В Аномальной зоне (не) до любви 2

ЧАСТЬ I. Секретная папка. Глава 1. Катя

Друзья, начинать читать лучше с ПЕРВОГО ТОМА

https://litnet.com/ru/reader/v-anomalnoi-zone-ne-do-lyubvi-b371869?c=3895062

Спустя неделю после расставания с Алексом

Катя сжимала в руках ледяной бокал с ядовито алой жидкостью и отчаянно себя жалела. Ей было горько, больно и обидно. Хотя, если подумать, с мужиками ей никогда не везло, а единственный раз, когда почудилось, будто улыбнулась удача, — оказался иллюзией.

Она горько усмехнулась и выловила из коктейля ломтик грейпфрута. Зажмурившись от слишком кислого вкуса, Катя вспомнила первого парня.

С ним не заладилось, потому что от него залетела какая-то девица. Он долго каялся, клялся в любви, а потом была свадьба. Не её свадьба, — его. Родители заставили, ни чьей вины нет. Он ещё полгода тайно бегал к ней, плакал, что приходится спать с женой, но однажды Катя его увидела с третьей девушкой и всё поняла. Тогда тоже было больно, хотя она давно догадывалась, какая Илья сволочь, только вот сил расстаться не находила. Отчего-то думала, что её он любит по-настоящему…

Тонкая грейпфрутовая шкурка печально упала на барную стойку, а пальцы вернулись к холодному стеклу бокала.

Со вторым парнем она рассталась сама. Не потому, что он её как-то обидел, нет. Обычный парень, добрый, веселый, и руки росли откуда надо. Но выходить замуж за будущего сантехника ей, отличнице пятого курса по современным технологиям и защитам в области ПК, означало не иметь никакого будущего. Мать твердила об этом чуть ли не каждый день и добилась-таки своего.

Может, оттого, что на самом деле Катя не испытывала к нему глубоких чувств. Просто к пятому курсу у всех одногруппниц были парни, а кто-то даже умудрился выскочить замуж и забеременеть, а она так боялась снова быть обманутой, что больше года держалась подальше от мужиков. Вот и сошлась с Игорьком. Как бы там ни было, спустя месяц она пожалела о своём решении, но тот уже вовсю встречался с другой. Тогда ей было скорее обидно, чем больно, но в любом случае неприятно.

Потом был диплом, выпуск и первая серьезная работа. Смены с восьми утра до восьми вечера, первые заработанные деньги и так и не случившийся отпуск. Какие уж тут мужики? Да и не нравился ей никто. Сердце не ёкало, колени не подгибались, а хотелось как в кино, увидеть и влюбиться, чтобы сразу и навсегда.

Катя криво усмехнулась. Затем залпом опрокинула ядерного цвета коктейль, который следовало медленно тянуть из трубочки, и поморщилась. Рот и горло обожгло, а после огненный шар скатился в желудок. Отвратительные ощущения. И как люди пьют с удовольствием?

— Повторить? — Молоденький бармен участливо кивнул в сторону стройных рядов разномастных бутылок. Похоже, его нисколько не удивил такой подход к распитию коктейлей.

Катя кивнула и, дождавшись, когда ей смешают напиток, вернулась к прерванным воспоминаниям. Стоило ли к своему невезению причислять парня с сайта знакомств, свидание с которым так и не состоялось? А коллегу с предыдущей работы, по чьей вине она попала в аномальную зону?

Впрочем, ещё полгода назад она вспоминала его с благодарностью. Если бы не его приглашение провести выходные на чьей-то даче, она никогда бы не попала на должность статиста в секретный отдел и никогда бы не встретила Алекса.

Перед глазами всплыл день, когда она впервые увидела Его — кареглазого блондина на чёрном мотоцикле, и сразу влюбилась. Глубоко и безответно, потому что на тот момент у мужчины мечты была девушка, и не какая-нибудь простушка или расфуфыренная модница, а профессиональный ном, легенда отдела и просто красивая женщина. Так что шансов у неё не было, как не было такой же ладной фигуры, пухлых губ и всего остального, на что так падки мужики.

Это потом она сдружилась с бухгалтерией и узнала, что у идеальной пары Алекс-Женя не всё так гладко, как казалось со стороны, а поначалу, когда она только-только осваивалась в новом коллективе и приступила к обязанностям статиста, даже не смела надеяться на внимание со стороны Алекса. Поэтому просто радовалась его приходам в офис, и злилась каждый раз, как видела рядом с ним его девушку. Дерзкую, неприветливую, в вызывающей одежде и в неизменных тёмных очках.

Почему-то Кате казалось, в жизни Женя грубая и наглая, хотя сама с ней никогда не общалась. Только слышала пару перепалок с начальством и несколько раз наблюдала разговоры с бухгалтерией. Впрочем, с Виктором Женя общалась нормально, хоть и немного свысока. Главный статист этого не замечал или делал вид и всегда радостно откликался на любые её просьбы.

А ещё Катя наслушалась сплетен. Стоило по офису разнестись новости о том, что Есенина с кем-то разругалась или что-то выкинула на выезде, как помощницы главбуха тут же принимались поминать, что до Алекса она ходила по рукам и вообще, что ещё ждать от девицы, воспитанной в детдоме. И хотя Катя знала, что они перемывали кости всему отделу, и часто их суждения были далеки от истины, в это охотно верилось.

Когда же по офису пронеслась невероятная новость, — пара Алекс-Женя рассталась, мало того, Есенина перевелась в другой отдел, что означало, это больше, чем очередная размолвка, Катя отчего-то решила, что у неё появился шанс.

Надежда немного увяла, когда спустя месяц она увидела, как Алекс побелел, услышав о Женином неудачном выпадении из зоны. И после, как услышала просьбу написать ему сразу, как она очнётся. Но узнав, что придя в себя, Есенина уехала за границу, возможно насовсем, решила, что это ничего не значит. Потому что не было между ними настоящей любви, не могло быть. По крайней мере, со стороны Жени. Иначе бы она его не бросила.

И с чего-то Кате тогда подумалось, что она способна излечить его раны, показать, что значит настоящая любовь. Идеалистка-отличница, влюблённая дурочка. Идиотка.

Второй коктейль провалился легче.

Катя даже распробовала горьковато пряный вкус и уловила аромат лимона. Что ж, надо же когда-то начинать разбираться в алкоголе. Она усмехнулась и попросила сделать что-нибудь покрепче. Бармен понимающе улыбнулся, и спустя пару минут перед носом опустился элегантный бокал на высокой ножке с широко расходящимися краями и жёлто-оранжевой жидкостью.

1.2

Она всё-таки опьянела. Это стало ясно после того, как от резкого движения закружилась голова, так что пара секунд ушли на то, чтобы сфокусировать взгляд и поймать равновесие.

Первое, что бросилось в глаза, — густая шапка тёмных вьющихся волос и красиво очерченный профиль. Затем одежда: белая льняная рубашка с закатанными по локоть рукавами и узкие брюки фисташкового цвета. Катя подняла взгляд от дорогих мокасин и столкнулась с любопытными тёмными глазами. Мужчина вовсю её разглядывал, также внимательно, как и она его только что. Ей стало неловко и немножечко стыдно. Что он о ней подумал? Что она из тех, кто напивается средь бела дня? Или хуже, что она с ним заигрывает, потому так долго на него пялится?

Словно почувствовав её смущение, незнакомец приподнял брови и взмахнул пушистыми ресницами. Вслед за этим пухлые, немного капризные губы приподнялись в понимающей улыбке, обнажив белые ровные зубы.

Ну, точно, — ужаснулась Катя, резко отворачиваясь, отчего голова вновь закружилась. Этого ещё не хватало. Хотя…а чего она так испугалась? Ну подумал, ну заигрывает, — что в этом такого? Все, буквально все вокруг так поступают, и только она вбила себе в голову, что любит одного единственного, который ко всему прочему её бросил.

Она с обидой уставилась на полупустой бокал, как будто тот в чём-то был виноват. Затем спохватилась и потянулась к сумочке, стоявшей рядом. Достала зеркальце, помаду и подправила контур губ. Не красоты ради, а просто, чтобы успокоиться. Простое действие помогло. Бросив придирчивый взгляд в зеркальце и убедившись, что тушь не размазалась, Катя вернула дамские мелочи в сумочку и задумалась.

Не она ли только что жаловалась самой себе, что ей не везёт с мужиками? Даже решила напиться по этому поводу. И пожалуйста, как по заказу, рядом подсаживается мужик, красивый, словно с обложки журнала, призывно улыбается, а она отвернулась, как будто ей уже переспать предложили.

А даже если бы и предложили? — с вызовом подумала она, и сама себе ужаснулась. Не тому, что такая мысль пришла ей в голову, а тому, что тело неожиданно откликнулось на подобную фантазию.

В этот момент вернулся бармен, поставив перед гостем «Фиалковый дождь».

— Благодарю. — И снова это приятное мягкое «эр».

Катя не выдержала, бросив на соседа косой взгляд. Он больше не смотрел в её сторону, а медленно помешивал трубочкой фиолетовое содержимое бокала, и она отметила красивую кисть руки, крепкую, но ухоженную. Также от её взгляда не ускользнули дорогие часы на широком ремешке в цвет мокасин. Мужчина явно здесь был не впервые, иначе откуда ему знать о фирменном коктейле «Дряной курицы»? И в то же время не походил на завсегдатая. И дело было даже не в акценте, а во всём его виде. Фигуре, одежде, манере держаться. А ещё он показался смутно знакомым, будто она его уже где-то видела, возможно, на обложке журнала и видела…

— Вы кого-то ждёте? — Он снова смотрел на неё.

Задумавшись, Катя упустила момент, когда это случилось. Опять отворачиваться было бы невежливо.

Она качнула головой.

Никого она не ждала и даже в бар притащилась днём, чтобы, не дай боже, не пересечься с кем-нибудь из знакомых. Незнакомых тоже, и вот, пожалуйста.

— Тогда могу я вас угостить? — Снова эта полуулыбка.

И вовсе не призывная, как ей показалось вначале. Обычная, дружелюбная, и глаза не тёмные, а желтоватые с прозеленью. Если в такие долго смотреть, можно утонуть, как в омуте.

Господи, о чём она думает?

— Я уже угостилась. — Катя поспешно опустила взгляд и снова отвернулась, подтянув поближе недопитый коктейль. Она вспомнила, где его видела.

Мысль, что мужчина похож на модель, подцепила ассоциативную цепочку. Тогда, в Женином телефоне, он именно так и выглядел: с небрежно уложенными волосами, интригующим взглядом и мягкой полуулубкой, словно глянцевый бог. В жизни он оказался проще и выглядел старше, но не сказать, что сильно отличался от фото.

Телефон Есениной звонил несколько раз, так что сложно было не разглядеть лицо на весь экран, несмотря на то, что тот лежал поодаль и наискось. Все, кто на тот момент остались праздновать день рождения Виктора, оживились и гадали, кто же это такой (все, кроме Алекса, он даже бровью не повёл). В тот день её ненадолго отпустила изводящая ревность. Осознание, что у Есениной есть мужчина, позволило выдохнуть. И вот теперь этот мужчина сидел рядом и пытался завести разговор.

Зачем?

— Я вас знаю, — неожиданно для самой себя выдала Катя. — Вы знакомый Жени. — Она повернулась и посмотрела на собеседника, как на предателя.

Во-первых, потому что уже успела надумать себе невесть что, и даже мысленно допустила мысль про переспать, а во-вторых, потому что к ней подсел чужой мужик.

Меж тем, знакомый Есениной выпустил свой бокал и развернулся. Его брови взметнулись вверх:

— Вы знаете, Джейн? — В его голосе проскользнули одновременно и удивление, и беспокойство, и радость, — последнее неприятно кольнуло.

Джейн. Надо же, как он её называет…

— Знаю. — буркнула она и снова отвернулась. — Если вы имеете в виду Евгению Есенину.

Он повторил фамилию, забавно застряв на «эс» и кивнул.

— Вы знаете, как её найти?

Тревога в голосе и искренность заставили вновь посмотреть на собеседника.

— А вы будто нет? — удивилась Катя.

Ну почему, почему если нормальный с виду мужик, то потом обязательно выясняется, что он обязательно либо чей-то, либо тайно бегает по бабам, либо страдает по бывшей? Неужели нет нормальных, но свободных или тех, кому понравилась бы именно она?

— Я… — зеленоглазый брюнет немного стушевался. — Я не могу до неё дозвониться.

Катя непонимающе на него посмотрела и мужчина поспешил пояснить:

— У нас с Джейн была договорённость. — Он помедлил, словно подбирая слова. — Если… в течение недели она не перезвонит, я приеду… в Россию. И вот я здесь. А её нет дома и телефон по-прежнему не отвечает, — он грустно улыбнулся и развёл руками.

1.3

Из колонок под потолком лилось лирическое кантри, и вкрадчивый мужской голос рассказывал свою историю под аккомпанемент гитары. Ему отвечал бередящий душу саксофон. Катя не понимала слов, но ей казалось, она знает, о чём они поют. О разбитом сердце.

Вздохнув, она вернулась мыслями к собеседнику. Что ему сказать? Сделать вид, что не в курсе, или обрадовать, что его Джейн уехала, забив на их договорённости? Так-то она и правда не знала, где сейчас Есенина, — адрес Центра был засекречен, но имеет ли она право говорить об этом иностранцу, даже если он в теме аномальных зон? Или правильнее было бы перенаправить его к ребятам из службы безопасности?

Катя выпустила трубочку, так как коктейль иссяк, и вновь посмотрела на мужчину рядом. Свет из окон обрамлял контур его волос, плечи, золотил волоски на открытой части рук. Он глядел на нее, чуть заломив брови, и терпеливо ждал. И Катя вдруг подумала, что этот француз не меньше неё заслуживает честности. Её хотя бы поставили перед фактом, а ему, похоже, не то, что ничего не сказали, просто проигнорировали. И даже если служба безопасности соизволит озвучить факт отъезда его девушки, кто ему объяснит главное? Может, есть некое провидение в том, что сегодня они столкнулись в баре?

Она решительно вздохнула:

— Мне очень жаль, но вас прокатили…

Широкие брови удивлённо взметнулись вверх.

— Кинули, бросили, обманули.

Отодвинув опустевший бокал, она сочувственно посмотрела на собрата по несчастью. Хотя ему никто в лицо не кидал «я люблю другого» и может быть даже не собирался официально бросать. Да и зачем, если можно спать с двумя одновременно? Катя усмехнулась неожиданной логичной мысли. Ведь никто не знает, скольких мужчин Есенина сменила в своём путешествии и что планировала в будущем. Вряд ли такая как она стала бы себя ограничивать.

— И знаете, не только вас.

— Я не понимаю, — ещё больше растерялся мужчина.

А Катю уже понесло. Может, так подействовал последний коктейль, а может, в ней проснулось до того дремавшее чувство справедливости. Ею вдруг овладело безумное желание открыть ему глаза и разоблачить соперницу.

— Хотите, расскажу вам всю правду про вашу Джейн. Что она собой представляет на самом деле? Что это за человек? Вы ведь думаете, она трубку не берёт, потому что что-то случилось, волнуетесь, переживаете, а на самом деле у неё всё хорошо. По крайней мере, лучше, чем у вас или у меня. — Последнее Катя произнесла с горечью и почувствовала, как перехватило горло, но она мужественно сглотнула ком и гордо вздёрнула подбородок.

Она не такая, как Женя. Она не использует мужчин для мимолётного наслаждения, не разбивает сердца. Зато умеет любить всем сердцем, хоть это и больно, и знает, что такое порядочность и честность, а значит, просто обязана всё открыть этому ни о чём не подозревающему иностранцу.

— Пока вы мучились неизвестностью у себя дома, — продолжила Катя, и голос её обрёл непривычную твёрдость. — Ваша Джейн соблазняла чужого мужчину. Она разлучница, понимаете? Ей мало того, что у неё есть, ей нужно больше и желательно, что давно ей не принадлежит.

Сейчас она как никогда верила в то, что говорила. Алкоголь смыл последние сомнения, а произнесённые вслух слова обрели вес и реальность. Есенина во всём виновата, только она одна…

— Послушайте, — Серж коснулся её руки и с тревогой заглянул в глаза. — Я бы не хотел расстраивать вас ещё больше. Просто скажите, где Джейн. Пожалуйста.

Он ей не поверил. Или не понял. Или сделал вид. Любящие люди зачастую так слепы. Катя обречённо вздохнула и закусила губу, пытаясь собраться с мыслями и справиться с захлестнувшими эмоциями.

— Нет, вы не понимаете, — мотнула головой она. — Вы должны знать, а я должна вам рассказать.

Он нахмурился. Пару долгих секунд молчал, а затем бросил взгляд куда-то вглубь зала.

— Хорошо. Только… давайте пересядем.

Катя кивнула, мысленно соглашаясь, что барная стойка не лучшее место для откровений. Сползла с высокого стула, и снова Серж придержал, когда её качнуло в бок. Боже, она правда опьянела. Впервые в жизни. Потянув с барной стойки сумочку, она последовала за мужчиной, чувствуя, как горят щёки. Не иначе, как от стыда. Но это только подстегнуло решимость.

Раньше она всегда молчала, даже если видела несправедливость, избегала конфликтов и сглатывала обиды, но сегодня вдруг поняла, что хватит. Достаточно. Если кто-то её обидел, пусть не жалуется на последствия. Если Есенина думала сохранить в тайне свои похождения, то, увы, этого не будет.

Они заняли дальний столик с низкими диванчиками, туда уже не доставал свет из окон, лишь неоновая подсветка очерчивала мебель мягким контуром. Откинувшись на спинку, Катя поняла, что её немного развезло. Чёрное приталенное платье показалось тесным, в голове шумело, а во рту пересохло. Сейчас бы воды, но она решила не отвлекаться.

Серж сел напротив, кивнув бармену и показав два пальца. Наверное, что-то заказал. Но это не имело значения. Важно было собраться с мыслями. Наверное, она не с того начала, вот он и не поверил. Да и кто поверит пьяной женщине? Надо просто начать с самого начала. С приезда Есениной, своих подозрений и Алексовой командировки. Так будет правильнее, логичнее и проще не сбиться с мыслей, ибо они почему-то начали путаться и скакать с одной на другую.

Дождавшись, пока Серж сделает заказ, Катя заговорила. Несмотря на болезненные воспоминания, это оказалось просто, будто все эти слова только и ждали, когда их наконец-то выпустят на волю: о возвращении Жени, своём нехорошем предчувствии и тайном разговоре в раздевалке. Да, она боялась не просто так. Алекс и Женя раньше встречались, но Есенина его бросила, потому что никогда не любила. А она, Катя, как только увидела этого мужчину, поняла, что пропала…

Её несло, как несёт течение попавшую в круговорот щепку, без возможности притормозить и сгладить углы. Да и зачем сглаживать? Пришло время назвать вещи своими именами, даже если это кому-то неприятно. Поэтому она вываливала на незнакомца неприглядную правду. О Есениной, Алексе и даже себе, — признаваться вслух, что ты наивная дура, довольно стыдно, но после очередного коктейля не так уж и сложно.

Глава 2. Фёдор Васильевич. Папка

Пару дней спустя

Фёдор Васильевич откинулся на спинку кресла и задумчиво уставился в полумрак архива. Получается, дело ещё более запутанное, чем он предполагал. У него было как минимум два предположения, куда пропал Володя, но ни одно из них не подтвердилось. По крайней мере, в досье, которое удалось раздобыть Лиде, прямых доказательств своих версий он не нашёл. Разве что одно косвенное…

Он пролистал до нужного вложения и вновь принялся изучать потрёпанный временем документ. Бумага являлась копией пропуска в экспериментальный научный институт, в то время занимавшийся феноменом аномалии, и намекала на то, что у Володи был доступ к новейшим исследованиям, а за такой информацией всегда много охотников. Только намёки к делу не приложишь. Зря он надеялся, найти в папке скрытые материалы расследования об его исчезновении. Увы. Зато в ней обнаружилось кое-что другое. То, о чём он мог только догадываться, а теперь знал наверняка.

Фёдор Васильевич сдвинул очки и потёр переносицу.

День, когда они с Володей познакомились, он помнил, будто это случилось вчера. В то время он собеседовал завербованных людей и определял им новое место работы. Хороших специалистов, знающих об аномалиях, было мало, а тут человек, умеющий организовывать документацию так, что только позавидовать можно. У него как раз висела заявка на начальника спец архива, так что Есенин пришёлся как нельзя кстати.

Досье будущего сотрудника Фёдор Васильевич прочёл заранее. Первое, что обращало на себя внимание, — семейное положение: официально женат Есенин не был, однако имел дочь семи лет от роду, которую воспитывал самостоятельно. Гражданская жена упоминалась вскользь, без имени и фамилии, только факты, что она существовала и скончалась, что вряд ли было недостатком следствия. Так делали, если один из членов семьи засекречен, а уж почему, догадаться не сложно. За несколько лет таких историй Фёдору Васильевичу пришлось повидать немало. Люди по-разному узнавали об этой заразе, но чаще, либо сами побывали внутри зоны, либо имели пострадавшего родственника.

В случае с Володей был верен второй вариант, но с одним нюансом, раз один из членов семьи засекречен, значит, он тоже был завербован. А «как» и «на каких условиях» – огласке не подлежало. Сам Володя никогда не поднимал эту тему, а Фёдор Васильевич был не из тех, кто без спросу лез в душу. Может, потому они и сдружились и довольно быстро нашли общий язык. К тому же, спустя время, кое-что всё-таки прояснилось.

Один из сотрудников следственного отдела по аномальным феноменам как-то пошутил, что нет худа без добра, мол, если бы не несчастный случай, не видать бы им такого толкового работника. Вроде как шутка, сказанная мимоходом, но Фёдор Васильевич взял на заметку, а после осторожно разузнал через знакомого, за которым был должок, что гражданская жена Есенина скончалась в психиатрической больнице, где проходила лечение. Сложить два и два было несложно. Примерно в то время, когда эта самая лечебница горела, Володю и завербовали.

Фёдор Васильевич покачал головой и печально вздохнул. Тогда он подумал, его догадки верны: побывав в аномальной зоне, жена Есенина попала в больницу, а оттуда и в их контору. Почему она проходила лечение – причин могла быть масса, от реабилитации, до повреждённой психики, всё-таки работать с последствиями погружений в то время умели плохо, но прочитав лежавшую перед ним папку от корки до корки несколько раз, понял, что прав был только отчасти.

Любовь Арсеньева, так по-настоящему звали эту женщину, начала работать с аномалиями гораздо раньше. Об этом свидетельствовали протоколы нескольких допросов, приложенные к досье Володи. В первом из них его подробно расспрашивали, как часто он виделся с женой и о чём они говорили при последней встрече, а также интересовались, не передавала ли ему Арсеньева документы из исследовательского института, в котором работала.

Судя по ответам Володи, с Любой они давно расстались. Из-за вечной занятости на работе и игнорировании обязанностей матери и жены. Её настолько захватили научные исследования в родном институте, что она могла не появляться дома сутками и часто уезжала в долгие командировки. Чем именно она там занималась, Есенин не знал, до тех пор, пока спустя четыре года, гражданская жена не заявилась домой. Попросила увидеться с дочерью и, получив жёсткий отказ, накинулась с обвинениями в эгоизме, ведь он даже никогда не пытался понять, каково ей. А после с жаром принялась объяснять про аномальные зоны, поломанные судьбы людей и мир на грани катастрофы. Перед уходом она обронила, что не хотела их бросать, но у неё не было выбора.

В конце допроса Есенина аккуратно спросили, понимает ли он, что Любовь Арсеньева больна и не принял ли всерьёз всё, что она говорила? На что Володя признался — у него были такие мысли. А чтобы Есенин не усомнился в собственных выводах, ему, скорее всего, подсунули медэкспертизу с заключением лучших врачей. Правда, в папке такого документа не было.

Другая серия допросов случилась спустя полгода, сразу после пожара в той самой лечебнице. В этот раз никто не пытался разубедить Володю в существовании паранормальных явлений, напротив, следователь активно интересовался, что допрашиваемому уже известно и откуда, а также о чём он беседовал со своей гражданской женой, когда навещал её в лечебнице. Также следователя волновало, что именно сподвигло Есенина пойти с ней на контакт, ведь ранее он отказывался это делать, хотя его настоятельно просили помочь. Скрывать что-то Володя не стал и рассказал историю, которую Фёдор Васильевич уже знал, только с другой стороны и от другого участника событий.

В один из дней, возвращаясь с работы, Есенин как обычно завернул к себе во двор. Навстречу ему тотчас подскочила дочь, — была у них такая маленькая традиция: Женя поджидала его на качелях, чтобы вместе пойти в магазин. Обняв её, он поднял взгляд и увидел Любу. Гражданская жена стояла чуть поодаль детской площадки и смотрела на них. Исхудавшая, с остриженными по плечи волосами и в странной, можно сказать неприличного вида одежде. Не желая, чтобы Женя встречалась с сумасшедшей матерью, Есенин увёл её со двора и оставил под присмотром знакомой продавщицы в Бакалее, сам же вернулся поговорить, но во дворе уже никого не было. В смятении он поднялся домой, нашёл телефон, оставленный предыдущим следователем на случай, если вспомнит что-то ещё и, позвонив по указанному номеру, сообщил о происшествии.

2.2 разговор с Алексом

Спустя полчаса хмурый, небритый и пропахший куревом координатор предстал перед главным. Фёдор Васильевич поморщился и бросил на подчинённого неодобрительный взгляд, но вслух ничего не сказал. Хотя очень хотелось.

Алекс занял стул напротив и, отказавшись от кофе, принялся рассказывать о поездке. Он сидел чуть ссутулившись, сложив руки на коленях и сцепив их в замок. Голос был сухим и немного уставшим. Фёдор Васильевич отметил это машинально, так как внимательно слушал доклад, и параллельно размышлял, как поступить. Пока что папку читал только он. Нет, он не передумал поручать Саше заняться делом Жениного отца, но сразу давать не стал, решив для начала изучить самостоятельно. К тому же, на тот момент Саша был слишком взвинчен из-за несостоявшегося перевода. Так что Фёдор Васильевич ограничился воззванием к его совести и к ответственности, пообещал непременно помочь, а чтобы в отсутствие новых трещин координатор вдруг не почувствовал себя без дела, отправил в командировку.

Теперь же он внимательно вглядывался в хмурое лицо, пытаясь понять, достаточно ли ценный сотрудник остыл, чтобы погрузиться в новое дело. Видимо, мыслительные муки слишком явно проступили на лице начальства, так как Саша вдруг замолчал.

— Что-то не так? — Он окинул главного беспокойным взглядом, остановившись на его руках.

Оказалось, всё это время Фёдор Васильевич перебирал в пальцах огрызок карандаша. Сам не заметил, когда схватил.

— С чего ты взял? — карандаш тотчас был выпущен на волю. — Я тебя внимательно слушаю, продолжай.

— Я же вижу, что-то стряслось, — нахмурился он. — Что-то с Женей?

Пришлось отрицательно качнуть головой и напомнить, что идёт запись. Алекс коротко выдохнул, собрался и продолжил доклад.

В целом, ничего нового из него почерпнуть не вышло. Только то, что ещё один человек побывал в аномальной зоне, видел место похожее на Хранилище, и выбрался оттуда относительно целым. Описание совпадало с уже имеющимся: множество «коконов», разбросанных в безгранично белом пространстве. Разве что настораживало упоминание мужского силуэта, похожего на тень. Она мелькала на периферии сознания пострадавшего до самого выхода. Это был уже второй известный им случай.

Дослушав доклад, Фёдор Васильевич остановил запись.

— Пострадавший понимает, что с ним произошло? — уточнил он.

— Вполне.

— Интересно… — Главный ненадолго задумался. Отставной военный, ушедший со службы из-за проблем с головой, прекрасно осознаёт, что с ним случилось. Не плохо бы над этим крепко подумать. Нормальные люди наоборот, после посещения зоны, эти самые проблемы с головой имеют, а взрослый, бывалый человек с патологией… — Я ведь верно понял, он впервые побывал в зоне?

— Да. Но дело в том, что пошёл он туда целенаправленно.

— В каком смысле?

— В их городе больше полугода ходят слухи об аномальной дыре. Распространяет их некое подпольное сообщество, что-то типа клуба охотников за паранормальным. Как я понял, они знают о местонахождении по крайней мере одной трещины и водят туда бесстрашных любителей опасных ощущений. Свои контакты они скрывают, и попасть к ним можно только по хорошей рекомендации. Плюс к месту экскурсии везут с завязанными глазами.

— Скверно. — Фёдор Васильевич откинулся в кресле и, сняв очки, положил их на стол. Глаза требовали отдыха.

— Согласен. Этим уже занимается местный следственный отдел.

— Не сомневаюсь. Такое надо пресекать. А что ты думаешь о… — Фёдор Васильевич запнулся, подбирая слова. — Неясной мужской фигуре, преследовавшей пострадавшего?

— Тоже обратили внимание? — Алекс с интересом вскинулся. — Очень похоже на то, что рисовал и рассказывал Давид.

Фёдор Васильевич кивнул.

— Правда, в этот раз оно не нападало…— задумчиво произнёс он.

— С чего вы взяли? Кто поручится, что часть безумных видений не организована этим самым силуэтом? Просто Давид это чётко осознавал, а человек, не обременённый сверх чувствительностью, мог и не заметить.

— Следуя твоей логике, этот самый силуэт, мог присутствовать всегда. Просто его никто раньше не видел, — усмехнулся Фёдор Васильевич.

— Может и так, — вздохнул Алекс. — Мне тоже не хотелось бы думать, что это новый сюрприз от зоны. — А потом прищурился и с подозрением уставился на начальство. — Вам известны другие такие случаи?

— Пока нет, — качнул головой Фёдор Васильевич, — но хочу уточнить. Не нравится мне это совпадение. — А про себя подумал, неплохо бы созвониться с Максимом, возможно, глава «Звёздных сетей» знает больше.

— Когда мне уже одобрят новый уровень допуска? — с укоризной спросил Алекс. Всем видом показывая, что если б у него был доступ, то главному не пришлось делать бы ещё и эту работу.

— Скоро. С моей заявки прошла лишь неделя. Сейчас тебя проверяет служба безопасности, но, думаю, проблем не возникнет.

Алекс тут же посерьёзнел.

— Мне дадут доступ ко всем материалам? — деловито уточнил он.

— Для той работы, что я тебе подготовил, хватит того, что дадут, — осадил дальнейшие вопросы Фёдор Васильевич.

Координатор кивнул, а после прямо спросил:

— А что с переводом? Как долго придётся ждать?

Вот ведь настырный. Главный покачал головой. Хотя было бы удивительно, если б Саша не поднял волнующую тему. Спасибо хоть не оборвал телефон, и не спрашивал об этом каждый день.

— Ты думаешь, так просто найти тебе замену? — Фёдор Васильевич оперся локтями о стол и принялся крутить очки. — К тому же, ты должен понимать, что перевестись в другой район или город это одно, а получить приглашение в закрытый исследовательский центр — другое.

— Я понимаю, — спокойно ответил тот. — Просто отправьте мой запрос, приложите характеристику, личное дело и что там ещё им надо. У вас же есть прямые контакты. Либо дайте мне телефон Новикова, я сам с ним поговорю.

— О последнем даже не думай, — отрезал Фёдор Васильевич и полез в стол за салфеткой для стёкол. Как у него всё просто! Телефон ему дать. Уж он-то наговорит. — Если я сказал, что помогу, значит так и будет. Наберись терпения.

Глава 3. Катя. Файл

Катя бегло просматривала последний отчёт Есениной, воспользовавшись тем, что главного статиста не было на месте. Доступ к таким файлам был только у Виктора, а его так удачно озадачили настройкой нового оборудования в «ГАЗельке» оперативно-выездной бригады. Суворов вовремя приболел, а вечно серьёзная Светка ушла на обед, так что у Кати было около часа, чтобы без свидетелей залезть в закрытую секцию файлов.

Вообще-то, она надеялась добраться до личного дела соперницы, но на сервер, где хранилась такая информация, зайти не удалось. После глобальной проверки защиту обновили, и если раньше Виктор мог отлучиться, оставив вход открытым, то теперь умная программа во избежание утечки выставляла автоматическую блокировку. Обойти её можно было, но это требовало дополнительной подготовки и больше времени. Потом, если всё-таки понадобиться, можно подсадить невидимку, и та скопирует ключи входа, пока же Катя надеялась обойтись малым.

По идее, отчёты тоже хранились в закрытой секции, но был один нюанс. Что касается самого электронного архива, зайти туда без подтверждения личности не представлялось возможным, но вот в папку, где временно хранились документы последних двух недель, просочиться было реально. Не прямым ходом, а поколдовав с командной строкой, что Катя и сделала.

Садиться она не стала, чтобы в случае внезапных посетителей выглядело, будто она на секунду подошла к компьютеру Виктора. Мало ли что ей могло понадобиться: от запуска каскадных обновлений до закрытия подвисшей программки через общий сервер. Но, даже подстраховавшись всеми мыслимыми способами, Катя чувствовала, как неприятно колотится сердце. Она бегло скользила по плотным строчкам отчёта и мысленно себя убеждала, что не делает ничего такого. Просто пытается проверить слова другого человека. Но смысл текста постоянно ускользал, распадался и не желал складываться в единую картину. Вместо так необходимой ясности, в голове звучал бархатистый голос Сержа.

«Кэтэ-рин, я могу тебе доверять?»

Катя вспомнила пронизывающий взгляд и по телу вновь пробежала волна тепла. Конечно же, она сказала, что можно, что умеет хранить тайны. Вновь поддалась его обаянию, а он бесстыдно этим воспользовался.

«Видишь ли, Джейн… не совсем здорова. Психическое расстройство. Так бывает после частых контактов с особенными местами, ты, наверное, знаешь».

Да, она знала. Номы при погружениях испытывали большой стресс, не зря же их обязывали постоянно проверяться у психолога, а иногда отправляли на лечение в реабилитационные центры. И, побывав в зоне лишь однажды, Катя понимала почему. Но психические расстройства — проблема не одной Есениной, к тому же если бы у неё было что-то серьёзное, никто бы не взял её работать в Центр. Поэтому поначалу она отнеслась к такому заявлению скептически, но Серж продолжал убеждать.

К тому моменту они ушли из бара. После семи там прибавилось народа, музыка стала громче и перекрывала голоса, а то, что ей собирались рассказать, было слишком личным, чтобы быть ненароком подслушанным.

Аргументы Катя помнила смутно, вечерняя духота и несколько выпитых коктейлей сделали своё дело, её развезло, но важное уловила. Про нетипичный диагноз и особую связь с Аномалией. Она как-то влияла на Есенину, отчего та, если оказывалась рядом с зоной, не понимала, что делает и иногда не помнила произошедшее. Вот и с Алексом, по словам Сержа, скорее всего, вышло нечто подобное, а Женя наверняка уже забыла о том, что между ними что-то было.

«Если бы я знал, что Джейн возобновит работу, не отпустил бы».

Они прогуливались по полупустой аллее недалеко от бара, будто старые знакомые. Серж хмурился и во всём винил себя, а она понимала, что от этих знаний ей не легче. Потому что, какие бы причины ни вынудили Есенину разрушить её счастье, она это сделала.

«Джейн сама не знает, на что способна в такие моменты, и это опасно не только для неё… Помоги мне. Я заберу её с собой, и она больше никогда тебя не побеспокоит. У нас во Франции это лечится, а в России у Джейн нет шансов. Если она останется здесь, то может ещё навредить…»

Оборвав фразу, Серж многозначительно на неё посмотрел. Ему не надо было договаривать, она сама всё поняла. Если Есенина вернётся в их город, то снова поманит за собою Алекса. Снова обманет, а после бросит. А может и пусть? Не ей одной будет плохо. Катя вспомнила, как ею овладело низменное желание сделать больно в ответ. Пьяный ум метался между местью и страхом навредить любимому человеку, а предательское тело откликалось на любое неосторожное прикосновение Сержа и глубокий голос и бархатное «эр». От этого всего голова шла кругом. Или от выпитого. В тот вечер трудно было разобрать.

В конце концов, Серж добился обещания помочь, после чего внёс в её смартфон свой номер и галантно довёз до дома на такси. Он вёл себя исключительно прилично, одновременно с этим давая столько внимая, сколько она никогда не получала ни от одного мужчины. Это льстило и в то же время сбивало с толка. Словно в его поведении был подвох, но какой?

Катя закусила губу и заставила себя вернуться к тексту. Слова Сержа заронили в сердце надежду, и она надеялась найти косвенные подтверждения психическому расстройству Есениной или что-то про Алекса... Если всё так, и случившееся между ним и Женей недоразумение, — у неё была призрачная надежда, что Алекс вернётся. Не сразу, а через время, когда улягутся вскипевшие страсти и он устанет от одиночества. О том, что любимый мужчина может забыться в объятьях кого-то третьего, Катя старалась не думать.

Глаза вновь заскользили по строчкам отчёта. Ни стиль изложения, ни сами факты не подтверждали, что с Есениной что-то не так. С другой стороны, такие вещи скорее можно было отыскать в описании погружения или в отчётах Иры и Роберта. Катя сделала мысленную пометку и продолжила чтение. Сухой текст сообщал о некоем эксперименте с участием Эллы. Женя описывала новое оборудование, рассказывала о нейронном синхронизировании, и Катя вновь почувствовала себя неуютно, читая закрытую информацию. Она не должна была этого делать.

Глава 4. Алекс и Вик

После разговора с главным Алекс завернул в санузел умыться с дороги. Это следовало сделать перед сдачей отчёта, но он так спешил узнать, не появилось ли новостей от Жени, что забил на такие мелочи.

Внутри оказалось пусто. Тусклая лампочка осветила пожелтевшую плитку, небольшую раковину и дверь в кабинку. Алекс врубил кран и, зачерпнув пару раз ладонями, умыл водой лицо и шею. Прохладные капли попали за шиворот и заскользили по спине. Сейчас бы в душ, — устало подумал он и бросил взгляд в зеркало: на него смотрел хмурый тип. Кажется, сегодня этот тип, распугал даже железобетонных обитателей бухгалтерии, что, в общем-то, оказалось на руку, — никто не доставал дурацкими вопросами.

Алекс взлохматил запылённые волосы, провёл ладонью по отросшей бороде. Вначале он не брился, потому что руки не доходили, а потом… потом вспомнил, что Женя не любит, когда он колючий и решил оставить так. Пока её не было рядом, повода дружить с бритвой тоже не находилось.

Главный просил набраться терпения, подождать ещё. Неделю, две, месяц — без понятия. Это злило и раздражало. Если бы с Женей была хоть какая-то связь, он бы так не психовал, но любимая женщина выпала из эфира настолько внезапно, что они не успели ни о чём договориться. Будь не ладен, этот грёбанный закрытый центр. Не надо было её отпускать.

Ведь судя по тому, как Новиков окучивал Женю, никуда бы он не делся и задержка в несколько дней ничего не изменила. Бросать Эллу тоже бы не пришлось, придумали бы как забрать. Так что из приведённых доводов самым веским оказался про Варю. Её просьба и желание передать знания об аномалии и убеждённость Жени, что без опыта и оборудования Центра им не обойтись.

После общения с Давидом он был ещё под впечатлением: коконы, люди спящие внутри и чёрный силуэт мужчины, преследовавший и без того испуганного ребёнка. А следом — пересказ Жени про встречу с Варей, хранилище и слои. Всё это смешалось в голове и он уступил. Ведь если был хоть малейший шанс избавится от аномалии, им стоило воспользоваться. Только вот какова цена? И готов ли он её заплатить?

Алекс перекрыл воду и упёрся руками в раковину.

Ни хрена он не готов.

Непредвиденная потеря связи всё расставила по местам. Пусть он будет чёртовым эгоистом, но соглашаться с тем, что Женя может стать ценой, не хотел, как и терпеть разлуку. Хватит, пожили раздельно — ничего хорошего из этого не вышло. Он, конечно, мало что мог поделать с её погружениями, с этим придётся смириться, но и бегать от собственных страхов больше не собирался. Тем более теперь, когда узнал о себе кое-что новое. А вот быть рядом мог. Должен смочь, даже если имя Жениного начальства до сих пор вызывало зубовный скрежет. Потому что мысль, что Женя в любой момент может вернуться к работе без него, то и дело атаковала голову.

Надеяться на то, что она сдержит обещание, было глупо. И хотя главный убеждал, что без должной реабилитации Женю не допустят до погружений, это нисколько не успокаивало. А потому ему было жизненно необходимо с ней связаться. Услышать голос, убедиться, что не случилось непоправимого.

Он снова глянул на мрачного типа в отражении.

В голове второй день свербила идея самому выйти на Новикова. Поговорить о переводе. Он конечно, на всякий случай спросил у Васильевича, но тот, что ожидаемо, на встречу не пошёл.

Алекс не понимал, почему главный тянет резину. Да — да, нет — нет, зная чёткий ответ, можно было думать, что делать дальше, а неопределённость только высасывала силы. Его не пугал отказ, но он хотел бы знать причину, если таковой случится. А Фёдор Васильевич как нарочно ходил вокруг да около, отправил в командировку и явно что-то недоговаривал. Ко всему прочему подсунул дело Жениного отца. Он, конечно, сам просил его помочь с поисками, но почему главный озадачил его этим именно сейчас, когда на повестке стояли вопросы намного важнее?

Алекс шумно втянул воздух и вышел из туалета. Ждать исхода, ничего не предпринимая самому, было невыносимо, поэтому он направился к статистам. Стребовать недельный аналитический отчёт, а заодно попросить Виктора о личном одолжении.

Дойдя до нужного кабинета, он толкнул дверь и застыл, — за компом главного статиста стояла Катя. Увидев его, девушка тоже растерялась. Как бы ни было стыдно, за последние несколько дней он ни разу о ней не вспомнил. Столько всего произошло. В кабинете кроме неё никого не оказалось, и пока Катя не успела о чём-нибудь спросить, Алекс поспешил сбежать, предварительно узнав, где главный статист. Может, ему показалось, но в синих глазах промелькнула надежда и это царапнуло. Всё-таки около года вместе больше, чем несколько ночей. Начинаешь понимать человека с полувзгляда.

Он вывернул в общий коридор и только тут вспомнил про отчёт. Ладно, не беда, спросит у Виктора, почему задержали.

Алекс бочком протиснулся мимо очереди хмурых посетителей, ожидающих, когда их примет начальник УК, и направился к выходу. Там его окликнул консьерж:

— Шлем забирать не будете?

— Я ещё вернусь. — Толкнув тяжёлую дверь, он вышел во двор.

Духота, всё лето стоявшая в городе, наконец-то спадала, и воздух пах осенью. Высоченные тополя, возвышавшиеся над пятиэтажками, шелестели золотистыми листьями. Часть из них успела опасть и теперь ютилась у побитых жизнью бордюров. Алекс бросил взгляд на «суперфуру», которую за время доклада успела поджать чья-то белая «Нива» и, убедившись, что соседство некритичное, направился к гаражам. Те прятались за ближайшим домом и маленьким сквером.

Всю дорогу до них из головы не выходила Катя. Видит бог, он такого не хотел и сказать, что проведённое вместе время было плохим, не мог, но для него это были просто хорошие отношения. Жаль, что Катя так сильно к нему привязалась. Оставалось надеться на время, которое лечит. А ещё, что переведясь в Центр, он перестанет мелькать на горизонте, и бывшая девушка быстрее выкинет его из головы. Хотя как показала практика, ему самому данный метод ни хрена не помог.

Глава 5. Лидия Петровна

— Ты лучшая, знаешь об этом?

— Конечно, знаю, — сонно промурлыкала Лидия Петровна, а про себя подумала, что слышать такое вдвойне приятней, чем просто знать. Особенно рано утром, когда на лице нет макияжа, и волосы лежат неидеальной волной.

Влад навис над ней громадой. Тёмный, накачанный, на голову выше. Ей всегда нравились видные мужчины, следившие за собой, чётко знающие, чего хотят от жизни и женщины. Её молодой любовник был из таких. Впрочем, если бы он был другим, то не оказался бы в её постели.

Влад наклонился и прошёлся губами по чувствительной шее, задержался во впадинке рядом с ключицами, отчего по телу пробежала приятная волна, затем перешёл ниже и, резко втянув воздух, снова вскинулся, продолжая нависать сверху.

— Если сейчас не остановлюсь, опоздаю на работу, — посетовал он.

Лидия Петровна погладила напряжённый торс, рельефный и жёсткий, чувствуя, как тот ещё больше сжимается, скользнула по его плечам и обхватила за шею.

— Что ж, беги, — улыбнулась она, но тут же стала серьёзной. — И не забудь, сегодня я занята.

— Заберу, во сколько скажешь, — он потянулся к её губам.

— Не стоит. Встретимся в среду.

Мужчина нахмурился, остановившись на полпути.

— У тебя есть кто-то ещё?

— Конечно, разве ты забыл? — выгнула бровь Лидия Петровна. — Моя ненаглядная работа.

Влад заметно расслабился. Явно пропустив мимо ушей саркастичный тон. Впился в её губы своими и, после продолжительного глубокого поцелуя, перекатился через спину, сев с другой стороны кровати.

— Ты поговорила с начальством об отпуске? — ловко сменил тему он и потянулся за брюками.

Лидия Петровна тоже поднялась.

— И не раз.

— И? — Влад обернулся, сдвинув брови у переносицы.

— Пока никак.

— Давай я поднажму по своим каналам. — Он натянул майку и занялся рубашкой.

Влад был начальником службы безопасности, и поднажать была одной из его любимых стратегий. Как и настоять на своём, если ему было что-то необходимо.

— Не стоит.

Лидия Петровна завернулась в лёгкий шёлковый халатик выше колен и затянула тонкий поясок, тот идеально подчёркивал до сих пор тонкую талию. А V-образный вырез декольте показывал ровно столько, чтобы ни один мужчина не остался равнодушным, но при этом сохраняя грань приличия.

— У нас там пока не всё гладко, Федя без меня не справится.

Влад, к тому времени успевший накинуть рубашку, обошёл широкую кровать, гордость и радость Лидии Петровны. Поймал её в объятия и притянул к себе.

— Я тоже без тебя не справлюсь. Мне отпуск дают в следующем месяце, я думал, может, съездим куда.

— Например? — приподняла брови она, принимаясь застёгивать пуговицы на его рубашке. Медленно, не торопясь.

— Куда захочешь… — немного растерялся он, но быстро собрался с мыслями. — На Чёрное море, в Тайгу, на Камчатку.

Она расхохоталась.

— Ты ж знаешь, дальше нашей страны меня попросту не выпустят, — заломил брови Влад. В этот момент он был похож на грустного питбуля. — Я бы и рад предложить Мальдивы или Доминикану, но…

— Знаю, — кивнула она, не переставая улыбаться.

— Зато в Сочи у моего брата отель. Пятизвёздочный номер, вид на море и горы одновременно. Соглашайся. — Одной рукой он продолжал её обнимать, а второй перехватил ладонь внизу рубашки и поднёс к губам.

— Я подумаю, — пообещала она, бросив хитрый взгляд. — Пойду, поставлю чайник.

Влад кивнул, неохотно выпустил её из объятий и исчез в ванной, а она направилась на кухню. Розовый кафель приятно холодил ступни, как и шёлковый халатик, — самое то после жаркой ночи. Лидия Петровна не была мерзлячкой, поэтому комфортно себя чувствовала босиком в любое время года. Она щёлкнула кнопкой чайника, открыла холодильник, достала шоколадную пасту для себя, а вслед за этим нарезной батон, кусок вареной ветчины и пучок салатных листьев для Влада. Пока она готовила завтрак, он успел умыться и теперь довольный сидел во главе стола, сооружая гигантских размеров бутерброд.

Лидия Петровна села напротив и принялась намазывать пасту на хлеб.

— Кстати, — Влад отложил готовый бутерброд. — Чуть не забыл. — Он сходил в спальню за телефоном и, вернувшись, принялся что-то активно искать.

— Ваша девочка? — Он протянул телефон ей, и Лидия Петровна разглядела снимок с камеры наблюдения. На нём была зафиксирована парочка: мужчина ей знаком не был, а вот в женщине она узнала Логинову.

Хм, это уже интересно. Катерина решила выбить клин клином? Кстати, насколько можно судить по размытой фотографии, клин был неплох собой и хорошо одет. Но вряд ли бы Влад стал показывать ей фото из-за самого факта гуляния Кати с каким-то мужчиной. Тем более он не в курсе ситуации.

— Это Логинова, из отдела статистики. Что-то не так?

— Не то, чтобы. — Влад убрал телефон. — Пока только проверяем. Это сотрудник аномального бюро из Франции.

Лидия Петровна заинтересованно сощурилась и даже опустила руку с надкушенным бутербродом.

— Официально приехал навестить мать. — Влад поднялся за чайником и, разлив кипяток в две подготовленные кружки, продолжил: — Она русская, живёт в столице и занимается цветочным бизнесом. К аномальным делам отношения не имеет. Сам Серж Мартен массажист-реабилитолог, но несколько раз вёл переговоры французского бюро с нашим Центром, просто потому, что хорошо владеет языком. Обмен опытом, так сказать.

Влад отхлебнул из кружки и поморщился. Лидия Петровна пододвинула поближе кувшин с прохладной водой. Безопасник благодарно кивнул.

— В целом претензий к нему нет. — Влад плеснул в чашку воды из кувшина, разбавляя кипяток. — Он в белом списке, но так как мы отслеживаем всех приезжих, имеющих отношение к Аномалии, его передвижения фиксируются. И вот что интересно. В столице Мартен пробыл всего сутки, а после взял билет сюда и несколько дней маячил в «Дрянной курице». Мои ребята взяли его на контроль. По словам Билли он искал Евгению Есенину, вроде как они знакомы. Сейчас этот момент уточняется.

Глава 6. Катя

За всё время работы в УК «Белый ветер», Катя брала отгулы единственный раз — две недели назад, когда узнала, что любимый мужчина пропал и не выходил на связь. Тогда она не задумываясь отпросилась на пару дней и помчалась в район на затерянную в уральских лесах турбазу.

В этот раз решение далось не столь легко. Хотя поводов взять несколько выходных или отпуск, было немало. Но, несмотря на разрыв с Алексом и полный раздрай в душе, Катя каждое утро неслась на работу, стараясь не замечать сочувственный взгляд помощницы главного бухгалтера, надменные усмешки Светки и говорящий сам за себя взгляд Лидии Петровны, мол, она предупреждала. Мужчины, напротив, держали нейтралитет, делая вид, будто ничего не случилось. Это тоже ранило. Внутренности сжимались от обиды и жалости к себе, но Катя старалась быть сильной, сохранять деловой настрой и независимый вид и у неё даже получалось. К тому же знакомство и разговор с Сержем, подарили надежду. Крохотную, но оттого не менее ценную, а вместе с ней и немного уверенности.

Она поняла, что готова простить измену и ждать, сколько понадобиться, лишь бы Алекс вернулся к ней, и всё стало как прежде, а Есенина больше никогда не появлялась на горизонте.

Ради этого она залезла в закрытую секцию файлов. И хотя до личного дела Есениной добраться не удалось, скопировала себе последние отчёты номов, в надежде найти там если не прямые, то косвенные подтверждения словам француза. Оставалось лишь внимательно их изучить, чем Катя собиралась заняться зразу после работы. Но как назло именно в этот день в программе статистики произошёл сбой и пришлось задержаться, восстанавливая потерянные данные. В итоге домой она попала поздно. Уставшая, разбитая, совершенно неспособная на конструктивную деятельность. Так что изучение добытых отчётов пришлось отложить до утра, заблаговременно переставив будильник на час раньше, чтобы всё успеть.

Но утром всё снова пошло не по плану.

Заслышав знакомую трель, толком не проснувшаяся Катя машинально вырубила надоедливый будильник и повернулась на другой бок. Так и получилось, что вначале она проспала, а затем попыталась совместить чтение файлов с покраской ресниц и укладкой волос. Понятное дело, ничего хорошего из этого не вышло. Коварная плойка обожгла палец, а щёточка туши приложилась не к тому месту. Пришлось срочно бежать к крану с холодной водой, спасать палец, а после думать, что быстрее: смыть неудачный макияж и красить глаз заново или попытаться всё исправить. Ни на первое, ни на второе времени давно не осталось, — стрелка часов перевалила за девять, а это значило, она уже опоздала.

Катя застыла перед зеркалом, не зная, как поступить.

Отложить чтение до вечера? Если она сейчас убежит в офис, так и выйдет, — изучать файлы на рабочем месте слишком рискованно. Можно, конечно, позвонить и сказать, что она задержится, но браться за дело в спешке тоже бы не хотелось. Как же поступить?

Помучавшись ещё пару минут и искусав губы, она глянула в зеркало. Локоны завитые наполовину и один накрашенный глаз добавили решимости. Ничего страшного не случится, если взять выходной. Всего один день. Зато, скорее всего, за этот день многое прояснится.

Кивнув собственным мыслям, Катя набрала Виктора и, так как ничего умнее в голову не пришло, соврала, что приболела. На удивление главный статист без вопросов её отпустил и тут же отключился. Видимо, был чем-то очень занят. Уже никуда не спеша Катя смыла начатый макияж, убрала постель, вернулась в комнату и только после этого смогла хоть немного расслабиться. Включённый ноутбук призывно манил открытым файлом, но усилием воли, она решила вначале согреть завтрак, чтоб после не отвлекаться на еду, а через полчаса, вконец успокоившись, засела за чтение.

С утра впопыхах первым открылся отчёт Иры. Катя пробежалась по началу, которое уже видела, убеждаясь, что там нет ничего важного, и промотала ниже. Но и дальше не нашлось ничего, что могло бы подтвердить или опровергнуть слова француза. Оказалось, ребята уехали к трещине без Есениной и о ней там речи не шло. Катя хотела было пролистнуть бесполезные страницы, но потом сама себя отругала. Лучше потратить лишние минуты на чтение, чем пропустить ценную информацию.

Отчёт Иры был написаны сухим языком, — без эмоций, только факты, но спустя какое-то время Катю всё равно захлестнули противоречивые чувства. Бесстрастно читать о том, как Ира погружалась и искала пропавших пожарных в аномальной зоне, не вышло. Сама бы она ни за что в здравом уме не шагнула в трещину, единственного раза хватило с лихвой, но не могла не восхититься чужой самоотверженностью и смелостью. Тем более с Ирой они немного дружили, и именно к ней она пришла рыдать после разрыва с Алексом. Впрочем, подругой она была не только ей, но и Жене, так что после Катя пожалела о своём поступке.

Вторым Катя открыла отчёт Роберта. Его текст во многом повторял структуру файла жены, но в отличие от Иры, Роберт больше внимания уделял техническим подробностям. Катя просмотрела его наискосок, пропуская моменты погружения в зону, так как многое повторялось, и больше сосредотачиваясь на событиях до и после, но снова не нашла ничего, что могло бы подтвердить слова Сержа.

Вздохнув, она ткнула в файл «Гринёв». Немного нервничая, так как опасалась обнаружить в нём проявление чувств к Есениной, что могло причинить боль. Но текст Алекса, как и предыдущие два, был чётким и деловым. Поначалу в нём шла речь всё о тех же пожарных, опросах очевидцев, помощи добровольцам, тушении огня и о спасённых мужчинах. Затем он кратко описывал эксперимент Новикова, без каких-либо выводов и домыслов, зафиксировав, что результаты будут ясны после расшифровки записей. Катя, поймала себя на мысли, что ей было бы любопытно узнать, что Алекс обо всём этом думает и для чего вообще понадобились такие сложности, но про это в тексте, увы, не было.

Следующая часть была посвящена поискам Эллы и Жени. Работе в связке с альфовцами и описанию аномальных трещин, коих их отряд нашёл слишком много для нелюдимого места. Катя в ужасе читала про описание «яслей» и новую версию размножения трещин. Она конкретно противоречила старой. От таких новостей волоски на руках зашевелились, и Катя зареклась когда-либо гулять по лесу, чтобы ненароком не угодить в подобную ловушку. После шло описание одной из найденных трещин, огромной и укоренившейся. Алекс назвал её многоходовкой, дав краткое пояснение, что это и Катя поняла, что впервые слышит о таком типе разломов.

6.2

— Лидия Петровна… — растерянно проговорила Катя, отступая от входной двери.

За те мгновения, что она шла из комнаты в коридор, в голове пронеслись какие угодно варианты, даже самые невероятные. Но только не этот.

— Ты ждала кого-то другого? — Главный бухгалтер сверкнула хитрым взглядом и переступила порог.

Как всегда элегантно одетая и с идеально уложенной причёской. В руках у неё красовался бумажный пакет, распространяющий вокруг запах свежей выпечки. Желудок тотчас напомнил о себе, и Катя запоздало поняла, что за всеми переживаниями пропустила не только обед, но и ужин.

Тем временем Лидия Петровна осмотрела её с ног до головы и Катя вспомнила, что на ней самой старенький халатик и тапочки. Волосы, собранные в хвост, скорее всего давно растрепались, а макияж и вовсе отсутствовал. Она поспешила поправить ворот халата, ожидая услышать нелестный комментарий внешнему виду, но внезапно гостья одобрительно кивнула.

— Цвет лица розовый, глаза сияют… Вижу, выходной пошёл тебе на пользу.

Лидия Петровна скинула туфли, бросила взгляд в комнату и без приглашения прошла на кухню. Катя последовала за ней, встревожившись, что открытый ноутбук стоит на виду и, пытаясь вспомнить, свёрнуты ли отчёты. Кажется, да. Она бросила взгляд на кухонные часы, — рабочий день давно закончился и ещё больше занервничала. Что такого могло произойти, чтобы главный бухгалтер решила её навестить, да ещё в столь поздний час? Эта женщина ничего и никогда просто так не делала, но в голову не приходило ни одной веской причины.

Если бы что-то случилось в отделе, ей бы позвонили, та же Лидия Петровна, но она решила приехать лично. Пока Катя мучилась догадками, гостья пристроила вкусно пахнущий пакет на стол и обернулась.

— Ну, рассказывай.

Катя, сама ожидавшая объяснений, растерялась.

— Что рассказывать?

Сердце гулко застучало, будто главный бухгалтер могла знать о причине отгула и скачанных отчётах. Катя сглотнула. Нет. Если бы об этом стало известно, к ней приехали бы совсем другие гости…

— Ну как? Что это за «клин» такой, которым ты предыдущий выбить решила?

И пока Катя пыталась сообразить, о чём речь, незваная гостья принялась выкладывать содержимое пакета. На стол легла коробочка профитролей и половина малинового пирога. Закончив, Лидия Петровна заняла самый удобный стул и вновь посмотрела на Катю.

— Не мнись. Лучше поставь чайник и расскажи, что за мужчину видели с тобой в субботу?

Катя в ужасе застыла.

— Не делай такие глаза. Ты должна была уже привыкнуть: я знаю всё и про всех. Ну? — Лидия Петровна лукаво улыбнулась.

— Но откуда…— опешила Катя.

Главный бухгалтер закатила глаза.

— Я сегодня дождусь чая в этом доме или нет?

Катя выпустила ворот халата из рук и кинулась к кувшину с фильтрованной водой. Мысли заметались загнанным зайцем, щеки запылали, но ей ничего не оставалось, как включить радушную хозяйку. Она наполнила чайник, щёлкнула кнопкой, затем достала две кружки и вазочку с вареньем, продолжая соображать, что именно известно Лидии Петровне. И главное, — откуда? Хотя, конечно, в том же баре мог быть кто-то из отдела, а она просто не заметила, поглощённая собственными откровениями. Но даже если так, этот «кто-то» вряд ли знал, кто такой Серж и, скорее всего, преподнёс это в неприглядном свете. Стыд-то какой. И хотя она уже больше недели как была свободной девушкой, последнее, чего сейчас хотелось, — сплетен о её похождениях.

Катя закусила губу и принялась нарезать пирог, в красках представляя, как мог обрисовать ситуацию неизвестный доброжелатель: пьяная Логинова вовсю кокетничает с незнакомым мужчиной, не прошло и пары недель после разрыва с бывшим, а она уже легла под другого. И хотя последнего не случилось, сплетникам из УК ничего не стоило досочинять всё остальное.

Неужели Лидия Петровна пришла именно из-за этого?

Весело щёлкнул кнопкой чайник и Катя вздрогнула. Разлила кипяток по чашкам и огляделась, ничего ли не забыла. Гостья, всё это время терпеливо ожидавшая ответа, не выдержала.

— Ну так что, я услышу сегодня историю твоих похождений или ты решила её утаить? Если верно последнее, то поздно. Твоё лицо всё сказало за тебя.

Катя вздохнула и села напротив.

— Нечего рассказывать. — Она опустила глаза и сложила руки на коленях. — Обычное знакомство в баре.

— Так уж и обычное? — выгнула бровь Лидия Петровна и по интонации, Катя поняла, что общими фразами отделаться не удастся.

Она как можно будничнее пожала плечами.

— Симпатичный мужчина подошёл пообщаться. Это же не преступление?

Их взгляды встретились.

— Конечно, нет, милая, — хохотнула Лидия Петровна, чем немало её удивила. — Ты что же испугалась, я начну читать тебе нотации? — Она усмехнулась, взяла чайную ложку и потянулась к вазочке с вареньем.

— Зачем же вы тогда приехали? — не сдержала удивления Катя.

Главный бухгалтер, которая уже поднесла к губам сладкий десерт, посмотрела на неё укоризненным взглядом.

— О тебе беспокоилась.

И заметив удивление, пояснила.

— Ну сама подумай. Вначале тебя видят в баре с незнакомым мужчиной. Затем ты берёшь отгул, — многозначительно протянула она, после чего варенье всё-таки исчезло за ярко накрашенными губами.

— Я просто приболела, — принялась оправдываться Катя. Затем увидела нелогичность доводов и хотела добавить, что вообще-то вчера была на работе, но не успела этого сделать.

— Знаю я, что это за болезнь такая, — нахмурилась Лидия Петровна, откладывая ложку и подтягивая поближе коробку с профитролями. — И как её, точнее его, зовут.

— Не надо, пожалуйста. Я знаю ваше мнение о… — Катя запнулась и решила не продолжать. И так всё понятно. Ну зачем, зачем она снова по больному? Ведь они говорили об этом и ни раз. Смысл сотый раз давать понять, что не одобряешь чувства другого человека, как будто их можно изменить.

— Хорошо не будем, — легко согласилась Лидия Петровна, и Катя внутренне выдохнула.

Глава 7. Алекс у главного

Снова встретиться с главным удалось только два дня спустя. Ради этого Фёдор Васильевич задержался на рабочем месте после семи, а сам Алекс приехал в архив прямо с выезда: в одном из парков обнаружили трещину, и большую часть дня он провёл со своей командой там.

До офиса он гнал на мотоцикле, но в последние дни даже любимая «суперфура» не помогала вернуть внутреннее равновесие. После изучения папки голова то и дело взрывалась от неприятных предположений. В основном они касались Жени, и он ничего не мог с этим поделать.

Так что в бухгалтерию Алекс ворвался не в духе и со шлемом подмышкой, потому что забыл оставить его у охранника, и совсем не ожидал застать в кабинете хоть кого-то. На удивление спокойный и немного ехидный взгляд Лидии Петровны привёл в чувство — его словно окатили холодной водой. В ответ Алекс сдержано кивнул, прошел к заветной двери, набрал код и спустился в полумрак прохладного помещения.

Васильевич как всегда сидел за столом, уткнувшись в свой ноутбук, и что-то напряжённо читал.

— Оцепили. Ира сходила внутрь. Завтра можно будет закрывать, — отчитался он, поймав вопросительный взгляд. Устроил шлем на ближайшей свободной полке стеллажа и по привычке сел напротив.

— Пострадавшие?

Алекс мотнул головой и потянулся к остывшему чайнику на краю стола, затем, взяв одну из пустых кружек, плеснул воды. Очень хотелось пить. Главный терпеливо ждал. И только когда опустевшая кружка вернулась на место, спросил:

— Что скажешь?

Конечно же, он имел в виду не выезд.

Алекс вздохнул. Выражаться при главном не стоило, хотя очень хотелось. С тех пор, как он прочёл папку от и до, его то и дело бросало в холодный пот. Слишком уж хорошо он помнил Женин рассказ в лесу у озера и свежие ссадины на её ладони и бедре.

«Перед тем, как увидеть отца, зона поменяла локацию, и я упала на дворовый асфальт», — просто сказала она.

И они оба недоумевали, как такое может быть, ведь физических травм после зоны не случалось, что бы в ней ни происходило. Он тогда сильно напрягся, потому что встречался с подобным, но человек, попавший в похожую ситуацию, был немного не в своём уме, так что точно установить не вышло, травмировался он до попадания в зону или уже внутри. А это был важный момент. По возвращению же, это выпало из головы. Отодвинулось на задний план, тем более всё обошлось. А после, как он изучил один из допросов Есенина, вновь вспыхнуло тревожным маячком.

Позднее он перечитывал папку не раз, но ни откровения Жениного отца, ни информация о её матери не взволновали его сильнее перемещения в прошлое. Он даже полез в электронный архив проверить дело того самого пострадавшего и думал снова его навестить, но отложил инициативу до разговора с главным. Вдруг выяснится что-то поважнее?

Алекс поймал взгляд Фёдора Васильевича. Тот по-прежнему ждал ответа.

— Запутанное дело… — прочистил горло Алекс.

Достал свой блокнот и пролистал до первых заметок. Он больше не злился за то, что главный подсунул папку, как ему поначалу показалось, не вовремя, потому что неожиданно дело Владимира Есенина приобрело совсем другой статус. По крайней мере, лично для него.

Ведь если Женя попала в прошлое, это могло произойти снова, и никто не гарантировал, что она из этого прошлого вернётся. С этого Алекс и решил начать разговор.

Выслушав его доводы, Васильевич кивнул.

— Ты прав. Этим следует заняться в первую очередь. Завтра зайдёшь к Виктору или свяжитесь по телефону. Он настроит тебе новый доступ и объяснит, как пользоваться. Также в понедельник будет готов пропуск в ранее закрытые для тебя секции спец архивов. Собери всё, что найдёшь похожего. Потом обсудим.

Алекс облегчённо выдохнул — свершилось! Ему наконец-то одобрили новый уровень допуска. Это ощутимо облегчало предстоящие поиски, но расслабляться было рановато. Передавая ему документы, главный просил ничего не говорить Жене, если та выйдет на связь, и он, скрипя зубами, согласился, но после знакомства с содержанием папки стало ясно: Женя – первая, кто должен узнать о новых фактах.

Недолго думая, он высказал своё мнение главному.

— Пока что Евгения проходит реабилитацию, и о погружениях речи не идёт, — ушёл от прямого ответа тот.

— Вы связались с Новиковым? — тут же зацепился за его слова Алекс.

Фёдор Васильевич недовольно дёрнул бровью. При этом в глазах, окружённых сеточкой морщин, мелькнула тень сочувствия. Хотя, возможно, Алексу показалось, — легко ошибиться, когда в помещении горит лишь одна лампа, и та не самая яркая.

— Максим Петрович вне зоны доступа, а эта информация из недельного отчёта. Мы договорились о нём заранее, — терпеливо объяснил он.

Алекс нахмурился.

— Вы ничего об этом не говорили. Могу и я на него взглянуть?

— Нет, — отрезал главный, но после сразу смягчился: — Пока нет. Если всё получится, ты многое узнаешь лично.

— Я так и не понял, каким образом это должно произойти.

Его действительно волновал вопрос — как? До сих пор начальство отделывалось туманными обещаниями и ходило вокруг да около, хотя, казалось бы, что сложного, взять трубку и позвонить? Ах, да, ему же объяснили — отсутствие связи у главы «Звёздных сетей».

Тем временем Васильевич уже привычным для Алекса движением снял очки и потянулся в ящик стола за салфеткой. Он всегда так делал, когда брал паузу, чтобы собраться с мыслями. Протерев стёкла, главный кивнул на многострадальную папку.

— Ты уже и сам понял, насколько ценная информация попала к нам в руки. — Очки вернулись на законное место. — Я-то думал, подниму дело Володи, и мы попробуем найти хоть какой-то след, куда он мог исчезнуть и совсем не ожидал, что в папке окажется информация о другом человеке. И тем более не ожидал найти там отражение Жениных недавних приключений.

Их взгляды встретились, и Алекс понял, что не одного его бросает в дрожь от осознания возможностей аномальной зоны.

— Сам я не встречал похожих случаев, — продолжил Васильевич. — Так же, как не слышал об исследованиях и теориях, освещающих такую сторону вопроса, но это не значит, что их не было.

7.2

— Если я удовлетворил твоё любопытство, давай приступим к разбору. У тебя наверняка куча вопросов.

— Целая стопка, — подтвердил Алекс, вернувшись взглядом к своему блокноту.

— Что ж, я тебя внимательно слушаю.

И так как они уже прошлись по теме перемещений, вторым по важности вопросом стала личность Любови Арсеньевой.

— Скажу сразу, электронного досье на неё нет, — вздохнул Фёдор Васильевич. — Я сделал запрос в центральный спецархив, но что-то подсказывает, вряд ли оттуда придёт хоть какая-то информация. Судя по всему, Арсеньева была полностью засекречена. Так что боюсь, все сведения о ней были изъяты, и нам придётся опираться на те крупицы, что есть в папке.

— Не бывает, чтобы следов совсем не осталось, и эта папка тому доказательство, — не согласился Алекс. Пододвинул её к себе и пролистнул первые страницы. — Вряд ли они удалили всё, вплоть до учебных заведений и роддома. Хотя в последнем срок хранения невелик.

— Попробуй, поищи, но я бы не слишком надеялся. Сам посуди, в свидетельство о рождении Жени, как выяснилось, вписана совсем другая женщина. Она же упоминается в её личном деле. Для обычной зачистки хватило бы записи «пропала без вести» или «умерла», но кто-то расщедрился на небольшую биографию. Я даже больше скажу. Лилия Семёнова реально существовала, так как лет десять назад Женя пыталась найти родственников матери и даже ездила в какой-то посёлок.

— Нашла?

— Угу.

— И…?

— Ничего. В том смысле, что после той поездки она больше не заговаривала об этом. И, насколько знаю, связь с новообретёнными родственниками поддерживать тоже не стала.

Алекс потёр переносицу, пытаясь сообразить, с кем именно могла говорить Женя, и что ей удалось выяснить. Раньше они совсем не касались таких вещей, предпочитая не трогать болезненные темы. Он знал, что её отец пропал, и она росла без родителей, но никогда не расспрашивал об этом, считая, если человек захочет, поделится сам.

Всё изменилось две недели назад. Когда они сидели у костра, приходя в себя после приключений на озере, и делились откровениями. Оказалось, открыть душу, оставшись практически голым, не так уж и сложно и совсем не стыдно. Если рядом важный для тебя человек, который перед этим тоже «разделся»…

Алекс медленно выдохнул, упёрся взглядом в раскрытую папку и пробежался по уже знакомому тексту, возвращая себя к текущему вопросу. Васильевич прав. Тот, кто заметал следы, желая засекретить Любовь Арсеньеву, потрудился на славу. Для этого должна быть веская причина, но какая? Он вытянул из-под папки свой блокнот и, перечитав последние заметки, задумчиво произнёс:

— Начать поиски можно с лечебницы. Вы знаете, где именно держали Арсеньеву?

— Знаю. — Фёдор Васильевич помрачнел, сцепил руки в замок и посмотрел на Алекса печальным взглядом. — После пожара лечебницу закрыли, она долго стояла в запустении, затем уцелевшие корпуса снесли. На том месте сейчас загородный посёлок, так что тоже тупик.

— После какого пожара? — мигом подобрался Алекс.

Главный указал на папку.

— Здесь не упоминается, но, судя по датам, он случился аккурат перед допросом, а после Володю завербовали к нам. Что это было: несчастный случай или злой умысел, следствие так и не установило…

Вот оно, значит, как.

Алекс на миг опустил глаза, а после не выдержал. Вопрос вертелся у него на языке с самого начала. На то, о чём он хотел спросить, намекало многое, и сейчас главный своим откровением только подтвердил его догадку.

— Женя знает, что вы были знакомы с её отцом?

Васильевич вскинул брови, но тотчас взял себя в руки.

— А сам как думаешь?

— Не знает.

— Надеюсь, мне не нужно объяснять почему?

— Нет...

Алекс хотел следом уточнить, не по этой ли причине главный взял Женю в свой отдел, но не успел. Фёдор Васильевич его опередил:

— Оставь этот вопрос мне и Жене. Когда придёт время, мы между собой разберёмся.

Что ж, справедливое замечание. Это действительно не его дело. Но он не жалел, что спросил. Тем временем, Васильевич снова снял очки и отложил в сторону.

— И ещё один важный момент, которого нет в папке…

По голосу главного, Алекс понял, что ему не понравится то, что сейчас услышит. И угадал.

— Когда Володя пришёл в отдел расследования аномальных явлений, я лично его собеседовал. Гражданская жена в его досье упоминалась постольку поскольку, без имени и рода деятельности. Лишь факт её существования и факт смерти. — Он недолго помолчал. — Но чуть позже я разузнал, что она скончалась в той самой лечебнице. При пожаре.

Алекс сглотнул. Страшнее смерти от огня только смерть от удушья. Хотя возможно, Арсеньева не сгорела, а именно задохнулась угарным газом.

Отогнав страшный образ, он задумался.

В голове вертелась какая-то мысль, но он никак не мог её ухватить. Что-то подсказывало, новый кусочек истории способен многое прояснить, надо только найти верный угол приложения. Алекс снова и снова прокручивал в уме последовательность событий, пока в голове не щёлкнуло.

— А почему разговор родителей Жени заинтересовал следователей только после смерти Арсеньевой? — поднял взгляд на главного он.

Фёдор Васильевич удивлённо приподнял брови — кажется, эта мысль не приходила ему в голову. А Алекс уже скользил пальцем по строчкам одного из документов.

— Смотрите, вначале они убеждают Есенина, что его жена под охраной и не могла покинуть больницу, а после пожара выясняется, что им позарез нужно узнать, о чём был разговор. Если следствие так тщательно за ней следило, почему на свидании не присутствовал кто-то из работников или санитарка? Судя по их заинтересованности, они должны были фиксировать каждый её чих. Тем более в протоколе упоминается, что ещё до того отца Жени просили о разговоре с женой, но он отказался. То есть они хотели с помощью их диалога что-то выяснить или чего-то добиться. Но чего?

— Почему они не знали содержание разговора, причин могла быть масса. — Тут же охладил его энтузиазм главный. — И найти среди них истинную будет затруднительно. Мы с тобой не знаем, ни в каком именно отделении держали Арсеньеву, ни с какой проблемой она там оказалась, а также было ли это принудительное лечение или добровольное. К тому же нельзя упускать из вида халатность работников, и такой маленький нюанс, что Володя вполне мог самостоятельно организовать себе встречу с женой, не ставя следствие в известность. Понятное дело, они об этом бы узнали, но позже.

Глава 8. Алекс

Алекс оторвался от ноутбука и бросил взгляд за окно. На улице давно рассвело. Он снова просидел всю ночь, пытаясь сложить воедино доступную информацию, и мозг уже отказывался работать. Надо было дать себе передышку и хоть немного поспать, но вместо этого он откинулся на стуле и потянулся за сигаретами. Вытащил одну и задумчиво повертел в пальцах. Как же быстро старая привычка приросла обратно, будто не было перерыва в десять лет. Он усмехнулся. Нащупал зажигалку и прикурил. Затем поднялся, открыл форточку и уставился в окно.

В кухню тут же пробралась осенняя прохлада. Коснулась лица и скользнула к ногам. Алекс затянулся и медленно выдохнул. Струйка дыма, разметавшись в разные стороны, быстро исчезла. Из-за серого неба мир казался чёрно-белым. Он смотрел на бесцветную пятиэтажку напротив, вереницу школьников, бегущих к первому уроку, трамвайные рельсы, влажно поблескивающие на чёрном полотне асфальта, но перед глазами стояла Женя. В жёлтом сарафане, с разметавшимися кудряшками и затаённым вопросом в глазах. С её отъезда прошло всего две недели, но ощущалось, будто целая вечность.

Он вновь затянулся.

От Виктора пока не было новостей. И в голове всё чаще звучал голос отца, возвращая к разговору месячной давности.

«Если будут проблемы, просто набери меня».

«Я бы очень хотел встретиться. Скажи время и место...»

Алекс поморщился.

Александр Гринёв старший был большим человеком в определённых кругах. С его связями можно было достать многое, в том числе телефон главы «Звёздных сетей». Шутка судьбы, — не так давно он вышел на контакт. Просил о встрече. Тогда Алекс категорично отказал, а сейчас приходил к мысли, что отец мог бы помочь. Вот только общаться с ним по-прежнему не хотелось, а тем более быть чем-то обязанным. И дело было не в застарелых обидах, он давно ничего такого не чувствовал, скорее в общем прошлом, вспоминать которое не хотелось. Конечно, для дела, можно было и потерпеть. Но он решил оставить этот вариант как крайний, если у Вика ничего не выйдет.

Алекс вдавил окурок в маленькое блюдце, с недавнего времени прописавшееся на подоконнике, и вернулся за стол. Отодвинул ноутбук, притянул поближе рабочий блокнот и принялся перечитывать последние записи. За прошедшие сутки он успел не так уж и много. Первым делом раскидал по архивам запросы по Любови Арсеньевой, после чего принялся методично переворачивать спецархив.

Начал с самой неприятной темы — «перемещения во времени». Понятное дело, подобной формулировки не существовало, поэтому исходя из Жениного опыта, он вывел три признака, определяющих такое перемещение: видение прошлого, присутствие других людей и возможные телесные травмы.

Увы, после нескольких часов поиска, он не нашёл ни одного протокола, где присутствовали бы все три составляющие. Несколько случаев с явной отсылкой к далёкому прошлому — пожалуйста. Неожиданно много случаев с погружением на второй уровень — получите, распишитесь. (Хотя, если в их городе такие случаи стали нормой, то почему другие регионы должны были стать исключением?) И, самая редкая и неприятная находка, — происшествие с номом: нападение некого фантома, напоминающего тень, после которого мужчина вышел из зоны с реальными травмами.

Как говорится, искал одно, а нашёл совершенно другое.

Это был уже третий случай с участием Тени, если считать Давида и того мужика, с которым он недавно беседовал. На этот раз самый жёсткий. В протоколе стояла пометка о трёх месяцах реабилитации, и он выписал данные пострадавшего, чтобы найти его контакты и созвониться.

Алекс потёр переносицу и откинулся на табурете, прислонившись к стене. Мало того, что зона насланными видениями ловила за больные места даже профессионалов, теперь в ней завелось нечто более угрожающее.

Он снова потянулся к пачке сигарет, но, увидев, что в ней осталось всего две штуки, решил перетерпеть. Встал, прошёлся по кухне. Затем взял телефон и глянул на время: половина девятого, суббота. Звонить главному в выходной с утра было свинством, тем более пока у него на руках имелись лишь вопросы и ноль ответов. Искать же дальше не было сил: голова соображала всё хуже. Надо было поспать хотя бы часа четыре, но он сомневался, что легко уснёт после тонн перевёрнутой информации. Тем не менее прошёл в комнату, задёрнул шторы и упал на диван. Как выяснилось позднее, переживал он зря, так как мгновенно отключился.

Из сна его выдернул монотонный дребезжащий звук. Оставленный на кухне телефон беспокойно елозил по столу. Подъём дался с большим трудом, но увидев, кто звонит, Алекс мигом взбодрился.

— Так, — без предисловий начал главный статист. — Мне достали, что ты просил.

— Что от меня нужно?

— Э-э-э… если ты про бабки, мы тут иначе порешали.

— Тебе опять кто-то оказался должным? — усмехнулся Алекс.

— Ага, мне много кто должен, вот ты, например. Ещё с прошлого раза, когда я за Женькой бегал вместо завтрака, — прыснул Виктор.

Алекс свободной рукой растёр заспанное лицо.

— Чего же ты хочешь?

— Так, дай-ка подумать… — Виктор весело поцокал языком и, когда Алекс уже начал терять терпение, выдал: — Дашь погонять на мотике – и мы в расчёте.

— Обойдёшься. Придумай реальное желание.

— А я что?

— А ты не умеешь ездить.

— А что там, долго учиться? Я на даче на мотороллере гонял, с первого раза всё понял. Давай не жмоть.

— Если очень надо, я тебя отведу в мотошколу и познакомлю со своими ребятами, также могу оплатить обучение, а отскребать с асфальта и тебя и «суперфуру» у меня никакого желания нет.

— Тьфу на тебя.

— То есть ты отказываешься от моего предложения?

— Мне надо подумать, — проворчал Виктор.

— Ты что, перед девчонкой покрасоваться хотел? — догадался Алекс.

— Да при чём здесь девчонка? Я, может, давно мечтал покататься на мотоцикле!

— Не вопрос. Одолжу второй шлем и могу покатать.

— Я чё тебе, баба – довеском ездить?

— Хочешь как взрослый мальчик? — усмехнулся Алекс. — Поступай как взрослый: запишись в мотошколу и купи свой мотоцикл.

Глава 9. У Лизы

Спустя пять часов Алекс уже подъезжал к назначенному месту, радуясь, что успел до темноты. К вечеру небо расчистилось, и теперь солнце висело за правым плечом, бликуя на хромированных приборах и в зеркалах. Мимо проносились пустые поля с разбросанными по периметру рулонами сена. Воздух упруго бил в корпус, пальцы крепко сжимали рычаги сцепления и газа.

Трасса была практически пустая. Так что всю дорогу он просто наслаждался моментом, несмотря на то, что за руль сел немного нервным — номер, который достал Вик, оказался вне зоны доступа. И хотя пару дней назад главный говорил о том же, он почему-то надеялся дозвониться Новикову с первого раза. Что ж, не сегодня, так завтра, — терпения ему было не занимать.

Когда до оговорённого места оставалось пара десятков километров, Алекс мягко вырулил к обочине и остановился. Упёрся ногой в пыльную землю, достал мобильный телефон и набрал Лизу. Гарнитура тотчас отозвалась напряжённым голосом завотделением.

— Подъезжаешь?

— Буду минут через пятнадцать.

— Отлично. Жди на развилке. Увидишь синюю Ладу триста восемьдесят семь – следуй за ней. На пропускном пункте лишнего не говори, Толик сам всё объяснит, только документы покажешь, — проинструктировала она и сразу отключилась.

Пропускной пункт? Алекс попытался сообразить, что могло потребовать таких мер, но в голову не приходило ничего, кроме закрытого учреждения, о котором никто не знает. Хотя был ещё вариант: аномальный прорыв. И этот вариант ему не понравился. Он убрал мобильник в карман куртки, огляделся по сторонам и, дождавшись пока проедет фура, выжал сцепление и газанул.

До нужной развилки добрался быстрее, чем обещал. Свернул влево и, убедившись, что синей Лады нигде не видно, припарковался неподалёку от заброшенной будки ДПС. Та грустно взирала на трассу пустой глазницей вытянутого окна и ржавым козырьком. Пока проводник был в пути, Алекс решил снова попытать удачу. Снял шлем, достал телефон и набрал Новикова. Тот ожидаемо оказался вне зоны доступа. Тогда он заглянул в переписку с Женей, но и там было без изменений, — три последних сообщения висели непрочитанными.

Вздохнув, Алекс выставил подножку и слез с мотоцикла. В голову вновь полезли мысли о предстоящем КПП. Всё-таки вариант с прорывом он откинул, как маловероятный. Зачем бы он там понадобился без своей команды? Какой от него толк? Разве что кое-кому не хватило подопытных… Впрочем, чем бы ни оказалось то, в чём его пригласили поучаствовать, он был рад. Даже если Лиза вновь заставит сидеть по несколько часов с пострадавшими или засунет в «адскую машину», похожую на аппарат МРТ. Лишь бы не додумалась экспериментировать непосредственно с трещиной. Не потому, что он чего-то боялся, просто от этого не было толка.

Алекс достал сигарету и закурил. Бледная струйка дыма тотчас затерялась в прозрачном предзакатном воздухе. Он бросил взгляд на проезжающие мимо легковушки и дальше, через основную трассу, наблюдая, как зависшее над горизонтом солнце подмигивало из-за лесополосы пожелтевших тополей. Мысли крутились вокруг первого разговора с завотделением.

Какой всё-таки Фёдор Васильевич жук. Попросить Лизу тайно его обследовать. Он так и не обсудил с ним этот момент — не нашёл времени. А ведь было бы интересно заглянуть в ту чёрную папку, которую собственноручно передал главному, даже не подозревая о содержимом, а также высказаться по поводу такого рода манипуляций.

Алекс усмехнулся.

Сам он заметил, что не подвержен излучению аномальной зоны, спустя полгода работы в отделе Васильевича. После того как стал стабильно выезжать с командой Семёна в поле.

В отличие от других участников, не номов, после таких выездов у него не случалось головных болей и не повышалась нервозность, он не чувствовал обессиливания и не видел кошмаров. Да, для того, чтобы испытать что-то из списка, вовсе не требовалось погружаться в аномальную зону, — достаточно было провести рядом несколько часов подряд. И если ребята страдали то одним, то другим, и им как минимум полагались сутки на восстановление, он чувствовал себя как обычно, а если и нервничал, то лишь из-за волнения за тех, кто погружался.

Другие тоже заметили эту его особенность, особенно мобильный врач, но последний никак это не комментировал, а ребята просто восхищались железной выдержкой.

Правда, нечувствительность к зоне вовсе не значила, что он никак не реагировал на её присутствие. Разрывы пространства Алекс ощущал нутром, и чем больше была трещина, тем сильнее внутренности пробирал фантомный холод.

Он поёжился, вспомнив встреченную в лесу многоходовку. Вот где ощущений было через край. Только из-за поиска и мыслей о Жене, он не дал себе возможности на них сосредоточиться. Не до того было.

Услышав автомобильный сигнал, Алекс обернулся. К нему подъезжала синяя Лада. Он глянул, куда бы пристроить окурок и, щёлкнув пальцами, метко отправил его в жестяную банку под навесом проржавевшей будки. Поравнявшись с ним, Лада остановилась, стекло со стороны водителя опустилось, и его окинули внимательным взглядом.

— Анатолий Иванович, — представился лысоватый мужичок с усами, протягивая мозолистую руку для рукопожатия.

— Алекс.

— Будем знакомы, Алекс. Я сейчас развернусь, а ты пристраивайся в хвост. Тут недалеко. Правда, дорога грунтовая, так что будь готов. — Провожатый кивнул в сторону его мотоцикла. — Как подъедем к посту, тормози. Я сам всё объясню, с тебя только документы. Если будут чего расспрашивать, много не говори.

Алекс кивнул и потянулся за шлемом. Происходящее становилось всё более загадочным, но расспрашивать своего сопровождавшего он не стал. Затянул шлемный ремень и оседлал «суперфуру», уверенный, что объяснений осталось ждать недолго.

И правда, кое-что начало проясняться уже на подъезде к КПП. Алекс рассмотрел мобильный вагончик и пластиковые блоки, перегораживающие проезд, и понял, что пост организовали буквально пару дней назад. Также отсутствие шлагбаума могло означать, что пост временный.