Узник № 1

Глава 1. Побег узника №1.

На последующих страницах книги всё основано на фактах и реальных событиях, и все события в ней – истинная правда. Все, разумеется, если не считать выдумки и вымысла.

Роман посвящается двум важным для меня людям, что сильно повлияли на возникновение у меня любви к фэнтезийному жанру и литературе в целом – моему дедушке и маме.

На дворе стоял 1764 год. В ночь с 4 по 5 июля так называемый узник №1 Шлиссельбургской тюрьмы стоял на коленях на полу своей темницы. Он был совсем молод, всего двадцать три года, низкого роста. Голова опущена, большие глаза закрыты. Рыжие патлы свисали вниз. Руки были сложены вместе и прижаты к туловищу. За серыми стенами тюрьмы, видимо, бушевала непогода. Крепость находилась на острове, окружённая вокруг водой Ладожского озера.

Узник не помнил, когда он в последний раз видел что-то помимо стражников, стен своей тюрьмы и Библии. Ему было запрещено говорить с кем-либо, однако двое солдат всё-таки пренебрегали этим правилом, порой обращаясь к нему. Узнику не дозволялось писать, что, впрочем, не мешало ему использовать посыпавшуюся штукатурку, чтобы вывести какой-нибудь совсем маленький отрывок из священного писания. Потом этот текст всё равно растопчут, но это его не остановит. Лишь только Библия позволяла сохранять рассудок и преодолевать невыносимое одиночество, не становиться подобным дикому зверю, сохранять то человеческое, что в нем есть.

Стражники… это слово, родственное слову «страдания». Они часто издевались над ним: били, приковывали цепями и лишали еды. Однако именно благодаря им он знал свою историю, историю знаменитого на всю Российскую империю узника... Историю Ивана VI. Того самого Ивана, императора Российской империи, наследника Анны Иоанновны, что сел на трон в возрасте всего двух месяцев и был свергнут спустя год. Тот самый Иван, которого в ночь, в точно такую же, как сейчас, ночь взяла себе на руки Елизавета Петровна, дочь самого Петра I. Которого, маленького и неразумного, научили кричать «Ура» в ответ на крики с улицы. Кричать «Ура» Елизавете Петровне. Кричать «Ура», сам того не понимая, против себя.

Он прекрасно знал, как арестовали его семью. Мать с отцом и младшую сестру, которую уронили головой об пол во время того переворота. Говорят, удар пришелся в висок, и она сейчас почти ничего не слышала из-за этого. Сам Иван не знал, ее он видел только совсем в раннем детстве.

Какое-то время он был с семьёй, но в четыре года его у них забрали. Заточили отдельно. Теперь он лишь два раза путешествовал из одной тюрьмы в другую.

И вот теперь он здесь.

Пытается не умереть от меланхолии.

Он молился. Молился, обращаясь к Богу. Просил у него прощения за то, что снова кинулся на стражника с обвинениями в ереси, когда тот выпускал дым изо рта. Просил помощи, просил придать ему сил.

Василий Мирович, начальник караула в Шлиссельбургской крепости, был молод, совсем недавно ему исполнилось двадцать пять лет. Не сказать, чтобы он быстро и легко продвигался по табелю о рангах, но попав в армию еще в возрасте четырнадцати лет, делал это уверенно и упорно. Во время русско-прусской войны Василий даже успел побывать флигель-адъютантом у самого Петра Панина. Впрочем, и таких солдат не мало видал мир, да Василия от всех остальных отличало кое-что, о чем не ведал никто. Вечером он предложил своим солдатам освободить узника № 1, узнав, что это не кто иной, как Иван VI. Его подчинённые согласились. Мирович поднял караул «К ружью!» и стоял во дворе. Выскочивший комендант Бередников мог бы приказать солдатам арестовать подпоручика, и солдаты, конечно, выполнили бы приказ старшего начальника, но Мирович ударом приклада по голове лишил Бередникова сознания и приказал взять его под стражу.

Иван молился. По щекам текли слёзы. Он не мог понять, принять свою судьбу. Он мог быть первым человеком великой империи, а кто по итогу? Не первый человек, а узник №1. Самый знаменитый узник.

Уже третий правитель сидел на троне после его свержения. Первой была клятвопреступница Елизавета Петровна, клявшаяся его маме, Анне Леопольдовне, в верности, когда мама была регентом маленького императора. Затем пришел Пётр III, правивший столь же не долго, как и сам Иван. Его точно так же свергли, причем сверг близкий к нему человек, собственно, как и Ивана. А после, по иронии судьбы, был отправлен в ту же тюрьму, где когда-то раньше был Иван.

Иван прекрасно понимал Петра III. Хотелось взглянуть на него, увидеть своего товарища по несчастью. Екатерина II – нынешняя правительница империи.

– Змеи… один большой клубок змей… искушенные самим лукавым!

За дверьми раздавался шум. Странный шум топота и криков людей. Среди этого букета звуков раздался новый, совсем редкий для ушей Ивана звук… звук открываемой двери. Парень прекратил молитву и взглянул голубыми глазами, полными страдания, на вошедших. Это были двое мужчин.

Мирович был необычным военным, его товарищи по службе сами это замечали. Не попадала в него ни шальная пуля, ни вражеский клинок. «Удача», – как бы сказали одни. «Божье благословение», – ответил бы Василий. Действительно, у него были умения и знания выше любого обычного человека.

Он почувствовал возмущение покровов воздуха. До узника №1 добрались не завербованные им солдаты, он чувствовал… Он побежал по коридору, быстрее-быстрее к темнице нужного заключенного.

Он остановился. Увидел. Впереди стояли двое мужчин. И правда, это не его подчинённые. Капитан Власьев и поручик Чекин. Они ковырялись в замке двери, отперли… Мировичу не нужно было быть рядом, чтобы помочь Ивану спастись.

– Здравы будьте, – удивленно пробормотал Иван, молча уставившись на пришедших.

Он не боялся смерти, не сталкиваясь с ней ни разу, кроме упоминания в Библии. Потому он не дрогнул, когда перед его орлиным носом сверкнул металлический кинжал. Даже пронеслась невольно мысль, что на небе он будет не один. Вместе с ним будет Бог.

Мужчина с кинжалом неожиданно закричал, его рука неестественно выкручивалась, из пальцев выскальзывало оружие. Второй выпучил глаза во время этого зрелища, с хрипом упал на пол, держась за горло. Один от удушья потерял сознание, второй кричал со сломанной рукой. Все это выглядело странно. Иван не знал, как реагировать и что ему делать. Казалось, что это просто представление стражников для него, чтобы потом наказать за неправильное поведение. Но, с другой стороны, такого ни разу не было, и рука, выкрученная сама по себе, пугала не на шутку. Или… это само провидение дает ему возможность спастись?

Глава 2. Первая тренировка.

Утром 5 июля во дворце доложили о бунте в Шлиссельбургской тюрьме, направленном на освобождение узника №1. После происшествия узника и подпоручика, организовавшего похищение, не нашли. По словам бунтовщиков, им приказал Василий Мирович создать шумиху, начать обстрел. 134 выстрела, почти ни одного попадания. Только подпоручика в процессе застрелили, случайно или специально, после чего бросили в озеро.
Вечером 6 июля во дворце произошел странный случай. Загадочный сокол принес сверток, как будто бы специально вручал его статс-секретарям, крича и размахивая крыльями. Птица улетела, только когда секретари доложили императрице о прямо-таки смешном письме.
В письме было следующее:

«Екатерина II,
Со всей скромностью обращаюсь к Вам, Ваше императорское Величество, незаконная правительница Российской империи и самопровозглашённая монархиня, с важным известием. Мои усердные старания по избавлению Ивана VI от оков вызваны не только стремлением к справедливости, но и глубоким интересом к политическим делам нашей страны. Иван VI, как законный наследник престола, обладает правом на царство. Желаю, чтобы Вы поняли сей факт, что у меня имеются сведения и возможности, способные повлиять на политическую обстановку в стране. Иван VI может стать ключом к переменам, и я готов воспользоваться этим в своих интересах. Глубочайше надеюсь, что Вы примете мое послание с должным вниманием. Я готов вести обсуждение возможных действий, приносящих пользу как Вам, так и мне.
С уважением,
не ваш подданный
Василий Мирович».

Императрица приказала всем оставить ее одну во время прочтения письма. Когда та дошла до момента «с уважением, не ваш подданный», гнев заполнил сердце Екатерины II. Затем письмо быстро вспыхнуло алым пламенем, оставшись пеплом на ее руках. Императрица была в гневе и недоумении. Екатерина была умна, образованна и амбициозна, пусть и немка. А собственно, какая разница, что она немка? Вот Рюрик. Говорят, он тоже не был русским. И она, как и все правители до нее, боялась Ивана VI. Боялась, что его имя станет знаменем для восстаний и мятежей.

Мирович был в странном месте. Что-то среднее между реальностью и сном. Он чувствовал холод осеннего Петербурга. Его поймали. В ночь с 4 по 5 июля Васильев и Чекин закололи узника №1, после чего сдались в плен. Сенат приговорил Василия к казни. Несколько его солдат специально совершили преступления, чтобы быть в этот момент со своим подпоручиком. Быть казненными вместе с ним. Душа Мировича разрывалась от такой верности.
Сытнинская площадь. Палач. Василий старается держаться достойно, но тело его не слушается. Он дрожит. Не может унять свою дрожь. Как же так, неужели снова неудача, неужели он покроет себя славой своего отца и деда?
Его четвертовали.
Василий резко проснулся в холодном поту. Нет, сейчас не осенний Петербург. Сейчас июль и он спас Ивана VI.
С минуту он сидел, глядя в пустоту. Рядом лежал Иван, спал. Василию надо придумать, какой урок магии провести своему новому ученику.
Сердце Василия бешено колотилось. Он чувствовал, как лютый страх отступает, сменяясь непонятным, почти забытым чувством – надеждой. Во сне, в том кошмаре, который преследовал его с самого детства, все заканчивалось плахой. Неудача, клеймо предателя родины, казнь. Но реальность оказалась иной. Он спас Ивана, вырвал его из лап смерти, из цепких когтей прошлого. Теперь у них обоих появился шанс.
Василий осторожно поднялся, стараясь не разбудить Ивана. Каждый мускул болел, напоминая о вчерашнем. План был дерзким, безумным, но он сработал. Он отвел взгляд от мирно спящего юноши и посмотрел на свои руки. Они слегка дрожали. Не от страха, а от переполнявшей его магии. Да, он не ошибся тогда. Как хорошо это было осознавать сейчас. Все эти видения, сны, непонятные предчувствия – это не было безумием. Магия выбрала его в детстве, поддерживала в юношестве, а теперь помогает и сейчас. Магия выбрала его, как когда-то выбрала его предков. И теперь у него достаточно сил, чтобы защищать Ивана, чтобы изменить ход истории, чтобы начать его обучение. А ведь Иван станет гораздо сильнее, чем Василий.
Мирович видел в людях магию. В ком-то она пульсировала тоненькой струйкой, в ком-то ее не было совсем. В его отце она была слабая и потухшая. Возможно, Василия ждет в будущем то же самое. Но не сейчас. Сейчас он вобрал силы из очень сильного чувства. Маг черпал силы из ликования, ведь план по спасению узника сработал.
Мирович помнил, как в детстве, когда ему было 6 или 7 лет, его отец показал диковинный фокус, во время которого пламя в печи обретало очертания различных животных. Василия учил магии именно отец. Сейчас эти воспоминания обретали более четкие очертания. Тренировались они, когда Василию исполнилось 12. Выходили в поле, когда никто не видел. Но магия Василия тогда была не больше, чем баловство. Сейчас он стал могущественнее. Интересно, а насколько сильны маги рода Романовых?
В Иване магии было много. Хоть отбавляй. И откуда он силы черпает? Ещё и без единой тренировки, хотя Василий замечал, что при отсутствии практики долгое время магические силы становятся слабее. Это ж какой силы маг получится из его ученика, когда тот станет тренироваться, учиться?
– Ваше императорское величество? – произнес Мирович, склоняясь над Иваном.
Иван что-то невнятно пробормотал во сне и перевернулся на другой бок. Василий усмехнулся. Пусть поспит еще немного, он заслужил этот отдых. А самому Василию нужно продумать план действий и, что самое главное, начать обучение Ивана.
Магия – это не только дар, но и тяжкий труд, порой очень опасный. Однако так или иначе у Ивана не будет выбора, как и у Василия больше не будет пути назад. Раз уж кража узника произошла, то дальше либо императорские ложи, либо встреча с палачом. Они оба были пешками в чужой игре, но пришло время изменить правила.
Прикрыв глаза, Василий сосредоточился. Магия ответила ему теплым, струящимся по жилам потоком, наполняющим силой. Он видел сквозь деревья, чувствовал присутствие всего живого вокруг. Опасности поблизости не было. Пока. Но он знал, что Екатерина не оставит попытку убить законного наследника престола, не оставит незавершенным то, что начали её предшественники. Его больше не будут держать в темнице после того, как Иван был на свободе. Его просто убьют.
Василий пытался вспомнить, с чего начинал отец, когда обучал его.
Он вспоминал уроки отца. Тот говорил, что магия — это как река. Чтобы научиться управлять ею, нужно сначала почувствовать течение, научиться плыть по нему, а уже потом пытаться противостоять, направлять его силу в нужное русло. И начинать нужно с самого простого — с управления собственной энергией, с умения чувствовать мир вокруг.
– С самого простого, – невольно усмехнулся Мирович.
Тут-то и заключалась вся проблема. Не знает Иван мира. Несмотря на то, что у него была самая глубокая книга, Библия, но в его жизни была лишь она. Иван, считай, не общался с людьми, не читал других книг, чтобы понимать людей вообще. Он ничему не учился. Ни ребенком, ни во взрослом возрасте у него не было общения. Сможет ли он понять себя и мир вокруг?
Он вспомнил одно из первых упражнений, которому его учил отец. Нужно было выйти на луг, встать босыми ногами на траву, закрыть глаза и попытаться почувствовать энергию земли, тепло солнца, дуновение ветра. Отец говорил, что это поможет наладить связь с природой, научиться черпать из неё силу.
Василий взглянул в глубь леса. Природа была их единственным союзником в этой неравной борьбе: она могла и укрыть, и накормить, и защитить.
Василий повернулся и вновь посмотрел на Ивана. Юноша все еще спал, но сон его стал беспокойным. Он что-то бормотал сквозь зубы, лицо покрылось потом. Ивану снился кошмар.
С глубоким вдохом Василий вошел в то состояние, в котором черпал силы, погружаясь в мир магии и энергии, окружающий его. Для себя он это называл магическим ражем.

Ивана снова взяли в заложники. Он прикован цепями к стене. Опять узник. Снова заточение. Всё как в тумане. Звучит смех. Низкий голос громогласно произносит:
– Иван Антонович, я давно тебя ждал у себя. Вот теперь-то все пойдет иначе.
Иван проснулся, когда Василия не было рядом. Всё тело болело. Голова раскалывалась и трещала. Он сел, в глазах потемнело.
Стрёкот птиц сводил с ума.
«Тогда с сегодняшнего дня, Иван Антонович, ты становишься моим учеником. Учеником Василия Мировича», – вспоминал Иван. Голос Василия звучал в голове так чётко и ясно, будто бы подпоручик говорил их прямо сейчас.
Когда Василий пришел, то принес с собой немного диких ягод.
– Доброе утро. Поешь, затем пойдём.
– Куда?
– Глубже в лес. На первое твое занятие.
Иван посмотрел на ягоды:
– И вот это едят?
Василий склонил голову:
– Ну-у-у, да, а что же еще?
Иван смотрел на ягоды своими большими светлыми глазами. Положил одну прямо с листьями в рот, после, явно не одобрив вкус, начал отплёвываться.
– Да кто же их так ест! – опять поразился Василий.
– А как надо?
– Листья не едят, я их случайно вместе с ягодами собрал. Да и хвостики у ягод убирают, – свои слова Василий сопровождал действиями, – а затем только уже оставшуюся часть едят, – протянул ягоду Ивану.
– А-а-а, – заинтересованно протянул Иван, – кажется, понял.
Иван попробовал воспользоваться своими новыми знаниями. Начал уплетать ягоды одну за другой. Когда осталось несколько ягодок, он положил их в карман на случай, если вновь придется голодать. Василий этого не заметил, до сих пор поражаясь уровню неприспособленности к обыденной жизни его ученика.
Идти сквозь дебри было сложно. Одежда Ивана цеплялась за ветви, старые ботинки уже болтались на ногах, волосы путались в паутине.
Иван был в восторге и в то же время испуган. Он шел по обычному лесу, любой крестьянский мальчишка мог видеть данную картину чуть ли не каждый день, но Ивану все было ново, все было чудно, необычно и страшно одновременно. От всего букета лесных звуков, казалось, разорвутся уши. Так шумно еще никогда не было. Он не привык ходить по неровной поверхности, часто спотыкался. Вдруг Иван остановился как вкопанный
– Ну и что ты встал?
– Тут кто-то ползёт, – Иван внимательно смотрел округленными глазами на землю, – что-то маленькое. С длинными лапами!
Мирович закатил глаза.
– Да паук это обыкновенный. Пошли скорее!
– Но постой, вдруг я на него наступлю? Он такой маленький и беззащитный.
– И что с того?
– Как?! Это же тварь божья! Живое существо! Как я могу ему навредить?
Василий в который раз за все время изумленно смотрел на Ивана. Опять. Опять он был поражён до глубины души. Только сейчас он заметил, что бывший узник даже мошкару от себя не отгоняет, позволяя насекомым кусать свое тело. Не может он убивать. Даже комаров.
– Ладно-ладно, – сдался подпоручик, – ступай тогда аккуратно. Видишь, как я хожу? Ни об один корень еще не споткнулся. Давай, нам не следует медлить, я хочу найти подходящее место, но пока что такого мы не встретили.
Иван, пошатываясь, пошел дальше, осторожно, аккуратно. Зрение к солнечному свету приспособилось быстро, тогда как кожа быстро обгорала. Он не понимал, отчего кожу так сильно щипало. Всю жизнь проведя в темнице, он был неприспособлен к солнечному свету. Иван был как цветок, с трудом пробившийся в подвале, вдруг попавший на поверхность.
– Пришли, – сказал Василий, когда они набрели на свободную от деревьев территорию. Небольшая лесная опушка. Здесь было достаточно пространства для тренировки.
Иван с трудом вышел из тени деревьев, сильно морщился.
– И зачем мы здесь? Что нужно делать?
– Разуйся. Встань, пожалуйста, в центре и закрой глаза.
– Но…
– Просто доверься.
Иван, пусть и не хотел, но послушался. Снял башмаки, пошел босиком по колющейся траве, наступал на острые камни, но несмотря на это шел, шёл, потому что ему так сказал Василий. Выйдя на середину опушки, встал. Закрыл глаза.
– Готово.
– Хорошо. Иван, начинается твое первое занятие. Магия – безусловно, дар. Опасный, нелегкий, но это дар. Она тебе будет давать множество преимуществ. Однако путь обучения тернист. Я же помогу тебе. Стану твоим наставником. Мой отец говорил, что магия живет везде. Я с этим не согласен. Не во всех людях и существах она есть. Потом ты убедишься в этом сам. Однако в целом мире ее полно. Свои силы ты можешь черпать из сильных чувств, из природы.
– Ага, – Иван был в напряжении. На него светило солнце, насекомые ползали, ноги, не ходившие так много до этого никогда, болели и уже устали.
– Пробуй сосредоточиться. Почувствуй всю энергию земли. Чувствуй ветер, солнце…. Прими это все.
Несколько минут ничего не происходило. Иван просто стоял как дурак посреди леса, сосредоточенно сморщив лоб, он старался изо всех сил, ничего не получалось. Он не понимал, что имел в виду Василий. Он стоял… Стоял… Время тянулось медленно, будто сама вечность. Мирович и сам уже устал наблюдать.
Затем уже Иван стал ощущать, как ноги наливаются свинцом. Они прикованы к земле. Ветер уже не просто бьет в лицо, он кружит вокруг, медленно ускоряясь.
– Это добрый знак, молодец, продолжай!
Первое время это выглядело просто забавно: маленькие камни с земли поднимались, начиная парить вокруг, листья подлетали и падали у ног Ивана. Затем ветер продолжал ускоряться, и ускорялся он долго. Тучи появились на небе, закрыли собой солнечный свет, Василий чувствовал, как энергия в земле пульсирует. Ветер все больше походил на ураган, на ураган с Иваном в центре. Мирович с интересом наблюдал.
Иван продолжал стоять в центре лесной поляны, он закрыл глаза, сосредоточившись на своих ощущениях. Ветер все сильнее шумел вокруг, создавая вихрь листьев и песчинок, которые кружились вокруг Ивана. Ноги парня чувствовались тяжелыми, словно прикованными к земле, и он начал ощущать пульсацию энергии, исходящей из самой природы.
Постепенно облака сгустились над головой Ивана, закрывая солнечный свет, а ветер превратился в настоящий ураган, который, казалось, обрушится на них в эту секунду. Василий уже начал нервничать.
– Так, Иван, довольно. Прекращай, уже достаточно!
Иван не слышал. Он приоткрыл глаза. В них было синее пламя. Ураган лишь нарастал. Мирович чувствовал, как сила юноши растет на глазах. Он впитывал природную энергию.
– Хватит!
Никакого ответа.
Иван выматывался. Вскоре глаза его снова закрылись. Он упал. Ветер успокоился, тучи разошлись и развеялись, земля перестала пульсировать.
Василий быстро подбежал к своему ученику. Тот был без сознания.

Глава 3. Приказ императрицы.

Ксана была светловолосой девицей. на вид лет пятнадцать или шестнадцать. Свой реальный возраст она уже давно не помнила. Сестрой ее прабабушки была сама Баба Яга. Та самая Баба Яга, бывшая когда-то хранительницей дороги из мира живых в мир мёртвых, как говорили на Руси. На самом деле все было сложнее. Детей она не ела, это ей приписали уже крестьяне, дабы дети в лес по ночам не ходили. Да и была ли она полноценной хранительницей дороги между мирами? Лишь по воле Бога она могла воскрешать, а не по своей. Была бы она всемогущая, наверняка воскресила бы свою семью. Мужа и дочь. И вообще бабушка она была добрая, ходила бы по кладбищам, оживляла всех подряд. Но она не могла.

Ксане так же передались способности к магии. Было у них на роду некое свойство волшебной крови, которое передавалось лишь по женской линии. Волшебников-мужчин у них не было. Ксана помнила свою мать, однако та не любила свою магию. Отвергала ее и своей дочери советовала так же не лезть туда. Есть и есть, ничего плохого нет, но пользоваться не стоит.

Но Ксана не слушала, сбежала, и вот уже много лет она странствует одна. Познает мир магии.

Одета она была легко, по-летнему. Как обычная крестьянская девица. Она скиталась по лесам как старовер. Мир людей ей был не интересен. Гораздо больше нравилось жить среди милых зверей, помогать им, охранять леса.

Однако Ксана знала одно. Было нечто, что она знала еще в своем детстве. Всегда помнила то, что она должна будет помочь одному человеку. Ее обязанность касалась русского престола напрямую.

Тучи в небе сгустились, над деревьями виднелся магический смерч, но затем он так же быстро пропал, и погода восстановилась. Ксана поняла, что ее время пришло.

Василий развернул Ивана лицом к себе. Только сейчас он заметил, что и без того рыжие волосы Ивана окрасились в алый цвет. Окрасились от крови.

Глаза Мировича округлились.

Екатерина знала, что может повлиять на бунтовщика и Ивана через магию. Шлиссельбург не так далеко от Петербурга, это не в Сибирь куда-нибудь заглядывать. Надо лишь найти, где они могут быть… После письма от Мировича она погружалась в магическое состояние, в котором могла наблюдать за вёрсты от себя. Но вдруг они настолько далеко, что даже она не сможет их найти? Да не может такого быть, обычные люди просто не успели бы, а подумать, что бунт устроен такими же, как она, просто смешно! Вдруг она увидела всплеск энергии. Лес. Двое мужчин. Оба с магией.

Она направила туда свой взор. «Вижу. Я его вижу. Тот самый Иван VI», – подумала императрица.

Все было окутано в красном тумане. Это было далеко. Екатерине с трудом удавалось удерживать свое сознание на таком большом расстоянии. Надо убить, ранить, разорвать, пока это не поздно! Тут нужен был сильный удар, но что делать, когда до цели лишь с трудом достают кончики пальцев? Они ускользали от нее, силы покидали императрицу. Надо поторопиться!

Ей хотелось в ту же секунду разорвать парня на части, но расстояние не позволяло. Сознание с трудом удерживало ее. Казалось, что цель ускользала сквозь пальцы, стоило их только протянуть.

Злоба охватила женщину. Она стала созывать ураган, но он был слаб. Тем не менее Екатерине хотелось только одного: убить их всех! В особенности Ивана.

Она стала созывать ураган. Давно она так не делала, ураган получился не такой сильный, как ей хотелось.

Убить! Убить обоих! Ивана в первую очередь. Василий - опасный человек, однако без рычагов влияния он никто. Сначала нужно убрать с поля Ивана.

Она раскручивала вихри воздуха, подхватывала с земли все подряд.

Императрицу поразила увиденная картина.

Иван открыл свои глаза. Глаза, полные синего пламени. Он смотрел не куда-то вдаль, не на что-то рядом с собой, свергнутый император смотрел на нее. Страх переполнил сердце Екатерины, дыхание сбилось, кожу начало жечь. Острая боль на поверхности всего тела сводила с ума. Он не может быть таким сильным, чтобы видеть ее, он всего лишь пыль под ногами! Так почему же тогда так страшно и больно под его взглядом? Не важно, смерть все решит, после нее все закончится!

Екатерина чувствовала, как уже не в состоянии продолжать колдовство. Она запустила потоком вихря камень в голову Ивана как раз, когда сил не хватало больше оставаться там.

Екатерина открыла глаза. Она в своей спальне, лежит на кровати. Тяжело дышит, пытаясь отдышаться. Тело жгло, она посмотрела на свою руку. Синий ожог. Ожог от такого же пламени, что был в глазах Ивана.

Она потратила свои последние усилия, чтобы излечить свои раны после смертоносного взгляда Ивана.

Она убила?

Точно ли Ивана больше нет?

Но там остался Василий Мирович, она не успела убрать и его! А впрочем, так ли это важно? Без Ивана он никто. Его поймают и казнят. Главное, чтобы не было Ивана.

Были бы они на пару верст ближе… Она могла бы дольше оставаться там!

Ладно, Иван-маг. Все же из рода Романовых как-никак.

А Мирович тоже такой, как они? Что это в лесу происходило?

Страх и гнев переполняли сердце Екатерины II. Она никому не позволит собой манипулировать. Даже шанса не даст бунтовщикам. Она избавится от конкурентов любыми способами, будь он законным или нет. Приговорами сената и самосудом.

Что это за сила была в Иване? Неужели он знал, что она придет? А вдруг это был его план? Приманить ее, чтобы убить, и во взгляд свой он вкладывал всю доступную силу? В таком случае в этой магической дуэли он проиграл. Но с другой стороны, как он мог организовать это? Пусть он и может быть сильным, но он неграмотен, всю свою жизнь он прожил в одиночестве! Не может он быть стратегом и тактиком!

Глаза, полные синего пламени. Вероятно, никогда Екатерина не забудет его. Не забудет острую боль. Так не могла сделать даже она сама!

Василий паниковал. Как?! Неужели он, дуралей, не чувствует свою силу? Не размышляя, он стянул с себя рубаху, прижал ткань к ране. Иван еще дышал, еще билось сердце. Что тут можно сделать?

Глава 4. Пробуждение.

Василий услышал хруст позади. Кто-то пробирался сквозь лес в их сторону. Страшная догадка пришла на ум.

– Погоня!

Сине-черный дым вновь окутал все вокруг. Мирович оттащил Ивана в сторону, спрятал за колючим кустарником.

Нужно было торопиться, пока дым не рассеялся. Василий выхватил палку с земли. Она вспыхнула темно-синим пламенем. Начала обретать лезвие, рукоять, гарду… Спустя мгновение в руках Василия уже была шпага, поддерживаемая магией. Куда проще во время сражений использовать подобные временные артефакты для концентрации силы. Хороший и долговременный артефакт невозможно сделать столь быстро. Для этого требуются недели работы мастеров. Но сейчас с лихвой хватит и этого.

Он чувствовал сильную слабость в ногах. Силы покидали его. С ним это происходило несколько раз, когда он сильно расточал свою магию. Слишком часто пришлось прибегать к ней, что чревато последствиями – потерей сил. Конечно же, силы восстановятся после еды или сна, но сейчас было не до этого. Нужно было во что бы то ни стало бороться. Нет возможности падать без сил. Нужно стоять на ногах до последнего!

Мир вновь обрёл свои краски. Василий встал в стойку, не издавал больше ни звука, готовый сражаться с неизвестным солдатом ее императорского величества.

Преследователь замедлил шаг, что было слышно по звукам. Он шел не спеша, быть может, понял, что уже близок к своей цели.

Из-за деревьев вышла девица. Молоденькая, самое большое - 16 лет. Холодный взгляд зеленых глаз был направлен на Василия. Светлые волосы, как и было принято у незамужней девушки, были заплетены в косу. Что делает она здесь одна?

Вид этой девицы напомнил кое-что. Вернее, кое-кого. Он напомнил ему тех, кого он оставил в Сибири. Девичий силуэт со светлыми вьющимися локонами … «Что за чушь, не о том думаю!» – мелькнуло в мыслях у Василия.

– Кто ты? Ты пришла за мной? – крикнул Василий, держа шпагу, направленную на нее.

Девица молча глядела на тот кустарник, за которым был спрятан Иван.

– Нет, не за твоей душой я пришла сюда, – мрачно сказала та.

– Что тебе надо?

Она вновь посмотрела на Мировича. Василий вздрогнул. Холод окутал его, будто окунули в бочку со студёной водой. Через несколько секунд теплый ветер пробежал по его волосам, холод отступил.

– Так значит, ты выкрал узника?

Василий прищурил глаза. Она маг. Видимо, способна видеть людей насквозь.

– Да, ты все верно понял, – слабо усмехнулась та.

Голова болела. Иван видел перед собой разные картины.

Младенца, богато одетого, вносили в украшенные золотом комнаты. Иван долго смотрел на узоры, сияющие на свету. Никогда в жизни Иван не видел такую красоту. От таких видов даже появилось головокружение. Ребенку показывали дивных божьих творений. За ним ухаживают, и, быть может, даже любят.

Затем увидел женщину, которая держала ребёнка на руках. В темной ночи их общий силуэт освещал сияние луны.

– Бедное дитя. Ты невинно, но виновны твои родители.

Кто это? Это ночь, в которой произошел переворот? Он и Елизавета Петровна?

Снова Иван переместился. Но на этот раз все было знакомо. Тюрьма. К нему входят трое мужчин. Центральный долго смотрит на него.

– Здравствуй, Григорий, – промолвил мужчина, стоящий посередине.

Григорий… Да, именно так его называли когда-то. Почему? Как понял Иван, нельзя было, чтобы в той тюрьме знали о подлинном имени. Как и в любой другой. Лишь небольшое количество людей знали его истинную историю.

– И вы здравы будьте, – тихо произнес Иван, поднимаясь на ноги перед вошедшими.

– Как тебя здесь содержат, все ли тебя устраивает?

– Нет, мне здесь очень не нравится. Стражники не следуют заповедям Божьим, ругаются, бьют и лишают меня чая.

Брови мужчины чуть нахмурились, он пристально смотрел на узника.

– Божьи заповеди, говоришь, не соблюдают? А ты их знаешь?

– Конечно. Очень даже хорошо знаю, сам Бог давал их Моисею, – промолвил Иван, вспоминая строки из Исхода, – Я Господь, Бог твой; да не будет у тебя других богов пред лицем Моим. Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им. Не произноси имени Господа, Бога твоего напрасно. Помни день субботний, чтобы святить его; Шесть дней работай и делай всякие дела твои, а день седьмой — суббота Господу, Богу твоему. Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле. Не убивай. Не прелюбодействуй. Не кради. Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего. Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего.

Мужчина молча смотрел на Ивана округленными глазами.

– Услада для ушей слышать, что так сильно чтишь ты законы. Но сможешь ли ты сказать, в чем заключается главное, что следует взращивать внутри себя человеку?

– Я думаю, любовь. Любовь к Богу и людям.

– Не могу не согласиться. А любишь ли ты? Любишь ли ты стражников, врагов твоих?