноги сами несли на берег реки, где над речной гладью висела большая луна, отражаясь дорожкой в воде, и покачивался в невидимых волнах богато сплетенный венок.

Оказаться поблизости от воды в такую ночь ни разу не удалось. Поэтому Тася решила по-другому обратить себе на пользу волшебное время.

Аккуратно закрыв ноут, убрала его на комод, а потом достала из пакета свежие листья подорожника, сорванные днём на даче.

Это растение неоднократно выручало её от ранок и порезов, но теперь ему предстояла другая важная миссия.

Зажав в ладони листики, девушка наклонилась, касаясь их губами, и принялась нашептывать:

- Трипутник-попутник, живёшь при дороге, видишь малого и старого, скажи моего суженого".

Произнесла наговор три раза, убрала подорожник под подушку, щёлкнула выключателем и нырнула под одеяло.

***
Я проснулась от  невыносимой духоты, хотя форточка была открыта всю ночь. На лбу выступал пот. Одеяло небрежно валялось на полу.

Обычно летом, даже в самую жару, в комнатах прохладно. Окна выходят во двор, засаженный берёзами. Слепящее солнце не заглядывает к нам ни на рассвете, ни на закате.

Нахмурившись, я подняла, встряхнула и расстелила одеялко, сбегала в ванную умыться, попутно завернув в кухню, попить воды.

Стрелки часов показывали полчетвертого. Почти уже утро, а ничего интересного мне так и не приснилось. Какие-то бессвязные неинформативные кусочки.

Может быть, я недостаточно верю во всё это. Или в этот раз просто не для меня.

Снова оказавшись в постели, я расслабилась, вытянувшись на спине, вопреки любимой позе на правом боку, и закрыла глаза.

Как такое возможно? Не стала же я ненадолго голой Маргаритой на метле из любимой книги Булгакова. Но это несравнимое ощущение полёта не спутать ни с чем.

Похоже на аэросъемку незнакомой местности. Внизу лента реки и ряды домов частного сектора. Меня уверенно направляют всё дальше и дальше, пока я не зависаю над крышей одного из них. И тут масштаб увеличивается,  и я могу рассмотреть детали.

Длинный забор из аккуратно пригнанных друк к другу досок. За ним явно есть живое существо.

Да, это пёс (не собака, а именно пёс). Помесь овчарки с кем-то ещё. Внимательный добродушный взгляд. Должно быть очень умный и славный.

Кличка...? В голове вспыхивает чёткое знание, что слово короткое и начинается на "Д". 

Дик, Джой, Джон, Дэн?

Я перевожу взгляд на пластиковое окно, на той стороне дома, что выходит к забору, и вмиг оказываюсь так близко, что чуть ли не упираюсь в него носом.

Небольшой коридор перед дверью в основное помещение. Спиной ко мне на корточках сидит мужчина и, отставив вперёд правую ногу, расшнуровывает берцы. Тёмные курчавые волосы. Камуфляжный костюм. Справа лежат удочки, рюкзак и болотные сапоги с высокими голенищами, слева - топорик. 
Опять яркая вспышка- подсказка: первая буква имени "С" . 

Степан, Сергей, Савелий, Семён?

Я сжимаю ладонь и единственный раз стукаю костяшками пальцев по стеклу.

Незнакомец, поднимает голову, замирает, будто прислушиваясь, а затем начинает оборачиваться.

С бешеной силой меня вздергивает и несет ввысь.  
В ушах свист. Всё вокруг кружится как в огромной воронке смерча.

Я Элли без летающего домика, потому что он остался внизу, так же, как и мой нежелезный дровосек.

***
Проснулась от озноба. Проверила - одеяло на месте. Закуталась в него по уши и принялась рассуждать.

"Нет, Таисия Андреевна, признайся - ты вовсе не загадывала красавца на ландкрузере, но такой необычной комбинации тоже не ожидала.

Неужели, судьба жить в собственном доме под боком у...Кого? 

Егерь? Работник рыбинспекции или просто парень в свободное время увлекающийся охотой-рыбалкой".

Поживём - увидим. 

Немного отогревшись, я встала  завтракать. День прошёл без происшествий и сменился обычной ночью.

Потекли   неделя за неделей, месяц за месяцем, и этот сон постепенно начал тускнеть, пока совсем не стерся из памяти, чтобы снова напомнить о себе, спустя какое-то время.

Глава 2.

Февраль выдался малоснежным и холодным. Зима, напоследок, будто решила собрать всю силу колючих морозов и отыграться перед наступлением весны.

Пятничный вечер проходил не особенно весёло. Завтра предстоял укороченный рабочий день, а после обед в память о тринадцатой годовщине со дня смерти мамы.

Тая слонялась по квартире и не могла придумать себе занятие. Ужин был приготовлен. Читать не хотелось. Смотреть кино - тоже. Даже музыка не поднимала настроение.

Дед Аркаша дремал на диване под нескончаемые телевизионные сплетни и скандалы об установлении отцовства и экспертизы ДНК.

Кот прилепился под бок к хозяину, согревая того и получая тепло взамен.

Девушка задумчиво подошла к окну, разглядывая замысловатое кружево морозных  узоров на стекле. Потом тряхнула головой, словно приняв решение, и отправилась в ванную.

Там заткнула пробкой отверстие слива, сделала воду погорячей и стала набирать ванну.

Эта комнатка в зимнее время благодаря широкому полотенцесушителю была самым тёплым уголком.

Небольшое зеркало, встроенное в стенной шкафчик, ещё не успело запотеть, и оттуда на Тасю смотрела двадцатитрёхлетняя девчонка с рыжеватыми волосами ниже плеч, серо-зелёными глазами и  маленькой ямочкой на подбородке.

Глазами и рисунком губ она пошла в отца, овалом лица - в маму, но больше всего была похожа на бабушку Марину по папиной линии.

Дед - Аркадий Петрович Царёв - был марийцем, прабабка Пелагея Смурова - уральской казачкой, ещё одна прабабка Меланья Сокольская - полячкой.

Частички их кровей передались и Таисье.

Сняв и повесив на крючок домашний костюм из сиреневого велюра (его, а также вещи из флиса, плюша, вельвета и фланели она обожала и называла мякушными), девушка избавилась от белья и тёплых носков и ступила в воду.

На задней стороне ванны, примыкая к стене, крепилась декоративная доска. Левую сторону занимал дедушкин ассортимент, правую - внучкин. Посередине была общая территория с порошком и щётками-пастой в стаканчике.

И если Аркадий предпочитал шампуни от Чистой линии или Целебных трав и неизменное земляничное мыло, то Тая постоянно находилась в поиске новых средств по уходу за волосами. В последнее время она перешла на детские и мыла голову из бутылочки с изображением принцессы Леи из Звёздных войн.

Душистое мыло было Таиной слабостью. Раз в неделю НЗ запас пополнялся новым бруском.

Сейчас же в мыльнице лежало оранжевое прозрачное мыло ручной работы, пахнущее медуницей, а в шкафчике томились, ожидая своего часа, фигурки в форме арбузной дольки, звезды и коньячка.

Вступившая в ванну девушка выхватила из уголка своей половины бутылек с эфирным маслом, открутила крышечку и несколько раз капнула в воду.

Воздух стал наполняться хвойными ароматами кедра и пихты. Тася опустилась на корточки, потом легла и закрыла глаза.

***
Высокие ели. Недалекое уханье совы. Нет ни дневного света, ни тьмы ночной, а просто как-то сумрачно вокруг. Я иду по траве босиком в своих джинсах и белой кофточке. Волосы мои распущены, в левой руке палка с зелёным огоньком на верхушке.

Быть одной в лесу должно быть страшно, но не мне. 
Ноги уверенно ступают в нужном направлении. Я выхожу на поляну к бревенчатой избушке. Поднимаюсь на крыльцо. Открываю дверь. В нос ударяет  терпкий запах сушеного разнотравья и чего-то печеного.

Спиной ко мне стоит женщина в светлой кофте, юбке и платке. Она неторопливо толчет в ступке.

- Проходи, раз пришла. Садись. отдохни, - говорит, не оборачиваясь.

- Здравствуйте! Как хорошо тут у Вас. Тепло. Спокойно. Кажется, легла бы и спала - спала, размышляю, указывая на кровать у стены.

- Надолго тебе у меня оставаться не к чему, - отвечает, так и стоя спиной.

Замолкаю, осматривая стены все в пучочках травы. Еловые ветки, можжевельник, вереск, полынь, крапива, папоротник, чертополох, репейник и другие.

- Ты спросить о чём-то хотела? Спрашивай, да и возвращайся. Надолго отдыхать тебе у меня ещё рано, - произносит женщина, переставая толочь.

- Как мне быть? Всё как-то не так, бестолково. Где истинное найти?

- То, что было не твоё ты отпустила уже, - наконец-то оборачиваясь, объясняет хозяйка. Место долго пустовать не будет. Не бойся, мой соколик за тобой приглядит.

Она смотрит на меня прямо. 
У неё морщинистое лицо и такие удивительно молодые глаза.

- На вот, возьми, - протягивает мне цветок.

- Спасибо. Какой нежный. Да это же кувшинка! - восхищаюсь.

- Одолень - трава! Одолей мне горы высокие, долы низкие, озёра синие, берега крутые, леса тёмные...

Я начинаю эхом повторять  за ней и нет сил, чтобы остановиться.

- Тая, Таюшка! У тебя всё хорошо? Ты что-то там затихла и сидишь долго,  - дедушка Аркаша своим голосом и стуком возвратил меня к действительности.

- Ой, деда, представляешь, я согрелась и, кажется, задремала даже, - бодро крикнула  в ответ. - Сейчас. Выхожу уже.

Намылила голову, прошлась мочалкой по телу, быстренько всё смыла, вылезла, вытерлась, оделась и щёлкнула шпингалетом. 

Воздух в коридоре оказался свежее и прохладнее. Всё же  переборщила я с эфирным маслом. Высокая концентрация сыграла со мной злую шутку.

"Поздравляю, Тая! Ты смогла побродить по иным мирам даже без камланий, бубна и ритуальных танцев с песнопениями. А теперь топай в комнату сушить волосы и мазать кремом лицо".

***
Таисьина спаленка была небольшой и узкой. Слева от двери ещё с советских времен стояла кровать с сеткой и металлическими спинками. За ней уже много лет прочно занимал своё законное место старинный сундук. 

Туда маленькая Тая регулярно наведывалась, выуживая то стопку чёрно-белых фото, то шарфик, то вышитое полотенце, то какую-нибудь необычайно нужную в тот момент вещь. 
Дед ласково ворчал на неё за это:

- Таютка! Небось, опять в сундук лазила и всё переворошила. Закрывай крышку плотнее и замок повесь. 

Глава 3.

Субботним утром будильник на телефоне просигналил как и положено в 6.00. 

Тая выставляла время немного пораньше, чтобы было минут двадцать на то, чтобы поваляться, настраивая себя на рабочий лад, а не подскакивать сразу, сломя голову.

Для такого случая лучше всего подходила бы задорная мелодия, но девушка часто меняла песни и сейчас потягивалась  под чувственные переливы с японскими  мотивами Enigma - Busido.

Глаза всё никак не хотели открываться, а душа жаждала не зимы со скользкой дорогой и тёсным автобусом с безрадостными лицами, а тихого озера, где по воде скользит деревянная лодочка, а сверху кружась, опадают, лепестки сакуры.

"Разве кто-то запрещает мечтать с утра? И, если быть совсем откровенной, я бы хотела, чтобы это выглядело так..."

(Где-то в глубине острова Окинава).

Решетчатая деревянная рама сёдзи мягко и ровно рассеивала по комнате солнечный свет. 
От постеленных на полу татами исходил слабый запах тростника игуса. 
В углублении ниши токонома стояла ваза с икебаной из цветов хризантемы и висел свиток с иероглифами хайку Басё , гласивший:

"Все волнения, всю печаль
Твоего смятенного сердца
Гибкой иве отдай".

Рыжеволосая девушка в бирюзовом юката  и белых носочках таби задумчиво  расчесывала волосы нефритовым гребнем, и отвлеклась от своего занятия, лишь когда перегородка двери фусума сдвинулась, и в помещение вошёл высокий мужчина в чёрном кимоно, шароварах хакама и накидке хаори. На поясе у него висела пара мечей дайсё, а лицо скрывала маска мэнгу.

- Охайо:гозаимас, Таиса сан!
- Коннитива! Нан тою:о-намаэ дэс ка? 
- Ватаси ва Юмэйнару дэсу.

- Доброе утро, госпожа Таиса! 
- Здравствуйте! Как Вас зовут? 
- Меня зовут Юмэйнару.

- Должно быть - самурай, - вслух рассудила Тая.

- Он самый! - на чистейшем русском ответил мужчина. Готов  служить Вам. Чем госпожа хотела бы заняться?

- Для начала поесть, а потом покататься на лодке, прогуляться по саду и посмотреть, что ещё тут у вас есть интересного.

- Госпожа разрешит мне продолжить расчесывать её волосы?

- Ой, да пожалуйста, только резко не дёргай.

Тася поудобнее уселась на полу и подставила самураю голову. Тот бережно начал проводить гребнем по волосам, разделяя пряди.

- Почему ты скрываешь лицо под маской? Ты ведь не из сынов Страны Восходящего солнца?

- Госпожа необычайно прозорлива.

- Сними её. Я хочу на тебя посмотреть.

В ответ мужчина отрицательно покачал головой.

- Вот так всегда, - недовольно буркнула Таисья. - Вечные загадки и недомолвки. - Тогда хотя бы расскажи что-нибудь.

- Вам понравилось в  этом доме, Таиса - сан?

- Да, Юмэйнару. Очень. Здесь светло, чисто, уютно и нет ничего лишнего.

- Дом, в котором мы живём, госпожа, отражает наш характер, стремления и видение мира. Не всегда важно придерживаться мнения - мой дом - моя крепость, ибо важна не каменная защита от окружающего мира, а гармония внутреннего.

- Ты верно сказал. В этом минка (доме) нет вороха ненужных вещей и безделушек. Всё не заставлено мебелью. Должно быть, уборка здесь не наказание, а просто мечта.

- Я хочу ещё кое-что сказать госпоже, -  самурай наклонился к Таиному ушку и быстро заговорил:

- У предназначенных друг другу судьбой появляется на щиколотках невидимая красная нить, связывающая их вместе. Для неё не являются преградой ни время, ни место, ни расстояние. В назначенный срок, нить эта начнет сокращаться до тех пор, пока двое не встретятся... 

- Таюшка, ты чего не встаёшь? Смотри, опоздаешь на автобус, - голос дедушки Аркаши у двери вырвал меня из грёз. 

Восток - дело тонкое. Настолько, что развеялось дымкой, оставив мне впереди рабочий день до двух часов, который неизвестно что ещё принесёт.

 ***

Дедушка предупредил меня вовремя. Я заскочила в ванную, оттуда пробежала на кухню, и уселась за стол завтракать рисовой кашей.

В голове назойливой мухой носилась мысль о том, из каких глубин памяти я достала имя Юмэйнару? Должно быть, когда-то прочла или услышала по телевизору.

К японской культуре, музыке и языку я неравнодушна с самого детства.

Если идёт передача про Японию, я её непременно посмотрю.

Если в магазине попалась вещица (кошелёк, веер, блокнот, шарфик) с символикой или пейзажами этой страны, то я куплю, не задумываясь.

Нефритового гребешка у меня пока нет, зато есть бусы.
Они приятно холодят ладошку и разбавляют строгий образ с блузкой и юбкой.

Своей любви к Нихон (самоназвание этого государства) я обязана одному небезызвестному персонажу.

Где-то в начале двухтысячных годов, пока семья Бережко, ещё жила в нашем городе, мы часто собирались вместе попить чаю, поговорить и посмотреть кино.

И пока тётя Лара, Нелли, Алиса и Уля, сморкались и утирали глаза платочками, сочувствуя умирающему в тёмных холодных водах Атлантики Ди Каприо, я, дядя Борис и папа Андрей в соседней комнате наблюдали за приключениями героев в Особенностях национальной охоты.

Если бы как по-волшебству возможно было попасть в фильм, я бы сделала две вещи: спела бы с генералом и его друзьями Чёрного ворона и посидела с  Кузьмичом в его сэкитэй (саду камней).

Глава 4.

Без двадцати три Тая уже ехала в автобусе по направлению к дому.

На сообщение она решила не отвечать, поскольку, если уж обрубать, так безвозвратно.

А возьмись писать - получишь в ответ кучу заверений, обещаний и пустых слов.

Каким-то шестым, седьмым или восьмым чувством она знала, что Денис Истрин не для неё.

А ведь всё началось тоже с автобуса.

***

(Три месяца назад. Конец ноября).

После работы я брела через парк до остановки обессилевшая и совершенно выжатая. В колледже несколько дней шерстила комиссия от комитета качества образования. Все задерживались, исправляя недочёты.

Сегодня ещё и на собрании от директора каждый получил изрядную порцию нравоучений и люлей.

В автобусе оказалось свободное место, я опустилась на сидение и прикрыла глаза.

Должно быть, вид у меня жалкий. Ничем не замаскированная синева под глазами, пряди выбиваются из-под беретки, губы обветренные и не смазанные даже просто бальзамом.

Сижу, привалившись к спинке, и лень глаза разлепить. Тело налито тяжестью. Плевать на всё. Приеду домой, переоденусь и залезу под одеяло. Даже ужинать не стану, хотя заранее приготовлено.

Деда Аркаша в такие моменты меня понимает и сильно не расспрашивает. Заходит в мою комнату, сказать только, что сериал вечерний начался. Я ему отвечаю:

- Сейчас, пять минут и встану.

На деле же проходит часа полтора. А потом я просыпаюсь, иду на кухню,ем остывший ужин и глотаю кофе на ночь, чтобы сбросить тягучий морок послезакатного сна.

Автобус "двоечка"  уже проехал  Дворец Культуры и Спорта, мне осталось всего две остановки,  и я буду дома.

- Девушка, а можно с Вами познакомиться?

Лениво приоткрываю правый глаз. Ко мне наклонился один из тех парней, которые, держась за поручни, стояли напротив.

Фабричная форма "Казмета". Чемоданчик, видимо, с инструментом. Серые насмешливые глаза. Нос с горбинкой.

"Как же вовремя! Вот ведь выбрал момент".

- А давайте, нельзя.

- Почему? Вы такая красивая!

- Аха, очень. А сейчас буду ещё и злая. А в гневе, я невыносимо прекрасна.

- Я бы посмотрел!

- В другой раз, а лучше в другой жизни!

Я юркнула в открывшиеся двери автобуса и бодро зашагала к дому.

- Постойте, ну минуту, девушка! - незнакомец явно не захотел сдавать позиций и, обогнав меня, остановился напротив.

- У меня был дурацкий день, понимаете! Разговаривать с Вами я не хочу. Давайте, просто разойдемся по разным сторонам.

- Может быть, тогда завтра? Вы ездите с площади Независимости? Я буду Вас ждать.

Я пожала плечами и, не попрощавшись, пошла дальше.

"Если хочется тебе - встречай. Я пойду другой дорогой. Или вызову такси".

На следующий день после работы я шла с Дариной. Мы работаем на разных этажах, но общаемся близко. С ней легко и просто. Можно весело пощебетать о пустяках или доверить тайну, которую она никому не проболтает.

Дари на полголовы ниже меня. Она казашка с блестящими тёмными волосами и выразительными карими глазами, аккуратным носиком и улыбчивыми губами. Мы очень разные, но нам всегда интересно друг с другом.

Я хватаю подругу за руку, прерывая нашу веселую болтовню:

- Дари, это он! Стоит вон там, у входа в парк. Слушай, давай пойдём дворами и выйдем на остановку у рынка.

- Кто он? А, этот твой фабричный... Пф, Тая, ты как маленькая. Ещё не хватало за три километра обходить. Расслабься. Тебя никто не заставляет на свидание идти или вешаться ему на шею. Пора вылезать из своего уютного кокона. Избавляться от страхов и сомнений.

- Зачем я ему?

- Вот и спроси прямо в лоб!

- Боюсь, как бы ответ не был недвусмысленным...

- Таиса! С тобой иногда так трудно. Ты напридумываешь того, чего нет.

- Даринка, тебе хорошо рассуждать. У тебя Булат есть. Настоящая любовь. На свадьбу - то пригласишь?

- Свадьба пока в планах. Между прочим, мне при первой встрече Булат не очень понравился. Это потом я рассмотрела в нём всё, что так люблю. Не нужно ждать каких-то знаков, Тая! Голос с небес не возвестит: Зимницкая Таисия Андреевна - вот этот парень в чёрной куртке - твоя судьба!

- Знаешь, Даринка, а я вот верю, что там, в эфирных высотах , есть ведомство с кабинетами, почти как у нас, где хранятся толстенные амбарные книги с надписью "Предназначенные" на корешке.

- Аха, аха! А напротив твоей фамилии бедный небесный практикант трясущейся рукою накорябал кого-то не того, потом попытался стереть, замазать, зачистить лезвием. Затем написал заново. Опять ошибся. И так много раз. Пока не пришёл главный. Не наорал и не вывел каллиграфическим почерком единственно верный вариант с пометкой "исправленному верить" !

Мы оживленно переговаривались, а между тем ожидающий парень, увидев меня, скорым шагом пошёл навстречу.

- Ну, удачи, подруга! Дальше сама, - подмигнула мне Даринка и отошла.

- Здравствуйте, необыкновенная девушка! - церемонно кивнул сероглазый. Разрешите представиться, Истрин Денис.

- Привет, я - Тая. Книксен делать не буду, не те времена.

- А я же ни о чём таком не намекал! Встреча - то всего вторая.

- В смысле "ни о чём таком"? Я что-то не пойму.

Денис наклонился к моему уху и зашептал.

Щеки мои потихоньку начали краснеть. Ну не знал человек значение слова. Перепутал. Пришлось объяснить.

- А, вот значит как, - расхохотался в ответ. - А я подумал, что...

- Всё, не надо мне в красках расписывать, что ты там подумал.

- Ладно, ладно. Извини, я без букета.

- Не страшно. Я больше люблю цветы на клумбах или в горшках на окнах. А у букетов слишком короткая жизнь. Мне их жаль. Они умирают.

- Но у меня есть небольшой презент. Вот.

"Нет, я отлично помню поговорку про дареного коня и его зубы и записные книжки люблю и частенько себе покупаю. Но это слишком. Такому ультра розовому ежедневнику обрадовалась бы девочка лет восьми. Ах, к нему ещё и ручка прилагается с сердечком на конце!

Глава 5.

В маленькой кухне, у раковины, Тая мыла посуду  после поминального обеда. Тщательно тёрла губкой тарелки, ополаскивала и ставила ребром на сушилку.

 С предгрозовой сосредоточенностью( не предвещавшей ничего хорошего) прочищала каждый резной завиток на ручках ложек. 

Дышала на стеклянные боковинки стаканов, затем насухо вытирая их полотенцем. Закончив с посудой, налила в раковину геля и, пройдясь щёткой по всей поверхности, долго поливала водой, как будто это действие вместе со всем могло смыть и тяжесть на душе от давних воспоминаний.

Сегодня, кроме неё и деда Аркаши, в память о маме обедали  сестра второго (уже умершего дедушки) - Роза и отец со своей сожительницей.

К Инне Таиса относилась спокойно. То, что отец выбрал для жизни эту женщину, она приняла. Тем более, что  для девушки эта мачеха была не первая.

***

Прошло уже тринадцать лет. Чёртову дюжину раз Земля обернулась вокруг Солнца с тех пор, как мамочки не стало. А я помню те дни так, словно это происходило вчера.

Тот февраль тоже был холодным. Он выстудил моё сердце словами отца:

- Таисия, дочка, маме осталось недолго. Смирись. Так бывает в жизни.

Но я не понимала - почему должна мириться? Почему должна отвергать крошечную надежду на чудо. Что мама выздоровеет от своей страшной болезни. Избавится от ненужного сгустка в мозге. Снова сможет смеяться и ласково гладить меня по голове. Мы сядем вдвоём на кухне лепить вареники с картошкой, а потом сварим их и будем с наслаждением набивать рот.

В тот день в школе было особенно тягостно. Досидев до звонка на ненавистной математике, я почему-то решила после уроков сначала зайти к деду Аркадию, а потом уже топать домой.

Поднялась на лестнице до третьего этажа, нажала кнопку звонка. За дверью раздалась трель, и вот тут меня охватило безнадёжно чувство беды. Противный липкий холодок, поднимающийся к горлу. То предчувствие уже произошедшего. Чего-то плохого. Неотвратимого.

Дверь оказалась незаперта. Я шагнула в квартиру, и краем глаза заметила в боковой комнатке её. Свою маму Элю. Лежащую на кровати в платье, со сложенными на груди руками.

Выскочив обратно в подъездный коридор, прислонилась к холодной стене и медленно сползла вниз, уткнув лицо в коленки.

Слёзы пришли позже. Тогда было только одно - отрицание. Я не верила ни печальному рассказу деда, ни нервным уговорам отца. С удивлением слушала сочувственные слова соседок и родственников.

Какое небо? Куда ушла? Пусть земля будет пухом-это вы о чём? Мама ведь не любила слишком мягкие перины.

Я не плакала, когда сидела вечером с отцом и дедом у гроба при тихом потрескивании свечей, не плакала и на кладбище, когда в сорокаградусный мороз работники ритуального агентства бросали комья земли, ударявшие о крышку опущенного в яму гроба.

Глаза оставались сухими. Моим слезам суждено было вылиться в иное время.

То, что в нашей семье не всё было гладко, я заподозрила уже давно. Напрасно, взрослые считают, что дети слишком глупы, чтобы чего-то не понять. Если между родителями есть напряжение, малыши обязательно это почувствуют.

Помню, как отец выговаривал матери за её бесконечные планы и подготовки к занятиям (она вела младшие классы), за маленькую зарплату и застиранный домашний халатик.

Он кричал и ругался, а мы запирались на щеколду от него в ванной. Пережидали бурю и вновь жили дальше.

А потом впервые прозвучало короткое слово "рак". И мне объяснили, что это не тот пятящийся речной житель, а болезнь, поселившаяся у мамочки в голове.

Отец принял решение развестись. Маму забрал к себе дед Аркадий. Зятя, помогающего деньгами, он осуждал, но в открытую не конфликтовал. Ради меня. Чтобы мне позволяли навещать маму. Она изменилась. Побледнела. У неё случались приступы. Она теряла сознание, а в последнее время уже с трудом разговаривала и почти никого не узнавала.

Мне было десять. Я училась в четвёртом классе. Тогда никто не делился со мной переживаниями по поводу безрезультатного лечения, и я верила. До последнего. Как мерзкую сколопендру гнала от себя мысль, что могу остаться без мамы.

Тот февраль был необычайно холодным. За ним наступила весенняя оттепель, сменившаяся летним зноем. А вместе с июньской жарой ко мне пришла первая мачеха.

Папа решил, что трёх месяцев после похорон достаточно для того, чтобы привести новую женщину.

На удивление я восприняла её появление без истерик. Тётя Лена на протяжение пары месяцев иногда ночевала у нас. И запомнилась мне тем, что готовила очень жидкие супы, но зато шустро и умело покрасила полы и поклеила новые обои.

Я очень удивилась, когда в строительном магазине, куда мы пришли втроём, она обратилась к отцу:

- Андрей, пусть Таисия выберет сама обои для своей комнаты.

Обычно в таких вопросах моего мнения никто не спрашивал. И я с радостью ухватила Елену за рукав и потянула к образцу в нежно голубых тонах с золотистыми узорами. На том и сошлись.

Спаленка сразу стала светлее.  Даже папа признал, что после унылых стен в поистершихся коричневато-красноватых цветочках, новый дизайн выглядел свежее.

И как раз в тот момент, когда я начала привыкать, Лена внезапно исчезла.

Я могла только догадываться, почему она это сделала.

Возможно, поссорилась с папой или решила, что лучше подождёт другого мужчину с более высоким достатком и не обремененного детьми.

Остаток августа с нами жила бабушка Мариша. Это было самое мирное время. Мы с ней ездили на дачу, вечерами пекли пряники и подолгу пили чай.

Я всегда любила осень с её голубым небом, шуршащей золотой листвой под ногами и тонкой паутинкой, летящей по ветру.

В памяти возникали есенинские строки:

"Тихо в чаще можжевеля по обрыву. 
Осень - рыжая кобыла - чешет гриву".

Тамара тоже была огненно- рыжей. Мой тон волос по сравнению с её выглядел блеклым.

Она не понравилась мне с первого взгляда. Помню, как оценивающе окинула окружающую обстановку квартиры, хмыкнула и вперив в меня колючие зеленоватые глаза, милостиво проговорила:

Глава 6.

Закончив с посудой, Тая прошла в зал, где посапывал заснувший под бормотание телевизора Аркадий Петрович, открыла полированную дверцу книжного шкафчика и вытащила три пухлых альбома с фотографиями.

"Когда мне грустно и тоскливо, я люблю перелистывать альбомные страницы и снова и снова рассматривать дорогие мне лица. 

Удивительное дело, что в те времена без фотошопов и фильтров, они выглядят необыкновенно ясными, радостными и очень красивыми. Определённо, в черно-белых фото есть своя прелесть, утонченность и загадочность.

Синий плюшевый и гладкий коричневый альбомы показывают мне запечатленные моменты жизни дедушки и бабушки и их родни, а белый с большой алой розой на обложке полностью посвящён маме.

Свою бабушку, Евгению Петровну, я знаю лишь по фото.

На них улыбается женщина с длинной тугой косой, спущенной на грудь. Простенькое платье, кружевной воротничок и любимая брошка, приколотая на груди. Эта вещица хранится в ящике комода, бережно завернутая в платочек.

Развернешь - и на твоей ладони окажется вытянутый камень александрит в обрамлении маленьких фианитов.

Евгеша, по рассказам деда, была рыжей, веснушчатой хохотушкой. Любила петь песни и носила прозвище "Золотая иголочка" за мастерство в вышивке и пошиве одежды.

Маленького роста. С быстрой речью она была старше Аркадия на семь лет. Но ни разница в возрасте, ни то, что он был инвалидом из-за врожденного заболевания ног, не остановили Женю от желания выйти за него замуж.

На всех фото дедушка скромно опускает глаза, а бабушка рядышком с ним довольно улыбается, держа на руках маленькую Элю.

Раньше они жили в однушке и тесно общались с соседями: играли во дворе на копеечки в лото или домино, ходили друг к другу на чай или, натянув на стену простыню, включали диапроектор и смотрели разные плёнки".

Душа в душу Аркадий и Евгения Царёвы прожили девять лет. Осенью Эля должна была пойти во второй класс, а в июне случилось горе.

Евгеша никогда не жаловалась другим на боли, но сердце давало о себе знать часто.

Женщина в тот день отпросилась с работы и готовила ужин, ожидая мужа и дочку.

Всё случилось быстро. Просто остановилось сердце.

Когда Аркадий, придя с работы, долго стучал в дверь, а потом с соседом взламывал её, уже чуя неладное, Эля сидела у соседки тёти Маши и ещё не знала, что вот так, в один миг, осталась без материнской ласки.

После похорон Элю хотела забрать её учительница Валентина Петровна, но девочка подбежала к отцу и, ухватив за рукав, умоляюще зашептала:

- Папа, Валентина Петровна, конечно, хорошая, но ты не отдавай меня ей. Никому не отдавай! Я буду послушной. Буду сама полы мыть и есть совсем немного, чтобы нам с тобой хватило.

Аркадий тихо плакал, гладя дочку по голове:

- Будь спокойна, кровиночка моя, никому я тебя не отдам!

Обещание он сдержал. Один поднял Элину на ноги. Она никогда не ходила неопрятной. Была очень умелой, вежливой и развитой. И это при том, что Аркадий так больше никогда и не женился.

"Мой дедушка - для меня образец мужества и настоящей доброты, непоколебимой веры и неиссякаемого трудолюбия.

На его фото он то деловито стоит за прилавком в большом зале книжного магазина, то собирает с коллективом картошку, то сидит с мамой на берегу моря, то читает с трибуны доклад, после которого ему торжественно вручают почётный знак "Отличник печати".

А ведь его детство в Марийской АССР радостным совсем не назовёшь. Мать родила его хворым (у младенца оказались короткие ножки, не сгибающиеся в коленях).

В тяжёлое военное время его мать и бабка умерли с голоду, а его отвезли к отцу, у которого была другая семья.

Там запуганного мальчика равнодушно встретил отец и невзлюбила мачеха.

Впроголодь жилось Аркаше в новой семье да ещё и мачеха скалкой по голове лупила.

Родная сестра матери жила в Казахстане, она то и написала слёзное письмо о том, чтобы паренька отправили к ней.

Закончив семь классов, Аркадий выкрал у отца метрику, тайно собрал скудное барахлишко в старенький чемодан, и с тремя рублями денег, подсунутых сердобольными односельчанами пешком добрался из деревни в городок и там сел на поезд.

 Ему предстояло немало пересадок. Но везде на пути попадались хорошие люди.

В поезде его кормили солдаты. На станциях сочувственно помогали незнакомые.

Доехав до З-ка, Аркаша поселился у тётки Анны и поначалу работал помощником в мебельной мастерской, а затем книгоношей и продавцом в книжном ларьке, а далее судьба забросила его в нутро большого магазина, где он верно и честно отработал тридцать пять лет.

Судьба соблаговолила, подарив ему знакомство с Женей и единственную горячо любимую дочку.

" Каждый раз, раскрывая фотоальбом с алой розой на обложке, я немного медлю, словно собираясь с силами для новой встречи с той, которую уже не увижу в своей нынешней жизни.

Фото. Одиночные. Коллективные. Привычный взгляд цепко выхватывает между разными лицами одно. Самое родное.

Девочка с косичками собрала вокруг себя соседскую малышню во дворе и учит их лепить крепость в песочнице.

А это уже школьница в форменном платье с крахмальным воротничком и белоснежном фартуке вешает свежий выпуск стенгазеты.

И студентка второго курса пединститута с мастерком в руках в стройотряде. Белая косынка, синее трико и клетчатая рубашка.

Наверняка, у каждого из нас есть любимые вещи, надевая которые, снимать обратно даже не хочется.

Простая рубашка в сине-белую клетку сохранилась ещё со студенческих времен. Не порвалась, не истерлась. Не отлетело ни одной пуговки.

Продевая руки в рукава, я касаюсь телом не хлопчатобумажной ткани, а будто попадаю в кольцо тёплых маминых объятий".

Глава 7.

Восьмого марта Таисия проснулась в отличном настроении. Этот праздник она всегда любила даже больше, чем Новый Год.

Вчера был укороченный рабочий день, а затем коллективное застолье, после которого, получив свою порцию поздравлений и очередную узорную салатницу в подарок, Тая с Дариной бодро зашагали домой.

Они обе жили на 139 квартале, совсем недалеко друг от друга.

И договорились зайти после работы к Дарине, чтобы накануне обменяться презентами. 

Эту традицию они строго соблюдали на протяжение всей своей дружбы.

Не обязательно было дарить что-то дорогое, главным было порадовать, а если повезёт, то и удивить.

Первой пакет вручила Тая:

- В этот раз я не очень оригинальна. Просто запомнила, что тогда, в магазине, он тебе понравился.

Дари нырнула рукой вовнутрь и вытащила коробочку с комплектом алого нижнего белья.

- Здорово! Спасибо. Но он недешёвый, Таиса. Может, не надо было...

- Тшш, чтобы я не слышала никаких "не надо". Булат обомлеет, когда завтра тебя в таком увидит. И ещё я там мист положила.

- У меня подарочек поскромнее, - улыбнулась в ответ Даринка, - держи.

В руках Таи оказались два  мешочка и белая коробка.

- Как загадочно. Начну с коробки. Да-а-а-ри, ну ты меня закормить решила! Думаешь, ничего не слипнется?!

- Не-а, ты же поделишься со мной?

- Обязательно. Двадцать пачек мармеладок даже для меня многовато. Я как малый ребёнок в двадцать три - то года обожаю этих медвежат и фруктовые ломтики.

- Открывай дальше, - нетерпеливо скомандовала подруга.

Аккуратно развязав шёлковый шнурочек на темно-синем велюровом мешочке, Тая, просунула в него пальцы и вытащила цепочку с кулоном. И от неожиданности даже присела на диван.

- Даринка, это... это же, мьёльнир - молот скандинавского бога грома Тора! Где ты его откопала в наших-то магазинчиках.

- Нашла, да не у нас. Мне прислали из одного интернет магазина. Это оберег. Серебряный. Ты второй мешок - то потряси.

- Трясу, ой, там какие-то круглые штучки. Что же это может быть.

Не утерпев, Тая развязала темно-серый кожаный мешочек и высыпала на диван... руны.

- Дарина, один - ноль в твою пользу. В этот раз ты меня обскакала.

- Да, ладно уж! Я же знаю, как ты любишь скандинавскую культуру. Извини, Рагнара Лодброка, выскакивающего из торта, я тебе не организовала.

Мы одновременно засмеялась.

- Тортик мне завтра деда Аркаша купит. Ты забегай, если что. Хотя, вам вдвоём с Булатом будет не до торта.

- Тай, а ты не хочешь погадать, вытащить руну. Интересно же.

- Почему бы и нет?! - Таиса бережно ссыпала деревянные кружочки рун обратно в мешочек и потрясла, перемешивая их. Закрыла глаза, поднесла мешочек ко лбу и, резко отняв, растянула шнурки и выхватила один кружочек. Зажала в ладони, сделала глубокий вдох и раскрыла.

- И что этот символ означает? Похоже на первую букву твоего имени, а ещё больше - на стрелу. Посмотри на вкладыше название и значение, - нетерпеливо затормошила Дарина.

- Зачем смотреть? Я и так знаю. Это Тейваз - руна скандинавского бога победы - Тюра. Она связана с энергией действия и импульсом движения. 
Это верно выбранный путь и устремление к цели. Преодоление трудностей и укрепление решимости. Тейваз способна помочь в любой борьбе, но прежде всего - в борьбе с силами Хаоса собственного "Я". В древности  воины рисовали её на щитах и рукоятях мечей перед битвой, чтобы укрепить боевой дух.

- Таисия Андреевна, когда Вы успели всё это выучить? С такими темпами можно будет скоро открывать свой гадальный салон.

- Нет, с рунами шутить нельзя. Иначе, они могут подшутить над тобой.

***
Ещё лёжа в кровати, я потрогала руками маленький молоточек на шее и улыбнулась.

"Удивительно, как у Даринки сработала чуйка. Не могла же она знать, что я ещё позавчера купила себе книгу скандинавских сказаний. И подруженька оказалась в теме!  

Деда Аркаша, увидев книгу, конечно поворчит, мол куда тебе ещё викингов, и так уже пятый талмуд про них.

А я ласково ему напомню, что семнадцать лет назад он оставался со мной, пока я болела и не ходила в детский сад, и читал мне не только про Василису Премудрую или лисичку со скалочкой, а "Большую" и "Малую Эдду".

Правда, не мог с первого раза выговорить имя Змея Ермунганда или страну огненных великанов - Муспельхейм, но я его не торопила, а потом, выучившись читать сама, такими просьбами уже не надоедала".

Вскочив с кровати и умывшись, я позавтракала с дедушкой и попила чай, заедая куском шоколадного торта.

Деда Аркаша торжественно вручил мне открытку с вложенной денежкой и букетик тюльпанов. Я крепко его обняла и чмокнула в щёку.

Впереди был целый свободный день, но мне не терпелось, прямо сейчас взять в руки купленную книгу. "Интересно, о чём будет сказание", - подумала я, наугад открывая страницу.

"Она почувствовала, что уже перешла границу между Митгардом и Йотунхеймом по тому, как плотнее стал сгущаться вокруг туман, окутывая собой стволы высоких елей и едва заметную тропку впереди.

Плотнее закутавшись в серую шерстяную накидку, рыжеволосая девушка стиснула пальцами маленький амулет, висящий на шее, поверх верхнего красного платья, хотя лучше было бы держать его на коже под нижней белой рубахой. Вместе с ним на её грудь спускалась связка разноцветных бусин, а фибулы-броши, закрепляющие бретели платья на плечах были украшены зелёными камушками.

На вышитом поясе кроме связки ключей и небольшого ножа был привязан кожаный мешочек. Его ни в коем случае нельзя было терять, потому что внутри лежал дар Той, к кому сейчас направлялась странница.

Ноги в сапожках мягко ступали  по пружинистому мху. Иногда девушка останавливалась, теряя следы тропинки в траве. Приходилось осматриваться и даже возвращаться назад.

Её неприятно поражала абсолютная тишина в лесу. Не было ни звериного рыка ни уханья совы, только звенящая тишина, сдавливающая голову в тиски.