В час, когда замурлычет кот...

Глава 1

Сидя за столом в своей небольшой комнатушке, Верочка с недоумением читала странные строчки, появившиеся на экране старенького ноутбука.

«В час, когда замурлычет кот и позабытое божество откроет глаза в ином мире, дитя света от тьмы, возвращенное отцу смертной женщиной, обретет счастье и одарит спасительницу».

— Бред какой-то... И это на запрос про детский стишок для праздника?

Вера Дмитриевна в ступоре снова пробежала глазами по написанному, морща лоб и даже не подозревая, что виновники всего этого прячутся сейчас у нее под окнами в наползающих на двор сумерках. У подъезда, под густым кустом, на котором буквально несколько дней назад появились первые клейкие зеленые листики, притаилась ничем не примечательная парочка.

У любого, кто их заметил бы, они не вызвали бы никакого подозрения. Разве странно, что маленькая девочка, вообразив, будто куст — это домик, играет там со своим котенком? Разве что котик с виду был явно не домашний, тощий, бело-рыжий и весь какой-то замурзанный. Девчушка в красной курточке тоже была не очень-то чистой. Возможно, потому, что она ловила свою пушистую добычу, чтобы поиграть, а поймав и крепко прижав к себе, теперь что-то объясняла нервно мотавшему тонким облезлым хвостиком кошаку.

При этом девочка то и дело поглядывала на одно из светящихся окон второго этажа ветхой деревянной двухэтажки, которую городские власти никак не желали отправить под снос. Расселять этот коммунальный барак, покосившийся на подгнивших сваях, местным чинушам казалось изрядным расточительством для городского бюджета. Ведь, как известно, экономия бюджетных средств — это прямая дорога к внушительным премиям административного аппарата к концу года.

— Думаешь, она уже прочла? Что она делает? — взволнованно шептала девочка своему рыжему приятелю, машинально почесывая его за ухом.

Мелкий блохастик забился в ее руках, выворачиваясь ужом и маша тощими лапами с выпущенными коготками.

— Немедленно прекрати меня тискать! Мы так не договаривались, — зашипел он в ответ, плюхаясь из рук малышки на траву и дугой выгибая взъерошенную спину. — Прочитала, теперь ругается про себя, что где-то ее железяка болячку подхватила. Тычет в кнопки. Давай уже, пошли! Куда?! На руки меня бери, да не вздумай опять гладить! — Крошечный звереныш одним прыжком заскочил в подставленные руки и ткнул лапой в подъездную дверь. — Сюда — и сразу на второй этаж. Квартира напротив лестницы, нижний звонок, нажать два раза. Смотри не перепутай!

С котенком на руках девочка вылезла из-под куста. Она настороженно оглядела безлюдный двор с парой припаркованных машин, загаженной голубями и семечковой шелухой скамейкой и ржавой металлической горкой у песочницы на детской площадке, а потом торопливо шагнула к дому.

На скрипучей, рассохшейся двери домофона, конечно, не было, как и освещения в подъездном нутре старой развалины, противно пахнущем гнилью и сыростью. Лестницу озарял лишь тусклый уличный свет из потрескавшегося грязного окна. Прислушиваясь в полумраке и вздрагивая от скрипа ветхих ступеней, девочка поднялась на второй этаж и, приподнявшись на цыпочки, аккуратно нажала на пупочку звонка. Два раза, как и велел ей странный говорящий котенок.

В квартире с той стороны раздалось двойное тилибомканье, отчего палец Верочки, как раз собравшейся выключить заглючивший ноут, замер над кнопкой Escape.

Гостей Вера не ждала. Подруг, пожелавших бы посетить ее в этой убогой дыре, куда пришлось переехать после развода и раздела имущества, у нее не было, а с работы ей бы просто могли позвонить.

Звонок опять настойчиво брякнул два раза, давая понять, что некто за дверью не ошибся и, кем бы ни был неожиданный визитер, ему нужна именно она, Вера Дмитриевна Мухина.

Торопливо выключив ноут, женщина поспешила к двери, моля про себя, чтобы посетитель не нажал на звонок еще раз. Старая и вредно-ядовитая, как сколопендра, бабуся Зинаида Клавдиевна хоть и была глуховата, но могла ненароком услыхать и тоже высунуть любопытный нос в коридор. А поскольку Верочка понятия не имела, кто вдруг объявился у нее на пороге этим вечером, то любопытство коммунальной мегеры могло выйти ей боком.

— Здравствуйте, теть Вера. Можно я у вас папу подожду?

Все, что разглядела открывшая дверь женщина, — это красная курточка и растрепанные светло-русые волосы протиснувшейся мимо нее девочки лет шести. Та целенаправленно прошагала по узкому, заставленному шкафчиками коридору коммуналки и нырнула в приоткрытую дверь Вериной комнаты.

В общем-то, такие просьбы Вера Дмитриевна слышала не раз и не два, поскольку работала молодая женщина нянечкой в детском саду. Садик находился неподалеку от ее дома в просторном дворе, окруженном лет десять назад построенными девятиэтажками.

«Маша Борисова? — гадала она, закрывая дверь. — Но за ней ни разу папа не приходил, только мама. Или Катя Парамонова из подготовительной, где я два месяца Ольгу Павловну подменяла? Ее, конечно, бабушка тогда забрала, но, может, в этот раз и отец. Надо же, адрес запомнила, только почему ко мне пришла? Сегодня же выходной. Могла же к соседям...»

— Катя, а папа в курсе, что ты будешь у меня? — Вера решила, что это все же Парамонова, поскольку всех детишек из своей постоянной группы она знала, а Катю из той, где была заменой, помнила смутно. Она вошла в комнату и буквально застыла в ужасе.

Девочка стояла в центре помещения, держа в руках и прижимаясь лбом к грязному, явно беспризорному котенку с клочковатой рыже-белой шерстью, и что-то шептала.

— Теперь в курсе. — Малышка и кот повернулись к Вере одновременно. — Он скоро придет и заберет нас. Всех нас.

Молодой женщине показалось, что у обоих чуть светятся желтовато-зеленым глаза, а котенок еще и нагло ухмыляется в усы.

— Только я не Катя. Меня зовут Хиль, Хильденика Полесская. Это мамин род, а про папин мне няня сказать не успела.

Девочку с таким странным именем Верочка припомнить не могла, зато слух зацепило привычное «няня».

Глава 2

Рядом со странной малышкой стоял самый настоящий скелет. Как показалось Вере, это анатомическое пособие для студентов-медиков было механическим. Наряженный в галстук-бабочку и манжеты, костлявый раскланивался и светил глазами-фонариками, что-то при этом говоря на непонятном языке. Девочка его совершенно не боялась и слушала тарабарщину с интересом.

«А может, мне чудится? Какие говорящие скелеты, картины и прочее в моей комнатушке? Хотя девочка эта, Хиль, та же самая или нет?»

Верочка пригляделась к малышке повнимательнее. Красной перепачканной курточки на той уже не имелось. Вместо нее появилось не менее грязное пальто-пелеринка из плотной жатой коричневой ткани с оборочками. На шее на бархатной ленте, завязанной бантом, висел массивный бронзовый медальон. Но в остальном это оставалась та самая девочка, что сегодня звонила ей в дверь.

— А кот, что с ним? — Вера во все глаза уставилась на резко выросшего из мелкого тощего котенка-подростка упитанного взрослого рыжего кота. — Что происх... А-а-а!..

На ее локте крепко сжалась чья-то рука и сильно потянула, заставив развернуться. От неожиданности Верочка испугалась и пронзительно закричала.

— Только нервной барышни мне тут и не хватало... — Симпатичный темноволосый мужчина средних лет чуть поморщился и щелкнул пальцами, отчего девушка замолчала против воли, а губы у нее внезапно склеило, словно суперклеем. Она могла только испуганно хлопать глазами да свободной от мужской хватки рукой ощупывать свой несчастный рот.

— Знаете, я поначалу решил, что вы, барышня, вполне адекватны. Ведь, увидев Эдуарда, вы не завопили, как сельская клуша, но, похоже... — скучающим тоном произнес мужчина, а потом, прервав фразу на середине, повернулся куда-то в сторону и велел: — Патрик, подай сюда кресла и принеси водички для дамы. Ей скоро понадобится. Видите ли, дорогуша, — снова обратился он к Вере Дмитриевне, снизойдя до пояснений, но так не соизволив отпустить ее локоть, — молчанка — очень полезная штука, но у того, на кого ее накладываешь, она вызывает сильную сухость в горле и нестерпимую жажду, когда действие магии прекратится. А мне, как вы понимаете, надо получить ответы на интересующие меня вопросы и решить, что со всеми вами делать.

Его объяснения Верочка почти не слушала, завороженно смотря, как, цокая косточками ступней по паркету, из полумрака вышел еще один скелет. Он легко, как пушинки, нес два массивных с виду кресла из резного темного дерева с мягкой обивкой из темно-синего бархата. У Веры еще в голове возник вопрос, с помощью чего держатся вместе эти гладкие белые косточки и как они двигаются, если нет мышц.

Одетый как первый, этот экземпляр поставил свою ношу рядом с ними и, сверкнув зелеными огоньками в глазах, удалился, предварительно почтительно поклонившись.

— Садитесь и постарайтесь вести себя примерно.

С такими словами незнакомец подтолкнул Веру к креслу и уселся сам, при этом поманив пальцем поближе всю остальную компанию.

Хиль подошла к нему без страха, с интересом разглядывая. Приблизившись, девочка сделала небольшой книксен — старомодное полуприседание с легким поклоном, как из исторических фильмов. Кот шел за ней, а потом вальяжно растянулся на полу у ее ног с презрительно-высокомерным выражением на морде. Что до скелета, которого хозяин этого места назвал Эдуардом, то он, процокав вслед за ними, замер за спиной своего господина.

Вцепившись в подлокотники кресла, оказавшегося на удивление удобным, Верочка внутренне немного паниковала. Но в то же время неожиданно проснувшееся в ней жгучее любопытство не давало этому чувству перерасти в банальную истерику. Она уже успела достаточно нахлебаться горестей в свои двадцать с хвостиком и выработала определенную стрессоустойчивость.

«Если я сплю и мне просто приснился сон про пришедшую ко мне девочку или я упала в темноте из-за вырубившихся пробок, ударилась и лежу в отключке, то почему бы не посмотреть, что еще интересного может выдать мое воображение?» — пыталась как-то логично размышлять она про себя. Версия была бы хороша, но окончательно признать ее верной мешало одно обстоятельство.

По руке чуть выше локтя, где ее до этого крепко держал мужчина, расплывались неприятно болезненные ощущения, словно от полученного в результате ушиба синяка.

Незнакомец меж тем вел себя как какой-то злодей из фэнтези. Он сурово нахмурился, с ног до головы оглядел стоящую перед ним Хиль и вдруг с угрозой в голосе напустился на ни в чем не повинного ребенка:

— Значит, кто-то решил сыграть со мной в игру? Очень неразумно. Да еще пожертвовать тобой, девочка. Ты знаешь, что у некромантов не может быть детей? И уж тем более от светлых ведьмочек. Кто ты на самом деле и откуда у тебя мой медальон? Лучше скажи правду! — Вокруг пальцев его поднятой правой руки зловеще закружился черно-зеленоватый дым, как будто мужчина собирался показать ребенку какой-то мистический фокус.

На эти обвинительные слова про ложь щеки Хиль вспыхнули, а глаза гневно сверкнули. Девчушка решительно отстегнула от воротничка пелеринки держащую его булавку и, ни слова не говоря, вонзила ее себе в палец. Потом она прижала его к висящему на шее кругляшу, измазав медальон кровью, и с вызовом уставилась на того, кого считала отцом.

Вспыхнувший от странной штуковины зеленовато-золотистый свет с проскакивающими черными завихрениями окутал ее фигурку, озарив малейшие черточки лица и складочки на одежде. Вера Дмитриевна даже успела заметить упрямо сжатые губы, нахмуренные брови и одинокую слезу, оставившую след на по-детски пухленькой щечке решительной крошки.

Для мрачного мужика, в отличие от Верочки, вся эта странная процедура с последующей диковинной иллюминацией что-то значила. Он даже встал со своего кресла. Но совсем не затем, чтобы утешить ребенка. Присев на корточки, мужчина с улыбкой иезуита предложил Хиль еще одну проверку:

— Если ты все же моя дочь, что, как я сказал, не может быть правдой, то, вероятно, пройдешь и последнее испытание.

Глава 3

Даже напомни кот женщине сейчас о той судьбоносной встрече, сути это не меняло. Своему попаданию в непонятный мир Вера Дмитриевна точно не обрадовалась, что и озвучила всем собравшимся возмущенным и весьма категоричным тоном.

К тому же хозяин дома, где она очутилась, хоть и был внешне очень интересным мужчиной, но по факту сейчас сильно ей не нравился.

С точки зрения Верочки, некромант был слишком подозрительным, холодным и равнодушным типом. Дочь он, конечно, признал и вроде как решил о ней позаботиться, только разве место малышке в этом мрачном доме с бродящими вокруг скелетами вместо живых людей?

Девочка, кстати, на диво быстро адаптировалась ко всему, как большинство детей в ее возрасте.

— Папа, а тетя Вера ведь с нами останется? Да? Ей же некуда идти, а домой не попасть, — с детской непосредственностью поинтересовалась Хиль, доверчиво прильнув к задумавшемуся о чем-то отцу. — А те дяди куда делись? Которые за мной гнались, когда я к тебе бежала. И няня... Меня ведь у тебя не заберут?

В голосе малышки проскользнули тревожные нотки.

— Не заберут, — коротко ответил новоиспеченный папаша, проигнорировав вопрос про упомянутую няню и машинально погладив дочь по голове. Движение вышло неловким с непривычки и каким-то скованным. — Тетя Вера, конечно, останется у нас.

Его такое уверенное утверждение Веру Дмитриевну откровенно возмутило.

— А меня вы спросить не хотите?

Понимая, что положение у нее сейчас более чем шаткое, смолчать она почему-то не смогла. Очень неприятно чувствовать, что тобой играют в какую-то странную игру, не объяснив правила и уж тем более не спросив, хочешь ли ты играть. Сначала кот, возомнивший себя богом, теперь этот мрачный маг.

— Нет, — отрезал мужчина, посмотрев на нее долгим, пристальным взглядом, от которого Верочку бросило в дрожь. — Домой вы попасть все равно не сможете. Впрочем, я вас не держу. Что, по-вашему, ожидает вас за порогом моего дома? Вы действительно настолько глупы и наивны, что вообразили себя чем-то ценным? Человек, не маг, чужачка. Легкая добыча для любого, кого вы встретите. И поверьте, лучше бы это был просто голодный хищник, они гораздо милосерднее людей.

По его губам скользнула тень усмешки.

— Все еще хотите уйти?

Вера Дмитриевна сникла, понимая, что он прав. В голове настойчиво билась противная мысль об условиях, на которых она останется в этом доме. Соображения эти только сейчас пришли ей в голову, и озвучить их некроманту Верочка опасалась, боясь, что хозяин дома просто посмеется над ней. Как он только что сказал, какие могут быть условия у того, кто здесь никто?

Хиль меж тем эти взрослые душещипательные моменты совсем не волновали. Уставшая девчушка зевнула, потерла глаза кулачком, а в ее животе негромко заурчало.

— Господи! Малышка голодная, и ей давно пора спать. — Вера сама не поняла, как подскочила с кресла. — Вы, господин Морбейн, похоже, представления не имеете, что с ней делать. Потому смею надеяться, что я на данный момент лично для вас хоть какую-то ценность представляю! Я вам нужна. Поэтому мне хотелось бы рассчитывать, что вы предоставите мне отдельную комнату, одежду и еду, а в качестве оплаты прошу найти способ вернуть меня домой. Я же, в свою очередь...

Азрайт, не дав ей договорить, встал, держа дочь на руках.

— Для начала предлагаю вам поужинать. Условия же вашего пребывания здесь, так же как и мои обязательства и ваши обязанности, мы обговорим позже.

Давая понять, что разговор на сейчас окончен, он решительно развернулся и пошел к двери, велев Вере идти следом.

Для собственного успокоения подхватив на руки увесистую тушку рыжего кота как игрушку-антистресс и погрузив пальцы в пушистый мех, Верочка торопливо двинулась за ним. Стук костей за спиной, производимый скелетами, которые их сопровождали, сильно ее нервировал. Да и, откровенно говоря, вся атмосфера старинного особняка, где проживал некромант, была безрадостной и гнетущей. Темные стены, тяжелые задернутые портьеры, мрачные картины в массивных рамах и свечи.

«Столько свечей. Он совсем пожара не боится? Почему именно они? При наличии магии могли бы что-нибудь получше придумать», — размышляла Верочка, посматривая по сторонам.

При всем при этом она не могла не отметить, что, несмотря на общую картину, производящую тягостное впечатление, интерьеры отражали хороший вкус и состоятельность владельца особняка.

Столовая, куда они пришли, мало отличалась от остальных помещений. Резная мебель темного дерева, до блеска отполированный стол. Даже посуда была темная, черненого серебра с выгравированным орнаментом из каких-то веточек и листиков. Не говоря уж о салфетках. Нет, не черных, как сначала показалось Вере Дмитриевне в полумраке, а темно-зеленых.

Ну и в довершение ко всему еду им подавали те же скелеты, что не способствовало Верочкиному аппетиту. Бедной женщине кусок в горло не лез, в отличие от всей остальной компании. Некромант привык. Маленькой Хиль было все равно. Она хотела кушать и спать, а ходячие косточки, увенчанные черепушками, девочка, видимо, воспринимала как своеобразных кукол. Кот просто ничем, кроме еды, не интересовался.

Вере же при виде того, как костлявые пальчики одного из слуг Морбейна ловко разрезают ножом жаркое, стало неуютно.

«Надо просто привыкнуть, — уговаривала себя она. — Главное — ребенок».

Самих скелетов она не боялась, но воспринимать их как нормальный персонал ее мозг пока отказывался наотрез.

«Он бы их хоть одел, что ли. И судя по именам, это скелеты-мужчины. Интересно, костяные дамы тут тоже встречаются?» — размышляла она, вяло ковыряясь в тарелке и поглядывая на Хиль.

Девочка, похоже, наелась и уже клевала носом. Ее мрачный отец методично ел, словно в его жизни ничего не поменялось. Казалось, господин Морбейн забыл про то, что он больше не один.

Только все было совсем не так.

Некроманта захватили воспоминания. О тех мгновениях дней минувших, что привели к сегодняшним незаурядным событиям.

Глава 4

— Вот. Думаю, на время сойдет. Здесь вполне комфортно. За той дверью… м-м-м... удобства. — Широким жестом обведя собственную комнату, Азрайт шагнул к шкафу в углу, торопливо выудил несколько предметов гардероба. — Я соберу кое-какие вещи, которые могут мне завтра понадобиться, и оставлю вас. Кровать достаточно широкая, и вы с Хиль сможете спать тут вдвоем.

Пожалуй, удобства и комфорта Вере с малышкой здесь и правда хватало, но, по мнению женщины, только на время, на пару дней. Как и весь мрачный особняк, эта холостяцкая спальня некроманта совершенно не подходила для маленького ребенка. Чего стоила одна прикроватная лампа. Явно дорогую, поблескивающую самоцветами безделушку украшали крошечные золотые черепа с рубиновыми вставками в глазницах, а ее изогнутое основание было выполнено в виде косы с черной лакированной рукоятью и красной эмалью по краю лезвия, с которого свешивались на тончайших нитях светящиеся капли, явно изображающие кровь.

— Брр... — Веру Дмитриевну внутренне передернуло от такой прелести.

«Специфика профессии — с этим, конечно, ничего не поделать, но зачем тащить некромантские символы в спальню?» — размышляла она, помогая сонной девочке снять платье и грязные поношенные ботиночки.

Пальто-пелеринку Хиль сбросила еще раньше, в столовой, и одежду забрал кто-то из костлявой некромантской прислуги. Различать, как сам хозяин, одинаковых скелетиков Вера не могла.

Какой-то из них сейчас как раз расправлял постель, по приказу Азрайта меняя белье на свежее, такое же черное и шелковое, как было до этого.

Не успела на толстую перину лечь чистая простыня, как на кровать одним прыжком запрыгнул кот и начал там гнездиться с такой наглой бесцеремонностью, что Вера не выдержала.

— Тут ты спать не будешь! — Крепко ухватив паршивца за шкирку, она сердито встряхнула поджавшего хвост и уши Амура, не ожидавшего от нее такого демарша. — Неизвестно, где твоя мохнатая тушка до этого лазила и каких паразитов нахватала. Да и вымытому — а я тебя для начала отмою — тоже не следует ползти в кровать. Поспишь вон хотя бы на кресле, а потом придумаем тебе место.

— Уау! — Возмущению очухавшегося пушистого божества не было предела. — Верни меня на место, женщина! Я буду спать там, где хочу! Я бог.

А-а-амц. Клычки клацнули, когда его увесистое, махающее когтистыми лапами тельце крепко перехватила у Веры Дмитриевны магия некроманта и подвесила в переливающейся всполохами сетке, словно диковинную елочную игрушку.

— Я оставлю тебя в своем доме и не вышвырну на улицу только потому, что ты помог мне обрести дочь.

Голос господина Морбейна звучал холодно и равнодушно. Котище скалил зубы в магической ловушке, вертелся, драл ее когтями и шипел, однако без толку. Сеть даже звуки наружу не пропускала, но, по-видимому, все, что говорил маг, в ней было слышно, иначе некромант не стал бы объяснять наглецу правила поведения в своем жилище.

— Твое дальнейшее пребывание здесь под моей защитой — а ты, поверь мне на слово, в ней нуждаешься — обусловлено только хорошим отношением к тебе Хиль и Веры Дмитриевны. Стоит им решить, что от тебя больше беспокойства, чем пользы, и я велю вышвырнуть тебя вон. Поверь, это милосерднее, чем то, что проделали бы с тобой другие, ведь и из божественной сущности можно выкачать силу...

После этих слов Амур затих. Глаза кота стали огромными, а сам он сжался в комок. Видимо, ранее самоуверенному животному даже в голову не приходило, что в этом мире без покровителя и убежища он сам подвергается опасности и может стать объектом охоты.

Закончив с воспитанием мохнатого, Азрайт развеял заклинание над креслом, отчего тушка кота с приглушенным мявком шлепнулась на мягкое сиденье.

Хиль уже спала, свернувшись на кровати, куда ее уложила Вера Дмитриевна, пока некромант запугивал кота. Под платьем у ребенка обнаружилась полотняная сорочка, не очень свежая и местами штопанная, но хоть какое-то подобие ночной рубашки, а вот у самой Верочки ничего подобного и в помине не было. Все ее имущество составляли серые спортивные штаны, розовые пушистые тапки и растянутая футболка с изображением капибары. На роль ночнушки футболка не годилась, будучи лишь чуть ниже талии.

Пока Верочка раздумывала, стоит ли попросить у хозяина спальни какую-нибудь рубашку, или это будет не совсем прилично, мужчина, решив, что сделал все требуемое, вышел, забрав с собой слугу. Дверь за ним закрылась, и Вера Дмитриевна тихонько опустилась на краешек кровати.

«Одежда у меня, допустим, домашняя, чистая, — размышляла она про себя. — Тут совсем не жарко, да и, наверное, завтра нам с Хиль какую-нибудь одежду выдадут. Буду спать как есть, только надо еще осмотреть упомянутые удобства. Надеюсь, там не ночной горшок и лохань вместо ванны, хотя, учитывая свечи, вполне может быть и такое».

Нахохлившийся, как несушка на гнезде, котище мрачно наблюдал за ее раздумьями из выделенного ему кресла и молчал.

— Послушай, — Вера Дмитриевна первая решила пойти с ним на мировую, — давай не доставлять друг другу проблем. Ты же и правда неизвестно где своим мехом обтирался, а здесь ребенок.

— Не вижу логики, — фыркнул кот. — Девчонка меня к тебе притащила на руках, сама ты меня сюда тоже несла, а тут вдруг грязный. Тьфу! Чистоплюйка. И еще за шкирку! Меня-а-а...

Шерсть на его загривке опять вздыбилась.

— Хиль потом руки ополаскивала в столовой, я надеюсь сейчас помыться или хотя бы руки помыть. А кровать не место для животных. Чем тебя кресло не устраивает? И вообще, если надо исполнить твое пророчество, то лучше держаться вместе, помогать друг другу. Главное, как я поняла, счастье и безопасность девочки.

— Пф-ф-ф… — Зверюга фыркнул в усы. — Но мыть себя не дам! Учти! Я при переходе в этот мир вполне очистился. И хватать так за шкирку больше не смей!

Они кивнули друг другу, подтвердив это мирное соглашение. Амур свернулся в клубок, а Вера Дмитриевна, нерешительно потоптавшись перед дверью предполагаемого санузла, рискнула наконец его посетить.

Глава 5

Обо всех этих вечерних, а затем и ночных происшествиях, беседах и договоренностях Верочка, разумеется, была не в курсе.

Не знала она и того, что из перетрусившего на тот момент котищи Азрайт Морбейн вытряс многое: не только собственные злоключения Амура, но и историю самой Веры, а также рассказ Хиль о ее жизни и бегстве, о чем малышка поведала коту, очутившись на Земле.

Возможно, это бы ничего и не значило, в жизни Верочки не имелось никаких грязных тайн и подлых поступков, но одну вещь она бы никому не хотела рассказывать. Ту, что стала причиной ее страданий, развода с обожаемым мужем, выкинувшим ее из дома, как шелудивую собачонку, напоследок наговорив гадостей. Ту, что надломила ее и почти лишила смысла жизни.

Приговор, озвученный консилиумом собранных Вадимом врачей, был страшен: бесплодие.

Любимый муж, до этого ободрявший ее и уверявший, что все лечится, охладел моментально, словно никогда и не любил. Потом, анализируя произошедшее, Вера поняла, что просто была удобна мужчине. Беззаветно преданная, обожающая, бежавшая на его зов выполнять любую просьбу, заменившая ему кухарку и домработницу, она стала просто идеальным гаджетом, к тому же обходившимся ему на диво дешево.

Вадим Кречет не любил впустую тратить деньги. Вера же не походила на силиконовых алчных охотниц за состоятельным мальчиком. Нет, не олигархом, но достаточно обеспеченным менеджером в преуспевающей компании. Все, чего он хотел, — это чтобы супруга прилично выглядела, смотрела ему в рот и как можно меньше тратила на себя, при этом обслуживая его по высшему разряду. Верочка соответствовала всем критериям. Вдобавок, не получив другого образования, кроме средней школы, была сиротой, что автоматически исключало родственников со стороны жены и давало мужчине полную власть над ней.

За душой у девчонки имелась только комнатушка в коммуналке развалившегося старого дома, и потому наш «прынц» показался для наивной Мухиной просто даром с небес. К тому же Вадику бонусом досталась ее невинность, что грело эгоистичную душу Кречета несколько лет. Все бы было хорошо, но потом Вадим решил, что пора задуматься о наследнике. Ему светило повышение, да и возраст самый подходящий. Вера, по его мнению, стала бы идеальной матерью под его чутким руководством. Стала бы...

Все это девушка и рассказала на приснопамятной скамейке в парке Амуру, всхлипывая и гладя взъерошенную шерсть. В тот день божок, воплотившийся в черного кота, удрал от хозяев, собравшихся лишить его бубенчиков. Освободив пленника, Вера напоила его и попыталась покормить заветренным бутербродом, завернутым в пакет.

Что кто-то, кроме нее, может поведать это Азрайту Морбейну, она даже не предполагала и уж тем более не собиралась сама добровольно откровенничать с мрачным хозяином дома, от милости которого сейчас зависела ее судьба.

Проснулась Вера Дмитриевна оттого, что теплые детские пальчики аккуратно расправляли на подушке ее распущенные волосы. Робкая улыбка Хиль была первым, что увидела Вера, открыв глаза, и это было настолько неожиданно, что она прослезилась от умиления и нежности, невольно встревожив девочку.

— Тетя Вера? Я сделала что-то не то? Я только погладила ваши волосы. Они такие красивые, почти как были у мамы. Я видела... на портрете. — Малышка печально вздохнула. — Я больше не буду, если вам не нравится. Жаль, что вы их все время прячете в странный колобок.

Колобком Хиль назвала небрежную гульку, в которую Вера закручивала свою шевелюру, чтобы та не мешала ей заниматься делами. На какие-то прически не хватало ни времени, ни желания, а обрезать светло-каштановые густые локоны было жаль.

— Нет-нет, бусинка. Гладь сколько хочешь, — поспешила успокоить Вера расстроенного ребенка. — Я даже научу тебя заплетать косички, и ты сможешь делать мне прически, если пожелаешь.

— Правда? — обрадовалась девочка, удобно устраиваясь рядом на подушке и снова начиная перебирать Верины волосы. — А почему тогда ты плакала?

— Это от неожиданности и счастья, что с нами все хорошо, — не зная, что еще сказать, выпалила Вера, заодно пытаясь сообразить, как умыть ребенка, где раздобыть одежду и когда их позовут к завтраку.

А еще она, к своей досаде, бегло оглядев помещение, не обнаружила рыжего прохиндея, у которого хотела спросить про все это в надежде получить совет. Видимо, кот решил озаботиться своим пропитанием и отправился на поиски оного. Другой причины для него покинуть уютную лежанку из кресла Верочка придумать не могла.

«Раз спросить не у кого, значит, придется разбираться самой», — недолго думая, решила она.

— Хиль, надо умыться и пойти поискать папу или кого-нибудь еще, кто может нас накормить, — предложила она девочке.

Малышка с готовностью кинулась надевать сложенное на стульчике платье, а Вера с грустью осмотрела свой единственный наряд. Спортивки и футболка, после того как она в них спала, вид имели не очень симпатичный. Радовали только тапочки. Во-первых, в них было тепло и комфортно, а во-вторых, в этом месте они выделялись единственным ярким пятном.

Хиль с завистью посматривала на них, натягивая свои поношенные ботики.

«Безобразие, конечно, так мрачно одевать ребенка. Надо бы что-то повеселее и удобное, а то это платье совсем не подходит малышке. Мало того что оно тускло-бордового цвета, так еще и ткань похожа на плотную тафту, топорщащуюся складками, — размышляла Вера Дмитриевна, торопливо ополаскивая лицо леденящей кожу водой из рукомойника. — Брр... холодная какая».

— Почему холодная? Вы такую любите? — Девочка сунула пальчик под струю, а потом, как Аладдин лампу, потерла замысловатый символ на серебристом боку умывальника, принятый Верочкой за украшение. — Вот теперь теплая.

Вера Дмитриевна недоверчиво проверила воду.

— И правда теплая. А если я попробую?

Как они с Хиль выяснили опытным путем, никакие Верины манипуляции ничего не меняли, что, конечно, создавало для нее определенные неудобства, о чем тоже не мешало бы позаботиться.

Глава 6

Точнее, сюрпризов было два, и оба торжественно представил и принялся нахваливать пушистый прохиндей, настаивая, что все это его лап дело.

Верочка очень сомневалась в том, что изящный женский скелет в платье, парике и надетом на него накрахмаленном чепце был сотворен котом, как и в том, что божок пошил платье, которое терпеливо держала в костяных пальчиках немножко жутковатая и абсолютно мертвая барышня.

— Вот. Горничная! Твоя личная, — гордо выхаживая между Верой Дмитриевной и скелетинкой, наряженной, как ростовая кукла, размявкивался Амур. — У Хиль ты за всех. И нянька, и учитель, и горничная. Пока по крайней мере. Цени, кстати, что я Азрайта надоумил. Не мужики же тебе помогать одеваться будут. Хоть и мертвые, но приличий никто не отменял.

Рыжий поборник нравственности так мел хвостом, что весь подол платья уже усеяли хорошо видные на темной ткани линялые кошачьи волоски.

— А еще, как понимаю, наряд мой вы с господином Морбейном всю ночь вдвоем шили? И мне, и этой милой молчаливой барышне. Паричок ей плели, на который ты не иначе половину своего меха пожертвовал...

Хиль весело засмеялась, тем более что парик у безымянного скелета женского пола и вправду был рыжим и каким-то куцым, что объясняло несуразный чепчик, прикрывший это безобразие.

Недобожественный воображала шутливой иронии не понял и даже попытался оскорбиться на Верино подтрунивание, заявив, что ничегошеньки больше не расскажет такой вредной Мухиной. Правда, надолго его не хватило. Похвастать о «своих» достижениях все же хотелось больше.

Потому, подувшись и убедившись, что вместо того, чтобы извиняться и молить о прощении, две несносные девчонки заняты придумыванием имени третьей, он решил, что должен немедленно вмешаться и оставить последнее слово за собой.

— И нечего сочинять тут ерунду. Горничную зовут Ильда, ну или звали когда-то... неважно! Она сейчас в… э-э-э... по-научно-землянскому в стазисе. Начнет функционировать, как только ты попросишь ее что-нибудь сделать, например помочь тебе одеться.

Котище запрыгнул на комод, куда Малкольм положил принесенную для записей бумагу и карандаш.

— Ну? Давай уже переодевайся. Потом список пиши и поехали в город. Надо посмотреть, как тут народ живет, — раскомандовался он, разлегшись там, как трафальгарский лев, и распушив хвост для важности. — Кстати, оцени, какое я тебе платье выбрал. Азрайт ничего в дамских вещах не понимает. Разве что в украшениях с магическими штуками всякими.

Кто бы ни выбирал Верочке это одеяние, кот или некромант, но вкус у него точно имелся, как и глазомер. С размером он угадал, а еще длинное платье из темно-серой, даже, скорее, цвета маренго ткани было добротным и мягким. По крайней мере по росту оно Мухиной точно подходило, а в груди и талии регулировалось шнуровкой. То, что Вера Дмитриевна приняла сначала за отделку ворота и манжеты, при ближайшем рассмотрении оказалось нижней рубахой из тонкого полотна светло-голубого цвета с кружевными оборками в тон.

— Какое красивое. — Подойдя поближе, Хиль восхищенно погладила пальчиками шелковые ленты шнуровки, а потом обернулась к коту: — А тебе, Амур, надо выйти за дверь.

Такой подставы от девочки пушистик не ожидал.

— Точно, — поддержала воспитанницу Верочка. — Скелеты ему мужчины, а сам, глаза твои бесстыжие, выйти не соизволит, когда дамы переодеваются.

— Пф-ф... — громко фыркнул котище и покинул помещение, бурча под нос: — Больно надо, чего я там не видел... Да я с богинями… да нимфы неземной красы за честь почитали...

И почти сразу громко завопил из коридора, чтобы девушки поторапливались.

— Ильда, почисти, пожалуйста, платье от шерсти, — настороженно глядя на скелет горничной, попросила Вера Дмитриевна, не особо веря, что у нее получится.

Костлявый остов в платье тут же пришел в движение. Сначала барышня сделала книксен, а потом ахнула, выудила из кармана фартучка маленькую щеточку и, аккуратно разложив платье на кровати, быстро привела его в порядок.

Потом Ильда дала Верочке сорочку, которую, очевидно, предполагалось надевать самостоятельно, после чего выудила для нее из шкафа длинные панталоны, к которым в районе коленей крепилась пара чулок.

При мысли, что некромант видел и даже где-то раздобыл эту пикантную конструкцию, заменяющую здешним дамам нижнее белье, Мухиной стало не по себе, ее щеки полыхнули переспелыми помидорами. Она лишний раз порадовалась, что выставила за дверь нахального божка в звериной шкуре, который бы не преминул что-нибудь откомментировать в своей любимой манере непосредственного правдоруба.

Горничная меж тем извлекала из недр шкафа следующие вещи, оказавшиеся одеждой для Хиль. Все было вполне логично, ведь в комнате девочки шкафа не имелось, а господин Морбейн показался Верочке разумным человеком. Поэтому некромант позаботился, чтобы его дочь с наставницей, отправившись за покупками, обе имели приличный вид, соответствующий их статусу.

Где он раздобыл вещи, Верочка не представляла, но надеялась, что по дороге до города Амур выболтает им все, что знает сам, и наверняка даже присочинит.

В отличие от ее наряда, платье малышки оказалось темно-зеленым, с красивой вышивкой из мелких беленьких цветочков, а сорочка — бледно-лимонной, с очень тонким белоснежным кружевом. Отец не планировал экономить на ребенке и старался выбрать действительно хорошие вещи. Панталончики и чулки от Вериных отличались только размером, как и высокие ботиночки на шнуровке. Разве что Верины были на небольшом каблуке с острым носом и серые, а у Хиль — темно-зеленые, с закругленным носом и блестящими пряжками.

Под конец, зашнуровав Вере платье, горничная выдала им плащи с вышитым замысловатым знаком, очевидно символизирующим принадлежность к роду Морбейнов, и с поклоном вручила по плоскому футляру, в каких обычно держат ювелирные украшения.

Сияющая крошка первой откинула крышку и, восторженно попискивая, тут же нацепила на себя все содержимое: тоненький браслет с цветными кристаллами и медальон на золотой цепочке с непонятными выгравированными рунами, украшенный посередине черным мерцающим камнем.

Глава 7

Честно говоря, теперь мысль о разбойниках, которые могут покуситься на золотое великолепие их экипажа, казалась Вере Дмитриевне совсем неубедительной. Ее вымели двухметровые широкоплечие фигуры в черных плащах с капюшонами, из-под которых белели массивные костяные челюсти с клыками, и торчащие из-за их спин на манер общипанных куриных крылышек острые лезвия.

Зрелище было весьма зловещее, а с учетом того, что Верочке с перепугу показалось, будто этих чудо-юд страшненьких целая толпа, то и вовсе кошмар наяву.

Впрочем, паника испарилась так же, как и началась, стоило идущему впереди индивиду откинуть капюшон. Умильным ангелочком в перышках он, конечно, не стал и сверкнул на подопечных женщин алыми глазами, но по крайней мере теперь выяснилось, что их охрана состоит из живых людей, а не монстров.

То, что Вера приняла за челюсть, оказалось нижней частью костяного шлема из черепа какой-то хищной зверюги с клыками, а под ним скрывалось бледное лицо мужчины с татуировками на щеках.

— Это бойцы клана ниу, — неожиданно соизволил поделиться информацией кот. Видимо, выражение испуга на лице Верочки пролило бальзам на его сердце и смягчило обиду капризного божества. — Сильнейшие и неподкупнейшие. Они несколько веков назад поселились на землях рода Морбейнов, охраняя рубежи, а когда в семье родился некромант, послали лучших воинов служить тому, кого отметила своей милостью прекрасная леди Смерть.

«Понятно, культисты какие-то», — про себя прокомментировала Мухина полученную информацию, не рискнув что-то вякнуть вслух в присутствии этих неведомых ниу.

Суровые дядечки поснимали капюшоны и, подойдя ближе, даже стащили шлемы. Их оказалось всего семеро. Лысые белокожие альбиносы с черными письменами на лицах, почти одинаковые, уже так не пугали. Странные лезвия за спиной оказались короткими косами, скрепленными за концы древков наподобие нунчаков. Как эти ребята не переранили всех окружающих и себя заодно, было непонятно. Впрочем, как использовать в бою такую экзотику — тоже.

— Пора ехать, — смотря словно сквозь Веру Дмитриевну, произнес главный в этой гоп-компании, ни к кому конкретно не обращаясь и не соизволив представиться. — Садитесь в карету.

Спорить с ним, конечно, никто не стал.

Один из ниу, шуганув Амура, ловко заскочил на облучок и взял в руки вожжи. Остальные, после того как Вера, Хиль и Ильда заняли свои места, выстроились по трое по бокам от экипажа.

На чем они поедут, было непонятно до тех пор, пока карета не тронулась с места.

Верочка, некультурно раскрыв рот, пялилась в окно на чудное зрелище. Видные с ее стороны три здоровенных мужика вскачь неслись вровень с набравшим скорость экипажем. Черные плащи развевались за ними, как крылья, хищно скалились вновь надетые шлемы, и блестели лезвия кос.

Случись и правда по дороге какая бандитская засада, разбойничков бы родимчик хватил от такого зрелища. Все, что они смогли бы сделать, — это подхватить в кустиках пресловутую медвежью болезнь и прикинуться грибочками.

— Теть Вера, — затеребила Мухину Хиль, отвлекая ее от окошка, — а они кто, эти дядечки? И зачем они на лицах знаки нарисовали? А как их зовут?

Девчушке было все ужасно любопытно. Карета шла плавно. Малышка уже успела заплести в косичку бахрому на шторке, обнаружить, что под сиденьем стоит пустой сундук, потискала недовольного таким панибратством Амура и даже упросила Ильду дать померить чепчик. Энергия у этой егозы била через край, и просто так ехать ребенку было скучно.

— Наверное, так надо, — только и могла ответить Вера. — Я же их тоже в первый раз вижу. Это у них надо спрашивать.

— Пф-ф... Они вам не ответят, — тут же фыркнул кот. — Вы же женщины, а они воины.

— А что, женщины уже не люди? Мы не заслуживаем, чтобы с нами разговаривали? — Верочка неприятно поразилась таким шовинистским замашкам.

— Люди, но не воины. Докажешь, что у тебя сердце бойца и душа воина, — будешь иметь право на вопросы. Или тебя должна как-то отметить сама леди Смерть. Уважение ниу надо заслужить, Верунчик, а пока ты для них просто ценный охраняемый груз. Кто же с вещами будет беседы вести? — Шерстистый воображала гордо задрал нос, кичась своей осведомленностью.

— А ты можешь у них спросить? — Хиль тут же умудрилась спустить его с небес на землю.

Коту с неудовольствием пришлось признаться, что и он в глазах охраны мало отличается по статусу от женщин, несмотря на бывшую божественность и мужской пол. Так что Амур опять надулся и, свернувшись клубком на сиденье кареты, сделал вид, будто умаялся и спит.

Чтобы скрасить дорогу, Мухина решила рассказать воспитаннице что-нибудь из земных сказок и, недолго думая, выбрала сказку про Золушку. Ей показалось, что история про добрую и трудолюбивую девушку, завоевавшую любовь принца, должна понравиться Хиль.

В принципе так и было, но пытливый ум девочки, повидавшей достаточно горя в своем нежном возрасте, умудрился и в сказке найти повод для переживаний.

— А почему папа не защищал Золушку? Он ее не любил? Зачем разрешил той тетеньке командовать? А если мой папа женится, то его жена будет меня обижать и заставлять перебирать крупу?

На несчастную Верочку сыпались вопросы от встревоженного своей возможной судьбой ребенка. Кот довольно хихикал в усы, злорадствуя, а Ильда молчала, поскольку ее никто не спрашивал.

На счастье Верочки, вдали уже показались стены города, и ей удалось переключить внимание Хиль на него. Сама себе Мухина клятвенно пообещала впредь больше никаких сказок про принцесс девочке не рассказывать, а то до финала со свадьбой у всех сказочных барышень судьба была весьма печальна.

В городские ворота их карета влетела не сбавляя хода. Горожане разбегались врассыпную, как мыши, но особого страха перед ниу не выказывали. Наверное, подобное поведение у темных было привычным. Остановился экипаж, лишь подъехав к рыночной площади. Как заявил Амур и подтвердила Ильда, там уже следовало ходить пешком.