В его ледяных объятиях

Пролог

Первый час после пробуждения я даже не встаю с кровати.

Серьёзно. Телефон — вот он, под рукой. Ноутбук — на краю матраса, ещё с вечера. Укрыта пледом, как коконом, только один глаз приоткрыт, чтобы различать, где уведомление от подруги, а где клиент кричит капслоком, потому что у него «всё горит».

Встать? Это потом. Сначала — пять писем, три правки, одна праведная злость на заказчика, который прислал «чуть-чуть подправить» — и прикрепил 38 новых референсов. Доброе утро, сказка моя.

Потом всё же встаю. За кофе. У меня нет кухни. То есть кухня есть, но машинка для кофе в спальне, потому что в рабочей зоне розетка ближе. Вот и вся логистика моего быта.

Я не жалуюсь. Серьёзно. У меня в целом всё есть.
Ноутбук — есть.
Кофе — есть.
Тревожность — тоже в наличии.
Будущее — спорно, но посмотрим.
Профессия? Свободная. Я фрилансер-многозадачник, и сама выбираю, что делаю сегодня: SEO-анализ текста или баннер для таргета валенок. Точнее, выбирает сайт для размещения объявлений и необходимость оплачивать аренду квартиры. Вот и сижу целый день. В пижаме. Вчерашней.

Когда-то я делала маникюр — и слушала чужие драмы. Было здорово, но пришлось переехать, а в маленьком городе клиентов оказалось не так много. И я пошла в кол-центр. Уговаривала людей по телефону купить утюг с функцией телепорта (ну, почти). А теперь — оформляю баннеры, верстаю сайты и переписываю слоганы так, чтобы было «душевно, но нейтрально, с юмором, и лучше не агрессивно, обязательно вписывалось в цветовую гамму компании и вызывало доверие».

По вечерам включаю сериал, засыпаю с телефоном в руке и просыпаюсь под собственный храп. Ем овсянку, не потому что ЗОЖ, а потому что не надо варить. Посуду мою раз в неделю. Стирка — если закончилось бельё. Макияж — фильтром. Настоящие у меня только ресницы. Ну, точнее, нарощенные, чтобы утром время не тратить. Умная я, чего уж.

Одна, если вам интересно.

Был у меня роман, длился он три года, но тогда казалось — навсегда. Или хотя бы надолго. Хотелось хотя бы попытаться.

Он был обаятельным. Всегда знал, что сказать, как рассмешить меня или растрогать. Я слушала его, затаив дыхание, как будто он не байки травил, а пересказывал мне содержание священного грааля.

Мы делили наушники в метро, пили вино на балконе в отеле, составляли списки фильмов и мест, куда «обязательно вместе». Это было похоже на то, что я представляла себе под словом «взрослая любовь» — уютная, немножко ироничная, с общим завтраком и перепиской в течение дня. Я верила.

Он тоже говорил, что верит. Что я ему нравлюсь, что с такой, как я, можно жить. Он умел красиво говорить. А я — искренне верить. Мне казалось, это простая формула: если человек говорит, что любит, значит — любит. Если говорит, что скучает, значит — скучает. Не нужно сомневаться.

А потом он просто исчез. Без ссор, без истерик, без прощания. Перестал отвечать. Ни сообщений, ни звонков, ни объяснений. Как будто выключили человека. Как будто у нас ничего и не было. Я прошла все стадии: сначала тревога, потом злость, потом сомнения в себе, потом то самое глухое, тихое самоуничижение. А потом — пустота.

Через месяц он написал. Прислал короткое: "Извини. Ты слишком самодостаточная". Я перечитывала его слова снова и снова, пытаясь понять, в чём подвох. Это упрёк или комплимент? Способ не брать на себя ответственность или честное признание, что он просто не умеет жить рядом с такой, как я?

С того момента я будто отключила что-то внутри. Больше не было порывов искать кого-то, с кем можно устроить жизнь. Я обходилась без «мы», без ожиданий, без надежды на совместные фотографии и общие шутки. Ушла в работу, так сказать. Технические задания, брифы, контракты на дизайн — сколько угодно. А вот «любовь» — только как слово в рекламной кампании или как элемент оформления на лендинге.

Мне не было плохо. Я просто жила. Заваривала кофе, работала, делала проекты, растила свой микромир. Не плакала ночами, не бросалась в новые отношения. Всё было ровно. Почти гладко. Только иногда, особенно ночью, как-то вспоминалось, как он стоял у плиты и хитро улыбался, глядя на меня из-за перегородки. И почему-то тогда у меня всегда ныло в пальцах. Будто я всё ещё пыталась удержать то, что давно ускользнуло.

Может, это и была моя ошибка. Что я пыталась что-то вернуть, вместо того чтобы отпустить и продолжить дышать. Странный получился опыт.

С тех пор я позволяла себе влюбляться. Слишком хлопотно, дорого и проблемно.

Тем более странно было осознавать, что я, кажется, вышла замуж?