В Аномальной зоне (не) до любви

Возвращение 1.1 Тренировка

Хочешь непередаваемых ощущений — вернись на бывшую работу после того, как ушла, хлопнув дверью. Женя застыла перед двухэтажным кирпичным зданием и до боли сжала ремень спортивной сумки. С верхнего этажа раздавались короткие вскрики борцов и характерные удары по матам, усиленные акустикой просторного зала. Мимо спешили первые прохожие: кто на работу, кто на учёбу. Кажется, пока её никто не заметил, ещё можно развернуться и сбежать, но если она уйдёт сейчас — значит струсила.

Взгляд скользнул по синей табличке, где белыми буквами значилось: «УК Белый ветер» и часы работы. Здесь же располагалась спортивная школа по вольной борьбе, чей зал несколько раз в неделю арендовал Влади-сенсей. Туда-то она и направлялась, — размяться перед тем, как предстанет перед начальством. Если ничего не изменилось, в девять начнётся тренировка для сотрудников, так что у неё был шанс позаниматься полчаса между борцами и действующими номами. Поэтому сделав глубокий вдох и поправив ремень сумки, Женя поглубже надвинула на глаза тёмные очки и шагнула к главному входу.

Считается, что войти дважды в одну и ту же реку нельзя. Она и не пыталась. Просто повидается с ребятами и уточнит, в силе ли предложение главного. Хорошо, если при этом удастся обойти стороной мегер из бухгалтерии и ещё кое-кого, чьё имя лучше не вспоминать.

Женя вздохнула и огляделась.

Спустя полтора года в здании, где расположилась управляющая компания, всё осталось по-прежнему: стены, выкрашенные в нейтрально-бежевый, электролампы с холодным светом и пара скамеек для посетителей. Официально УК «Белый ветер» занималась благоустройством ближайших дворов и обслуживала десяток домов, а неофициально… занималась поиском пропавших в городских аномалиях и ликвидацией новых трещин (так назвали опасные зоны). Все сотрудники УК имели доступ к информации не ниже третьего уровня, от уборщицы до оперативника, и даже нелюбимая бухгалтерия знала больше, чем человек с улицы. Каждый из них, прежде чем попасть на такую работу, проходил проверку в службе безопасности, тестирование, и подписывал соглашение о неразглашении. Так что случайных людей здесь не было и быть не могло.

Женя прошла по пустому коридору, кивнула задремавшему охраннику и сразу взяла курс на второй этаж, где расположилась школа борцов.

— Эй, постойте! — спохватился тот. — Вы куда? И где ваш пропуск?

— С каких пор, чтобы попасть на тренировку, нужен пропуск? — Женя нехотя притормозила.

— Я вас не знаю.

— Я вас тоже, — нагло ответила она, приспустив очки и смерив охранника оценивающим взглядом.

Повисла неловкая пауза. Мужчина явно был новеньким. На вид — лет пятьдесят-шестьдесят, с выцветшими голубыми глазами и седой щёточкой усов над тонкой губой. Он смешно задвигал носом, собираясь с мыслями.

— Вы простите, если что, — неожиданно повинился он. — Я тут всего вторую неделю, всех пока не запомнил, а за посторонних штрафуют, так что сами понимаете. — Охранник развёл руками.

Жене стало немного стыдно.

— Понимаю. Я Евгения Есенина, вернулась из длительного отпуска, так что вы и не могли меня помнить. А пропуск мой у Фёдора Васильевича, не успела ещё забрать, — соврала она. На самом деле главный пока был не в курсе, что она вернулась.

— А как же быть? — не отступал новенький, намекая на то, что в здании из персонала только он, и проверить её слова не у кого.

— А вы у баб Зины спросите, она меня знает.

— Так ведь нет её, — печально вздохнул тот.

— В смысле? — перепугалась Женя, вспомнив дородную техничку, опекающую всех и каждого, и тайком подкармливающую малиновыми пирожками.

— В том смысле, что уехала Зинаида Михайловна в сад, огурцы с помидорами спасать, — и Жене в его словах померещилось нечто большее, чем досада. — Эх, была не была, — решился он, — но вы хотя бы в тетрадке распишитесь и имя с фамилией отметьте.

Пришлось согласиться.

Кое-как распрощавшись с охранником (Григорий Палыч оказался человеком словоохотливым), Женя пулей влетела в раздевалку. С минуту на минуту туда должны были ввалиться борцы и фиг тогда она спокойно переоденется. Женских раздевалок здесь предусмотрено не было и каждый раз приходилось изворачиваться.

В помещении задорно пахло застоявшимся мужским потом, что подтверждало отсутствие баб Зины. Шкафчик, который она обычно занимала, оказался свободен, и Женя поспешила переодеться в свободную футболку и такие же свободные укороченные штаны. Светить перед борцами прелестями, обтянутыми в лосины и топ, она не собиралась. Не потому, что ей что-то угрожало или она не могла за себя постоять, просто ловить обрывки чужого восприятия от толпы разгорячённых мужиков разом — то ещё «удовольствие».

Успела она вовремя. Выскользнула из раздевалки до того, как туда кто-то завалился, посетила местный туалет, а когда вошла в зал — там было уже пусто. Если, конечно, не считать запах вспотевших подмышек, стоявший в помещении колом.

Сморщив нос, Женя поспешила открыть, оставшиеся затворёнными окна и яростно принялась за разминку. Она не помнила, когда последний раз тренировалась (утренняя гимнастика не в счёт), и уже предвкушала, как спустя пару дней застоявшиеся мышцы ей отомстят. Но предстоящая боль не пугала, как, в принципе, и любая физическая боль.

Медленно и не спеша растянувшись, она встряхнулась пятью кругами бега, парой десятков приседаний и на десерт повспоминала падения с переворотом. Что ж, неплохо. Чуть отдышавшись, Женя подошла к стене в поисках подходящего снаряда и, недолго думая, выбрала деревянную палку. По виду и по весу та напоминала черенок от лопаты. Взвесив её в левой руке и удовлетворительно кивнув, она принялась за дело.

Формула тридцать один всплыла без запинки, — тело помнило движения лучше головы. Приободрившись этим фактом, Женя принялась вспоминать связки ударов, то опуская палку на невидимого противника, то ускользая из-под его оружия. Шаг вперёд, уход с линии атаки влево, разворот, удар. А если усложнить?

1.2 Неожиданный разговор

Женя молчала, не собираясь вступать в разговор первой. Девушка же нервно кусала губу и мялась.

Повисла напряжённая пауза.

Наконец, пару раз стрельнув глазами в сторону, блондинка заговорила:

— Ты, наверное, меня не помнишь. Я — Катя из отдела статистики. Мы пару раз пересекались. — Она поправила локон за ухом, хотя тот и без того лежал идеально. — Просто я тогда только пришла, а ты… — она запнулась, — после проработала всего несколько месяцев.

Женя кивнула, припомнив скромную новенькую.

С тех пор Катя разительно изменилась. Вместо потёртых джинсов и широкой футболки на ней красовалось лаконичное платье, подчёркивающее достоинства фигуры. Длинную косичку, сменила высокая причёска, с выпущенными локонами на висках. Бесцветные ресницы теперь были густо покрыты тушью, а на губах алела яркая помада.

— Что ты хотела?

— Поздороваться и сказать, что… — девушка набралась смелости посмотреть в упор, — Алекс теперь со мной. Мы встречаемся.

— А я тут причём? — опешила Женя, до которой начали доходить истоки чужой ревности. Хотя с чего вдруг Катя решила ей об этом сообщить, всё равно было не ясно.

Неужели испугалась, что она влезет в их отношения? Так Женя никогда таким не страдала. Если мужчина сваливал и давал понять, что всё, — она считала ниже своего достоинства за ним бегать. Даже если сердце продолжало болезненно трепыхаться при одном его упоминании.

— Да, прости, глупо прозвучало, — Катя нахмурилась и, чиркнув взглядом по плитке пола, вновь подняла глаза. Теперь в них вспыхнуло пламя болезненной решимости. — Я это сказала не для того, чтобы поставить тебя в неловкое положение. Просто хотела кое-что спросить. Для себя. Вы ведь были парой.

Женя выжидающе на неё уставилась. Последнее о чём она хотела думать, вернувшись сюда, это Алекс. Не потому, что до сих пор злилась или обижалась. Просто не была уверена в собственной выдержке. Какой бы вопрос не хотела задать новая девушка бывшего, Жене он заранее не нравился и, как оказалось, не зря.

— Почему вы расстались?

Вопрос просвистел в воздухе отравленным дротиком и отскочил, ударившись о невидимую броню. Катя посмотрела испытывающе, исподлобья, но на Жене были очки. Тёмные, солнечные очки. В них отражались трескучие лампы раздевалки, железные шкафы, будто привет из девяностых, и сама спросившая. Женя этого не видела, ей и не надо было. Она просто знала.

Девушка была полной её противоположностью: светлые прямые волосы, супротив её тёмных, коротко стриженых кудрей, синие, как шторм глаза, вместо карих с прозеленью, и капризные тонкие губы, тогда как у неё были вечно припухлые и без помады. Точёная фигурка, тонкие запястья и невысокий рост, — рядом с ней Катя выглядела миниатюрной. Наверное, о такой хочется заботиться, лелеять и оберегать. Не потому ли Алекс выбрал её?

Хотя какого чёрта? — разозлилась Женя, продолжая упорно молчать. С какого перепугу её должны волновать такие вещи?

Не дождавшись реакции, Катя вновь потеряла запал и опустила взгляд. Вздохнула. А Женя вдруг поймала себя на том, что ей хочется заехать той по лицу или под рёбра, чтоб не задавала глупых вопросов. Хотя откуда Кате было знать, что старая рана по-прежнему кровоточит, а непробиваемое безразличие — всего лишь искусная маска, как и злая полуулыбка.

— Ты не подумай, я... — Катя вновь посмотрела в глаза, собираясь с духом. — Не из праздного любопытства. Я люблю его, понимаешь? По-настоящему. И мне страшно его потерять. Боюсь сделать что-то не так, что-то...— Она не договорила и вновь решилась, повторить вопрос: — Почему вы расстались?

Женя не собиралась отвечать, хотела послать куда подальше, но неожиданно для себя выплюнула ответ.

— Не сошлись характерами. — Где-то в подреберье сердце сжалось в комок, но она взяла себя в руки. Схватила спортивную сумку и вышла из раздевалки, стараясь идти так, чтобы это не выглядело как побег.

«Либо ты завязываешь с этим, либо мы расстаёмся» — голос Алекса прозвучал в голове так чётко, будто это было не полтора года назад, а вчера. А затем её собственный:

«А обо мне ты подумал, чёртов эгоист? Я же больше ничего не могу!»

Это было правдой. Аномалия затягивала, выжимала соки, но давала взамен кое-что важное, — чувство, что она на своём месте. Там, где должна. Как он посмел ставить перед ней такой выбор?

Шутка судьбы: они расстались, а спустя месяц пришлось завязать. Ном Евгения Есенина попала в ловушку и еле выбралась. Пара недель в коме и неутешительный вердикт главного — непригодна.

«Будешь обучать новеньких, следить за аналитикой...»

«Да пошли вы…!»

Женя взяла тайм-аут, ушла. Денег хватало, чтобы угнать подальше. Видеть никого не хотелось. И вот, вернувшись, первым делом узнала, что у Алекса появилась новая девушка — программист из отдела статистики.

Злость придала ускорение и смыла жалость к самой себе, начавшую было прорастать сквозь сердечную мышцу. Женя прошагала через тусклый коридор, свернула на лестницу и столкнулась с темноволосым пареньком.

— Ты вернулась! — Вик бесцеремонно бросился её обнимать.

— Убери свои загребущие руки, сопляк, — нарочито грубо возмутилась она.

— И не подумаю, — заржал Виктор и на миг сжал в объятиях так крепко, что перехватило дыхание.

— Ну всё, хватит-хватит. Отлипни.

Вик разомкнул руки и выжидающе на неё уставился.

— Что?

— Любуюсь.

Женя фыркнула.

— Пропусти, хочу успеть к главному до столпотворения в его кабинете.

— А после зайдёшь к нам?

— Посмотрим на твоё поведение.

— Обещаю вести себя прилично, — хихикнул Вик и в ожидании расправил пятерню.

— Бывай, — усмехнулась Женя. Хлопнула по ней своей и зачастила вниз, надеясь успеть в кабинет начальства до того, как кто-нибудь снова испортит ей настроение.

1.3 Главный

         На первом этаже было светлее и дышалось легче, но напротив двери к начальству уже толпился народ.

         Женя притормозила, вслушиваясь в перепалку между активистом группы и замом Фёдора Васильевича.

         — Вы давно обещали нам ремонт входной группы и крышу починить. Невозможно уже, как дождь, так потолки мокрые на шестнадцатом.

         Зам устало вздохнул.

         — Товарищи, я всё понимаю, но баланс вашего дома в минусе, что вы от меня хотите? Где я возьму деньги?

         — Представьте документы. Откуда взялся этот минус? Мы каждый месяц платим за капремонт и не можем дождаться элементарных вещей! — не сдавался активист, мужчина тридцати — сорока лет, с глянцевой залысиной и спокойным лицом человека, знающим свои права.

         — Да наверняка они себе в карман складывают, — вклинилась седая старушка. Опираясь на палочку с таким видом, что было ясно, дай только повод и она пустит её в ход.

         — Надо разобраться уже с этой задолженностью, — не выдержал другой мужчина. Тучный и хмурый, ему явно было душно и хотелось скорее отсюда свалить.

         — Вот и приходите, как разберётесь, — уцепился за последнюю фразу зам. — А я работать пошёл, у меня таких, как вы — с десяток.

         — Так, может, вы не справляетесь? — ехидно заметила до того молчавшая дама. — Так мы быстро найдём вам замену.

         Зам закатил глаза и, заметив Женю, удивлённо вскинулся. Она же одними глазами спросила у себя ли Фёдор Васильевич. Он коротко кивнул и попытался увести недовольных от двери кабинета.

         — Если вам нужна документация, то идёмте со мной. Я попрошу девочек подготовить всё как можно быстрее. — С этими словами он направился прямо по коридору. Часть людей последовала за ним, но активист и ехидная дама не сдвинулись с места.

         — Ну, уж нет. Мы пришли поговорить с вашим начальством, и мы это сделаем.

         — Я уже вам сказал, Фёдор Васильевич на выезде, и если вы хотите на приём, записывайтесь заранее, — снова повернулся к ним зам.

         — Мы записывались, но его вечно нет на месте.

         Эта баталия могла бы продолжаться бесконечно, но тут из кабинета бухгалтерии выплыла дородная дама и приняла огонь на себя. Спустя пять минут толпа полностью сместилась в её сторону.

         В надежде, что её манипуляции останутся незамеченными, Женя скользнула к кабинету главного и приложилась к двери кодовым стуком. Замок тотчас отщёлкнулся, и она, как можно незаметнее, просочилась внутрь.

         Главный оторвался от ноутбука и, сощурившись, глянул на гостью с неизменной полуулыбкой.

         — Неужели надумала?

         Женя сдержанно кивнула и сняла очки, не решаясь пройти. Фёдор Васильевич указал на стул напротив себя и откинулся в кресле. Вслед за этим снова щёлкнул замок.

         — Чаю выпьешь? — Похоже, он не был удивлён её приходу и держал себя так, будто она только вчера ушла, хлопнув дверью, а сегодня уже передумала.

         — Не надо. Давайте сразу к делу. — Женя бросила сумку на пол и опустилась на видавшее виды сиденье.

         — Сразу, наверное, не получится, — задумчиво произнёс главный. — Надо хоть немного ввести тебя в курс дела.

         — Тогда расскажите какие-нибудь новости, — вздохнула она.

         Он помолчал какое-то время, видимо, выбирая с чего начать.

         — Что ж… За время, пока ты была в бегах, город пополнился неприятными слухами. Всё из-за двух новых зон на Комсомольской и Ленина.

         Женя округлила глаза:

         — Это ж центр. И как вы ставили ограждения на этот раз?

         — Ну что ты как маленькая? Вывели дорожников, заодно сменили асфальт.

         — Неужели там теперь новое покрытие? — съехидничала она.

         — И тротуар, и ограждение. — Главный укоризненно покачал головой и продолжил: — Но мы усиленно делаем вид, что работы ещё ведутся. Сама понимаешь. А вот зоны на Бабушкина и Лесной наконец-то ликвидированы…

         — Кто? — Женя моментально подобралась и сощурилась. Эти зоны никак не удавалось закрыть по нескольким причинам: неудачное месторасположение, агрессивная вариативность внутри и тяжба с владельцем земли, на которой находилась одна из них. Та самая, что стала ей приговором.

         Фёдор Васильевич понимающе хмыкнул.

         — Ира и Роберт.

         Женя кивнула. В общем-то, больше и некому. После того как Варвара погибла, а она чудом выжила, из старичков остались только они. Новичкам же ликвидацию сложных зон не доверяли.

         — Что-нибудь поменялось, пока меня не было?

         — Ты про аномалию? Есть кое-что, но будет лучше, если ты сама посмотришь. Зайди к статистам, Катюша тебе всё покажет.

         Женя скрипнула зубами.

         — А больше некому?

         — Что не так? — Фёдор Васильевич удивлённо взметнул бровями.

         — Ничего. Я поняла. — Женя натянула улыбку.

         Сама разберётся. Может, попросит Вика, он из того же отдела. Хотя, если подумать, какого хрена? Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь решил, что ей не всё равно.

         — Есенина, ты уверена, что с тобой всё в порядке и ты готова к работе?

         — Э-э-э, вы о чём? — Женя недоумённо уставилась на главного.

         — Да ты на лицо своё посмотри. Ощущение, что вокруг тебя одни враги.

         — Ага, сплошные немцы… — усмехнулась она.

         — Вот-вот. — Густые брови главного встретились у переносицы, а затем он кардинально сменил тему. — Расскажи хоть, куда ездила.

         — Да так… — Женя откинулась на деревянную спинку, и та недовольно скрипнула. — Погоняла по Европе. Франция, Испания, Португалия…

         — Прям таки погоняла? — с недоверием осведомился Фёдор Васильевич.

         Женя вспомнила, как бодалась со службой безопасности, которая «настоятельно рекомендовала» останавливаться лишь в строго определённых местах, затем дешёвый номер, куда заселилась, пожадничав денег и как потом было лень куда-то идти, — такая апатия на неё накатила, — и тихонько вздохнула. Если бы не Серж, так никуда бы и не выбралась.

1.4 Такое недоброе утро

         Следующий день не задался с самого утра.

         Точнее, всё началось ночью, когда над родным городом пронеслась стихия. У Жени и так были проблемы со сном, а под аккомпанемент порывистого ветра и барабанящего по стеклу дождя она смогла уснуть лишь под утро. С минуту пялилась в экран телефона, пытаясь понять, чего он так надрывается, и только потом сообразила, что сработал будильник.

         — Чёрт.

         Она смахнула орущую напоминалку и перевернулась на другой бок, а спустя полчаса подорвалась, как ошпаренная, — повтор не сработал. Впопыхах залетела в ванную и открыла кран, но тот выдал в ответ лишь презрительное «буль-буль». Похоже, воду отключили, а она, как обычно, не увидела объявления.

         Женя хмуро глянула в зеркало, пыльное и заляпанное, по приезде она так и не убралась. С той стороны на неё смотрела мрачная женщина, с синяками под припухшими глазами и бледным цветом лица. Перебои со сном делали её похожей на наркоманку, и потому, выходя на улицу, она предпочитала прятать глаза за тёмными стёклами очков. По ней явно плакал косметолог, а вместе с ним и парикмахер, так как каштановые кудряшки непослушно топорщились в разные стороны, отросшая чёлка лезла в глаза, а пружинистые концы практически касались плеч.

         Ладно, пусть ещё пару дней поплачут, — решила она, — для начала надо въехать в работу, а потом она непременно сходит на все процедуры. Утешившись таким нехитрым способом, Женя пошла за чайником, по идее вода могла остаться только в нём.

         Кое-как умывшись и расчесав непослушную гриву, она впрыгнула в короткие шорты и свободную майку, застегнула спортивные сандалии и вызвала такси. Свой мотоцикл пришлось оставить в сервисе, — по возращению выяснилось, что он приболел, так что ближайшие дни предстояло передвигаться как-то иначе. Общественный транспорт отпадал сразу. Слишком большое скопление людей выматывало, да и ловить стихийные образы того, как её видят другие, не хотелось. Так-то ей плевать, что о ней думают, но это угнетало, а настроение было и так на нуле.

         Смартфон мигнул сообщением: «Вас ожидает чёрная Лада Гранта». Женя закатила глаза, недовольная, что не нашлось ничего поприличнее. Закинула в маленький рюкзак кошелёк и вышла из дома. От ночной непогоды не осталось и следа. Абсолютно чистое небо намекало, что жара, стоявшая все предыдущие дни, никуда не делась. Утренний воздух из последних сил удерживал остатки дождевой свежести, но было ясно, стоит солнцу взобраться повыше, город снова накроет духота.

         Женя запрыгнула на заднее сиденье и тотчас сморщила нос, — таксистом оказался бритоголовый мужчина, с ног до головы облитый одеколоном. Она терпеть не могла парфюмерию, особенно дешёвую, и попросила открыть окно.

         — Не работает, — флегматично отозвался тот и, не дождавшись, пока пассажирка пристегнётся, вдарил по газам.

         «Я сегодня однозначно «везунчик» — про себя усмехнулась Женя, чудом избежав столкновения с боковым стеклом. — «Если ещё и ученица окажется какой-нибудь курицей, точно напьюсь от навалившегося счастья».

         От мыслей об ученице внутри поднялся бунт.

         Не хотела ведь в это ввязываться и не собиралась, но посидев в пустой квартире пару недель, поняла, что не знает, куда себя деть. Жутко хотелось вернуться в действующие номы, быть при деле, погружаться, ходить по краю, рисковать…

         Женя зажмурилась.

         От накатившей тоски живот неприятно сжался. Она почувствовала себя выброшенной на берег рыбой. Неприспособленной и никчёмной.

         А ещё сердце саднило от злости и обиды. Разговор с Катей всколыхнул забытые воспоминания. После того как она вышла из комы Алекс так ни разу не позвонил, не написал, не спросил, как дела. Будто всё, что между ними было, перечеркнулось тем вечером, когда они серьёзно разругались.

         Женя плохо помнила, что говорила, кажется, орала и обвиняла его в эгоизме. Но хуже другое, она сказала, что пусть катится на все четыре стороны, что без него ей будет легче жить и работать, и он ей не нужен.

         «Господи, какая же я дура» — она закрыла лицо руками и только тут поняла, что забыла дома очки.

         — Притормози, — Женя резко взмахнула рукой.

         — Больная, что ли? — Таксист выпучился на неё в зеркало заднего вида.

         — Останови, говорю, хочу выйти, — зарычала она.

         — Сначала давай за проезд.

         — Сколько?

         — Две сотни.

         Она не стала спорить. Сунула водителю деньги и выбежала из машины, как только он остановился. Вместо спасибо ей вслед полетело:

         — Наркоманка придурочная!

         Женя бросила вслед отъезжающему такси тяжёлый взгляд и пошла вдоль тротуара. Оскорбление не задело, она знала, как выглядит, особенно с утра и без очков, но водителю пожелала, чтоб тот непременно повстречал реальных наркоманов. Дабы неповадно было.

         Оказалось, на этом неприятности не закончились. Вначале она вызвала подозрения у патрулирующих площадь полицейских, и пришлось минут пятнадцать доказывать, что она «неподозрительный контингент». Затем расстроилась, увидев цену на приличные, по её мнению, очки и, вздохнув над стремительно тающим запасом на карте, решила, что ну и хрен с ним. Живём один раз.

         На работу Женя попала спустя час. Вспотевшая и злая, как древнегреческая фурия, так как пришлось добираться пешком, зато в новеньких красивых очках. Люди, словно чувствуя её состояние, только завидев, разбегались в стороны. Она пролетела проходную, даже не глянув на охранника, а тот, видимо, побоялся снова её останавливать, и свернула в широкий коридор. Взгляд сам собой притянулся к единственному окну в самом конце, в шагах двадцати от неё. Там сидела худенькая девчонка-подросток и смотрела во двор.

         Долетев до кабинета главного (сегодня возле него было удивительно пусто), Женя дёрнула ручку, но та не поддалась. Тогда она приложилась кодовым стуком. И снова ничего.

1.5 Ученица

         Женя приспустила очки и сощурилась. После последней, фатальной вылазки зрение то и дело скакало, особенно после эмоциональной перегрузки.

         — Куда уехали? — не поняла она.

         Девочка спрыгнула с подоконника и направилась к ней.

         — Не знаю. Фёдор Васильевич попросил подождать вас здесь и убежал.

         Зрение наконец-то сфокусировалось, и Женя смогла рассмотреть собеседницу. Пшеничного цвета косички, огромные светло-карие глаза и чуть вздёрнутый нос делали её похожей на героиню какого-нибудь сериала про подростка начала двадцатого века. Не хватало только соломенной шляпки и подходящего платья. Хотя джинсовый сарафан и потёртая торба отлично дополняли образ. На вид ей было лет пятнадцать, но Женя знала, как легко ошибиться с возрастом. Ей самой часто давали не больше двадцати пяти, несмотря на полные тридцать.

         — Ты и есть моя ученица?

         Девочка кивнула.

         — Ну что ж, будем знакомы, Элла. — Женя сдвинула очки на лоб и протянула руку для рукопожатия. — Предлагаю посидеть в кафе и узнать друг друга поближе, раз начальство всё равно разбежалось.

         — А я о вас уже немного знаю, — новоявленная ученица робко сжала протянутую ладонь.

         Женя удивлённо изогнула бровь:

         — Что, например?

         — Вы лучший из номов нашего города. Двести пятьдесят три погружения и сорок пять спасённых жизней, — отрапортовала Элла.

         — Откуда инфа?

         — Ира с Робертом рассказали. Я жила у них какое-то время.

         — То есть с тобой уже занимались?

         Элла качнула головой:

         — Фёдор Васильевич сразу сказал, что моим обучением займётесь вы, когда из отпуска вернётесь.

         — И как давно он это тебе пообещал?

         — Месяц назад.

         Женя нахмурилась, — в это время она ходила и изнывала от тоски в шикарных апартаментах Сержа. Что же получается, она стала так предсказуема или Фёдор Васильевич обзавёлся штатным провидцем?

         — Ясно. Кто еще, что обо мне рассказывал?

         — Лидия Петровна. — Элла опустила взгляд. — Она сказала, вы людей не любите и мне будет с вами сложно. — И снова посмотрела в глаза. — Но я ей не поверила. Зачем спасать чьи-то жизни, если не любишь?

         Женя фыркнула. Когда это бухгалтер говорила о ней что-то хорошее? Но вот насчёт людей…

         — Это правда, — не люблю. Особенно тех, кто считает, что знает меня лучше, чем я сама. — Она многозначительно посмотрела на новоявленную ученицу. — Идём, — Женя потянула девочку за собой, — и запомни на будущее, любые сведения лучше собирать самостоятельно, а мнение составлять из собственных соображений и опыта.

         Они вышли из прохладного здания и очутились в объятиях палящего солнца. Воздух дрожал, асфальт плавился, а редкие прохожие старались поскорее скрыться в тени деревьев. До ближайшего нормального кафе было минут двадцать езды, но ехать в общественном транспорте Жене по-прежнему не улыбалось. Пришлось снова вызвать такси. Всё это время Элла молчала, послушно стоя рядом. То ли задетая её намёком, то ли просто не знала, что ещё сказать.

         На этот раз повезло больше, спустя минут пять к ним подкатил белый Рено Логан, с кондиционером и водителем приятной наружности, и за рекордно короткое время домчал до любимой Жениной кофейни.

         Войдя внутрь, Женя благоговейно потянула носом, вдыхая аромат свежесваренного кофе. Настроение налаживалось. Она выбрала столик возле окна и махнула Элле, чтобы та шла за ней. Удобно устроившись на мягких диванах, и минуту полистав меню, спросила:

         — Что будешь?

         — Я не голодна… — В глазах подопечной мелькнули растерянность и испуг.

         — Даже кофе с пирожным?

         Девочка опустила глаза.

         — Элла?

         — Я просто посижу, можно?

         Женя устало сняла очки и положила на стол.

         — Так не пойдёт. Говори как есть, иначе мы не сработаемся.

         Элла вздохнула, поправила косички и посмотрела на неё несчастными глазами.

         — У меня нет денег.

         — Расслабься. Я тебя пригласила в кафе и угощаю.

         — Тогда закажите что-нибудь на ваш вкус. Я… я никогда не бывала в таких местах.

         Женя кивнула и заказала вафли с мороженым, черничный джем и два рафа с клубникой. Когда официантка принесла заказ: мороженое, украшенное ягодами и мёдом, бокалы с густым ароматным напитком и толстенные вафли, политые джемом, — она отметила, каким неподдельным восторгом загорелись глаза подопечной, и почувствовала, себя богом. Страх, что ей придётся не по душе новая работа, отступил, а его место заняло любопытство.

         Откинувшись на спинку диванчика и немного выждав, Женя начала разговор:

         — Ну, раз обо мне ты уже кое-что знаешь, расскажи о себе.

         Элла, аккуратно пробовавшая мороженое, замерла с десертной ложкой в руке и тихо спросила:

         — А с чего начать?

         — С чего хочешь. Где росла, где училась, что нравится.

         — А про Аномалию рассказывать?

         — И про Аномалию. Фёдор Васильевич сказал, ты два раза погружалась и даже смогла кого-то спасти. Но начни с детства.

         Элла отложила ложку и с сожалением покосилась на десерт.

         — До десяти лет я жила в деревне, с бабушкой. А когда она умерла, меня забрала мамина сестра и я какое-то время жила с ней. Но потом тёть Аня вышла замуж, а меня устроила в интернат.

         — А родители где?

         Элла прерывисто вздохнула.

         — Папу я никогда не видела, а мама пропала, когда я была совсем маленькой. Не помню её совсем.

         — Ясно, — Женя на миг опустила глаза, — свою мать она тоже не помнила, а отец… А ну его в пень. Она постаралась, чтобы её лицо осталось бесстрастным, и продолжила расспросы. — А что за интернат?

1.5 Ученица. Окончание

         Элла честно попыталась совместить мороженое и рассказ, но её ложка так и зависла между десертом и ртом.

         — Я туда случайно попала. Даже не знала, что такое существует. Ребята рассказывали, что в лесопарке за интернатом есть странное место, но никто толком не объяснял, чем именно оно странное. Может потому что я не очень с ними ладила. Вообще-то, нам туда ходить не разрешалось, но многие всё равно убегали.

         — Классика, — усмехнулась Женя. — И что, ты тоже решила проверить?

         — Нет. То есть меня мальчишки разыграли, а я им поверила. — В светло-карих глазах мелькнула обида, но Элла быстро взяла себя в руки. — Подкинули мне записку, будто в лесопарке меня ждёт… ну, кое-кто. — Элла густо покраснела. — Я пришла в условленное место, а там никого не было. Ждала около часа, пока не услышала, как к месту, где я стояла, идёт тот, кого я ждала и громко разговаривает. Увидела, что он не один, испугалась и убежала в подлесок, чтобы спрятаться. — Элла тяжело вздохнула и снова посмотрела на десерт. — Там нашлась грунтовая дорога. Я раньше по ней не ходила, даже не знала, что она есть. Дорога оказалась широкой и утоптанной, я подумала, что, скорее всего, она соединяет параллельные асфальтированные дорожки и побрела вперёд. Но дорога всё не кончалась, и асфальт не появлялся. А потом… вдалеке я увидела поляну. Её плотно окружали деревья, а сама она поросла красивой травой. Это странно смотрелось. Во всём лесопарке буйствовало разнотравье, а тут такая густая и глянцевая, с острыми краешками, где-то мне по пояс. Видели когда-нибудь такую?

         Женя кивнула, а Элла уставилась сквозь мороженое и замолчала.

         — И что было дальше?

         — Я испугалась… — Девочка, наконец-то, засунула в рот ложку с десертом.

         — Чего именно?

         Элла отложила ложку, подняла глаза, но заговорила не сразу. Голос её сделался тихим:

         — Там лежала мёртвая белочка. От неё почти ничего не осталось, только шкурка и косточки. И зубки так скошены, словно наступил кто-то… Мне стало не по себе, и я побежала обратно к дороге. Но через несколько шагов увидела мёртвую птичку. От неё тоже мало что осталось: скелетик и пёрышки…

         Она говорила тихо, водя ложкой по стеклянной креманке, и не замечая, как растаявшее мороженое капает на стол.

         — А что ещё ты видела? — Женя попыталась вернуть девочку в русло разговора, но та посмотрела на неё рассеянным взглядом, а после сжала губы.

         — Я больше не хочу.

         — Чего не хочешь?

         — Мороженого.

         — Так не ешь. Как тебе удалось выбраться?

         Элла непонимающе на неё посмотрела.

         — Из аномальной зоны.

         — Я не помню. — Девочка вновь опустила взгляд.

         — Допустим, — нахмурилась Женя. — А про второй раз расскажешь?

         — Мне нехорошо.

         — Ладно, отдохни пока. Попробуй напиток, — она кивнула на порядком остывший раф. — Тебе понравится.

         Девочка послушно потянулась к бокалу, а Женя откинулась на мягком кресле. Она уже встречала похожее поведение. Странно, что главный решил сделать из Эллы нома. Она явно не отделалась от последствий погружения, какое ей повторение? Что-то здесь не то.

         В задумчивости Женя потянулась к смартфону и активировала экран. Четыре пропущенных и несколько сообщений. Ах, ну да, она же снова в команде и её вернули в чат оперативного отдела. Она быстро пролистала пафосное приветствие от Вика, сдержанное от Роберта и тёплые обнимашки от Иры. Ещё кто-то из аналитиков прислал разношёрстный набор смайлов, и всё.

         В груди неприятно кольнуло — Алекс ничего не написал. Правда, он всегда эти чаты терпеть не мог, может, просто не увидел. И зачем она вернулась? Вот радости-то каждый раз его видеть. Хотя вряд ли они будут пересекаться. Он же, скорее всего, постоянно на выездах.

         Зло смахнув чат, Женя зашла в звонки. Так, один незнакомый, один от Сержа и два от Вика. Она нажала на знак трубки и практически сразу услышала весёлый голос аналитика:

         — Женька, у тебя как всегда на беззвучном?

         — Угу. Чего звонил?

         — Ты с утра должна была к нам в отдел зайти за последними сводками, забыла? А ещё тебя главный искал.

         — От него звонков не было. — Женя намеренно проигнорировала первый вопрос.

         — Так у тебя же другой номер, забыла? И пока что он есть только у меня. — Виктор опустился до многозначительного шёпота.

         Женя и правда забыла. Перед отъездом она сменила симку, чтобы окончательно порвать с прошлой жизнью. Порвала, называется. Удивительно, что номер Виктора сохранился, наверное, был записан в память телефона.

         — А ты где достал?

         — Места знать надо, — заржал Вик. — Ну что, когда тебя ждать?

         — А Фёдор Васильевич уже вернулся?

         — Вроде ещё на выезде.

         — Брось-ка мне его номер.

         — То есть тебя не ждать?

         — А ты можешь мне аналитические сводки скинуть письмом?

         — Да не вопрос, — удивился Вик. — Хотя знаешь, — он ненадолго задумался, — лучше я тебе установлю одно очень полезное приложение и дам персональный доступ. Только для этого мне с тобой всё равно пересечься нужно.

         — Где, когда?

         — Как насчёт бара «Дрянная курица» в семь? — делано серьёзным голосом предложил Вик, но Женя почувствовала, как он улыбается.

         — Идёт. — Она тоже улыбнулась.

         А что, посидеть в баре неплохая идея. Можно будет расслабиться и потрепаться со старым другом ни о чём и обо всём сразу. С Виком всегда было легко и местами ржачно.

         — Только имей в виду, в офис тебе всё равно придётся вернуться, — прервал её мечты аналитик. — Тебя бухгалтерия ждёт.

         — А, может, они как-то без меня? — сморщилась Женя.

1.6 Снова у главного

         У кабинета Фёдора Васильевича по-прежнему было подозрительно пусто. Женя посмотрела на экран смартфона: четыре тридцать пять.

         — Подожди здесь. — Она кивнула на затёртую лавку и, отпустив руку Эллы, приблизилась к двери.

         Кажется, внутри кто-то был. Разговор шёл на повышенных тонах и Женя невольно прислушалась. Господи, да это Алекс…

         — …я против! Не согласен с таким решением. Это ставит под удар всю операцию и команду. Тренируйтесь на местных зонах с минимумом опорных точек, но ради вашего эксперимента, я не намерен рисковать людьми.

         — Саша, я не спрашиваю тебя о твоих намерениях. Я ставлю перед тобой задачу, и ты обязан её выполнить. Всё разговор окончен. Если ты отказываешься от руководства, я подберу на этот выезд другого человека. — Голос главного был спокоен и твёрд. Фёдор Васильевич никогда не терял лица, не переходил на крик и на личности, в отличие от некоторых его подчинённых.

         Алекс ничего не ответил. Внутри кабинета нервно скрипнул пол под отодвигаемым стулом, и Женя еле успела отскочить, чтобы не получить по носу распахнувшейся дверью.

         Бывший бросил на неё хмурый взгляд.

         — Привет, — буркнул он, а затем резко обернулся и уставился на Эллу.

         — Привет… — растерялась Женя.

         — Заходи. — Фёдор Васильевич поманил рукой, выводя из ступора.

         — С Эллой?

         — Да, заходите обе.

         Жене показалось, что Алекс хочет что-то сказать, но он только нервно дёрнул подбородком и быстрым шагом направился прочь. А её сердце бросилось усиленно перекачивать кровь. Повезло, что на ней были очки. Светить перед бывшим болезненным взглядом, не хотелось. Ещё решит, что у неё что-то не в порядке.

         — Да заходите же.

         Когда они с Эллой вошли и разместились на маленьком диванчике в углу помещения, Фёдор Васильевич встал и прежде чем начать разговор прошёлся по кабинету туда-сюда.

         Женя успела занервничать, гадая, что же выбило его из колеи, неужели разговор с Алексом? Но первой нарушить молчание не решилась.

         — Значит так, — главный, наконец, остановился и внимательно посмотрел на обеих. — Из района пришёл запрос. Вы же знаете, лето и так время лесных пожаров, а в этом году оно ко всему прочему аномально жаркое.

         Женя хмыкнула. В её голове слово «аномальное» было связанно только с одним. Фёдор Васильевич укоризненно на неё покосился и продолжил:

         — Есенина, ты мыслишь в верном направлении, но сложившаяся ситуация совсем несмешная.

         — Я даже не думала смеяться!

         — Ну-ну… итак, о чём это я. — Главный вернулся за стол. — Так вот, пожары. За последние сутки купировано более трёх возгораний, за несколькими идёт наблюдение, но людей не хватает.

         — А мы тут причём?

         — Отправлю вас добровольцами, будете помогать, — на полном серьёзе ответил Фёдор Васильевич и, заметив, как вытянулось её лицо, сдержанно улыбнулся. — Женя, а ты сама-то как думаешь?

         — Новый прорыв аномалии, — догадалась она.

         Главный кивнул.

         — Пропало несколько пожарных и двое из них добровольцы.

         — А с чего взяли, что всему виной аномалия? Это лес, там легко заблудиться.

         — Потому что один мужчина нашёлся. Дальше разъяснять?

         — С букетом знакомых нам признаков? Он хоть жив?

         — Жив.

         — Повезло.

         — Это ещё не известно.

         Женя резко втянула воздух. Ситуация получалась скверной.

         — Вот теперь вижу, что до тебя окончательно дошло.

         — А я-то здесь причём? Или вы решили вернуть меня в оперативную работу?

         — Не совсем. — Главный помедлил. — Эллочка, сходи-ка в бухгалтерию, отнеси Лидии Петровне вот эту папку и попроси её поставить чайник.

         — Хорошо.

         Элла, сидевшая рядом так тихо, что Женя умудрилась о ней напрочь забыть, подхватилась и убежала исполнять поручение. Когда она вышла, Фёдор Васильевич снял узкие очки в дорогой оправе и, вынув из ящика стола тканевую салфетку, принялся протирать стёкла. Воспользовавшись паузой, Женя решила спросить о подопечной.

         — Фёдор Васильевич, с чего вы взяли, что из Эллы выйдет хороший ном? Мне кажется, погружения не прошли для неё бесследно. У неё до сих пор наблюдаются признаки травматического влияния.

         — Скажи, а для кого погружения проходят бесследно? Может для тебя? Я пока что за всю свою практику не встречал ни одного нома без отклонений и последствий.

         Женя скрипнула зубами.

         — Но вы же поняли о чём я? Я про врождённую устойчивость!

         — Устойчивость бывает двух видов, врождённая и приобретённая, ты знаешь это не хуже меня. Это раз. Не перебивай меня. А во-вторых, если бы ты не опоздала утром, то я бы вручил тебе личное дело Эллы, с которым ты обязана была познакомиться заранее.

         — Извините, — буркнула Женя.

         — Давай договоримся, ты максимально придерживаешься инструкций, не самовольничаешь и не дерзишь, а я попробую сделать так, чтобы тебе не было скучно и ты не чувствовала себя списанным специалистом.

         Женя чуть не задохнулась от нахлынувших чувств.

         — Откуда… откуда вам знать, как я себя чувствую? — вспылила она и подскочила с диванчика.

         — Если бы я был неправ, то сейчас ты не стояла передо мной, готовая убивать, тебя бы не задели мои слова, более того, ты бы посмеялась.

         Женя сжала и разжала кулаки, понимая, что главный прав.

         — Умеете вы ткнуть палкой в больное место.

         Фёдор Васильевич устало вздохнул:

— Я помочь хочу, а ты, Есенина, во всех видишь врагов. До сих пор обижаешься, что тебя отстранили от дел, но подумай сама, в таком состоянии, как у тебя, в Аномалию ходят и погружаются только самоубийцы. Давай свернём этот разговор, если ты ещё не готова называть вещи своими именами, и вернёмся к тому, ради чего я тебя вызвал.

1.6 Снова у главного. Окончание

         — Я хочу, чтоб ты и Элла поехали на место. Сейчас объясню кратко, а вечерком почитаешь вот это, — он похлопал по чёрной пластиковой папке. — Элла одна из тех, кто видит несколько уровней. Будет хорошо, если девочка тебе доверится настолько, что подробнее расскажет сама, а пока придётся обойтись отчётами психолога и реабилитолога, которые с ней работали, плюс опросами педагогов интерната и некоторых детей.

         — До недавнего времени вы не верили в уровни, — хмыкнула Женя и поправила очки.

         — С тех пор прошло больше года. Пока тебя с нами не было, многое изменилось. Кстати, ты зашла к статистам?

         — Не успела. Вик обещал настроить мне какое-то приложение. Сказал, так будет удобней.

         — Хм, может он и прав. Так вот, сейчас проводятся исследования двух версий: перемены коснулись самих зон или дело в особенностях мозга некоторых людей. И я хочу, чтобы в этих исследованиях поучаствовали вы с Эллой.

         — Каким образом?

         — Нам нужны замеры частот мозга нома в погружении и замеры излучений изнутри Аномалии. В лаборатории Центра разработали прибор «Нейросинхронизатор», он связывает двух человек: нома и того, кто его направляет. Грубо говоря, работа в связке. Ранее это не было возможно, зона глушила любые приборы, кроме маячков, но умники из центра нашли какой-то выход.

         — Звучит многообещающе.

         — Я знал, что ты оценишь.

         — Но Элла совсем неопытна.

         — Её опытом будешь ты. У вас будет связь на нейронном уровне. Не перебивай. Девочке ничего не грозит, пропавших людей вам искать не придётся. Этим займутся Ира и Роберт.

         — То есть едут все наши?

         — Да, только у вас будут разные задачи. Скорее всего, с тобой будут работать люди из Центра, и, я прошу тебя, помни о нашей договорённости.

         Женя насупилась. До неё наконец дошло, почему Фёдор Васильевич в начале заговорил об инструкциях и самовольничестве, — то что часто сходило ей с рук здесь, в команде родного города, вряд ли оценят люди совершенно её не знающие.

         — Я помню.

         — И кстати, пока тебя не было, город сформировал отдел патрулирования, в столице разработали новый прибор, фиксирующий начальную стадию разлома пространства. Сама понимаешь, его проще закрыть, чем разросшийся, и сделать это можно без задействования номов, что немаловажно, так как зон образуется всё больше, а номов как был дефицит, так и остался.

         Женя присвистнула. Надо же, сколько изменений за какой-то год. Стоило ей самоустраниться, как прорыв в изучении аномалии скакнул далеко вперёд. Вряд ли это связано, но от этого было не менее обидно.

         — Вот ещё, давно хотел спросить, как с этим делом обстоит в Европе?

         — Я старалась держаться подальше от этого всего, — упавшим голосом ответила она. Настроение снова испортилось.

         — Ну и правильно, — главный вдруг широко улыбнулся. — Забирай Эллу, и поезжайте домой. Выезд завтра, после утренней оперативки. Приходите к семи. Более подробные инструкции получите на месте.

         Женя кивнула и задумчиво накрутила пружинистый локон на палец. Задача показалась интересной. К тому же, возможно, в процессе изучения ей выпадет возможность ещё раз погрузиться. От этой мысли по телу пробежала волна мурашек, и Женя резко встала, чтобы ничем не выдать своих тайных надежд. Уже возле двери её окликнул главный:

         — Не забудь личное дело.

         Пришлось вернуться. Женя натянуто улыбнулась, понимая, что замечталась. Она потянулась к папке, и Фёдор Васильевич поймал её за руку.

         — Евгения, я на тебя рассчитываю. Весь наш отдел рассчитывает.

         — Можете на меня положиться, — твёрдо ответила она. Женя многим была обязана этому человеку и просто не могла его подвести.

         Выйдя из кабинета, она отправилась прямиком в бухгалтерию. Там её встретил колкий взгляд Лидии Петровны и угрюмые лица помощниц. Элла сидела в уголке и читала книгу.

         — Как дела, Женечка? — протянула главный бухгалтер и растянула губы в улыбчивой гримасе. — Как Париж?

         — Лучше всех, — подыграла Женя, внутренне напрягаясь. Откуда, спрашивается, главбух знает про Францию? — Париж — великолепно, если будете проездом, посетите кондитерскую Бруне, там пекут самые вкусные круассаны в мире!

         — Непременно! Спасибо за рекомендацию. Может быть, чаю?

         — К сожалению, я тороплюсь, что там нужно подписать?

         — Галина, покажи документы и проследи, чтобы подписи стояли на своих местах, — всё так же улыбаясь, главный бухгалтер обратилась к своей помощнице.

         Женя хмыкнула. Её подмывало как бы ненароком чиркнуть не в том месте, но она сдержала порыв. Чем скорее она покончит с бумагами, тем скорее сможет отсюда убраться.

         — Элла, идём, — позвала она, поставив последнюю подпись.

1.7 Элла

         Подопечная оторвалась от книги и поднялась.

         — Лидия Петровна, спасибо. — Девочка протянула книгу главному бухгалтеру.

         — Заходи почаще милая, здесь тебе всегда рады, — проворковала в ответ та.

         Уже на улице Элла потянула Женю за руку.

         — А почему Лидия Петровна на тебя обижена?

         — Она тебе так и сказала?

         — Нет. Я поняла это сама.

         — Она не обижена. Просто терпеть меня не может.

         — А почему?

         Женя остановилась и с интересом посмотрела на подопечную.

         — Понятия не имею. В голове некоторых людей столько мусора, что разбираться в их помыслах то же самое, что копаться в помойке. Просто не обращай внимания.

         Девочка обречённо вздохнула, а Женя уткнулась в смартфон, вызвать такси и заодно полистать чат. Какое-то время они молчали.

         — Меня в интернате тоже не любили.

         Женя мысленно дала себе подзатыльник, — могла бы и догадаться, откуда растут ноги у этих расспросов.

         — Тебя это сильно расстраивало?

         Элла поникла:

         — Я привыкла, но иногда было совсем тоскливо. Я всегда мечтала о друге, которому смогу рассказать всё-всё, и он надо мной не посмеётся.

         — Рассказывать всё-всё, кому бы то ни было, даже другу, это очень плохая идея, — фыркнула Женя и тотчас отвесила себе второй подзатыльник, вспомнив просьбу главного. Ничего не скажешь, отличный совет, очень помогает доверительным отношениям!

         Она притормозила и повернулась к подопечной.

         — Послушай, я не обещаю стать тебе другом, потому что не умею дружить, но запомни, на меня можно положиться и… И я никогда не смеюсь в ответ на откровения.

         — Даже если они кажутся невзаправдышными? — В глазах Эллы мелькнула тень сомнения.

         — Никогда. А если ты захочешь рассказать мне что-нибудь про аномалию, валяй. Лучше меня, тебя вряд ли кто-нибудь поймёт.

         Элла кивнула, но расспросы прекратила, и больше не произнесла ни слова.

         Добравшись до дома, Женя первым делом пошла в душ, но вовремя вспомнила, что горячей воды нет.

         — Чёрт…

         Перед походом в бар было бы неплохо освежиться. Пришлось обойтись холодным умыванием. Она, как могла, привела себя в порядок, чуть загримировала синяки под глазами и даже пару раз махнула щёточкой с тушью.

         Всё это время Элла с любопытством оглядывала её квартиру.

         — У тебя так много книг! — с восторгом выдохнула она, когда Женя вернулась из ванны.

         — Это не мои. От отца остались. А ты любишь читать?

         — Очень!

         — Тогда все они в твоём полном распоряжении.

         — Спасибо! — Элла подбежала к ней и обняла.

         Женя удивлённо замерла, но быстро взяла себя в руки.

         — Перестань. Терпеть не могу обниматься. Кстати, ты не голодна?

         — Не очень. — Девочка отстранилась, а Женя запоздало вспомнила, что должна расположить Эллу к себе.

         — Ты пиццу ешь?

         — Я… не знаю, наверное.

         — Понятно.

         Взгляд упал на чёрную папку. И когда, спрашивается, её читать? Через пару часов встреча в баре, где она надеялась хоть немного расслабиться, а завтра рано вставать… Ладно, полистает ночью, всё равно бессонница. Пока ждали доставку, она провела небольшую экскурсию по квартире и, предложив Элле ложиться спать, не дожидаясь её, отправилась в бар.

         «Дрянная курица» находилась в центре города, но так как времени ещё было достаточно, Женя решила пройтись пешком. Подумаешь какие-то четыре километра. Неожиданно поднявшийся ветер приятно обдувал лицо и плечи. Женя вдохнула полной грудью и впервые за долгое время почувствовала запах лета. Казалось, прогретый воздух впитал в себя всё разнообразие города: и аромат сладких булочек из угловой пекарни, и сладость отцветающей липы, и сырость речного бриза, летящего с набережной. Вокруг куда-то спешили люди. Кто-то шутил со своими спутниками, кто-то шёл, уткнувшись в смартфон, кто-то спешил, угрюмо глядя куда-то сквозь город. У каждого из них была своя обычная жизнь: дом, семья, работа. Они жили, и понятия не имели, что их город постепенно трескался, будто деревянная сувенирная ваза, в которую по незнанию налили воды, и она набухла, ломая эмалевый рисунок снаружи. Да что там город, трескался целый мир. Но хуже было то, что где-то глубоко внутри Женя чувствовала себя такой вазой.

         Чтобы хоть как-то приободриться, она вспомнила, куда идёт. Представила, как Вик рассказывает последние сплетни отдела, и они вместе ржут. Как Красавчик-Билл наливает в колу виски и, пока два напитка смешиваются, обнимая кусочки льда, толсто намекает, что эту ночь он не прочь провести с шикарной брюнеткой, но вот незадача, брюнетка совсем к нему равнодушна. Вообще-то, он в шутку подкатывал ко многим, но именно сегодня Жене хотелось почувствовать чьё-то внимание и может быть, даже крепкие мужские руки на своих бёдрах.

         Улыбаясь собственным мыслям, она спустилась по расписанным граффити ступеням. На пороге её встретили звуки гитарного соло, и Женя зажмурилась от удовольствия, а когда вошла внутрь, звук и свет на миг ослепили и оглушили её. Здесь было много смеха, запах крепкого алкоголя и ещё какого-то невидимого драйва.

         — О! Я же говорил, она не забыла! — победно возопил Виктор. — Так что Сурок, ты мне проиграл, гони деньги!

         Женя обернулась в ту сторону, откуда шёл голос, и только многолетняя выдержка позволила ей не изменить выражение лица. Улыбка приклеилась к губам, а ноги, хоть и задеревенели, продолжали идти вперёд.

         За одним из столиков сидел весь их отдел. Включая Алекса и Катю.

❤️ ❤️ ❤️ 

1.8 В баре

         Окинув быстрым взглядом безудержное веселье и задержавшись взглядом на остатках торта и дурацком колпаке, Женя вычислила повод вечеринки. Первой мыслью было зажать Виктора в тёмном углу и открутить его тупую голову, но так запросто украсть из-за стола именинника не выйдет. А потому, также улыбаясь, на этот раз хищно, она подошла к Виктору вплотную:

         — С днём рождения, дружище! — И, не дав опомниться, поймала за оттопыренное ухо. — Напомни, сколько там тебе накапало? Один, два, три…

         — Двадцать один, — радостно поддержал её идею Сурок. Полевой программист из отдела статистики. Ира рассмеялась, и даже всегда сдержанный Роберт расправил уголки губ.

         Виктор умоляюще на неё посмотрел и, кажется, всё осознал, но было поздно.

         — …десять, одиннадцать, двенадцать…

         — Я тоже рад тебя видеть, — попытался пошутить он. — Может, торта? Мы оставили тебе кусочек… ай! Знаешь, как я за него воевал. Ой! Они думали, что ты забыла!

         Женя досчитала до двадцати одного и удовлетворённо отпустила покрасневшее ухо. Место ей нашлось между Робертом и Сурком. Она сдвинула очки на лоб и подтянула к себе последний кусок торта, но почувствовав чей-то взгляд, вскинулась. Катя прожгла её ревнивым взглядом. Такая реакция удивила Женю, и она осмелилась посмотреть на бывшего. Поймав её взгляд, Алекс сдержанно кивнул и приложился к бокалу с янтарной жидкостью.

         С утра она не успела толком его рассмотреть. Бывший, как всегда, выглядел харизматично. Ему по-прежнему безумно шла двухдневная небритость, светло-русая чёлка небрежно падала на лоб. Алекс, как и она сама, предпочитал носить тёмные очки в любое время года, но в кругу друзей открывался. Вот и сегодня. Единственное, что поменялось — взгляд. Обычно на дне его ореховых глаз плавали задорные смешинки, но сегодня Женя заметила там лишь грусть и усталость.

         — Может, всё же начнёшь с чего-то посолиднее? — Ира пододвинула к ней чистую тарелку и потянулась за куском пиццы.

         — Да я не голодна.

         — Хочешь сказать, что обедала? — рассмеялась та, всё же подкладывая ей кусок Маргариты и две брускетты.

         Женя усмехнулась. Похоже, здесь её знали лучше, чем она предполагала.

         — Что-то типа того.

         — Как тебе Элла? — Вдруг спросила она. Вопрос заставил Женю нахмуриться.

         — Пока не ясно.

         — Она хорошая девочка, — Ира ласково улыбнулась и заломила светлые брови домиком, — но ей нужно время, чтобы привыкнуть к переменам.

         Мне тоже, — подумала Женя и засунула в рот одну из брускетт. Та оказалась с красной рыбой и лимоном. Во рту стало кисло.

         — Вчера ты так быстро убежала, — продолжила разговор Ира. — Хоть расскажи, где была, что видела. Фёдор Васильевич говорил, ты много путешествовала.

         — Угу, — с набитом ртом подтвердила Женя и всё-таки наметилась на торт. — Но если честно в голове сплошной хаос. Знаешь, все эти средневековые городки в какой-то момент сливаются в одно сплошное месиво и уже не упомнить, что я видела и где. Но в целом мне понравилось. Частая смена локаций придаёт жизни неповторимый вкус паломничества.

         — Ох, хотела бы и я однажды отправится в путешествие, — мечтательно протянула Ира. Женя понимающе кивнула. Работа нома и путешествия вещи не совместимые. Ты всё время где-то нужен и без тебя никак. Периоды подъёма чередуются с периодами полной апатии. Аномальные зоны отнимают много сил. После одного погружения можно лежать пластом неделю, а то и больше и приободриться только тогда, когда на горизонте замаячит новое погружение. Если быть честной, всё это сильно напоминало зависимость.

         Они ещё какое-то время поболтали ни о чём, а потом Ира и Роберт покинули компанию, сославшись на то, что завтра рано вставать.

         Когда ребята ушли, Женя почувствовала напряжение. Оно повисло над столом невидимым смогом. Вик попытался шутить и увлечь ребят какой-то общей темой, но разговор не шёл. Пару раз Женя словила хаотические образы от Сурка и Кати: слепок чувств и то, какой они её видели, и ей стало тошно. Молча доев остатки торта, она вышла в туалет. Врубила холодную воду, чтобы умыться, но вовремя вспомнила о замазанных синяках и туши. Гадство. Пришлось обойтись прикладыванием холодных рук к щекам и лбу. Пора было сваливать. Хотя…

         Женя критически себя осмотрела. Волосы дерзко падали на лицо, после путешествия она схуднула и теперь черты лица стали резче, глаза больше, в них появился нездоровый блеск. Этакая сумасшедшинка. Эта искра безумия, грела её последний год, подначивала на рисковые вылазки и мероприятия. И именно она, Женя была в том уверена, привлекла в её жизнь Сержа, — хороший мальчик захотел приключений. Но под впечатлениями и эмоциями последних недель искра залегла на дно, стала почти невидимой, и пора было её воскресить.

         Если сейчас она уйдёт, это будет выглядеть как слабость, а такого она себе позволить не могла. Женя покусала губы, чтобы к ним прилила кровь, вздёрнула подбородок, и сама себе подмигнула.

         Алекс не рад, что она едет с ними, думает, ему придётся с ней нянчиться, и считает, что она подведёт команду? Пусть обломится. Она ещё на многое способна и на его мнение ей плевать.

         Катя изошлась на ревность и боится отпускать Алекса куда-то вместе с ней? Пусть боится. Страх убивает любовь, недоверие тоже. Вот пусть и проверит своё «люблю по-настоящему», будет полезно.

         Виктор хочет, чтоб все жили дружно и счастливо, как было год назад? Не выйдет, — так попросту не бывает, а если он верит в обратное, то пора повзрослеть.

         Сурок опасается, что она опять что-то выкинет, или хуже того, сунется в аномалию? Хм, вообще-то, у него есть все основания так думать, последнее её погружение со счетов не спишешь. Но главный сказал, работать она будет с другими людьми, так что зря он волнуется — это раз, хороший полевой программер должен уметь справляться с любыми неожиданностями — это два.

1.8 В баре. Окончание

         Серж никогда не повышал голос, но присущая ему мягкость сегодня дала слабину. Он настойчиво пытался выяснить, почему Женя игнорировала его звонки, не обидел ли он её неосторожным словом, а, быть может, у неё проблемы, и он мог бы помочь.

         — У меня всё хорошо, правда. — Сегодня его навязчивая забота не бесила. Женя ощутила, что помимо тех людей, которых она раздражала, пугала и тех, кому она безразлична, есть тот, кто испытывал к ней нежные чувства. На душе потеплело. — Знаешь, я вернулась на старую работу, и пришлось разгребать кучу дел. — Она подмигнула подошедшему бармену, тот многозначительно кивнул в сторону алкогольного стенда. Прикрыв динамик ладошкой, Женя шепнула: — Двойной виски, с колой и льдом.

         Красавчик-Билли широко улыбнулся и две его громадные руки, разрисованные китами и космосом, нырнули под барную стойку и тут же вернулись с бокалом-тумблером и бутылкой Джека Дениэлса.

         — Я волновался. — Серж устало вздохнул. — Прошу, ма шери, не делай так больше.

         — Прости. — Женя ностальгически вздохнула, вспомнив загорелые руки, перебирающие её непослушные кудри и слишком нежные касания, а затем перевела взгляд на могучие предплечья бармена. Неожиданно для неё самой, в голову полезли неприличные фантазии. Вот бармен смело притягивает её к себе, его руки ныряют ей под майку…

         — Почему ты замолчала? — Серж вернул её в реальность. В этот момент затихшая в какой-то момент музыка громыхнула раскатистым басом. — И… где ты вообще? Не дома?

         — В баре, отмечаю день рождения друга.

         — Я его знаю? — Серж напрягся, и Женя даже сквозь тысячи километры увидела, как сдвинулись широкие брови, а в зелёных глазах промелькнул тень ревности.

         — Не думаю, — усмехнулась она. — Ему двадцать один, Серж, и он ещё практически ребёнок. Вы бы точно подружились, если бы встретились, он, как и ты, обожает солёные арбузы.

         Французский друг хмыкнул, а Женя продолжила:

         — Мне тут подкинули новый проект и, скорее всего, я снова пропаду.

         — Твоя работа ужасна, — возмутился Серж, послушно переключаясь. — Я не понимаю, как можно в здравом уме вернуться туда, где тебя не ценят. Джейн, а что если… — Он помедлил. — Ты вернёшься в Париж? Россия слишком сурова для тебя. Обещаю, ты ни в чём не будешь нуждаться…

         — Я знаю. — Она грустно улыбнулась и обхватила свободной рукой бокал с бархатным содержимым. Пальцы тотчас обожгло холодом. — Мне нужно побыть одной и разобраться в себе.

         — Ты говорила, но я ужасно скучаю. Может, мне приехать к тебе? Быть рядом, пока ты разбираешься?

         Женя представила идеальные утра в своей старой квартире, давно не видевшей хорошего ремонта, завтрак в постель, приторную нежность крепких загорелых рук, пропахших кофе и морским бризом и вспомнила, почему сбежала.

         — Не сейчас. Хочу побыть одной.

         Серж тяжело вздохнул.

         — Как скажешь, ма шери. Хотя бы обещай, что будешь брать трубку.

         — В ближайшую неделю вряд ли, у меня выезд за город.

         — Шашлыки, мужики, водка?

         Женя весело рассмеялась.

         — Серж, твои представления о России прекрасны, но в реале: комары, консервы, тяжёлая работа.

         — И ни одного мужика на этой самой тяжёлой работе?

         — Только лысые и толстые дядьки, я тебя уверяю!

         — Я буду ревновать!

         — Не стоит, я не в их вкусе, — она продолжила веселиться.

         — Если ты не перезвонишь через неделю, я всё-таки приеду.

         — Договорились.

         Скинув звонок, Женя ещё какое-то время крутила бокал в руках, наблюдая, как преломляется свет сквозь древесного цвета жидкость, а затем, практически залпом, выпила содержимое. Горло приятно обожгло саднящей лавиной, которая тут же превратилась в приятное, разливающееся по всему телу тепло.

         — Ещё? — игриво подмигнул бармен.

         Женя кивнула.

         — Сразу видно, свой человек.

         На какое-то время Красавчик-Билли отвлёкся на других посетителей, но затем снова вернулся к ней.

         — Давно тебя не было видно, Бемби. Я уж думал, тебя угнал охотник на голубом Мерседесе, и рад, что это не так.

         — Практически так и было, — Женя расслабленно улыбнулась. Виски смыл остатки дурных мыслей и выключил голову. Она пригубила новую порцию алкоголя. — Но я сбежала, предпочтя свободу королевскому парку.

         — Наш ковёр цветочная поля-а-на-а, — забасил бармен и игриво сощурился.

         — Ага, никак мне без сосен великанов.

         — Ещё?

         Женя глянула на бокал и с удивлением обнаружила, что тот снова пуст.

         — Валяй.

         Кажется, её маленькая мечта потрепаться с кем-нибудь ни о чём и обо всём одновременно, начала сбываться. Билли оказался словоохотливым малым, Жене нравились его шутки, неожиданно дерзкие взгляды, а ещё — руки с космическими китами. Когда бармен в очередной раз хотел наполнить её бокал, его накрыла чья-то ладонь.

         — Просьба: этой женщине больше не наливать.

         Женя недоумённо уставилась на Алекса.

         — Какого хрена?

         — На сегодня хватит.

         — Это не тебе решать, — зло бросила она.

         — Эй, ребят, спокойнее.

         — Я совершенно спокоен. Билли, будь добр отдохни.

         — Только не подеритесь, — бармен примирительно поднял руки и отошёл в сторону.

         — Не дождёшься, — Алекс впервые за всё время улыбнулся. Правда, не ей.

         Она вырвала бокал из-под его руки и потянулась за бутылкой. Что он о себе возомнил?

         — Женя, — в голосе бывшего появились стальные нотки, — я предупредил.

         — А то что? — усмехнулась она.

1.9 Качели

         К ночи жара спала, и появился приятный ветерок. Женя запрокинула голову и подивилась, как много на небе звёзд. Почему она раньше их не замечала? От резкого движения голова закружилась, и она схватилась за своего провожатого.

         — Давай немного посидим... Где-нибудь. — Женя свернула во двор и направилась к качелям. Крепления жалобно скрипнули, когда она села и оттолкнулась от земли.

         Вик глядел на неё с беспокойством, но расспросами не надоедал, просто присел рядом на корточки.

         — Дай-ка пока твой телефон, установлю прогу.

         Женя потянулась к заднему карману шорт, и её снова повело. Чёрт. Четвёртый бокал оказался лишним. Было неприятно осознавать, что Алекс вовремя её тормознул, а ещё неприятнее — видеть рядом с ним другую.

         Она вздохнула и, разблокировав телефон, протянула Виктору.

         Вверх-вниз, вверх-вниз. Ещё и ещё. Как странно, в детстве она любила кататься и, гуляя, первым делом бежала к качелям, а потом, как отрезало. После того случая, когда в один из вечеров отец не вернулся домой. Обычно она ждала его с работы, качаясь туда-сюда. Завидев до боли знакомую кепку, срывалась, прям так, не тормозя и, смеясь, бежала навстречу. Обнявшись, они шли в продуктовый, купить еды и конфет, а после возвращались домой с тяжёлым пакетом.

         Вверх-вниз, вверх-вниз. Жене показалось, она слышит знакомый голос.

         «Как же ты выросла, дочка, скоро макушкой достанешь до Большой медведицы…».

         В тишине рассыпался хрипловатый смех.

         — Папа…?

         — Что? — оторвался от её телефона Виктор. Экран смартфона подсветил его лицо и Жене, показалось, что оно плывёт в темноте отдельно от тела. — Я не расслышал…

         Она сморгнула и, тряхнув головой, окончательно прогнала наваждение.

         — Ничего. Долго ещё?

         — Потерпи пару минут. Я догружу кое-какие данные и настрою доступ по отпечатку, чтоб ты не мучилась с паролями.

         Хорошо, я подожду, — подумала она и уставилась на ближайший дом, в беспорядке усыпанный горящими окнами. В них мелькали силуэты, мерцали экраны телевизоров, и происходила какая-то своя жизнь.

         Женя вдруг вспомнила про Эллу, и что сегодня ей возвращаться не в пустой дом. Она никак не могла разобраться в своих чувствах, рада она таким переменам или нет. К концу второй недели после приезда из Европы, ей хотелось лезть на стенку от безысходности и тоски, она даже хотела завести кота, но передумала, решив, что вряд ли из неё выйдет любящая хозяйка. И вот, пожалуйста. В её доме поселился целый человек.

         Вик поднялся и протянул ей телефон.

         — Приложи палец.

         Женя не сразу сообразила, что от неё требуется. Ах, ну да, пароль.

         — Ага, вот так. — Друг пробежал пальцами по экрану, тыкая в какие-то значки, и почти сразу вернул телефон.

         — Давай, попробуй зайти. Вон та, голубая иконка с молнией, жми на неё. Теперь приложи палец. Отлично, работает. С интерфейсом разберёшься быстро, тут всё интуитивно понятно: слева разделы по статистике, внизу база данных по городу, наверху выход в чат диспетчерской. Теперь тебе задачи будут приходить сюда, надо будет их активировать кнопкой «принято», тогда вслед за этим будут падать инструкции. И, кстати, забыл, вот этот значок видишь? Это кнопка «s.o.s». На всякий случай. Я подрубил геолокацию, так что твой телефон теперь ещё работает и как маячок.

         — Ого. Чувствую себя агентом из будущего.

         Вик рассмеялся.

         — Так и есть. Центр запустил свои спутники, так что… сама понимаешь. Всё серьёзнее некуда.

         Женя спрятала телефон обратно в карман шорт.

         — А аномалии всё растут и растут… — задумчиво проговорила она.

         — Главный тебе уже сказал?

         — Ты о чём?

         — По средней полосе и правда большой всплеск. И самое паршивое то, что чем больше их купируют, тем больше трещин.

         — Так ведь Фёдор Васильевич сказал, их научились глушить в самом начале.

         — Вот именно. Есть гипотеза, что это как-то связанно, но доказательств нет.

         — Возможно, это просто совпадение.

         — Посмотрим. — Вик резко посерьёзнел. — Ты постарайся завтра пораньше прийти, я должен тебе выдать кое-какое оборудование и объяснить, как им пользоваться. На месте вас, конечно, встретят люди из центра, но… — он странно потянул последнее слово.

         — Что «но»? — Женя насторожилась.

         — Будь с ними начеку.

Выезд. 2.1 Заброска

         Всю дорогу до места заброски Женя боролась с сонливостью. Глаза слипались, в голове бродил туман, но она упорно фокусировала взгляд на расплывающихся строчках.

         «…отец неизвестен, мать, Елена Дмитриевна Глазункова, пропала после прохождения реабилитации, предположительно в лесополосе, прилегающей к деревне Вишнёвка… бабушка, Степанида Петровна, умерла в возрасте девяноста шести лет…»

         Женя продиралась сквозь сухой и формальный текст отчётов, и постепенно перед её глазами разворачивалась чужая жизнь. Она мельком глянула на дремлющую Эллу, — девочка сидела напротив, — и подумала, что их судьбы чем-то схожи. Пропавшие родители, аномалия, спецотделение реабилитации и предложение, от которого нельзя отказаться. Потому что после зоны ты слишком не такой, как другие. Начинаешь чувствовать и видеть вещи, которые не стоит озвучивать вслух, иначе на тебя вешают ярлык сумасшедшей.

         За время полуторагодовалого отпуска её саму отпустило. Гиперчувствительность снизилась, и она перестала видеть галлюцинации, (стихийные образы-слепки не в счёт). Ушли неприятные сны, где хозяйничал сумеречный морок, затягивающий в свои объятия, но на их место пришла бессонница, а вместе с ней — синяки под глазами. А ещё восстановился аппетит, правда, она по-прежнему питалась как попало, так как терпеть не могла готовку, но это легко решалось доставкой еды и набегами в любимое кафе.

         Микроавтобус, который им выделили, подпрыгнул на кочке, и Женя пребольно стукнулась о стекло. От досады проматерилась и словила чей-то беспокойный взгляд. Огляделась: Элла по-прежнему дремала, Сурок активно стучал по ноуту, невероятным образом, устроенным поверх колен и рюкзака. Других она не видела, Алекс сидел на переднем, вместе с водителем, Ира и Роберт в начале салона. «Фигня какая-то», — подумала она. Неужели «это» опять вернулось?

         От неприятной догадки Женя почувствовала, что окончательно проснулась, и, чтобы отвлечься, вновь вернулась к папке. Ага, вот то, что её интересовало куда больше семейной истории. Первое погружение Эллы.

         Пробежавшись по первым абзацам, она понимающе усмехнулась. Кто бы сомневался, совершенно типичная история, а она уже надеялась узнать что-то новое. Большинство действующих номов становились таковыми, проходя похожий сценарий: случайный заход в зону, стихийная адаптация и чёткое понимание границ. Именно это, а не везучесть, помогало выбираться. Хотя нет, нужно было ещё кое-что, — гибкость мышления. Железные скептики и люди с устоявшейся картиной мира ломались сразу же, сходили с ума, страдали потерей памяти, кто-то просто не выдерживал и умирал, до того, как его вытаскивали. Вот почему чаще всего выживали дети или подростки, их спасала гибкая психика и способность подстраиваться под эту странную реальность.

         Ей самой было примерно столько же, сколько и Элле, когда она впервые забрела в разлом. Она даже не сразу поняла, что окружающий мир как-то поменялся. Очередной побег из детдома, куда она попала после исчезновения отца, привёл в новый микрорайон, где красивые новостройки соперничали со старыми зданиями. Ей особенно запомнилась одна: стеклянная, со странной крышей, напоминавшей вытянутый палец. Она засмотрелась вверх и не заметила, как асфальт под ногами превратился в колышущуюся жижу, а когда увидела — зажмурилась, в надежде, что ей показалось. Это не сработало. От хаотических колыханий закружилась голова и, оступившись, она упала на пятую точку. Удивительно, по ощущениям поверхность осталась ровной и твёрдой.

         Внутри аномальной зоны всё не то, чем кажется, но понимаешь это не сразу. Ровное — на самом деле кривое, туманное — осязаемое, а колышущийся асфальт — устойчивая поверхность.

         — Почему ты улыбаешься? — Оказывается, Элла проснулась и теперь смотрела на неё любопытным взглядом.

         — Удивляюсь, как много между нами общего.

         — Там написано про меня?

         Женя кивнула, и девочка поджала губы.

         — Что не так?

         Элла опустила голову, и пшеничного цвета косички выскользнули из-за спины.

         — Если тебе что-то не нравится, говори сразу. Не люблю, когда люди замалчивают свои истинные чувства.

         Подопечная не ответила. Посмотрела в окно и, когда Женя уже устала ждать и вновь уткнулась в отчёт, заговорила.

         — Я много врала. Там не всё правда.

         Теперь Женя с любопытством уставилась на подопечную.

         — Зачем?

         — Я думала, они будут смеяться, как и одноклассники.

         — Разве в больнице тебе не объяснили, что с тобой произошло и что твои показания важны для более точного исследования зоны?

         — Я думала, они врут. Делают вид, что верят, а на самом деле… — она вздохнула.

         — Продолжай.

         — Тёть Аня как-то проговорилась, что моя мама не то, чтобы пропала, а сошла с ума и её упекли в психушку. Я испугалась, вдруг меня тоже.

         — Понятно. — Женя потёрла переносицу, вспоминая строчки из досье. — Но теперь-то ты поняла, что тебе нечего опасаться?

         Элла кивнула.

         — Расскажи, какой ты увидела зону впервые. Поляну и дохлую белочку можешь опустить, про это я помню.

         В это раз подопечная заговорила сразу, не увиливая.

         — Я оказалась в поле… — Правда, тотчас замолчала, и пришлось задавать наводящие вопросы.

         — Обычное поле? Пустое или на нём что-то росло?

         — Нет. Оно… — губы Эллы задрожали. — Оно было перепахано и… полно мертвецов.

         В автобусе стало тихо, словно пассажиры одновременно затаили дыхание и перестали шевелиться. Похоже, в их разговор вслушивался весь салон. Сама Женя почувствовала, как вытянулось её лицо, а в горле пересохло.

         Так вот, что имел в виду Фёдор Васильевич, когда упоминал уровни. На первом никогда не встречались люди или животные. Даже если они там и были, человек, зашедший в разлом, их попросту не видел. С одной стороны, мертвецы не совсем люди, с другой, — Женя ещё ни разу не слышала о похожих случаях. Возможно, такая картинка связана с глубинными страхами подопечной, но не факт.

2.2 На Месте

         Для них накрыли богатый стол: картошка, солёные огурцы, уч-почмаки, селёдка, казылык и бутыль самогона, которую так и не открыли, — Алекс с порога обозначил, что его команда на задании не пьёт. Впрочем, Булат Ибрагимович, смотритель базы, не настаивал.

         За ужином выяснилось, что палаточный лагерь пожарных и волонтёров расположился ближе к реке, и туда не так-то просто добраться, но их подбросят. Люди из Центра должны прибыть завтра с утра, а сегодня товарищи гости пусть располагаются, к их услугам весь дом, баня и сам Булат Ибрагимович.

         Алекс аккуратно завёл разговор о пропавших людях и были ли до этого похожие случаи, на что смотритель, усмехнувшись в усы, быстро его перебил.

         — Чего здесь только не было. Думаете, эта база просто так стоит заброшенной? Э-нет, эти места всегда непростыми были. — Смотритель поцокал языком. — Я тут пятнадцать лет сижу, многое видел. Сколько путешественников через меня прошло, и не все вернулись обратно. Чаще других, конечно, исчезали спелеологи. А кто им виноват? Лезут, куда не просят. Всё им поглубже забраться хочется, — он покачал головой.

         — Но пожарные не спелеологи, — мягко возразила Ира. — Их уже искали? И какими средствами?

         — Да, как обычно, — пожал плечами Булат Ибрагимович, явно недовольный, что его вернули к насущным вопросам. — Лес прочёсывали, на вертолётах кружили…

         — В какой день они исчезли? — вступил в разговор Роберт.

         — Три дня как. Сегодня у нас что? Вторник, ага, троих недосчитались в воскресенье.

         — Утром или вечером? — нахмурился Алекс, и Женя почувствовала в его голосе тревогу. Оно и понятно. Слишком много времени прошло. Шанс найти живых невелик — неважно, аномалия это или ребята просто заблудились в лесу.

         — А где именно их потеряли? — вступила в разговор Женя. — При тушении или около лагеря? — Это был важный вопрос. Одно дело, если зона раскинулась где-то в сердце леса, другое — там, где полно людей.

         — А вот этого я не знаю. Так завтра и спросите.

         — Наш автобус сможет проехать к лагерю? — Алекс решил уточнить практическую часть вопроса.

         — Лучше, если воспользуетесь «буханкой», не осилит ваша «Газель» короткий путь.

         — Узкий проезд?

         — Зачем узкий? Просто ваша Газелька весь грунт днищем соберёт и в яме застрянет.

         — Сурок, реально перекинуть оборудование в другой кузов? — Алекс вопросительно глянул на координатора.

         Валера сощурился.

         — Так это смотреть надо, что за машина.

         — Да обычная «буханка»: что её смотреть? Ты что, никогда не видел? — удивился Булат Ибрагимович.

         Суворов недовольно засопел. Парню было девятнадцать, как компьютерный бог он был на «ты» с любым гаджетом, но вот в том, что касалось не его сферы...

         — УАЗ-452, — подсказала Женя и, обратившись к смотрителю, уточнила: — А какого года?

         — А кто ж его знает! — развёл руками тот. Ездит и хорошо. Он тут в гараже, если так уж нужно, я сейчас вызвоню механика, и он всё покажет. Лишь бы не набрался опять.

         Смотритель потянулся за тяжёлым телефоном, больше напоминающим рацию, и принялся тыкать в тугие кнопки. Механик никак не хотел вызваниваться, и он вновь свернул разговор в русло мистических происшествий. Женя откровенно заскучала. Все эти байки не имели никакого отношения к реальности и блёкли на фоне того, что показывала зона. Она мельком заметила, что Элла сонно щурится, и попросила показать их комнату. После разговора в автобусе девочка снова замкнулась и явно чувствовала себя некомфортно в компании незнакомых взрослых.

         Добродушный Ильгиз провёл их на второй этаж, показал выделенную комнату, ванную и туалет, и скорее поспешил обратно. Как поняла Женя, ему не терпелось вставить свои пять копеек в рассказ смотрителя.

         — Ну что ж, выбирай. — Она кивнула на две койки по разным сторонам помещения. Одна стояла прямо у окна, вторая прижималась к глухой стене.

         — Можно эту? — Элла выбрала койку у стены.

         — Где нравится. Мне всё равно.

         Вещей у них было немного. У Эллы — та самая потёртая торба, что была с ней вчера, и вряд ли она вмещала больше смены белья, запасного платья и умывальных принадлежностей. А сама Женя постаралась вместить всё необходимое в любимый рюкзак елового цвета. Помимо сменной одежды и чёрной папки, там лежало выданное Виком оборудование: персональный браслет и высокочастотные наушники.

         Переодевшись в свежую майку и хлопковые шорты, Женя задумалась. Было бы неплохо сходить в баню, а после прогуляться по ночной прохладе, но стоило ей подняться, Элла испуганно вскинулась:

         — Ты уходишь?

         — Хочу проветриться.

         — Можно я пойду с тобой?

         — Да ты спишь на ходу, ложись, отдохни.

         — Мне… страшно одной.

         — Здесь тебе ничего не угрожает, — начала Женя, но вовремя остановилась. Она знала, чего боится Элла: ей тоже было страшно спать после первых погружений, и увещевания разума, что тревога беспочвенна, не помогали.

         — Хорошо, ложись, я посижу рядом, пока ты не заснёшь.

         — А потом?

         — Тоже лягу. Но пока мне не хочется.

         Элла послушно забралась под одеяло и долго смотрела в деревянный потолок, расцвеченный вычурной люстрой родом из прошлого столетия. Чтобы зря не терять время, Женя достала её личное дело и снова погрузилась в чтение.

2.2 На месте. Окончание

         На этот раз ей попался отчёт штатного психолога. В нём говорилось то, о чём Женя уже и так знала: Элла врала, смешивая реальность с выдуманными фактами. Кто бы сомневался, что такой специалист, как Нина Михайловна, распознает ложь. Не поэтому ли главный сказал, что о способностях девочки ему должна рассказать она, сделать так, чтоб Элла ей доверилась, потому что им самим мало что удалось узнать? Но как-то же Фёдор Васильевич понял, что Элла видит несколько уровней…

         Уже догадываясь, что найдёт, Женя пролистала пару следующих листов и остановила взгляд на отчёте с алой пометкой. Вот — они вводили ей метаотиум. Сама Элла, скорее всего, ничего не помнила, считалось, так безопасней для психики пациента, но Женя осуждала такие методы.

         Показания Эллы под действием препарата уместились на трёх листах. У Жени волосы встали дыбом, когда она прочла до конца первый лист: Элла видела не только мертвецов в обычном понимании этого слова, она общалась с уже умершими людьми. Среди них была и её бабушка. Степанида Петровна в зоне вела себя так же, как и в жизни: бранила, отчитывала, наставляла. А ещё звала с собой. И если бы не девочка, за которой Элла второй раз нырнула в аномалию, возможно, подопечная, поддавшись уговорам, осталась бы в зоне навсегда.

         Как именно Элла смогла найти потеряшку, так и осталось загадкой. Девочка и сама объяснить не могла. Обычно для поиска профессиональные номы использовали вибрационные сети, шли на ощупь, проверяя каждый миллиметр подозрительного пространства, а тут такой уникум.

         Женя бросила беспокойный взгляд на подопечную. Та лежала с закрытыми глазами, спрятавшись под одеяло по самый нос, но судя по дыханию, ещё не спала. Женя вернулась к размышлениям, вспоминая, что она сама знала про аномалию.

         Специалисты до сих пор спорили о её происхождении, хотя вплотную изучали явление более восьмидесяти лет. Когда точно появился первый разлом, как называл аномалию профессор Котов, точно не знали. Одно из самых ранних свидетельств было датировано 1895 годом, его нашли в дневнике известного писателя и, понятное дело, никто из литературоведов серьёзно не отнёсся к этим фантастическим записям. Но когда копия документа попала к понимающим людям, это стало новой точкой отсчёта. Выходило, что всё началось гораздо раньше, и было совершенно не связанно с теми метафизическими событиями, с которыми учёные пытались сопоставить возникновение аномалии.

         Женя отложила папку. Нужно было переварить прочитанное. То, что зона играла с мозгом, своеобразно на него воздействуя, было фактом. Все эти правдоподобные видения и галлюцинации не являлись чем-то осязаемым, так как в одном и том же месте разные люди и даже номы видели и чувствовали каждый своё. Иногда это было завязано на внутренних страхах самого человека, его травмах и воспоминаниях, но чаще зона выдавала полный сюр. И чтобы в нём выжить, важно было держаться одной-единственной мысли — всё не то, чем кажется.

         Элла тихо засопела, и, похоже, наконец уснула. Женя поднялась с постели и, затеплив ночник, выключила основной свет. Схватив приготовленные заранее щётку и пасту, она прошла в ванную, умыться, а затем спустилась на первый этаж.

         В гостиной, где они ужинали, сгустился сумрак. Ребята давно разошлись по своим комнатам, похоже, их разместили где-то на первом этаже, так как наверх никто не поднимался. Странно, что до их с Эллой комнаты не дошли звуки суеты. Для загородного дома звукоизоляция здесь была на высоте. Обычно в таких слышен каждый скрип половицы, чих, смех и даже разговоры, но пока она сидела на втором этаже, до неё не донеслось ни звука.

         Миновав на ощупь просторную прихожую, Женя отодвинула лениво колышущуюся занавеску и вышла на крыльцо. Вдохнула полной грудью и прикрыла глаза. Ветер изменился, и теперь в воздухе ощутимо пахло дымом. Она присела на ступеньку, с краю, чтобы, если что, никто об неё не споткнулся, и уставилась в темноту.

         Вокруг кипела ночная жизнь: стрекотали цикады, выводила рулады ночная птица, в кустах у ворот, кто-то пыхтел, протаптывая себе дорожку, а в затянутом рваными облаками небе, торчал кусочек новорождённой луны.

         Женя вдруг увидела дымящуюся землю с горящей травой, не здесь, а где-то далеко отсюда и, отшатнувшись, ударилась головой о перила.

         Рядом скрипнули доски.

         — Не спится?

         Ей не нужно было оборачиваться, чтобы узнать голос.

         Алекс присел рядом и долго молчал, как и она, глядя в туманную темноту.

         — Поговорим? — чуть осипшим голосом, наконец, спросил он.

         Женя сжала и разжала левую ладонь. Затем попыталась вдохнуть, но из-за резкого спазма, получилось не сразу. Она боялась, что если что-нибудь скажет, её голос дрогнет, но на удивление он прозвучал ровно и бесцветно:

         — Валяй…

2.3 Разговор с Алексом

         Ночь обступила их туманным шатром, дохнула речным воздухом, коснулась шелестом леса, что притаился за воротами базы.

         — Нам необязательно быть врагами, — начал он.

         «Но и друзьями быть не получится, — мелькнуло в голове у Жени. Она потёрла ушибленную голову и ответила:

         — Мы и не враждуем.

         Алекс хмыкнул.

         — У тебя на лице всё написано.

         «Разве?» — хотела сказать она, но промолчала. Да, главный что-то такое говорил, про немцев. Только причём здесь вражда?

         — Тебе показалось. — Она пожала плечами, надеясь, что вышло небрежно.

         Образ дымящейся земли померк, оставив после себя неясную тревогу. Хотя, возможно, дело было в том, что Алекс сидел слишком близко, и Женя не знала, чего от него ожидать.

         — Как бы тебе было неприятно, нам придётся работать вместе. От нашей слаженности слишком многое зависит.

         — Неприятно было тебе, — нахмурилась она, внутренне собираясь в комок. — Если что, я слышала твой ответ главному, можешь не щадить меня и не подбирать слов.

         Алекс повернулся, и Женя всем телом почувствовала его внимательный взгляд. Наверное, сейчас он зол, а может, уязвлён тем, что она озвучила его чувства.

         — С чего ты решила, что разговор шёл о тебе?

         — Скажешь, нет? — Женя горько усмехнулась. — Кто ещё, по-твоему, может подставить команду, если не я? — Юлить она не умела, сказала, как думала. Может им правда стоит поговорить начистоту, расставить все точки и запятые?

         — Есенина, ты что, все мозги в Европе оставила? — оторопел Алекс и полез в карман джинсов, будто что-то искал, затем отдёрнул руку и сцепил пальцы в замок. — Или отлучка от Аномалии так повлияла на твои умственные способности? Мы обсуждали эксперимент. ЭКСПЕРИМЕНТ! — Он встал и принялся ходить туда-сюда. Где-то за домом залаяла собака.

         Женя тоже поднялась, с обидой поджимая губы. Она не ожидала, что её приравняют к дуре.

         — Эксперимент касается только меня и Эллы. Причём тут твоя команда?

         Алекс резко развернулся и какое-то время они мерились взглядами. В сумерках это было несложно.

         Женя вдруг подумала, что видела себя его глазами только однажды. Когда они познакомились, ей повезло поймать стихийный образ-слепок: дерзкая, уверенная в себе, чертовски привлекательная девушка в обтягивающих штанах и майке с надписью «Дайте две». С такой можно было рассекать трассу на мотоцикле, смотреть безумные фильмы и бродить по крышам и заброшкам, не опасаясь девчачьего нытья…

         Они довольно быстро сошлись. В юморе, еде, сексе. Женя не требовала с Алекса три заветных слова, да и зачем, если его тело признавалось в истинных чувствах всякий раз, как она попадала в крепкие объятья. И её тело отвечало той же искренностью. Для них не было табу и запретных тем, до тех пор, пока не погибла Варя.

         Для Алекса она была как старшая сестра — они вместе росли и многое пережили. А Женя чувствовала себя в присутствии медноволосой женщины удивительно легко и расслабленно. С подругами у неё была вечная беда, Варя же за пару лет знакомства стала ей близким человеком.

         В день, когда она погибла, Женя с Алексом взяли выходной. Поехали развеяться и оторваться в соседний город. Наверное, от этого чувство вины оказалось особенно неподъёмным. Ведь окажись Женя на месте, могла бы вытащить подругу из опасной зоны. Алекс настаивал, что это глупости, если уж Варя не справилась, то она и подавно. Только с тех пор на дне его ореховых глаз затаилась боль, а она, после трагедии, как безумная ушла в работу.

         Женя отвернулась. От воспоминаний в глазах защипало, а горло сдавила невидимая рука. Алекс истолковал это по-своему.

         — Ты, правда, не понимаешь? — тихо спросил он. — Сразу несколько номов в погружении — это неоправданный риск, к тому же Элла не ном, а всего лишь ученица. Кто, по-твоему, её будет страховать?

         — Я, — сжав челюсти, и уже понимая, к чему он клонит, выдавила Женя. — Мне выдадут специальное оборудование.

         — То есть ты уверена, что всё пройдёт гладко? Не допускаешь, что Элла может уйти на другой уровень, где, между прочим, ты ни разу не была. А если она сорвётся, то кого я должен за ней отправлять? Да что с тобой?! Это же прописные истины!

         — Не ори, — мрачно бросила Женя. — Я помню инструкции так же хорошо, как ты. Да и ребята из Центра наверняка не дебилы. Вряд ли они допустят одновременные погружения поисковой группы и ученической. — Она помолчала, собираясь с мыслями. — Скорее всего, Элла пойдёт после вас. Нам нужно время протестировать и настроить нейронный синхронизатор, а вот ликвидацию придётся отложить до окончания эксперимента.

         — Работа в зоне никогда не идёт по плану, — покачал головой Алекс. — Тебе ли это не знать.

         — Тогда давай решать проблемы по мере их поступления, — устало предложила она. — Как делали всегда.

         — Я только за, если получится работать как раньше. — Алекс коснулся её плеча, но Женя вздрогнула, и он убрал руку.

         Кусочек луны давно исчез, сгустив темноту и ещё больше проявив ночные звуки. Она попыталась разглядеть лицо бывшего, но увидела лишь расплывчатое белёсое пятно. Зрение, и без того неустойчивое в последнее время, от накативших переживаний снова поплыло. Как назло, телефон она оставила на прикроватной тумбе, и с досадой соображала, как будет возвращаться.

         — Тогда до завтра? — спросила она, надеясь, что у Алекса есть чем подсветить дорогу.

         — До завтра, — попрощался он, но, кажется, не собирался никуда уходить. И, словно почувствовав её замешательство, пояснил: — Ты иди, я ещё посижу.

         Снова пришлось пробираться на ощупь, только теперь посекундно останавливаясь, так как из-за поплывшего зрения кружилась голова. Наконец, поднявшись к себе, Женя упала на кровать не раздеваясь. Обняла подушку и дала волю чувствам. Она беззвучно рыдала, содрогаясь от сдерживаемых спазмов, страшась разбудить Эллу. Слёзы жгли щёки, исчезая в пахнущей отбеливателем наволочке, нос заложило и спустя несколько минут пришлось тащиться в ванну, чтобы умыться.

2.4 Люди из Центра

         Из сна Женю вырвал шум подъехавшего автомобиля. Она приподнялась и выглянула в окно: во двор въехал автобус. Он напоминал американский дом на колёсах, только маленький. На его крыше красовались две разнокалиберные антенны, а капот был украшен странным символом перечёркнутого алого круга, будто нарисованного китайской каллиграфической кистью.

         Как только автобус притормозил, из кабины вышел щуплый парень в круглых затемнённых очках, обтягивающих джинсах и модной трикотажной мантии чёрного цвета. Он приветливо махнул встречающим (наверное, на крыльцо выкатился вчерашний смотритель) и толкнул дверь в салон. Та легко отъехала в сторону, и Женя смогла рассмотреть невероятное количество оборудования внутри. Нащупав под подушкой телефон, она глянула на время: семь сорок две. Рано же они подкатили.

         Элла ещё спала. Свернувшись калачиком, девочка крепко обнимала подушку, и будить её совсем не хотелось. Женя тихо поднялась и, накинув длинную футболку, легко заменяющее платье, спустилась на первый этаж.

         В гостиной, где они вчера ужинали, было пусто. Стол чисто прибран, стулья аккуратно задвинуты, и ни намёка на ребят.

         — Доброе утро, — в дверях, ведущих куда-то в недра первого этажа, стояла крепкая женщина, в платье в пол и фартуке. На вид ей было лет сорок-пятьдесят. — Я Гузель, помогаю Булату по хозяйству, а ты…

         — Женя.

         — Завтракать будешь, Женя?

         — Я бы со всеми…

         — Так они ещё до рассвета в пожарный лагерь уехали, — она указала подбородком куда-то в сторону. Говорила Гузель с акцентом, доброжелательно растягивая губы, но с явным неодобрением оглядывая её наряд. — Давно позавтракали они.

         Женя бросила недоумённый взгляд на чистый стол.

         — Не здесь, — рассмеялась Гузель. — В кухне. Там уютнее. Оладьи ещё не остыли, пойдём! — Она поманила Женю за собой.

         Расставляя чистую посуду на столе, Гузель тараторила без умолку.

         — Оладьи мои ешь в первую очередь, но, если хочешь, есть рисовая каша. А вот мёд, это с пасеки моего брата, вкусный очень, попробуй. И хлеб. Сама пеку, нигде ты такого хлеба не ела.

         Женя слушала вполуха, припоминая вчерашний вечер: богатый стол, гостеприимный хозяин, личное дело Эллы, разговор с Алексом и её позорная истерика. Самое удивительное, что после всего этого она уснула, — впервые за долгое время, и проспала всю ночь. Ну, хоть какие-то плюсы от этих переживаний. То, что ребята уехали так рано, её не удивило. Пока доберутся, пока опросят свидетелей и пострадавшего, пока согласуют стратегию поиска, но вот то, что она так крепко спала, что не услышала, как завели мотор, или как хлопали дверями, её насторожило.

         Судя по звукам из гостиной, в дом вошли новые гости и Гузель, заметив, что Женя собирается по-быстрому запихать остатки оладушек в рот и так и не притронулась к чаю, всплеснула руками.

         — Ты что, так собралась гостей встречать? Нехорошо это, — женщина покачала головой. — Если платья нет у тебя, я дам, у меня много.

         Женя на пару секунд зависла. Потом опустила взгляд на просторную футболку с надписью «Мне всё можно», правда, на английском, и мотнула головой.

         — Не нужно, у меня есть одежда.

         Было видно, что Гузель ей не очень-то верит. Интересно, что она подумает, когда увидит обтягивающие шорты и майку. Хотя нет, не интересно. Такие вещи давно не волновали Женю, но вставать в позу, отстаивая своё право одеваться, как хочет, она не собиралась. Достаточно будет поставить перед фактом.

         Тем временем в гостиной вчерашний смотритель вновь заливался соловьём, поливая гостей радушием, как вареньем.

         — Очень вкусные оладьи, спасибо, — вежливо поблагодарила Женя и, скупо улыбнувшись, поднялась.

         Гузель цокнула языком, но промолчала. Женя же остановилась в дверях гостиной и с интересом рассматривала прибывших. Вместе с худощавым парнем приехали двое: крепко сбитый бородатый мужчина, в клетчатой рубашке и классических брюках и холеный, чисто выбритый, одетый в элегантный костюм представитель высшего общества.

         Завидев её и, наглым образом прерывая болтовню смотрителя, худощавый парень пересёк гостиную, протягивая руку.

         — Я вас знаю! Вы Евгения Есенина — один из лучших номов уральского региона. — Женя удивлённо изогнула бровь (парень то ли не знал, что она бывший ном, то ли решил польстить), но протянула руку в ответ. — А я Руст, представляю «Звёздные сети» и курирую тесты по нейросинхронизатору.

         — Очень приятно, — кивнула она.

         — А это, — он указал на мужчину в костюме, — Максим Петрович Новиков, наверняка вы о нём слышали…

         — Рустик, — недовольно прервал его мужчина в костюме.

         — Не, ну надо же всем перезнакомиться! Так вот…

         — Иди готовь оборудование, — приказал он. — Я сам способен и представиться, и познакомиться.

         Женя с любопытством наблюдала, как парень стушевался и зашагал обратно на улицу. Тем временем бородач вольготно расположился за столом, Булат Ибрагимович направился в кухню, окликая Гузель и на ходу рассказывая, какие почётные гости пожаловали в их глухомань, а Максим Петрович…

         Мужчина в синем костюме сложил руки на груди и внимательно её изучал. Хотя уместнее было бы слово «сканировал». Женя вдруг почувствовала, как неуместна её мятая футболка и было бы лучше надеть хоть какую-то обувь, вспомнила, что с утра забыла причесаться, не то, что умыться. А ещё физически ощутила распухшие глаза после вчерашних рыданий и трещинки на губах, соскучившихся по гигиенической помаде. Давно она не встречалась с людьми, способными одним взглядом пробить её многолетнюю броню. Но вместо того, чтобы почувствовать неловкость, Женя разозлилась.

         Она скривила уголки губ и бесстрашно встретилась с чёрным сканирующим взглядом, всем своим видом транслируя, что чихать она хотела, что о ней думают всякие расфуфыренные столичные шишки. Эта дуэль взглядами могла продолжаться бесконечно долго, но по непроницаемому лицу Максима Петровича пробежала тень улыбки. Он одобрительно хмыкнул и произнёс.